Принц

Отель в этот вечер напоминал драгоценную шкатулку, распахнутую на вершине холма Намсан. Лимузины подъезжали к парадному входу один за другим, высаживая дам в шелках и кавалеров в смокингах, стоимость которых превышала годовой бюджет небольшой африканской страны. Вспышки камер слепили глаза, воздух был пропитан запахом дорогих духов и власти. Чонгук вышел из машины следом за отцом. На нем был черный смокинг, сшитый на заказ, который сидел безупречно, подчеркивая ширину плеч и тонкую талию. Волосы были уложены назад, открывая лоб, что придавало ему вид холодный и неприступный. — Улыбайся, — прошипел Джихёк, поправляя свои запонки. — Ли уже здесь. У входа их встречал господин Ли, глава клана Белый Тигр, и его дочь, Еджин. Девушка была красива кукольной, фарфоровой красотой, бледно-розовое платье, жемчуг на шее, кроткая улыбка. Идеальная жена для мафиозного принца, молчаливая и декоративная. — Чонгук, ты так вырос, — пророкотал господин Ли, пожимая ему руку. — Еджин все уши мне прожужжала о тебе. — Добрый вечер, — Чонгук слегка поклонился, беря протянутую руку девушки. Ее ладонь была холодной и влажной. Она нервничала. — Вы прекрасно выглядите, Еджин. — Спасибо большое, — пролепетала она, краснея. — Ну что ж, дети, идите в зал, — скомандовал Джихёк, довольный картинкой. — Нам с господином Ли нужно обсудить дела в сигарной комнате. Чонгук, глаз с нее не спускай. Чонгук предложил Еджин локоть. Они вошли в бальный зал, залитый золотым светом огромных люстр. Оркестр играл что-то классическое и ненавязчивое. — Хотите шампанского? — спросил Чонгук, чувствуя себя роботом. — Да, пожалуйста, — кивнула Еджин. Пока он шел к бару, его глаза сканировали толпу. Не в поисках знакомых, а в поисках угроз. Охрана отца была везде. Люди в черных костюмах с наушниками стояли у каждого выхода, сливаясь с тенями у колонн. Сад на крыше. 21:00, — стучало у него в висках. Сейчас было 20:15. У него было сорок пять минут, чтобы изображать идеального жениха, прежде чем рискнуть всем ради глотка свободы. *** В это же время, в другом крыле отеля, где проходила выставка современного искусства Грани Сеула, Тэхён проходил контроль билетов. Он выглядел иначе. Его бархатный пиджак глубокого винного цвета, купленный за копейки, сидел на нем так, словно был сшит у лучшего портного Парижа. Под ним была простая черная шелковая рубашка, верхние пуговицы расстегнуты, открывая тонкую шею. На ногах начищенные до блеска лоферы. Тэхён не пытался притворяться богачом. Он нес себя как произведение искусства. Его волосы были слегка растрепаны, в ухе висела длинная серебряная серьга. Он привлекал взгляды не деньгами, а аурой. — Ваш билет, господин? — охранник смерил его подозрительным взглядом. — Прошу, — Тэхён протянул приглашение с безмятежной улыбкой. Охранник просканировал код. Загорелся зеленый свет. Тэхён вошел в зал. Здесь было тише и спокойнее, чем на гала вечере. Люди ходили медленно, рассматривая инсталляции и картины, попивая вино. Тэхён взял бокал с подноса официанта, просто чтобы занять руки, которые предательски дрожали. Он не смотрел на картины. Его мысли были на несколько этажей выше. Он нашел план отеля в интернете. Попасть в сад на крыше можно было двумя путями, через VIP лифт из бального зала или через служебную лестницу, выход на которую находился в конце коридора этого этажа. Тэхён медленно продвигался к выходу, делая вид, что изучает скульптуру из гнутого металла. 20:45. Пора. Он поставил бокал на столик и скользнул в боковой коридор. Там стояла табличка «Только для персонала», но Тэхёна это не остановило. Он уверенно толкнул дверь. Пусто. Лестница была длинной. Он поднимался, стараясь не шуметь. Сердце колотилось где-то в горле. Если его поймают здесь, объясняться будет трудно. Я заблудился не сработает, когда ты на служебной лестнице элитного отеля. Наконец, последняя дверь. На ней был электронный замок. Тэхён похолодел. Чонгук не сказал про код. Но тут дверь тихо щелкнула и приоткрылась. В щели показалось лицо Намджуна. Тэхён выдохнул. — Быстрее, — прошептал Намджун, пропуская его внутрь. Они оказались в небольшом холле перед выходом на крышу. — Ты? — спросил Тэхён. — Я думал, ты на стороне здравого смысла. — Я на стороне Чонгука, — поправил очки Намджун. Он выглядел нервным. — Он попросил меня взломать систему доступа к этой двери. Если отец узнает, меня закопают вместе с вами. — Спасибо, Намджун. — Не благодари. Просто… не дай ему наделать глупостей. Он на грани, Тэхён. Этот вечер, эта Еджин… он как бомба с часовым механизмом. Намджун открыл дверь на крышу. — У вас пятнадцать минут. Охрана делает обход каждые двадцать. Не попадайтесь. *** Сад на крыше был оазисом тишины. Декоративные деревья, кусты роз, извилистые дорожки, подсвеченные мягкими фонарями. И вид. Весь Сеул лежал у ног, сверкая миллионами огней. Тэхён вышел на свежий воздух, поежившись от ночного ветра. Он огляделся. У парапета, спиной к нему, стоял Чонгук. Он курил, выпуская дым в звездное небо. Смокинг сидел на нем идеально, но поза выдавала усталость. — Принц сбежал с бала? — тихо спросил Тэхён. Чонгук резко обернулся. Сигарета выпала из его пальцев. Он смотрел на Тэхёна, словно не верил своим глазам. Винный пиджак, шелк, серебряная серьга… Тэхён выглядел как бог, спустившийся на землю. — Ты пришел, — выдохнул Чонгук. — Ты позвал, — Тэхён сделал шаг навстречу. Чонгук преодолел расстояние между ними в два широких шага и вцепился в плечи Тэхёна, жадно вглядываясь в его лицо. — Ты сумасшедший, — прошептал Чонгук, и в его голосе было восхищение. — Ты выглядишь… потрясающе. — Ты тоже ничего, — Тэхён коснулся лацкана его смокинга. — Только галстук кривой. Он потянулся и начал поправлять бабочку Чонгука. Это было такое простое, домашнее действие посреди безумия их жизни, что Чонгук прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Как там невеста? — спросил Тэхён, разглаживая ткань. — Скучная. Боится собственной тени. Она хорошая девушка, но… она не видит меня. Она видит только фамилию Чон. — А я вижу парня, который курит, чтобы заглушить нервы, и приглашает бедного художника на крышу самого дорогого отеля, чтобы просто помолчать, — закончил Тэхён. Чонгук перехватил его руки и прижал к своей груди. — Я не могу там дышать, Тэ. Отец, эти лицемерные улыбки, разговоры о слиянии… Я задыхаюсь. — Тогда дыши сейчас, — Тэхён поднялся на носочки и коснулся своими губами губ Чонгука. Поцелуй был мягким, осторожным. Не таким, как в студии во время грозы. Здесь, под открытым небом, где их могли увидеть в любую секунду, это было прикосновение двух душ, ищущих утешения. Вкус табака и дорогого шампанского на губах Чонгука смешивался с мятным вкусом дыхания Тэхёна. Чонгук обнял Тэхёна за талию, прижимая к себе, пряча лицо в его шее. — Я хочу сбежать, — пробормотал он. — Прямо сейчас. Взять машину и уехать. Куда угодно. В Тэгу, на море, к черту на рога. — Нельзя, — Тэхён погладил его по спине. — Не сегодня, Гук. Если ты сбежишь сейчас, отец найдет нас. И тогда пострадают все. Чимин, Намджун, уголек… Чонгук глухо застонал. — Я ненавижу это. Ненавижу быть слабым. — Ты не слабый. Ты умный. Ты играешь в долгую игру. Помнишь картину? Тень и Свет. Мы интегрируем тьму, а не бежим от нее. Внезапно из динамиков, скрытых в кустах, полилась музыка. Это была та же мелодия, что играла внизу, в бальном зале. Вальс. Шостакович. Тэхён отстранился и с лукавой улыбкой протянул руку Чонгуку. — Господин Чон, вы окажете мне честь? Чонгук удивленно моргнул. — Здесь? Сейчас? — А когда еще? Это наш бал, Чонгук. Единственный, который имеет значение. Чонгук посмотрел на протянутую руку. Тонкие пальцы, испачканные краской, которую не удалось отмыть до конца. Он улыбнулся — впервые за этот вечер искренне. Он взял руку Тэхёна. Другую положил ему на талию. — Я веду, — предупредил Чонгук. — Посмотрим, — усмехнулся Тэхён. Они начали двигаться. Сначала неуверенно, прислушиваясь к ритму, доносящемуся из динамиков. Но потом тела вспомнили. Чонгука учили танцевать с детства, это входило в «пакет наследника». Тэхён двигался интуитивно, грациозно, подчиняясь музыке. Они кружились по крыше под звездным небом Сеула. Вокруг сияли огни небоскребов, но для них существовал только этот маленький круг света фонаря. Они танцевали не как друзья, не как любовники. Они танцевали как две половинки одного целого, нашедшие друг друга в хаосе. Чонгук смотрел в глаза Тэхёна и видел там свое отражение, без масок, без страха. — Мы что-нибудь придумаем, — твердо сказал Тэхён, когда музыка стихла. — Мы закончим школу. Мы станем самостоятельными. Я буду великим художником, а ты… ты станешь тем, кем захочешь. Не отцом. — Я не стану им, — пообещал Чонгук. Вдруг дверь на лестницу скрипнула. Они отпрянули друг от друга, как ошпаренные. На крышу вышел не охранник. Это была Еджин. Она стояла в дверях, придерживая подол своего розового платья, и смотрела на них широко распахнутыми глазами. Ветер трепал ее локоны. Чонгук замер. Кровь отхлынула от лица. Если она скажет… — Еджин… — начал Чонгук, делая осторожный шаг вперед. Девушка перевела взгляд с Чонгука на Тэхёна. На их растрепанные волосы, на покрасневшие губы, на то, как близко они стояли. Она была наивной, но не глупой. Тэхён напрягся, готовый к скандалу. Еджин молчала долгую минуту. Потом она медленно выдохнула и улыбнулась. Грустно, но с пониманием. — Я искала уборную и заблудилась, — сказала она тихо. — Охранник в коридоре сказал, что вы, Чонгук, вышли подышать воздухом. Я хотела присоединиться, но… кажется, воздух здесь занят. Чонгук смотрел на нее в шоке. — Ты… ты не расскажешь? Еджин покачала головой. Она подошла ближе. — Мой отец, — начала она, глядя на свои туфли, — он страшный человек. Как и твой. Я знаю, что этот брак сделка. Я не хочу замуж за человека, который любит другого. Это было бы… слишком одиноко. Она подняла глаза на Тэхёна. — Вы очень красивая пара. Как в кино. Тэхён поклонился ей, глубоко и уважительно. — Спасибо, Еджин. Вы спасаете нам жизни. — Просто будьте осторожны, — сказала она. — Отец Чонгука ищет его. Он зол. Вам лучше вернуться. А вам, — она кивнула Тэхёну, — лучше уйти через другую лестницу. — Я запомню это, Еджин, — серьезно сказал Чонгук. — Я твой должник. — Просто… когда мы поженимся, — она грустно усмехнулась, — не заставляй меня чувствовать себя мебелью. Хорошо? Будь мне хотя бы другом. — Обещаю, — кивнул Чонгук. Еджин развернулась и исчезла за дверью. Чонгук и Тэхён посмотрели друг на друга. — Нам повезло, — выдохнул Тэхён. — Чертовски повезло. — Уходи, — быстро сказал Чонгук, беря его лицо в ладони для последнего поцелуя. — Сейчас же. Намджун выведет тебя. — Береги себя, — Тэхён сжал его руки. — До понедельника. Тэхён метнулся к пожарной лестнице на другой стороне крыши, исчезая в темноте. Чонгук остался один. Он поправил смокинг, пригладил волосы, стер с губ невидимый след поцелуя и надел маску ледяного принца. Он вернулся в зал через пять минут. — Где ты был? — прошипел отец, хватая его за локоть. — Ли спрашивал о тебе. — Мне нужно было проветриться. Голова разболелась от шампанского, — спокойно ответил Чонгук. — Еджин нашла тебя? — Да. Мы… поговорили. Все в порядке, отец. Она очаровательна. Джихёк подозрительно прищурился, но, увидев спокойное лицо сына, кивнул. — Хорошо. Иди пригласи ее на танец. Чонгук подошел к Еджин, которая сидела за столиком, теребя салфетку. Он протянул ей руку. — Потанцуем? — спросил он громко, для всех. Еджин вложила свою ладонь в его. — С удовольствием. *** Помолвка Чон Чонгука и Ли Еджин стала главной новостью не только в школе Сэган, но и в деловых кругах Сеула. Фотографии счастливой пары с гала вечера украшали светские хроники. В школе Еджин, переведенная сюда неделю назад специально для сближения, стала королевой. Чонгук королем. А Тэхён оставался их тенью. Прошло две недели. Две недели мучительной игры. В школе Чонгук и Еджин ходили под руку. Они обедали вместе, улыбались на камеры телефонов. Но в столовой Еджин всегда садилась так, чтобы загораживать Чонгука от любопытных глаз, когда он незаметно провожал взглядом Тэхёна. Тэхён, в свою очередь, стал невидимкой. Он приходил, учился, рисовал и уходил. Его единственным спасением были редкие, короткие сообщения в зашифрованном мессенджере, который установил ему Намджун. 23:00. Сегодня я не смогу. Отец дома. Я скучаю. Смотрю на твою картину.  Держись. Мы выберемся.  Эти крохи тепла не давали ему сойти с ума. Но любая ложь, даже самая искусная, имеет свой срок годности. И их срок подходил к концу. *** Среда началась с дождя и плохих предчувствий. Чонгук сидел на уроке истории, тупо глядя в окно. Учитель рассказывал о падении династии Чосон, но мысли Чонгука были заняты другим. Отец становился всё подозрительнее. Он требовал отчетов о каждом шаге. Он намекал, что свадьба должна состояться сразу после выпускного, то есть через полгода. — Чонгук, — шепнула Еджин, сидевшая рядом. — Твой телефон вибрирует. Чонгук достал смартфон под партой. Сообщение от Намджуна. — Срочно. Задний двор. Там полиция. И они говорят с Тэхёном.  Чонгук вскочил с места, опрокинув стул. — Господин Чон? — учитель опешил. — Урок еще не… — Мне нужно выйти, — бросил Чонгук и, не дожидаясь разрешения, вылетел из класса. Он бежал по коридорам, игнорируя окрики дежурных. В голове билась паника. Что произошло? Отец? Сону? Кто сдал его? Он выскочил на задний двор, где обычно курили старшеклассники. Дождь хлестал в лицо. Там, у стены, стояла патрульная машина. Двое полицейских разговаривали с Тэхёном. Тэхён был бледен, его руки дрожали, но он держался прямо. Рядом с ним стоял Чимин, выглядевший так, будто сейчас упадет в обморок. Чонгук затормозил за углом здания, стараясь не попасться на глаза. Ему нельзя было вмешиваться открыто. Это разрушило бы всё. Он напряг слух, пытаясь разобрать слова сквозь шум дождя. — …господин Ким, мы получили анонимный донос, — говорил один из офицеров, держа в руках пластиковый пакет. В пакете лежало что-то белое. Порошок. — Нам сообщили, что вы занимаетесь распространением наркотиков в школе. При обыске вашего шкафчика был найден этот пакет. — Это не мое. — голос Тэхёна сорвался. — Я никогда… Вы же понимаете, что мне это подбросили. Проверьте камеры… — Камеры в том коридоре сегодня утром были на профилактике, — равнодушно ответил полицейский. — Вам придется проехать с нами в участок для выяснения обстоятельств и теста на наркотики. — Но у него нет опекуна в городе. — вмешался Чимин. — Вы не имеете права забирать его без представителя. — Он совершеннолетний, — отрезал офицер. — Садитесь в машину. Они схватили Тэхёна за локти. Чонгук сжал кулаки так, что ногти прорвали кожу. Это была работа отца. Или кого-то, кто хотел выслужиться перед ним. Устранение помехи чужими руками. Грязная, классическая схема. Тэхёна заберут, заведут дело, исключат из школы, разрушат будущее. Чонгук шагнул вперед, готовый наплевать на все конспирации. Он разнесет этот участок. Он позвонит адвокатам. Он убьет любого, кто тронет Тэхёна. Но тут его руку перехватили. — Стой. — это была Еджин. Она бежала за ним из класса. Она вцепилась в его пиджак мертвой хваткой. — Не смей. — Отпусти. — прорычал Чонгук. — Они забирают его. Это подстава. — Если ты выйдешь сейчас, твой отец узнает через пять минут. — зашипела она ему в лицо. — И тогда Тэхён не просто сядет в тюрьму. Он исчезнет. Ты понимаешь?Исчезнет.