Версия Орхидеи

Все это время он чувствовал легкое беспокойство. Слишком долго думал о том, почему же его погнали прочь. Чем можно заслужить такое отношение от того, кто сам пригласил? В тот день его смогли успокоить только те же коты из кафе, которых вокруг него собралось достатончо. Возможно, чувствовали его состояние и просто заинтересовались. Время после того, как ушел домой, не особо помнит. В руках был чужой пакет, который успео помяться, ведь нервы сдавали. Квартира встретила его тишиной, слишком пусто. Раньше приходя сюда он думал, что ничего не потеряно, что тут - просто место покоя и смены образа на день. Но сейчас все казалось таким тусклым, как и он сам. Походка была неровной. Пакет все-таки поставил в прихожей, не желая выкидывать. Как бы не менялось отношение человека к нему - частичку дружбы он хотел бы оставить. Уже в комнате он думает о том, закрыл ли входную дверь, но сил совсем не было. И эмоциональные, и физические покинули его тело, стоило коснуться головой подушки. Обняв ее, стало легче. Чужие объятья были бы самым лучшим решением проблемы. Но тот, от кого бы он это хотел - исчез без лишних объяснений. Снов в эту ночь не было. Не было их и в другие дни, теперь ничего особо не радовало. Стоит ли задуматься, почему же именно его мнение так выбело из коллеи? Эта дружба в сравнении с другими была ярче. Будто давала надежду на что-то большее. Каждое утро он смотрел на еду, еще несколько минут раздумывая, прежде чем убрать все обратно в холодильник. Есть не хотелось, потому что не было эмоций. Только при сильном стрессе он готов был съесть и себя, и еду, которую отложил. Посещать учебу он продолжил, сил на это по крайней мере хватало. Физически сидит на стуле, а мыслями уже совсем далеко и лекцию не слушает. Благо, в большинстве случаев его не трогали. Только один раз врезался в память. В тот день вновь сидел и смотрел в одну точку, не обращая внимание на то, как диктуют лекцию. Тогда преподаватель заметил это. Эмоции на лице ее не предвещали ничего хорошего. Помахав рукой перед лицом Умути, она фыркнула. Щелкнула пальцами, а после задумчиво замялась. – У вас все хорошо? Может к фельдшеру? - все-таки предлагает та. Легкое раздражение покинуло ее лицо и он смотрела с беспокойством. Умути тут же очнулся, вздрогнул и поморгал несколько раз, будто наверстывая упушенное. Неловко кивая на слова женщины, покидает свое место и уходит из аудитории. Там он идет по коридорам, иногда смотря на себя в зеркала, которые развещаны почти повсюду. Бледность собственного лица удивила, заставила остановиться и подойти ближе. Его образ совсем не придавал никакого сияния, будто тускнел из-за плачевного вида хозяина. Есть ли смысл после этого вообще одеваться как-то по новому? Вздохнув, отворачивается от зеркала, поправляя свои волосы и идя в сторону медпункта. Слишком долго задерживаться он там не планировал, вряд ли чем помогут. Только наверное давление измерят и температуру, это все доступные функции. Проходя мимо одного из знакомых кабинетов, ловит себя на мысли и мимолетного взгляда на студентов внутри. Искать его не надо. Захочет - найдет сам. По крайней мере первокурсник готов дать ему неделю на то, чтобы поговорить. Или больше? Именно этот день запомнился сильно. Остальные же были однотонными и тусклыми, ничего нового. Даже его внешний вид изменился, стал тише. Некоторые знакомые замечали это, пытались расшевелить, но терпели поражение. Оживить того, кто не желает даже говорить особо долго - достаточно сложная задача. Был вечер кажется субботы. Сидел на кухне, на этот раз выпивая кофе и смотря в темноту собственной комнаты. Одежда его была простой. Даже если планировал спать - забывал поменять уличную одежду на домашнюю. Конечно, в прошлом явно корил бы себя за такое, но сейчас это не имело значения. Белая футболка была длинной, закрывала даже верхнюю часть бедер. Ниже были серые шорты, а ноги босые. Кофе будто согревал. Логично было бы одеть носки, но это не входило в планы. Взгляд обратился в сторону холодильника. Короткое, дерганное движение, будто пытается унять сам себя. Но в конце концов встает и достает из него торт и несколько фруктов. Торт изначально был для того, чтобы угостить Хена. Где-то внутри теплилась надежда, что он позвонит, или хотя бы напишет. Но всего этого не произошло почти за неделю. Поставив торт на стол, моет фрукты. А потом будто закрыл глаза, а открыл только тогда, когда торта не осталось. Тяжесть в животе отзывалась тупой болью, явно намекая, что в порывах кнчть свои нервы - съел все. Устало присев, склонил голову и положил ее на руки, скрываясь от мира. Раньше так много он не ел. Для него еда - функция для жизни, маленькое удовольствие. Но теперь, всю эту неделю, стресс толкал на то, чтобы заесть все, а не насладиться. Так что радости от торта даже не почувствовал, просто перенасыщение и боль. Взгляд блуждал по кухне. Все, что доставал - съел. В раковине осталось еще несколько тарелок, но юноша в прямом и переносном смысле махает рукой на это. Убирает упаковку от торта и разворачивается, чтобы пойти спать. Вздохнув устало, подошел к входной двери и запер ее на несколько замков. Тревожность то отпускала, то начинала кусать за руки, потом змеями переходя к голове. Проверив надежность конструкции, идет в сторону своей комнаты. Там становится спокойнее. Кровать манит к себе, зовет в свои объятья. И он аккуратно ложится, сворачивается в комок и накрывается одеялом. Вес сверху имитировал объятья, оттого становилось лучше. Тем не менее, не смотря на спокойствие - знал, что не выспится, что завтра будет ходит сонным по дому. А точно ли по дому? Может выйти? Хотя он уже делал слишком многое, когда появлялся в таком состоянии на учебе. Так что вариант остаться на месте, спать весь день - казался самым лучшим. Глаза закрываются, красные волосы разметались по подушке. Рядом, в руках, была подушка поменьше, которую было удобно обнять. Игрушки из прошлого дома пока не усрел перевезти. Сколько бы не было человеку - иметь рядом плюшевое успокоение звучало хорошо. Никаких снов не приходит даже после того, как уснул. Только одно запомнил - темноту. Ничего больше его не окружало. Казалось, эта темнота и была его сном, находилась рядом и сжимала просранство. В таких снах главное вспомнить, что ты умеешь дышать, что все эти невидимые проблемы не требуют решения сейчас. Проснулся достаточно рано, почти автоматически. Сел в кровати и осмотрелся, несколько раз поморгав. Зачем опять встает так рано и не может лечь обратно? Потому, что это уже не помогает. Мысли витали прямо над головой, мешая спать, приводя к одному человеку и исходу. Хотелось сделать вид, что все равно. Но где-то внутри горел маленький огонек, который хотел надеяться, что все вернется, что ему напишут. Сам много раз хотел написать, но останавливал себя. Разве он должен просить прощения и вернуть их дружбу? Нет, кричал и гнал точно не он. Умути потирает глаза, все еще сидя и смотря в одну точку. Неприятное ощущение тяжести не прошло. Кто знает, все еще ли это торт, а не странное чувство. Потому что мысль о эмоциях к другому человеку и короткому сроку привязанности немного пугали. Да, Умути может найти общий язык почти с кем угодно, если человек не намерен быть с ним с самого начала грубым. Но Хен, о котором он сейчас переживал и каждое утро думал, был другим. Говорил о своих мечтах, о том, как хотел бы чуть больше самовыражаться и менять цвета с постоянно темных. Но все эти слова противоречили тому, что делал и говорил в конце концов. Потянувшись, падает на кровать обратно. Потолок абсолютно чистый, как и его голова - без лишних мыслей о том, что будеь делать весь день. Был вариант сходить и подышать воздухом. Это и вправду неплохо, но только вот было несколько главных ньюансов. Во-первых не было сил - даже встать окончательно не мог. Во-вторых внешний вид не располагал к этому. Все свои образы он перестал сочитать. Выходить в том, в чем спал только что - идея не из лучших. Помогло встать только то, что он сполз с кровати, а точнее упал, чтобы эффект был более действенным. Вставая с пола, идет на кухню. С сожалением смотрит на то, что оставил посуду в раковине и не притронулся к ней. Раз уж он решил остаться дома, то сам все тут уберет. Рано или поздно надо просыпаться и сбрасывать шкуру отчаяния и тоски. Мытье посуды немного успокаивает, потому что там к счастью не нашлось кастрюль или протвиней. Так что в остальном - успокаивающая пена и попытки перевести эмоции в другое русло. Тарелки остаются в сушилке, выставленные аккуратными рядами. Любимая кружка тоже была вымыта, в слещующий раз можно пить и есть, а не только второе выполнять с особом рвением. Далее вернулся к кровати, но на этот раз не для того, чтобы спать. Подхватывая одеяло, убирает его в сторону. Наволочка теперь выправлена, подушка взбита. И одеяло тоже вернулось на место, закрыв всю идеальность собой. Но это уже не критично на самом деле, главное, что все выглядит аккуратно. Остальные дела он в целом переделал, в отличии от того, по кому он страдал - мусор у него в пакетах по кухне не скопился. Так что лучшей идеей ему показалось принять ванну и немного расслабиться, полежав в ней. Новая одежда взята из шкафа. Хотя это скорее пижама, ведь выходить из дома сегодня не нужно, а значит особо заботится о подборе образа - тоже. Это слишком утомляло в последнее время, легче было взять первую попавшуюся вещь. В теплой ванной стало спокойнее, тело укутала пена. Ничего особенного, просто попытки смыть с себя тоску этой водой, а затем больше не видеть ее. В остальном, продолжал думать о том, как бы себя занять, иногда рисуя на пене. Остаток дня прошел в том, чтобы выполнить все дела по дому. Стирка, уборка - все, что может отвлечь его от лишних мыслей. Несколько ярких, цветных вещей теперь можно было носить, но вот было ли желание? Сейчас ничего не подходило его внутреннему состоянию. Но тем не менее, завтра он точно сменит свой вид. Сколько вообще можно страдать по тому, кто не извинился? Слишком долгий траур тоже не красит. Так что со следующей недели надо приходить в себя. Как бы жалко иногда не выглядел для остальных - внутри был твердый стержень, который сломать не так просто. Сейчас эта стабильность чуть расшатана, но все еще на месте. Вновь вечер в одинокой компании самого себя. Но сейчас еды дома то особо и не было, это успокаивало. Вздыхая, разблокировал телефон. Никто не писал кроме нескольких одногруппников. Конечно, писали в общую группу, так что по всем вопросам разберутся более способные люди. Умути хочет немного отдохнуть, конец дня должен принести успокоение и желание проснуться завтра, а не наоборот. Убрав телефон в сторону, наводит себе чай, который заранее заварил в специальном чайнике. Этот чай ему оставила мама после того, как приезжала сюда, решила, что не вечно же только пакетированый употреблять. Да и травяной чай для нее звучал намного лучше любой бурды, которую пил сын в ее отсутствие. Чай разливается теплом по телу, плечи расслабляются. Становится хоть немного легче, а желание лечь спать усиливается. Оставалась смешная шутка в голове о снотворном в чае, раз так тянет к любой кровати. Справедливости ради, спать он любил и достаточно много, так что все это было попыткой вернуться в привычный темп жизни и глупые шутки. Кружка сразу вымыта, вытер напоследок и отправился в кровать. Одеяло приятно ощущалось к телу, мягкое и аккуратное, будто пыталось успокоить. И это очень хорошо получалось - юноша без проблем уснул. На удивление, больная голова после дня дома решила подкинуть сон, который не будет заканчиваться на черном болоте. Или будет? Во сне на него откуда-то сверху падает темная жидкость. Сначала на волосы, потом сползая вниз, по лицу. Это заставило вздрогнуть и оглянуться, но вот только вокруг - кромешная тьма. Знания, где потолок или пол вообще не было. Подняв руки над головой, поначалу ничего не чувствует, но стоит напрячься, как руки упираются в липкую смесь. Поморщившись, пытается вернуть руки назад, но не получается. Эта тьма не отлипала от него, а по рукам сползала ниже. Резкая паника накатила, во сне дыхание замедлилось, а сердце забилось в разы громче. После тяжелое дыхание, когда темнота почти заполняет его рот. От страха просыпается, резко вскакивая. Ощупывает себя и не находит следов от этой вязкой субстанции на своеи теле. Вытирает легкий пот со лба и пытается перевести дыхание. Тихий шепот срывается с губ: – Я не утону в тебе, - едва слышно говорит, ударив подушку. Дальнейшие события ночи не помнит, лишь то, что видимо уснул после этого и снов больше ее снилось. И только эти слова засели в голове и были даже утром. Умути не утонет в чужих чувствах и попытках понять, еслт не будет веских причин. Утро встречает его будильником, который давит на уши. Морщась, встает с кровати и выключает раздрадающий звук. Заправляет кровать, иногда зевая и задумчиво смотря на подушку. Может, лечь обратно? У него же идеальная посещаемость, а разок пропустить - не страшно. И тем не менее, мотает головой и подходит к шкафу. Пора выбрать что-то новое и привычно вести себя, а не угасать в чужих чувствах. В руки попадает белая майка, смотрит на нее задумчиво, а потом на остатки одежды. Это были те вещи, которые еще не успел одеть, так что надо все-таки быть более внимательным. Следом в руки падает рубашка с короткии рукавом тоже белого цвета, но по краям все это было самостоятельно расшито звездами. Если рассмотреть рубашку еще лучше, можно заметить на груди вышитого кота, который играет со звездой. Работа кропотливая, но кем бы он был, если бы не смог сделать? Большинство своей одежды он по мнению мамы "портил"', хотя просто украшал и делал подходящей для себя, а не для других. Далее голубые джинсы, хотя первыми в руки попали шорты. Но так как это учебное заведение, где-то в голове шелкнул сигнал. В шортах еще успеет походить после, а пока надо соблюдать хотя бы подобие формы. Нарядившись и смотря в зеркало, улыбается сам себе. Выглядел вполне неплохо, хоть и простенько. Но в этом тоже было свое своеобразное очарование, не так ли? К прическе прибавились заколки - серебренного цвета, без изогнутых форм или определенных фигур. Завтрак прошел его стороной, потому что этим можно заняться уже после, когда придет в университет. На его памяти, там не так уж и плохо готовят, потому что туда ходил уже несколько раз, но с разными людьми. Наплечная сумка занимает свое привычное место, проверка того, взял ли все, что нужно. К счастью, задерживаться не пришлось. Выйдя из квартиры, запирает ее и почти бегом спускается с лестницы. Хочется выйти на улицу и вдохнуть свежий воздух после дня затворничества. Хотя было ощущение, что дома он сидел намного больше, потому что до этого и по сторонам не особо смотрел. Поход до университета был легким, часто оглядывался по сторонам, но не в поисках людей. Скорее потому, что хотел наконец-то найти то, что сможет привлечь внимание и отвлечь от любых других мыслей. Люди вокруг спешили, а он не особо то. Все-таки вышел раньше и есть время немного прогуляться, а не бежать в попыхах. Опоздывать точно сегодня не планирует. Проходит мимо работаюшего фонтана и думает, что надо бы вернуться потом к нему, ведь в другие времена года могут приостановить его работу. Бродячие собаки тоже привлекали взгляд, ходили рядом, иногда выглядя так жалобно. К сожалению для низ не было персонализированных пакетиков с едой, как доя котов, а давать им мучное - себе дороже. Потому что может не понравится или собакам станет плохо. И это ведь его ответственность и вина тогда будет. Университет встречает привычным шумом, все ходят в поисках своих кабинетов. Кажется, у некоторых групп часто менялось расписание и приходилось искать все самим. Благо, его это не касалось, потому что точное расписание висело на стенде и о всех сменах заранее предупреждали. За это он мог поблагодарить организацию. Нужный кабинет находится быстро уже по факту того, что занятия слишком часто проводятся именно здесь. Некоторые одногруппники уже сидели и занимали другим места. Заметив Умути, один из них помахал рукой и улыбнулся. Этот парень был одним из тех, кто переживал по поводу его изменившегося вида и состояния. Конечно, никто особо не поможет, потому что и не знает, как справится с этим - хотя бы потому, что это не их профиль на учебе. Сев возле одногруппника, снял сумку и убрал ее в сторону. Разговор пошел неплохой, просто формальность. – Как ты сегодня? Выходных хватило, чтобы полегчало? - уточняет юноша, осматривая чужое лицо и к счастью для себя замечает, что излишней бледности нет. – Само собой хватило, я же не вечно такой буду, - спокойно отвечает, улыбнувшись. Далее разговор пошел о событиях прошлой недели, то, чего оказывается юноша не заметил в своем состоянии. Так что считай получал пересказ из самых знаюших источников. Потому что парень перед ним был старостой и почти все проблемы и конфликты решал именно он. Вот только все это спокойствие прерывает быстрый взгляд в сторону выхода из кабинета. Потому что в этот раз в темных образах было не два человека, а уже три. Светлая макушка выделялась на фоне остальных. Застыв и уже не слушая, насторожился, словно заяц, который ждал атаки или возможности сбежать. Благо, прошли мимо. Выдохнув достаточно громко, извиняется перед старостой и просит продолжить. Мысли уже текут в другом направлении. Значит, тот вернулся к учебе. Правильно конечно, но внутри жгла обида. Пришел и не написал ему. Можно было бы сделать вывод, что он окончательно отказался от их дружбы, выбрав для себя лишь одну компанию. Оно и понятно, судя по рассказам, вместе они уже три года. Так что любой вопрос о том, поговорят ли с ним, разбивается о камни. Пара была скучной. Слишком нудная лекция, ненужная не им, не преподавателю, просто формальность. Пришлось все это записывать достаточно спешно, потому что речь иногда казалась слишком запутанной. Как будто у этого человека тоже вместо связных мыслей - горячий котел, в котором не выловишь ничего хорошего. Кто-то пихал его сзади, прося продиктовать нужные слова. Приходилось делиться догадками о сказанном. В целом, он был не против помогать, просто не в те моменты, когда лекцию все еще читали и это не переходило в истории учителя. Именно их он рассказывал четко и понятно, потому что заинтересован в этом. После окончания пары - сборы составили маленький отрезок времени. Быстро выныривая из кабинета и проходя сквозь весь этот поток людей, идет в другой кабинет, находу вспоминая его расположение. В толпе его кто-то хватает за плечо. Разворачиваясь, видит знакомое лицо. Слишком знакомое и слегка обеспокоенное. Умути насторожился, будто готовый убежать. И это правда случилось. Он убежал быстро, как только мог. Видел, что за Хеном стоят его друзья, ради которых он тогда ушел. Может и сейчас он просто хочет посмеяться над ним. С трудом отдышавшись, скрывается в нужном направлении. Благо, пока шел, сзади образовалась толпа из одногрупнников, так что даже его яркую, красную голову заметить было сложно. В кабинете полегчало. Надо будет продолжить обходить их стороной. Как бы не хотелось верить, что перед ним извиняться, все равно было страшно. Вдруг это опять повториться в будущем? Если бы было объяснение всего этого, может стоило бы подождать. Но почему-то слушать не хотелось. Потому что стоит увидеть его - сердце пропускает удар. Умути кажется, что это все из-за страха быть униженным вновь. Но возможно есть еще и другие факторы, о которых не хочется говорить или верить в их подлинность. Потому что испытывать другие чувства к тому, кто предал тебя, звучало жалко. Хмыкнув нервно себе под нос, раскладывает нужные вещи. Думал, что неделм траура хватит, а сейчас бегает и прячется. Уже сидя вновь со старостой, обсуждает тех, кого тот знал в университете. – Кого знаю? Да не шибко много. Обычно со старостами групп только и вижусь, - отвечает староста, тоже доставая нужные материалы из сумки и задумчиво смотря в сторону преподавательского стола. – А не знаешь кого-то с третьего курса? Ну, компанию, которая всегда втроем ходит. Точно не опишу их, - с сожалением заканчивает последние слова. Ведь правда, откуда ему знать, кто они такие, как себя ведут? Хен мог притворяться. От этой мысли неприятно повел плечами. – А, компанию эту? Да не особо. Знаю, что ходят раз через раз, всегда вместе, - вспоминая и даже задумавшись. Смотрел куда-то в сторону, будто это помогало ему поймать мысль. Но потом мотает головой, будто намекая, что больше ничего и не знает. Умути кивает на его слова и переводит тему без каких либо проблем, рассказывая историю из жизни и жестикулируя, этим явно умиляя собеседника. Все-таки в такие моменты становилось спокойнее. Когда знаешь, что тебя слушают с интересом и не притворяются. – Так вот. И я говорил ей, что эта нашивка - крутая идея. Вот видишь швы тут? Воевал за эту рубашку с ней, а потом рукав порвался, - указывая на неровный шов, говорит юноша. – А что потом? Мама за рубашку переживала хоть? И нашивка тогда не пострадала? - чуть наклоняясь вперед, спрашивает староста и улыбаясь, замечает шов. – За рубашку само собой переживала. Нет, вообще-то нашивку я эту отвоевал и защитил, - весело хмыкнув, говорит. Сейчас становилось легче, потому что в таком деле, как миллион разговоров о жизни он слишком хорошо разбирался. Это успокаивало и давало возможность немного заземлиться, вспомнить, сколько всего пережил. Остаток дня прошел хорошо, успел зайти в кафетерий и позавтракать. Решил не сильно расходиться, чтобы не накинуться на еду в момент стресса. А он опять случился, когда компания прошла мимо. Он даже чувствовал, как его потянули за рубашку, но потом отпустили. – Вот же. Ты еще попадешься у меня, - чертыхнувшись под нос говорит один из этой компании. Кажется, его волосы были самыми длинными и темными. Точного имени юноша не знал, потому что не особо интересовало. Да и сейчас тоже надо было быстрее уходить. В следующий раз запомнит, что в этом месте те находятся чаще, чем на парах. Неделя примерно так и прошла на самом деле. Он бегал от них, причеп с такой скоростью, в которую сам от себя не верил. Иногда приходили сообщения от Хена. Но вот читать он их не намерен, потому что слишком беспокоится. Ему возможно все еще нужно время. Слишком недоверчив, потому что никого рядом нет. Посоветоваться с остальными возможности нет, потому что в основном все те, с кем говорил - знали о нем поверхностно. А просвящать в то, что его там кто-то обидел, звучит слишком утомительно и жалко. Вновь неделя закончилась. Опять цепочка почти одинаковых событий, в ходе которых он смотрит на еду, но на этот раз пожирает ее лишь взглядом. Сможет ли он после этих выходных дать шанс тому, кто слишком сильно откликался в его мыслях? Кто начал беспокоить его во снах, подкрепляя недоверие. Время покажет.