Вне контракта

Несмотря на то что стрелка часов давно перевалила за полдень, жара стояла невыносимая: знойный влажный воздух тяжело проникал в лёгкие, мелкие капельки пота неприятно скользили по пояснице, и даже скрытая в тени бунгало кожа молила о прохладе. Поднимая полный надежды взгляд на потолочный вентилятор, я уморённо втянул носом кислород, пропитанный морской солью, разгоречённым песком и мокрой от недавнего полива травой. Серебристые лопасти активно крутились, отдаваясь лёгкой рябью в глазах, однако не было и малейшего намёка на прохладу. Казалось, воздух раскалился до такой степени, что единственный способ хоть как-то спрятаться от жары — это наполнить ванну льдом. Неужели я так привык к офисной прохладе и работе кондиционеров, что теперь пара часов на пляже стала для меня настоящим мучением? Отведя взгляд от вентилятора, я взглянул на Йылдыз. Привыкшая к жаре Эда, держа в левой руке большой стакан с каким-то напитком и огромным количеством кубиков льда, читала журнал, посвящённый растениям. По тому, с каким интересом Йылдыз бегала глазами по тексту, как она расслабленно сидела, как изредка обхватывала трубочку губами и делала маленький глоток, можно было с уверенностью сказать одно: она явно наслаждалась этим спонтанным из-за сорванной встречи, коротким отпуском. Крохотная капля, привлекая моё внимание, медленно скатилась по влажной стенке пластмассового стакана, падая куда-то вниз. Я невольно облизнулся, и мои глаза скользнули ниже по женскому телу — к обтянутой серой тканью купальника груди… и в горле вдруг предательски пересохло, а кончики пальцев обожгло желанием коснуться этой серой ткани, чтобы ощутить под ней пульс и жар женской кожи. — Эда, любимая, можно коктейль твой попробовать? — мимолётно дотрагиваясь до её обнажённой коленки, чтобы привлечь к себе внимание, с лёгкой улыбкой проговорил я, а затем, сделав голос наигранно тихим и печальным, добавил, — а то я тут скоро от жары и жажды умру… Йылдыз коротко кивнула и, не отрывая глаз от глянцевых страниц журнала, протянула мне пластмассовый стакан с ягодным фрешем. — Спасибо, ягодка, — моя ладонь вновь легла на колено Эды, но в этот раз я позволил себе легонько погладить пальцами бархатную кожу её ноги. И, на удивление, Йылдыз не отдёрнула мою руку, напротив, она лишь расслабленно кивнула. — Серкан, может тебе лучше заказать новый напиток? — озадаченный голос Селин резанул уши, и я нехотя взглянул на неё. — Не нужно, меня и этот более чем устраивает, — ответил я, сжимая в руке холодный и влажный от конденсата стакан и бросая короткий взгляд на измазанную бледно-розовым блеском трубочку. Эда лишь глухо усмехнулась, невольно закатывая глаза, однако в разговор не вступила. Я, шумно вздохнув и чуть призадумавшись, неуверенно обхватил губами трубочку, делая несколько маленьких глотков. Приторная фруктовая жидкость слегка обожгла язык своей непривычной для меня сладостью. И я, отпустив белую с золотыми линиями трубочку, вытянул руку чуть вперёд, слизывая с губ сладкий ягодный сок и внимательно оглядывая прозрачный стакан, чтобы понять его содержимое. — Ну, как тебе? — отрываясь от чтения журнала, с нескрываемым любопытством в глазах поинтересовалась Йылдыз. Я глухо хмыкнул, слабо пожал плечами, а затем куда уверенне сделал ещё несколько глотков. Прохладная сладость приятно скользила по горлу, позволяя мне избавиться от окутавшего тело жара. — Не плохо, но я не особо понимаю, что это за вкус, — возвращая Эде коктейль, чуть задумчиво протянул я. Йылдыз как-то странно мне улыбнулась и, поставив стакан на небольшой столик посередине пляжного бунгало и положив рядом глянцевый журнал, пододвинулась ко мне, показательно опуская свою холодную ладошку — которой она всё это время держала ледяной фреш — на моё плечо и мягко поглаживая подушечками пальцев мою обнажённую кожу, которая мгновенно покрылась мелкими мурашками от перепада наших температур. И сколько бы я ни врал, говоря, что Йылдыз не привлекает меня как женщина, убедить самого себя в этом так и не удалось — стоило только её пальчикам прикоснуться ко мне, как сердце мгновенно загрохотало в ушах, пульс предательски участился, а жар с новой силой вспыхнул внутри, раскаляя кожу. Что ты со мной делаешь, Эда Йылдыз? — Ну… — делая голос заметно тише, с хитрым прищуром протянула Эда и прикоснулась свободной ладошкой к своим губами, — тут, — смотря точно в мои глаза, с игровой улыбкой прошептала она, — в основном клубника… и немного блёсток, а там, — лишь на мгновение взглянув на стакан, продолжила она, — кажется, смесь сока черешни, яблока и бананового пюре с каким-то сладким сиропом. И сквозь грохот собственного сердца я услышал, как Селин недовольно вздохнула. Кажется, ей совершенно не нравилась столь откровенная выходка Эды… А мне… мне она чертовски нравилась… И если моя любимая невеста хочет поиграть, то мы обязательно поиграем. Вглядываясь в бесконечность хитрых глаз Эды, я опустил ладонь на её щёку, тихонько проводя большим пальцем вдоль скулы. — Клубничный блеск говоришь? Но ты ведь знаешь, как сильно я люблю делать так, — наклонившись вплотную к ней, я тихонько прикоснулся к её мягким губам, оставляя на тех нежный поцелуй, — неужели ты хочешь меня убить? М, ягодка? И её острые ногти мгновенно впились в кожу моего плеча, принося мне лёгкую боль и новую волну возбуждения. — Я? Убить тебя?.. — невинно протянув, Йылдыз наклонилась к моему уху и, сделав голос ужасно тихим, с раздражением прошептала, — даже не сомневайся, я только об этом и мечтаю! Ненавижу тебя, Болат. И не смей меня больше целовать! Вот только я ей не поверил. Её тёмно-карие глаза горели отнюдь не злостью. Положив на спину Эды руку, я буквально вжал её тело в своё, не позволяя ей даже думать, что она сможет вывернуться из моей хватки. Она замерла, затаив дыхание и с опасным озорством ухмыльнувшись. Эда будто до конца не верила, что я решусь пойти дальше. Вот только пламя внутри меня стало слишком неукротимым, чтобы я мог его так просто потушить. Мои губы вновь коснулись её рта, грубо, жадно и страстно. И я почувствовал, как она дёрнулась, но хватку не ослабил, безмолвно говоря ей, что в этой игре она проиграет. Острая боль пронзила плечо, однако я лишь углубил поцелуй, проталкивая меж её блестящих клубничных губ язык. И Эда ощутимо вздрогнула… но не от страха и неприязни, а от удовольствия… Напоследок царапнув её нижнюю губу зубами, я нехотя отпустил Йылдыз, позволяя ей выбраться из моих объятий. — Простите, — запыхавшись, произнёс я, глядя на сидящих напротив друзей, — рядом с ней я иногда теряю контроль, — мой взгляд опустился на Эду, — люблю тебя, ягодка. Йылдыз фальшиво мне улыбнулась, однако в её потемневшем от возбуждения взгляде читалось привычное: «ненавижу!». И я с довольной ухмылкой откинулся на мягкие подушки, понимая, что Эда точно убьёт меня за эту выходку, когда мы вернёмся в номер.