2.
20 февраля 2026 г., 23:03
The Weekend — “ Phantom Regret”«Consider the flowers, they don't try to look right,
They just open their petals and turn to the light» . Тихий шум города и пение птиц прямо на подоконнике заставляют Чимина поморщиться. Окно открыто, и в комнату льётся шум вместе с утренней прохладой. Он тихо стонет. Его будто избивали всю ночь. Тело кажется свинцовым, а в голове каша из мыслей. Он выдыхает, стараясь вспомнить хоть что-то. Он опять сорвался. Опять купил эту сраную таблетку. Ради эмоций, ради красок, ради эйфории. Пак кажется самому себе жалким и слабым ничтожеством. Он вчера смеялся? Нет, он помнит и истерику тоже. Чимин шипит, с трудом открывая тяжёлые, словно свинцовые веки. Это был бэд-трип. Повезло, что дальше истерики не зашло. Пак тяжело осматривает комнату. А после замечает, что пол подозрительно чистый. А потом глаза цепляются за кожаную куртку на кресле в углу. Не его. Чимин с трудом приподнимается и хмурится. Чья? Неужели… нет. Нет, это точно не он. Он не чувствует следов на теле. Но кто тогда? Пак старается вспомнить вчерашнее и соображать головой, в которой мысли, словно патока, разливаются медленно. В голове всплывает образ. Некто красный. Кто-то, кто уверял его, что будет рядом. Что Чимин справится. Что поможет. Пак устало поднимает руки и осматривает. Обычные. Такие же худые и бледные, как всегда. Подниматься совсем не хочется. Он прислушивается к тишине своей квартиры. Видимо, этот кто-то — просто галлюцинация. С чего бы кому-то спасать его? Он горько усмехается. Комнату наполняет тёплый жёлтый цвет. Чимин бросает взгляд на электронные часы у кровати. Уже после обеда. Он устало шипит. А у него ведь дедлайн скоро горит. Вот ведь чёрт. Он ненавидит себя за эту тупую слабость. Он ведь обещал сам себе больше не делать этого. Почему он просто не может перестать? Жалкий. Жалкий. Жалкий. Пак зажмуривается, не давая слезам выплеснуться из глаз. Он не может плакать. Не снова. За этот месяц не было и дня, чтобы он не плакал. Как можно быть настолько слабым? Не удивительно, что все от него отвернулись. Тишину и поток мыслей прерывает звук с кухни. В его квартире. Чимин прислушивается, стараясь понять, что происходит. Пахнет едой. Лапшой, кажется. Пак тяжело приподнимается, опуская ступни на пол. Прохладный. Он с большим усилием отрывает себя от кровати. Чимин тихо подходит к двери и открывает её. И видит его. Он был уверен: парень, которого он видел перед сном, — галлюцинация. Но вот он стоит и готовит пакетированную лапшу. Осторожно помешивает, добавляет мелко нарезанный чеснок. Чимин надеется остаться незамеченным, но парень поворачивается в его сторону — как раз за закипевшим чайником. Тот берёт его за ручку и замирает. Чувствует взгляд на себе. И поднимает глаза в ответ. Смотрит. Изучает. А после слегка улыбается и наливает воду в две чашки: — Доброе утро, Чимин. Как ты? Чимин хмурится. И с чего это он готовит на его кухне? И убирается? С чего он вообще остался? — Почему ты ещё тут? — холодно спрашивает Чимин. Сжимает косяк двери в руке, делая шаг за порог комнаты. Юнги поджимает губы и слегка ведёт плечом. Отводит взгляд и размешивает, судя по запаху, заполнившему кухню, кофе. — Я ведь пообещал, — Мин задумчиво хмыкает, ставя две чашки на стол. — К тому же, иногда всем нам необходима небольшая помощь и толчок. Юнги аккуратно перекладывает лапшу в глубокую тарелку и ставит рядом с одной из чашек. Чимин продолжает стоять на месте, изучающе осматривая Юнги. — Так и будешь стоять там? Ты ведь наверняка голоден, — Юнги хмыкает и садится за стол, подтягивая к себе чашку. Пак слегка топчется. Сначала с недоверием смотрит на Мина, потом на лапшу и кофе, вдыхая запах. И сдаётся. Подходит и садится за стол, подтягивая к себе тарелку и беря палочки в руки. Мин довольно хмыкает, отпивая кофе. Они долго сидят в тишине. Юнги пьёт кофе, поглядывая на Чимина. Тот же уткнулся взглядом в тарелку, жадно поедая лапшу. Смотреть на парня напротив совсем не хочется. Стыдно. К тому же, Чимин не уверен в его намерениях. На словах все добрые и хорошие, но ты никогда не знаешь, что кроется в самых тёмных и скрытых от чужих глаз уголках души. Это пугает. Пак больше не хочет доверять новым людям. Юнги не старается начать разговор или как-то надавить. Напротив, он кажется очень терпеливым. Но почему? Неужели он и правда не хочет ничего взамен? Чимин неловко осматривает Юнги из-под тишка. Тот сидит в лёгких лучах обеденного солнца, льющихся из окна. Чёрные смоляные волосы слегка спадают на лисьи глаза. Только сейчас Пак замечает шрам над правым глазом. Он небольшой, заметен, только если вглядываться. Видимо, он слишком откровенно пялится — потому что Мин поднимает на него глаза с усмешкой. — Что такое? Неужели смотреть на меня важнее, чем твой приём пищи? — в шутку спрашивает Мин, улыбаясь. Из-за улыбки открываются белые ровные зубы и верхняя десна. Чимину эта улыбка кажется милой. Тёплой, словно утреннее солнце. Пак тушуется, продолжая молча есть. Юнги вздыхает, делает большой глоток кофе, отставляя чашку. — Как ты себя чувствуешь? Я читал, что после бэд-трипа часто бывает депрессия и упадок сил. — Мин старается заглянуть в глаза напротив. Чимин хмурится и сначала хочет огрызнуться или просто промолчать, но одёргивает себя. Мин и правда тут. Ночью перетащил его на кровать, убрался и даже приготовил поесть. Он не знает зачем и почему он это делает, но улыбка и будто искреннее беспокойство подкупают. — Я в порядке… хуёвенько, но это пройдёт. Уже не в первый раз, — отвечает Пак, жуя лапшу. — Можно теперь я задам вопрос? Мин кивает. Он выглядит слегка удивлённым. — Почему… почему ты остался? — А нужна причина? Я просто… захотел помочь. — Просто так? — Просто так. Чимин хмурится сильнее прежнего, откладывая палочки. — Что тебе нужно? Юнги удивлённо вскидывает брови. Молчит секунды три. — Ничего. Я просто не смог вчера уйти, — он вздыхает, отводя взгляд. — Может, я слишком хорошо знаю, каково это — подниматься с самого дна в одиночку. Я бы хотел помочь тебе с этим. Чимин хмыкает, отпивая кофе. — Почему? Ты ведь сам это делал, — он слегка кривится. Кофе даже без ложечки сахара. — В этом и дело. Я знаю, как это тяжело. А у тебя ситуация раз в… десять хуже, уж извини за правду. Пак горько усмехается и цыкает. Он и сам прекрасно знает. — И что? Ты возомнил себя спасателем и хочешь спасти бедного наркомана? — Не то чтобы. Я просто хотел бы составлять тебе компанию иногда. — И зачем она мне? Мне и одному… Чимин замолкает на полпути к колкости. И в каком месте ему хорошо одному? Когда у него очередная тихая истерика среди бесконечных дней сурка, дома, с редкими перерывами на вещества, которые дают краски и радость его жизни? Мин хмыкает, допивая кофе из чашки. — То-то. Так что мы могли бы вместе проводить время вечером. Всё равно я за стенкой живу, так что могу каждый день после работы приходить. Или ты ко мне. Чимин чувствует, как Мин осматривает его. Пристально. Задерживается на глазах, после опускает взгляд к его губам. Пак прокашливается, и пристальный взгляд сразу отводят. Повисает небольшая тишина, в которой тикают часы на стене. — Что ты думаешь обо мне после вчерашнего? — немного в лоб спрашивает Чимин, проводя ладонью по лицу, слегка сжимая. Голова всё ещё нещадно болит. — Что ты жертва обстоятельств и не очень хорошей компании. Я не считаю тебя ярым наркоманом. Ты ведь тогда думал, что делаешь это ради любви. Юнги пожимает плечами. Пак поднимает слегка удивлённый взгляд. Как много он вчера рассказал? Он говорил про бывшие отношения? Как много его пьяный язык наплёл? — Думал… — тихо хмыкает Чимин. Вновь повисает тишина. Между ними начинаются тихие переглядывания. Неловкость давит, так что Пак не выдерживает, встаёт с места, берёт посуду, относит её в мойку и принимается мыть. Юнги смотрит на него несколько секунд и хмыкает. — Ты не против, если я покурю? — Нет, только окно полностью открой. Вот, — Чимин протягивает пустую пепельницу, что стояла в укромном уголке до этого. — Ты тоже куришь? — Нет, я не курю. Это просто… — он поджимает губы. — Просто возьми. Мин берёт пепельницу и открывает окно. Достаёт красные «Marlboro» из кармана классических брюк и закуривает, выдыхая едкий дым из лёгких. Чимин даже на секунду заглядывается. Он не романтизировал курение, но были люди, которым оно и правда шло. Как Юнги. Пак опирается о стену рядом с окном и вздыхает. В профиль сосед тоже выглядит хорошо. Мин делает затяжку и поднимает взгляд, встречаясь глазами с Чимином. Тот вновь улыбается, обнажая верхнюю десну. — Я чувствую, как ты меня рассматриваешь. Чимин хмыкает: — Странный ты. Ты вообще понимаешь, что связался с асоциальным наркоманом-геем? — Да. Мозг у меня, вроде бы, ещё есть. — Я бы не делал поспешных выводов, — Чимин слегка улыбается. Юнги смеётся, после делает затяжку. — Я буду считать это не оскорблением, а комплиментом. Что я делаю всё правильно. Смотри, ты уже улыбаешься. Чимин хмыкает, но кивает. Он прав. Впервые за месяц с лишним он говорит с кем-то лично — и больше минуты. — Да, улыбаюсь, — Пак слегка кусает щеку с внутренней стороны. — У тебя, видимо, талант. Тебе бы в шапито, с клоунами. Юнги тушит сигарету, закрывая окно. Лисьи глаза смотрят прямо в его. — Тогда брошу работу бухгалтера и пойду работать клоуном. Но тогда тебе придётся ходить на мои выступления. — Так ты бухгалтер? Скукотень. По тебе ведь и не скажешь, что ты серьёзный офисный дядька. — Я серьёзный дядька только на работе и в нужных ситуациях. По жизни надо быть с разжатой жопой, но сжимать её в случае опасности. Чтобы случайно жизнь тебя не изнасиловала. — Не лучше ли тогда всегда её сжимать? Безопасно, — Чимин хмыкает, садясь на стул. Юнги опирается поясницей о столешницу, становясь прямо напротив. — Ну, может и так. Только потом всё затекает внутри от напряжения — и жить уже не хочется. Знаешь, иногда стоит снимать броню, хотя бы наедине с собой, чтобы продышаться. — Я раньше всегда расслабленный был и доверял кому попало. Закончилось это не очень, как видишь. — Я не про то, чтобы быть полностью ведомым, как тупая скотина. Жизнь бывает приятной, знаешь, — Мин скрещивает руки на груди. — Я был как ты года так два назад. — Хм, неужели? Ты гей и бывший наркоман? — Ну, до наркотиков я не дошёл, — Юнги хмурится, стуча указательным пальцем по своему локтю. — Я тоже был в панцире. Я про это. Поэтому у меня сейчас даже друзей нет, не то что отношений. Чимин понятливо хмыкает. Они замолкают. Пак вспоминает людей, которых знал ещё до зависимости. Даже до того, как начал баловаться травой. Множество хороших знакомых и близких друзей, которые отвернулись от него из-за зависимости. Некоторые молча обрывали связи, а самые честные прямо в лицо высказали, что не хотят иметь наркомана в кругу общения. Юнги молча осматривает Чимина, пока тот задумался. Взгляд привлекает усталый вид парня — несмотря на долгий сон. — Я думаю, что мне пора, — тихо говорит Юнги, смотря на часы. Чимин сразу хмурится, вставая со стула. — Ладно, — бросает он холодно. Юнги хочет уйти. А ведь Чимин только начал открываться и хотеть довериться ему. Мин усмехается и вздыхает: — Тебе бы поспать. А мне надо переодеться, принять душ и заняться бытовухой. Я же всё утро и обед у тебя провёл. Даже зубы не чистил. Пак мысленно сам на себя шикает. Ну конечно! Ему бы спасибо сказать, а не злиться. Но отчего-то совсем не хочется вновь оставаться одному. — Кхм… да, хорошо. Чимин идёт ко входной двери, слыша смешок за спиной. — Можно я к тебе зайду вечером? Скажем, часов в девять. Пак задумчиво хмыкает, снова кусая щёку, заставляя сдержать дурацкую улыбку. — Ну… может быть. Я подумаю. — Тогда стучи, если что. Моя дверь прямо напротив. Юнги открывает входную дверь и машет ему, выходя в подъезд. — Ага, давай. Пак закрывает дверь и выдыхает. Ну вот. Он снова заперт в этой квартире, и совсем один. Чимин отмахивается от депрессивных мыслей и плетётся в ванную. Останавливается напротив раковины, смотрит на себя в зеркало. Боже, как же ужасно он выглядит. Юнги ведь наверняка это заметил. Он включает воду, берёт щётку, выдавливает пасту. Чимин чистит зубы, не отрывая взгляда от зеркала. Мешки под глазами — такие, что можно картошку складывать. Ещё и синие. Отвратительно. Через две минуты он моет щётку, выплёвывает слюну с пастой, полощет рот. Вытирает лицо и руки полотенцем и идёт назад в комнату. Чимин закрывает шторы и устало падает на кровать, кутаясь в одеяло. Тело отзывается тупой болью после вчерашнего — словно на нём куча ссадин и синяков. Пак устало стонет, закрывая глаза. В мыслях всплывает образ соседа. Юнги поражал своей непонятной добротой и искренностью. Он располагал к себе, заставлял довериться. Парень переворачивается на спину, устраиваясь поудобнее, и приоткрывает глаза, рассматривая знакомый потолок. Правда ли стоит доверять ему? Он звучал искренне, когда говорил, что хочет помочь. Они оба одинокие и сломленные. Ему бы не помешала компания такого парня, как Юнги. Даже если он будет просто молча сидеть у него дома и пить свой горький кофе. Или курить в открытое окно свои красные «Marlboro». Пак отмахивается от этих мыслей и думает: было бы славно пообщаться побольше сегодня вечером. Может, они не сойдутся взглядами. Тогда он сможет продолжать быть один.★☆★☆★☆★☆
Мин откладывает книгу, смотрит на наручные часы. Уже почти десять вечера, но Чимин так и не позвал. Надо было обменяться контактами — тогда он смог бы написать и спросить. Может, он ещё спит? Навязываться совсем не хочется, но беспокойство за этого парня захватывает мысли с каждой минутой всё сильнее. Мин встаёт с кресла в углу спальни, кладёт закладку, закрывает книгу. Откладывает её на комод и бредёт ко входной двери, останавливаясь в прихожей. Юнги осматривает себя в зеркало, поправляя слегка отросшие волосы. Сейчас он в обычной футболке и шортах, а не в брюках и белой рубашке. Расслабится ли Чимин сильнее, видя его более домашним и обычным, чем в прошлый раз? Он выходит в подъезд и смотрит на дверь напротив. Выдыхает, набираясь смелости, и звонит. Секунды через три слышит топот и тихое шипение за дверью. После она открывается — и высовывается уже знакомая мордашка соседа. — Ты не пришёл, поэтому я тут. Ты не против? Чимин слегка кусает губу, сдирая кожицу, и открывает дверь шире. — Не против. Мин заходит внутрь, закрыв за собой дверь. В глаза сразу бросается более отдохнувший и свежий вид соседа. Это радует. — Я хоть не разбудил тебя? Если хочешь ещё поспать, то я могу зайти и завтра, — предлагает он, вновь берясь за ручку. — Нет. Нет, я в порядке. Я сейчас над проектом работаю, так что всё нормально. — Работаешь? Что за проект? — ему тяжело скрыть интерес — хочется узнать побольше о соседе. — Архитектурное проектирование. Завершаю этапы, так что всё в порядке. — Так ты у нас творческий, хах? — Юнги улыбается, хлопая Пака по плечу. Тот слегка вздрагивает и хмыкает, улыбаясь в ответ. — Типа того, наверное, — Чимин поглаживает плечо. — Ты можешь сделать себе кофе. Я буду в комнате. Юнги кивает и идёт на уже знакомую кухню, ставит чайник. Чимин проходит мимо и садится за стол. Тот прямо напротив дверного прохода — Мин с секунду смотрит ему в спину и отводит взгляд. Мин стоит и ждёт, пока закипит чайник. В тишине слышно тихое клацание мышки из комнаты. — Я не буду отвлекать тебя от проекта своим присутствием? — спрашивает Мин, беря закипевший чайник и заливая кофе кипятком. Поднимается пар, и чувствуется приятный аромат растворимого кофе. — Нет, всё в порядке. Я обычно всё равно под всякие подкасты или музыку работаю, — хмыкает Чимин. — Ну хорошо, — Мин берёт чашку и идёт в комнату, осматриваясь, где бы присесть. — Садись на кровать. Я не брезгливый, — Чимин задумчиво смотрит в ноутбук. Тот сидит, поджав одну ногу к груди, уложив на неё подбородок. — Спасибо, — Мин садится, ставя чашку на тумбу у кровати. Чимин лишь кивает, продолжая работать. На экране — 3D-макет частного дома. Мин с лёгким интересом рассматривает то, что на экране, и отпивает кофе. — Ты, выходит, и рисовать умеешь? — интересуется Мин. — Умею. Но не на таком уровне, чтобы гордиться. — Мне кажется, ты приуменьшаешь, — хоть я и не видел, — Юнги хмыкает. — Я бы тоже хотел иметь творческую профессию. Или просто как хобби… но у меня талантов нет — от слова совсем. — Я бы поспорил, — Пак слегка хмурится, кидая на него взгляд. — Математика — тоже талант. А ещё у тебя талант располагать к себе. Иначе ты бы тут не сидел. Юнги тихо смеётся и кивает: — Уговорил, ладно. Повисает тишина. Чимин продолжает работать, а Юнги пьёт кофе, иногда поглядывая на него. — Кстати, я хотел у тебя контакты попросить. Пусть мы и живём близко, но иногда будет лучше написать. — Ммм… Ну можно, — Чимин открывает мессенджер, протягивая телефон. Юнги быстро вводит имя пользователя, добавляя Чимина. Мельком осматривает профиль. На фото — милое фото Чимина с его, видимо, мамой. Женщина лет сорока обнимает Чимина на фоне моря, оба улыбаются. В глаза бросаются волосы Чимина. На фото он блондин. — Тебе шёл блонд, — замечает он. — Неужели? Я устал за ним ухаживать, так что вернулся к своему обычному цвету, — хмыкает Пак, отрываясь от экрана. — С чего бы мне врать? Чимин согласно хмыкает и пожимает плечами. Они вновь молчат. Юнги зависает в телефоне, листая соцсети. Спустя час Чимин потягивается, довольно выдыхая. — Наконец. Осталось отправить клиенту на рассмотрение, — Чимин нажимает пару клавиш и закрывает крышку ноутбука. — Славно. Проголодался? — Юнги улыбается, отрываясь от телефона. — Немного. Но у меня продуктов — кот наплакал, — Чимин почёсывает затылок. — Не переживай, я уже заказал доставку. Можем поесть фастфуд и посмотреть вместе что-нибудь, если хочешь. — Я отдам тебе деньги за свою часть еды, — Пак неловко ёрзает на стуле, поворачиваясь лицом к соседу. — Не стоит, это мелочи. Я угощаю, — Мин открывает поисковик и хмыкает. — Может, у тебя есть что хочешь посмотреть? — Не уверен, что тебе понравится мой вкус, — Чимин слегка ведёт плечом. — Почему ты так уверен? Я люблю всякое, можем даже что-то про нетрадиционную любовь посмотреть, — Юнги поднимает взгляд на Пака и улыбается. — Я давно уже хотел пересмотреть «Вечное сияние чистого разума». — Никогда не слышал. Я доверяю твоему вкусу, — Юнги встаёт с кровати. — Я пока покурю, а ты ищи. Можем ведь на твоём ноутбуке посмотреть? — Да, конечно, — Чимин открывает крышку, выводя устройство из спящего режима. Он быстро находит фильм в поиске, открывая на первом попавшемся сайте. Пак слышит, как Мин открывает окно на кухне и щёлкает зажигалкой. В тишине в голове начинают роиться мысли. Чимин пару раз точно назвал Юнги геем, но тот даже не стал отнекиваться и стараться «прятаться в шкаф» или проявлять агрессию. Он, кажется, напротив — хорошо к этому относится. Сам предлагает посмотреть фильмы на близкую Чимину тематику. Был бы он, скажем, гетеро, то с большой вероятностью сказал бы об этом, чтобы избежать недопонимания. Может, он бисексуал? Или просто не уверен? Юнги не выглядит как типичный манерный гомосексуал. Внешне и по поведению он очень даже обычный. Возможно, он ещё ищет себя? Из мыслей его вырывает звонок в дверь. Чимин было хочет встать и пойти открыть, но видит, как сосед уже подходит к двери: — Это доставка. Я сам, — он открывает дверь и забирает пакет, благодаря доставщика. Чимин берёт ноутбук и садится с ним на кровать, располагая у себя на бёдрах. Юнги заходит в комнату с пакетом и садится с другой стороны. — Я заказал два бургера, две картошки и одну колу, — хмыкает Мин, доставая всё содержимое. — Надо было брать другое комбо, извини. — Ничего, я не особо люблю колу. Можешь выпить всю сам, — Чимин ставит ноутбук посередине и включает фильм. Мин протягивает ему еду. Чимин с большим аппетитом раскрывает бургер и откусывает. Пак тихо мычит, смотря на начало фильма. Главный герой, Джоэл, и слова вставать не может, пока девушка, Клементина, без умолку болтает, красит губы, переключает радио. Она кажется хаотичной, яркой. Но немного раздражает. — Немного бесит, — хмыкает Чимин, откусывая ещё. — Кто? — Она. Слишком громкая. — Может, поэтому он и влюбился, — Мин смотрит на него, отпивая колу. Пак жмёт плечами. Вскоре он заканчивает есть бургер. Фильм идёт постепенно, затягивает. На экране — ночь. Лёд. Звёзды. Джоэл и Клементина лежат на замёрзшей реке. Она — с синими волосами, разбросанными по льду. Он — рядом, смотрит в небо. «— Я скучаю по тебе уже сейчас, — говорит она. — Это глупо, да? Ты ещё здесь, а я уже скучаю.» Чимин тяжело выдыхает, кусая нижнюю губу, чувствуя лёгкий привкус железа. Очередная ранка. На экране тишина. Только ветер и дыхание. Джоэл поворачивает голову к ней. Молчит. Потом тихо: «— Я знаю.» Чимин сглатывает. Ладони опускает на колени, сжимает. Не смотрит на Юнги. Смотрит в экран. Сквозь экран. На льду — трещина. Длинная, тёмная, прямо рядом с ними. «— Смотри, — Клементина тыкает в неё пальцем. — Мы лежим на трещине.» «— Я заметил.» «— Это плохая примета?» «— Это просто лёд.» Она улыбается. Грустно. «— Ты всегда так. Всё раскладываешь по полочкам. А я хочу верить, что трещины — это красиво.» Джоэл молчит. Потом: «— Они красивы. Когда не проваливаешься.» Пак задумывается о том, что и сам сейчас лежит на трещине. И не уверен, провалится он или нет. В комнате тихо. Чимин смотрит на экран. Потом — краем глаза — на Юнги. Юнги смотрит на него. Встречаются взглядами на секунду. Оба отводят. На экране Клементина кладёт голову Джоэлу на плечо. Лёд под ними — белый, холодный, с чёрной трещиной вдоль. «— Если мы провалимся, — шепчет она, — ты будешь меня держать?» «— Буду.» «— Обещаешь?» «— Обещаю.» Чимин чувствует, как Юнги рядом выдыхает. Тише, чем обычно. Чимин сжимает губы. Смотрит на свои руки. Худые. Бледные. Лежат на коленях. На экране — крупный план. Клементина закрывает глаза. Джоэл смотрит на неё. Не на звёзды. На неё. Тихий голос за кадром: «Слишком поздно… всё уже кончено». «Я знаю». Фильм идёт дальше. Затягивает. Герои решаются стереть друг друга из памяти. Они наблюдают, как Джоэл бегает по коридорам памяти, смотря, как все его воспоминания с некогда любимой Клементиной рассыпаются. Он находит её в самом первом воспоминании. Берёт за руку, ведёт через самые постыдные и детские воспоминания, желая спрятать. Чтобы не потерять. Не забыть. «— Если я спрячу тебя здесь , — бормочет он, — они не найдут. Ты останешься.» «— Это не сработает, Джоэл.» «— Я не хочу тебя терять.» «— Ты уже теряешь.» Чимин сглатывает. В горле тяжёлый ком, глаза щиплет. Юнги рядом тоже молчит, но Пак чувствует его взгляд. «— Почему ты пытаешься меня удержать? — спрашивает она. — Мы же знаем, чем всё кончилось.» «— Я знаю только то, что без тебя — пусто.» «— Пустота лучше боли?» «— Нет.» Она улыбается. Почти нежно. «— Тогда зачем?» Джоэл молчит. Потом: «— Потому что ты была. Потому что это было по-настоящему. Даже боль. Даже конец.» Пак тяжело вздыхает, часто моргая, стараясь отогнать слёзы. На экране — последнее воспоминание. Они лежат на льду. Та самая ночь. Звёзды. Трещина. Клементина гладит его по щеке. «— Всё кончится, — шепчет она. — Я скоро исчезну.» «— Я знаю.» «— Ты будешь меня искать?» «— Буду.» Она улыбается. В глазах слёзы. «— Это глупо.» «— Знаю.» Юнги и Чимин молчат. Если заговорить сейчас — всё рухнет. Они наблюдают, как Джоэл просыпается, собирается и идёт на работу. Едет на поезде и вдруг сходит. Бежит сам не зная куда. Входит в кафе и находит её.Клементину. Она смотрит на него, но не узнаёт. Что-то в её глазах меняется. — Здравствуй, — говорит она. — Здравствуй, — отвечает он. И оба знают. Где-то глубоко. Под всем стёртым. Что уже были здесь. Что уже пробовали. Что будет больно. И всё равно — идут за кофе. Фильм заканчивается. Идут титры. В комнате тихо. Чимин смотрит на свои руки, потом переводит взгляд на Юнги. Мин — на него. Долго. Не отводит. — О чём думаешь? — Глупый фильм, — шепчет он. Юнги усмехается уголком губ. — Врёшь. Чимин поворачивается к нему корпусом. Глаза влажные. В горле ком. — Почему они решили попробовать снова? Зная, что всё повторится? Юнги молчит. Долго. Потом тихо: — Может, потому что друг без друга — хуже, чем снова обжечься. Чимин отводит взгляд. Кусает губу. Сдирает кожицу. Смотрит на его руку. Потом на его лицо. — Ты странный. — Знаю. — Это не комплимент. — А мне нравится. Чимин фыркает. Почти улыбается. Они сидят в тишине. Пак чувствует тепло с той стороны кровати — оно расслабляет. — Этот фильм каждый раз как в первый, клянусь. — Я могу понять, почему он тебе нравится, — Юнги хмыкает, слегка откидываясь назад. Чимин ложится головой на подушку и вздыхает. — Если бы ты мог, то стёр бы кого-нибудь из памяти? — тихо спрашивает Пак, поднимая глаза на Мина. Тот крепко задумывается, хмуря брови. — Думаю, да. Вопрос в том — смог бы я это принять. Я бы не хотел быть как Джоэл. Чимин хмыкает, кивая: — Я тоже хотел бы стереть некоторых людей из жизни… — он вздыхает, закрывая глаза. — И его тоже? — Юнги намеренно выделяет слово, делая акцент. — Особенно его, — Чимин морщит нос, устраиваясь поудобнее. Юнги тихо смеётся. Потом несколько секунд молчит. — Я бы стёр отца, если бы мог, — признаётся он с неким стыдом. Чимин переводит заинтересованный взгляд, встречая сожаление и грусть в чужих, лисьих глазах. — В этом нет твоей вины, — шепчет Пак. Он не знает, в чём именно дело, но не хочет давить. Если они и правда подружатся, то когда-нибудь он откроется сам. Юнги благодарно улыбается и кивает. Чимин тихо зевает. Веки закрываются сами собой. Присутствие соседа расслабляет и разнеживает. Сон приходит быстро. Мин тихо убирает ноутбук и накрывает Чимина одеялом. Устало устраивается рядом, планируя скоро уйти. Тихое сопение кажется отчего-то очаровательным. Как и поза, в которой Пак спит. Тот свернулся калачиком — словно крошечный котёнок. Юнги тихо усмехается от такого сравнения, прикрывая глаза. Он просто полежит рядом.
