Сталь и Магия: Когда день превратился в ночь

      Сентябрь подкрался незаметно. В разгар боёв не замечаешь, как проходят дни, ибо время меняет своё измерение — начинаешь считать не часы, а вражеские атаки и обстрелы. Сентябрь — сезон дождей по всей Эквестрии, когда пегасы сгоняют плотные облака, постепенно готовя землю к морозам. По крайней мере, такой порядок в той части Эквестрии, куда война ещё не дошла. В прифронтовой линии природа, предоставленная сама себе, была хаотичной. Штормовой ветер сменялся полным штилем, проливной дождь с градом предшествовал полностью чистому небу.       И под этим хаосом были вынуждены сражаться солдаты Королевской армии. Сражаться за каждую пядь земли, не давая чейнджлингам чувствовать себя хозяевами в Эквестрии. Сражаться, теряя боевых друзей, истекая кровью и умирая. И самой масштабной битвой осенней кампании, после падения Шира, стала битва за Мейрчестер. Город отвлекал на себя внимание почти всей танковой группы Роланда — 446 танков и САУ, 70 тысяч солдат, 412 орудий и миномётов. Противостояли им 85 танков, 54 тысячи солдат, 120 орудий и миномётов со стороны Эквестрии и ещё 170 танков и 13 тысяч солдат 1-го механизированного корпуса Каткова.       Однако несмотря на всю важность этого сражения, внимание штаба Северо-Западного фронта было приковано к маленькому городку, находящемуся далеко на северо-востоке от Мейрчестера. Население его не достигало и 100 тысяч жителей, но значение его недооценить было сложно. Последний опорный пункт перед Винниаполисом. Город Кристалвилль.       13 сентября передовые отряды Вермахта заняли город, встретив минимальное сопротивление. Это был лишь небольшой заслон, созданный здесь из тех резервов, что в спешке перебросили с Центрального фронта. Надолго задержать наступающую группировку мотопехоты и танков, пусть даже ограниченную в численности, они не могли.       Падение города ставило командование в очень сложное положение, ибо танки генерал-оберста Роланда, пройдя от Чикольтгоу до Кристалвилля, прошли ровно половину пути до Винниаполиса. Образовался глубокий выступ, вклинившийся на добрую сотню километров в оборону Объединённого Всеэквестрийского Фронта.

— 15 сентября 1011 года, Кантерлот, 18:23 по местному времени —

      В зале заседаний Кантерлотского замка сегодня было прохладно. От сильного ветра на улице дребезжали стёкла в окнах. Чувствовалось приближение зимы. Селестия сидела во главе стола, сложив крылья за спиной. Её грива переливалась пастельными тонами, осанка оставалась ровной, но взгляд, как всегда, выдавал принцессу с потрохами — уставший, тяжёлый. Сегодня рядом с ней Твайлайт не было — она находилась в Кантерлотском институте тауматургии, курировала разработку специального боевого снаряжения для единорогов и высотных костюмов для пегасов. Блюблад, сидевший слева от Селестии, перечитывал свой собственный доклад, пока Флэш Магнус раскладывал перед принцессой карту. На совещании так же присутствовали Шайнинг Армор и принцесса Ми Аморе Каденс в качестве их магических проекций. Это было очень сложное заклинание. Для его использования Санбёрсту пришлось собирать специальную установку на кристаллах. С небольшим опозданием в зал вошёл немолодой коренастый единорог в кителе северянского покроя. Очевидно, сталлионградский атташе.       — Виноват, господа. — произнёс он голосом образцового интеллигента, занимая за столом место. — Пришлось задержаться из-за сеанса связи с руководством.       — Ничего страшного, господин Чашечников, мы ещё не начали. — ответила Селестия. — Мы всё ещё дожидаемся мою сестру.       — Мы можем начать и без неё. — предложил Блюблад. — Доклад принцессы Луны о делах на её фронте всё равно по плану ближе к середине совещания.       — Хорошо, начинайте.       — Начну с самого главного — Кристалвилль пал. Это значит, что чейнджлинги получили пункт снабжения и, вероятно, скоро они начнут бросок на Винниаполис. Боюсь, нам придётся вновь отступить и… — фельдмаршал не успел договорить. Прервал его хлопок двери.       На пороге появилась аликорн тёмно-синего цвета. Её переливающаяся звёздами грива, собранная в плотный пучок, выглядела гармонично с полевой формой, сшитой специально для неё. Рарити решила, что простой песчаный цвет будет ей не к лицу и сшила форму из тёмно-синей, почти чёрной материи. Вместо знаков различия на воротнике белели петлицы, изображающие полумесяц.       — Никакого отступления не будет. — заявила она сразу.       — Ты стояла за дверью и ждала момента, чтобы зайти? — лицо Селестии явно выражало вопрос «Ты сейчас серьёзно?» — Луна, можешь объяснить, что это значит? — принцесса надеялась, что её сестра будет соблюдать хоть какие-то банальные правила дипломатии. Но тщетно. Правительница ночи не привыкла к расшаркиваниям и долгим совещания.       — Это и значит. Отступать за реку в районе Винниаполиса — глупо. Это, безусловно, сильный рубеж обороны. Но вы задумывались, к чему приведёт такое решение для остальных фронтов? Роланд и Веникс получают чуть ли не прямую дорогу на Кантерлот и Кристальный город.       — При всём уважении, ваша задача — следить за Южным фронтом. — ответил Блюблад.       Выслушав свою сестру и оставив без внимания резолюцию фельдмаршала, Селестия обернулась к начальнику генерального штаба.       — Флэш Магнус, что вы насчёт этого думаете?       — Думаю, Ваше Величество, что слова принцессы Луны не лишены смысла. Контроль Кристалвилля позволяет Роланду самому выбирать направления своих ударов. Очевидно, что после падения Мейрчестера основную часть своих войск он перекинет на Винниаполистское направление и срезать выступ было бы хорошей идеей. Однако у нас нет резервов для наступления.       — Я, как командующий Королевской армией, решительно против! — Блюблад вскочил с места. — Если наступление захлебнётся, то потери будут бессмысленными, а и без того слабый фронт ослабнет ещё сильнее!       — Успокойтесь, фельдмаршал. — осадила его Селестия. — Я разделяю ваше мнение. Действительно, Луна, резервов у нас нет.       — Для наступления без далеко идущих последствий они и не нужны. Это атака местного значения, которая позволит стабилизировать фронт.       — К тому же, принцесса Селестия, помощь готовы оказать силы Кристальной армии. — добавил Шайнинг Армор.       — И не только Кристальной. — из-за стола поднялся Чашечников. — Командование Красной армии думает в том же направлении, что и принцесса Луна. Я уполномочен заявить, что товарищ Норушкина готова выделить 24-ю стрелковую дивизию, усиленную ротой самоходных артиллерийских установок.       Луна улыбнулась кончиками губ, понимая, что она уже вышла победительницей из этого спора.       — Вот видишь, сестра? Нашли силы для удара и для защиты.       Селестия, однако, не планировала отступать.       — Но ты ведь даже не командуешь войсками фронта.       — Вот об этом я и хотела попросить. На Южном фронте я свою роль выполнила. Вект встрял и теперь готовит новый удар. Будет он, по моему мнению, не раньше середины октября. И наступать он, вероятно, будет в обход Пранциско.       — Откуда тебе известно как будет действовать вражеский командир? — спросила Селестия.       — Мне неизвестно, как он будет действовать. Но исходя из общей ситуации на фронте он может, и скорее всего будет, действовать именно так, а не иначе.       — Ну хорошо, раз ты у нас настолько хороша в анализе, предположи, что подумает генерал Темпест Шэдоу касательно всего этого.       — Я успела переговорить с ней. Она была бы рада перевестись на более спокойный участок фронта и передать командование более опытному генералу.       — Я вижу, у тебя всё схвачено?       — Разумеется.       Старшая принцесса погрузилась в раздумья. С одной стороны, в случае успеха операции, это был бы мощный политический ход. Королевская армия отбросила врага, значит не такие уж чейнджлинги непобедимые. С другой — риски были уж слишком высоки.       — Я правильно понимаю, что вы хотите сложить все яйца в одну корзину? — спросил Блюблад. — Вы, думаю, сами знаете, что фронт в шаге от краха.       — Именно поэтому надо наступать. — ответила ему Луна. — Враг не ждёт от нас активных действий. Роланд держит свои главные силы у Мейрчестера. У Кристалвилля — только пехота и тыловые части, может с небольшой поддержкой бронетехники.       Фельдмаршал еле заметно побагровел и хотел что-то возразить, но Селестия остановила его взмахом крыла.       — Довольно. — Голос принцессы прозвучал неожиданно резко и твёрдо, к тому же его усилило эхо. Она обвела взглядом всех окружающих и остановилась на лице сестры. — Луна, ты понимаешь, на что подписываешься? Ты готова взять на себя ответственность в случае провала операции?       — Готова. — Ответила правительница ночи не задумываясь. И судя по её взгляду, на провал она и не рассчитывала.       Селестия прикрыла глаза. Звенящая тишина заполнила зал.       — Хорошо. — произнесла она наконец. — Ты можешь принять на себя командование Северо-Западным фронтом и провести наступление. Но с одним условием. Как только Кристалвилль будет освобождён — ни шагу дальше. Не смей рисковать понапрасну солдатами, слышишь меня?       Луна склонила голову ровно настолько, насколько того требовали правила приличия и ответила:       — Я поняла тебя, сестра.       Блюблад промолчал, но весь его внешний вид давал понять, какого он мнения об этой затее. Фельдмаршал сейчас был похож на нахохлившуюся птицу.       Совещание длилось достаточно долго. По его окончании, когда все разошлись, Луна осталась в зале. Она подошла к карте и долго всматривалась в изгибы фронта. Кристалвилль был обозначен маленькой чёрной точкой с зелёной сердцевиной, через которую проходила чёрно-белая нить железной дороги. Узкий выступ, врезавшийся в и без того многострадальный фронт словно наконечник копья.       — Ты ведь не собираешься останавливаться у Кристалвилля? — раздался голос за спиной.       Луна не обернулась. Она хорошо знала этот голос. Это была Твайлайт, только что вернувшаяся из института тауматургии.       — Я собираюсь разбить Роланда. — ответила новоназначенная командующая Северо-Западным фронтом. — Кристалвилль — это первый шаг.       — Селестия будет недовольна.       — Моя дорогая сестра правит Эквестрией тысячи лет. Она привыкла думать о вечности. О перспективе на десять, может даже пятьдесят лет. — Луна наконец повернулась к Твайлайт. — А я думаю о завтрашнем дне. Если завтра мы не отбросим чейнджлингов, то послезавтра уже может не наступить.       Принцесса дружбы хотела что-то возразить, но промолчала. Несмотря на её безграничное уважение к Селестии как к своей наставнице, Твайлайт отлично понимала, что Луна говорит ту истину, о которой в Кантерлоте предпочитают тактично умолчать.

— 16 сентября 1011 года, штаб Северо-Западного фронта, город Риверпул —

      Принцесса Луна прибыла в штаб фронта рано утром, когда над полями ещё стелился туман. Появление её было ожидаемо, но всё равно генералы замерли, увидев перед собой аликорна в тёмно-синем мундире.       — Господа генералы, — начала Луна без лишних предисловий. — Через три дня мы переходим в наступление. Задача — отбить Кристалвилль и по возможности окружить и уничтожить часть сил танковой группы Роланда. Времени мало, так что работать придётся много и быстро. Начальник штаба, докладывайте обстановку.       Из-за стола поднялся единорог, генерал-лейтенант Дэйлайт Филд, явно слишком молодой для своего звания. Видимо, это один из тех младших офицеров, что ввиду нехватки командиров высшего звена быстро взлетел по карьерной лестнице. В пользу этой версии говорило его обожжённое ухо и шрам на левой щеке, чудом не задевший глаз. Он склонился над картой и по его лицу было видно, что он понял одну простую истину: скучать при новой командующей не придётся.       — Значит… В городе чейнджлинги сосредоточили 3 пехотные дивизии при поддержке «Ганомагов». Ещё сколько-то, точно неизвестно, ориентировочно 5-6, стоят на флангах. Танков мало и в основном это устаревшие или трофейные машины — основные силы… — начальник штаба не договорил, Луна прервала его.       — Основные силы у Мейрчестера, это мне известно. Меня больше интересует расклад в артиллерии и общей численности войск.       — У противника на 15 тысяч солдат больше, плюс, опять же, бронетехника, а вот в артиллерии у нас преимущество, тыл дал нам достаточно много пушек и снарядов к ним.       — Вот на это и сделаем упор. Слушайте мой замысел.       Луна провела копытом по карте, намечая направления главных ударов.       — Атакуем двумя группировками. С севера — части армии Кристальной империи под командованием Шайнинг Армора лично и корпуса Королевских войск под командованием Соарина. С юга — стрелковая дивизия красных и части нашей 12-й армии. Размышляя об опыте первого месяца войны, я начала разработку новой доктрины наступления. Согласно довоенным директивам, дивизия разворачивается широким фронтом в 20-25 километров. Это ведёт к нехватке огневой мощи на главном направлении, мы банально распыляем свои силы. Но пехота — это не средство прорыва обороны. Это средство обороны или, иногда, развития успеха. Чейнджлинги ясно дали нам понять, что самый эффективный метод прорыва — танки. Но танков у нас нет. Следовательно, нам нужно что-то столь же разрушительное.       — Артиллерия, — догадался Дэйлайт Филд. Остальные генералы смотрели на Луну с долей скептицизма.       — Верно, — ответила принцесса. — На первом этапе сражения артиллерия обрабатывает передовую линию, пока не подавит большинство огневых точек. Дальше, с продвижением пехоты, подтягивается артиллерия и всё повторяется по кругу. Таким образом, артиллерия становится средством прорыва.       — Принцесса, это довольно амбициозно, но… — хотел возразить один из присутствующих командиров дивизий.       — Это необходимо. — жёстко отрезала Луна. — Времени на раскачку у нас нет. Вопросы?       Больше вопросов ни у кого не возникло. План был амбициозен, но при это очень даже выполним.       Подготовка к операции велась в спешке, но с соблюдением всех правил маскировки. Орудия к линии фронта подвозили по ночам, днём маскируя их. И с этим была главная проблема — раскисшие от сентябрьских дождей дороги стали непроходимыми для большинства грузовиков. Логистика легла на плечи простых пони, но и те вязли в грязи. Приходилось реквизировать у местных деревенских жителей трактора, чтобы вытаскивать застрявшие повозки и грузовики. Таким образом, невероятными усилиями тыловых служб и инженеров, строивших деревянные настилы на путях снабжения, всего за три дня удалось снабдить передовую большим количеством боеприпасов — благо завод по их по производству и склады находились совсем неподалёку от линии фронта.       Кипела работа и в штабе. План менялся по несколько раз на дню, ибо разведка пегасов постоянно докладывала новые данные о перемещениях вражеских войск. Главное, чего опасалась Луна — Люфтваффе. От ударов с воздуха артиллерия была защищена хуже всего, ибо оперативно сменить позицию или рассредоточиться орудия не могли. Поэтому удар должен быть быстрым и неожиданным.       Одновременно готовили ударные группы. Луна, пользуясь преимуществом аликорна в возможности телепортироваться на приличные расстояния, лично посещала штабы, уточняла дислокацию войск, численность и общую боеготовность. И картина выходила пёстрой.       Северная ударная группа, состоящая из частей 1-й армии Кристальных войск при поддержке корпуса Соарина, хоть и понесла тяжёлые потери в ряде крупных сражений на территории Кристальной империи, основной костяк солдат-ветеранов сохранила. Блюблад, разумеется, был против назначения опального генерала на столь важную задачу, на что Луна в свою очередь просто закрывала уши. Она знала, что генерал-лейтенант будет из шкуры вон лезть, лишь бы доказать, что главнокомандующий ошибся на его счёт, считая зарвавшимся пегасом.       На юге же ситуация была менее радостной. 12-я армия Королевских войск, едва избежавшая разгрома ранее, была деморализована. В ротах оставалось тридцать-сорок штыков вместо положенных ста двадцати. Солдаты были измотаны, многие без нормального оружия (подобных Луна приказала отправлять на тыловые работы), а настоящим бичом армии стала эпидемия простуды. Подкрепление — два полка курсантов из Винниаполиса — не имели реального опыта боевых действий.       В отличие от них, пони из 24-й стрелковой дивизии РККА были образцовыми солдатами. Большая часть командиров подразделений прошли, помимо основательной подготовки на командирских курсах, гражданскую войну в Нова Грифонии. Солдаты были отлично экипированы и имели реальное представление не только об обороне, но и о наступлении. Именно поэтому Норушкина предложила поставить их в острие южной группировки. Луна не возражала.       Однако даже у них не было всё гладко. На совещании 19 сентября, накануне наступления, выяснилось, что 24-я не получила четверть боекомплекта, а из обещанных Ставкой ВГК (Верховного главнокомандования) двадцати САУ, к фронту прибыло четырнадцать, из которых полностью исправны всего десять. Но откладывать было поздно. Войска уже заняли исходные позиции, были разведаны цели для обстрелов, а погода, чудившая несколько дней до этого, наконец успокоилась. Другого подходящего случая не будет.       Ночь с 19 на 20 число была холодной и ясной. Луна не спала. Она любовалась ночным небом. Небесное тело, на котором она была заперта тысячу лет, сейчас казалось таким безжизненным. Всё вокруг было лишено жизни. Только ветер завывал в кронах деревьев.       Из штабной палатки вышел генерал-лейтенант Филд.       — Принцесса? Вы в порядке? — спросил он, увидев Луну, молча и неподвижно смотрящую на небо.       — Скажи, Филд, — обратилась она к нему, отбросив субординацию и все формальности, — что ты сейчас чувствуешь?       — Что? Принцесса, я не… — начал он, явно не ожидав такого тона и вопроса.       — Филд. — тихо прервала его Луна. — Что ты чувствуешь прямо сейчас?       Немного подумав, он ответил:       — Страх.       — Страх? — переспросила она.       — Да. Мы ещё не переходили в наступление. И мы отвечаем головой за эту операцию.       Луна хмыкнула и перевела взгляд на начальника штаба. В её глазах Филд увидел полное понимание — ей тоже страшно.       — Знаешь, я провела тысячу лет на луне. А когда вернулась — не узнала старую добрую Эквестрию. Да и не только Эквестрию. Весь мир. Новые идеи, новые правители, новые угрозы. До изгнания я управляла Королевской армией и на тот момент она была одной из лучших в мире и справлялась со всеми внешними угрозами. Но то было тысячу лет назад, когда на вооружения стояли мечи да луки. А сейчас сам Дискорд ногу сломит. Танки, самолёты, пулемёты, винтовки, артиллерия… Меня это пугает.       Голос принцессы, как противовес её словам, был абсолютно спокойным. На её лице играла безмятежная полуулыбка. Дэйлайт Филд, неслышно ступая по влажной траве, подошёл к принцессе ночи и сел рядом. Луну забавляло такое поведение генерал-лейтенанта. Он пытался вести себя с ней как с равной себе, но его выдавала дрожь во всём теле. И, пусть это и было нарушением субординации, аликорн позволила такое поведение Филда.       — Думаю, Ваше Величество, это нормально. Страх подвести страну — это правильно. Возможно, именно страх делает нас живыми.       — Что это вас на философию потянуло? Со страха? — беззлобно спросила аликорн.       — Виноват, Ваше Величество! — ответил он, заметно стушевавшись. Увидев такую реакцию, Луна не удержалась от очередного тихого смешка.       — Ладно. Сколько там времени… — принцесса достала из кармана часы. — Без пятнадцати семь. Уже скоро. Начинаем через пять минут.       Луна резко выпрямилась и пошла к штабу. Филд ещё какое-то время всматривался в небо, пытаясь понять, что так привлекло внимание командира. Но так ничего и не найдя, он последовал за ней.

— Позиции 24-й стрелковой дивизии юго-западнее Кристалвилля, 6:49 —

      Лейтенант РККА полулежал на дне окопа, прислонившись спиной к земляной стенке. Его зелёная шерсть местами слиплась в колтуны, а форма была мокрой от пота. Лицо и копыта почернели от земли — час назад они закончили копать окопы на новых позициях, всего в 500 метрах от чейнджлингских позиций. Благо разместились они в кукурузном поле и работали тихо, так что чейнджлинги не подняли шухер.       Сейчас он в последний раз проверял свой верный пистолет-пулемёт, который спас жизнь хозяину раз двадцать точно.       Звали этого лейтенанта Михаил Киреев. Чудом вышедшего живым со своим взводом из столкновения под Квебаком, его ждало долгое и изматывающее отступление с постоянно слышимым где-то за спиной грохотом боя и рёвом танковых двигателей. Иногда мимо них на юг проезжали десятки танков, из которых назад возвращались лишь единицы, подчас никто не возвращался, а небо застилалось плотным чёрным дымом. Киреев постоянно принимал бой с врагом. И ближе к Кантерину от его взвода осталось пятнадцать солдат.       Его вдруг передёрнуло от этих воспоминаний. По спине скопом пробежали мурашки. Он вспомнил одного сержанта из его взвода. Кажется, он был моложе Киреева года на три. В бою под Кантерином окоп, где он укрывался, накрыло точным попаданием танкового снаряда. Сержанта просто вышвырнуло из траншеи, ему оторвало копыто. После боя сержанта подобрали санитары. С его лица была содрана кожа, полностью отсутствовала щека — были видны зубы. Правый глаз превратился в кашу. Но он был жив. В таком состоянии он продержался полтора часа, пока шёл бой.       Из мрачных размышлений его вывел пробежавший по окопу красноармеец. Увидев лейтенанта, он остановился и козырнул, докладывая:       — Капитан Белозёров просил передать: готовимся к бою.       — Хорошо. — холодно ответил Киреев.       Резко все гнетущие мысли отступили, оставив место лишь холодному профессионализму. Киреев надел каску, взвёл автомат и начал отсчитывать секунды. Числа всплывали в голове синхронно со стуком сердца.

1

      Тишина. Солдаты в траншее замерли, ожидая приказа.

2

      Прозвучал далёкий отзвук выстрелов.

3

      Над окопом с рёвом паровоза промчались тяжёлые снаряды

4

      Киреев выглянул из окопа. Он увидел, как над вражескими окопами вздымались фонтаны земли и брёвен, иногда с примесью хитиновых тел в серой форме.       Около получаса грохотали тяжёлые пушки. Одномоментные залпы сотен стволов озарили предрассветную мглу. Лейтенант чувствовал воодушевление — он радовался, что стреляют не по нему. Рёв и грохот снарядов ему казались прекрасной симфонией Ильи Петровича Чайкина. Враг испытывал на себе, что значит быть под обстрелом. Когда ты вжимаешься в земляную стенку, молясь Звёздам и Фауст, чтобы окоп, который укрывает тебя от осколков, не превратился в могилу. Когда всё твоё нутро заполняет тряска и гул, отдающиеся мелкой дрожью в теле.       Обстрел завершился и над полем, покрытым смрадом жжённого пороха, воцарилась тишина. Но в следующую же секунду царствование тишины было нарушено криком вскочившего на бруствер командира, кричащего что есть мочи: «Бойцы! Вперёд! За Родину! Ура-а-а-а!». Боевой клич солдат РККА сложился в единый гул, не предвещавший врагу ничего хорошего. Киреев бежал в первой линии. Рядом с ним были его солдаты. Чейнджлинги, ошеломлённые такой концентрацией огня, были деморализованы. Они видели, как на них бегут красноармейцы с сопровождением из лёгких танков и САУ. Немногие солдаты Вермахта открывали огонь, большей частью предпочитая оставлять свои позиции и медленно отходить.       Лейтенант Киреев, перебегая от одной воронки до другой, вёл своих бойцов в атаку. Некоторые пони падали, скошенные пулями. Трещали автоматные и пулемётные очереди, приказы смешались с отборным северянским матом. Солдаты в гимнастёрках ловко перемахивали через бруствер вражеского окопа, вступая в жестокий ближний бой. Тут в ход шло всё — автомат, граната, приклад, штык, лопатка, копыта.       Пока передовые отряды связывали врага боем на первой линии окопов, второй эшелон с бронетехникой двинулся дальше. Над траншеями на бреющем полёте пролетел сталлионградский биплан У-2 с наводчиком артиллерии на борту. Было очевидно, что чейнджлинги начнут подтягивать свои резервы из Кристалвилля. Проредить их было бы не лишним.       Бой, начавшийся ранним утром, затих уже после захода Солнца. Бойцы 24-й стрелковой преодолели полевую оборону врага и вышли на ближние подступы к шоссе Кристалвилль-Чикольтгоу. Здесь им было приказано окопаться. Их задача — перерезать единственное шоссе, ведущее к городу — была выполнена. Теперь самое главное — удержать захваченные рубежи. Роланд попытается восстановить положение на участке, в этом сомнений не было. Кристалвилль был взят в окружение, запертые в нём три стрелковые дивизии Вермахта в спешке занимали круговую оборону.       На рассвете 21 сентября части 12-й армии с юга и востока и корпус Соарина с севера двинулись на штурм города. Тут Королевская армия уже не могла использовать артиллерию на полную мощность — была серьёзная угроза жизни гражданского населения. Однако отдельные части, переброшенные с Центрального фронта и участвовавшие до этого в битве за Шир, справлялись и без полевых орудий. Эти солдаты уже обладали опытом городских боёв и понимали тактику Вермахта. Чейнджлингов, отрезанных от путей отхода, постепенно дожимали в маленьком городе посреди бескрайних равнин Северной Эквестрии. Чейнджлинги дрались с отчаянием обречённых. Они сами прекрасно понимали, что не заслуживают пощады. Они её и не ждали.       К исходу второго дня штурма небо над городом было плотно затянуто завесой чёрного дыма. Горел город. Чейнджлинги выжигали или разрушали дома, которые мешали их обороне. Но сама погода была против них. Пожару мешал разгораться дождь, ливший целый день.

***

      — Твою мать, Гуляев, где твои бронебойщики?! — Киреев рвал глотку, пытаясь перекричать рёв танковых пушек и стрекотню пулемётов.       — Тарщ лейтенант, они на правом фланге! — старшина РККА с грязным лицом и опалённой гривой, согнувшись в три погибели, отвечал командиру, отплёвываясь от попавшей в рот земли.       — Веди их сюда, ядрёна вошь, не то нам тут всем…       Речь Киреева заглушил разорвавшийся где-то рядом снаряд. Пожалуй, хорошо, что заглушил. От такого обилия северянского мата у любого уши бы завяли.       — Да некого вести, тащ лейтенант! У меня со всего отделения два ПТРД осталось!       Бой за перекрёсток близ безымянной деревни длился уже несколько часов. Не желая оставлять в окружении крупные пехотные части и отдавать врагу важный транспортный узел, Роланд кинул в бой резервы — шестьдесят танков, двадцать из которых — устаревшие Pz.Kmpf.II. Остальные — различные модификации Pz.Kmpf.III.       Бой выдался на редкость тяжёлым. Несмотря на то, что Роланд кинул в бой устаревшую технику, её концентрация на узком участке прорыва и отсутствие у солдат РККА противотанковых орудий на передовой (те попросту застряли в осенней распутице) не давала обороняющимся чувствовать себя уверенно. Вермахт оставался грозным противником. Но отступать было нельзя. Надо было продержаться всего три дня. Три дня, пока Королевская армия не пришлёт свои части.       — Слушай сюда, Гуляев! — заговорил Киреев с опасным рычанием в голосе. — Мне плевать, сколько у тебя осталось бронебойщиков! Пусть там осталось хоть одно только ружьё без расчёта! Веди. Их. Сюда! Если танки прорвутся здесь, то вернуть эти позиции мы уже не сможем!       Выругавшись сквозь зубы, Гуляев коротко козырнул и исчез в дыму, побежав куда-то вдоль по окопу. Киреев вновь прильнул к брустверу, его ППШ огрызался короткими очередями, прижимая к земле чейнджлингов в серых кителях. Посреди раскисшего поля стоял угловатый силуэт Pz.Kmpf.III. Его пулемёты заливали свинцовым градом каждый кратер, каждый окоп. Пули то и дело взбивали землю в паре сантиметров от лица Киреева, он постоянно перемещался от одной огневой точки до другой, прикидывая в голове общую диспозицию боя. Ещё два таких же танка двигались сильно позади него, словно они чего-то ждали или опасались. И около двух пехотных рот Вермахта в придачу. Безрадостная получается арифметика — два стрелковых взвода РККА — не более 50 бойцов — против трёх стальных монстров и пары сотен чейнджлингов.       — Ложись! — крикнул кто-то впереди лейтенанта.       Киреев машинально нырнул на дно окопа, прижимая поплотнее каску к голове. Непроизвольно он хлебнул воды со дна траншеи, но даже не заметил этого из-за близкого разрыва танкового снаряда. Осколки звонко бились о каски, кто-то вскрикнул и сразу затих. Киреев, тряся головой чтобы прогнать звон в ушах, поднялся. Рядом лежал старшина со вспоротым от взрыва боком. Он ещё дёргался, пытаясь приподняться, но его переднее левое копыто было оторвано по локоть.       — Санитар! — закричал лейтенант, поднимая из грязи автомат и стряхивая с него воду. — Санитара сюда, быстро!       Изрешечённый осколками труп с большой зелёной сумкой, на которой был нарисован белый крест в красном круге, лежал в пяти метрах от раненого. Не удержавшись от ещё пары крепких слов, Киреев приложил копыто к шее старшины. Пульс еле прощупывался. Старшина был жив, по крайней мере пока. Быстро перетянув культю добытым из санитарной сумки мёртвого санитара жгутом, лейтенант отдал раненого на попечение двум красноармейцам с приказом оттащить того в укрытие.       — Товарищ лейтенант! — крикнул кто-то правее Киреева. — Походу, Гуляев с бронебойщиками!       Действительно — над окопом, подобно перископу подводной лодки над поверхностью воды, возвышалось противотанковое ружьё, которое тащил на себе первый номер расчёта. Второй следовал за ним с металлическими ящиками по бокам, где хранился боекомплект.       — Тарщ лейтенант! Это все! Второе ружьё разворотило к дискордовой матери! — доложил Гуляев.       — Тартар… — выдохнул Киреев. — Может, ближайший «Панзер» мы подобьём, а что с дальними делать?       — Обойдём их по полю! В высокой траве нас не увидят!       Над Киреевым и Гуляевым разорвался ещё один снаряд, обоих щедро обдало землёй.       — Если ты вдруг забыл, то напомню. Там в поле около двух сотен сыроногих. — ответил Киреев.       — У вас есть идеи получше, тащ лейтенант?       Лейтенант закусил нижнюю губу, крепко задумавшись над альтернативным вариантом, где последний оставшийся расчёт бронебойщиков не рискует бесславно погибнуть, но так ничего дельного и не придумал.       — Ладно, шут с тобой. Делай.       — Наблюдайте! Покажу вам настоящий балет. — сказал Гуляев, широко улыбнувшись и надвинув каску на глаза. — Фомин! За мной!       Сержант схватил зубами рукоятку противотанкового ружья и пошёл дальше по траншее, за ним — красноармеец с патронами.       — Бойцы! А ну-ка дружно! Прижмите любососов к земле!       Из траншеи ударил мощный свинцовый ураган. Одномоментные залпы из винтовок, очереди из автоматов и пулемётов, гранаты, летящие во врага — чейнджлинги залегли, не осмеливаясь и носа высунуть из укрытия. Огрызались только танки — их пулемёты смолкали только чтобы перезарядиться.       Через несколько минут в борт заднего «Панзер-три» прилетела тяжёлая пуля. Стальная туша страшно заскрежетала, испуская чёрный дым. Стоящий неподалёку второй танк начал разворачивать корпус и открыл огонь из курсового пулемёта в башне, но вот куда стрелять ему было решительно непонятно. Расчёт ПТРД под командованием сержанта Гуляева запрятался основательно. Он залёг в овраге, надёжно прикрываясь от пулемётов.       — Патрон! — приказал сержант, как только подбил первый танк.       Красноармеец Фомин зарядил противотанковое ружьё, Гуляев наскоро прицелился и, непроизвольно зажмурившись, выстрелил во вражеский танк. Мощная отдача больно ударила в плечо. Пуля попала в верхнюю лобовую деталь, но оставила на ней только вмятину, не пробив броню танка. «Панзер» ответил, выпустив в сторону двух пони снаряд. Тот пролетел над головами бронебойщиков и взорвался в поле.       — Патрон! — голос Гуляева сорвался на крик от волнения.       Второй выстрел лёг совсем рядом со смотровой щелью механика-водителя. Выстрел орудия чейнджлингского танка вспахал землю перед расчётом.       — Патрон, етить Фауст душу мать!       Третий выстрел всё же достиг цели — пуля пробила смотровой прибор и убила механика-водителя, проделав в его голове сквозное отверстие. Пуля задела и командира танка, серьёзно ранив его в ногу.       Осталась последняя цель — завязший в поле Pz.Kmpf.III. Он трудной целью не был. Две всаженные в борт пули превратили танк в костёр.       Поняв, что они лишились прикрытия, чейнджлинги начали медленно уходить. Им вдогонку летели пули. Скоро к своим вернулись и Гуляев с Фоминым.       — Молоток, Гуляев! — восторженно воскликнул Киреев. — Настоящий Лунинский стрелок!       — Служу трудовому народу, тащ лейтенант.       На этом бой закончился. Сталлионградцы, пусть и вышли победителями, понесли высокие потери — до половины личного состава. К тому же была утрачена деревня южнее, но она не была столь же важной, как перекрёсток, на котором теперь стояли три вражеских танка, подбитых лично сержантом Гуляевым.       На следующий день, с подходом к чейнджлингам новых танком, атака повторилась, но и солдаты Красной армии теперь были готовы куда лучше. К ним подошли долгожданные «сорокапятки». Батарея из пяти орудий без труда управилась с подошедшими Pz.Kmpf.II и Pz.Kmpf.III, пусть и ценой двух пушек.

***

      24 сентября Луна находилась в полевом штабе, развёрнутом в пяти километрах от линии фронта. Здесь были отчётливо слышны звуки перестрелки. В стереотрубу она рассматривала идущий бой. Чейнджлинги, словно в невидимую стену, упёрлись в оборону подошедших солдат Королевской армии. Роланд словно впал в ярость, кидая в бой свои последние резервы, надеясь снова занять Кристалвилль. Город уже был очищен от врага — большинство чейнджлингов вовсе сдались в плен, не выдержав постоянных штурмов со стороны эквестрийцев.       — По-моему, пора, Ваше Величество. — голос Дэйлайт Филда отвлёк Луну от созерцания боя.       — Да-да. Отдавайте приказ. Пора напомнить чейнджлингам, с кем они воюют.       По приказу Луны, в атаку поднялись части 12-й армии. Вслед за ними пошли солдаты корпуса Соарина и красноармейцы при поддержке своих САУ СУ-76. Лёгкие, наспех спроектированные самоходки неплохо показали себя в бою. Они отлично справлялись со своей задачей — преодолением полевой обороны врага и поддержкой пехоты на поле боя. 76-мм пушка могла заткнуть любую огневую точку, не прикрытую бетонными укреплениями, справлялась с любыми танками чейнджлингов. В ходе боевых испытаний выявился целый ряд критических недоработок, как то ненадёжная ходовая часть или крайне слабое бронирование. Половина самоходок была потеряна в прошлых боях, но оставшиеся пять машин всё же помогали красноармейцам раз за разом добиваться успеха. Даже находясь в подавляющем меньшинстве, солдаты Сталлионграда показывали высший класс. Создавая Красную армию, верховное военное командование и Нестор Лунин в частности полагались на опыт Декабрьской революции, строя военную доктрину вокруг того, что Сталлионграду, скорее всего, придётся воевать с превосходящим численно противником. Обескровить врага в оборонительных сражениях при помощи пехоты и уничтожить мощным танковым ударом, воевать малой кровью и на чужой земле - такова главная доктрина РККА. И солдаты 24-й Стрелковой дивизии продемонстрировали своё умение воевать, что не могло остаться незамеченным со стороны военного командования.

Приказ Ставки ВГК № 43 от 28 сентября 1011 года.

      За последние три месяца Рабоче-Крестьянская Красная Армия прошла через ряд тяжелейших боёв, поддерживая братский эквестрийский народ в его тяжёлой борьбе с чейнджлингскими захватчиками. Солдаты ежедневно совершают подвиги, не давая врагу перевести дух и вновь привести в действие тактику молниеносной войны, выполняя таким образом свой служебный долг. И командование, наблюдая подобные проявления военного мастерства, не должно оставлять их без внимания. В связи с этим, ПРИКАЗЫВАЮ:       1. Ввести в РККА почётное звание «Гвардейский» для воинских формирований, солдаты и командиры которых внесли весомый вклад в разгром чейнджлингских оккупантов.       2. Разработать дизайн особого знамени, выдаваемого дивизиям, корпусам, авиаполкам или судам, получивших звание гвардейских.       3. Разработать дизайн нагрудных знаков, выдаваемых личному составу гвардейских формирований.       4. При обращении к солдатам или командирам гвардейских формирований добавлять перед званием приставку «гвардии». Например: «Гвардии лейтенант», «Гвардии капитан третьего ранга».       5. Установить для личного состава гвардейских формирований повышенный денежный оклад — двойной для рядового и младшего командирского состава состава и полуторный для командиров званием от полковника и выше.

Верховный главнокомандующий и народный комиссар вооружённых сил маршал Н. Лунин

Приказ Ставки ВГК № 44 от 28 сентября 1011 года

      За проявленные в боях за Кристалвилль мужество, изобретательность, организованность, стойкость и героизм личного состава а так же за образцовое выполнение боевых задач ПРИКАЗЫВАЮ:       1. Присвоить 24-й Стрелковой дивизии звание Гвардейской.       2. Переименовать 24-ю Стрелковую дивизию в 1-ю Гвардейскую стрелковую дивизию.       3. Командиру дивизии гвардии генерал-майору С. К. Тарасову представить наиболее отличившихся солдат и командиров к государственным наградам.

Верховный главнокомандующий и народный комиссар вооружённых сил маршал Н. Лунин

      В тех боях родилась Красная гвардия. Солдаты, которые в самый трудный час не отступят и будут стоять до конца. Лучшие из лучших.       Итак, Кристалвилльская операция завершилась безоговорочным успехом войск ОВФ. Был срезан выступ, угрожавший фланговым ударом всей группировке войск Эквестрии и Сталлионграда в Центральной Эквестрии. Враг понёс первые серьёзные потери и его наступление на Винниаполис застопорилось. Продвижение 12-й армии к Чикольтгоу же в свою очередь было остановлено на полпути подошедшими из-под Мейрчестера танками 1-й танковой дивизии «Лейбштандарт Кризалис». Закалённые в боях танкисты, пионеры современной танковой школы Вермахта заставили солдат Эквестрии окопаться и перейти к пассивной обороне.       Принцесса Селестия была недовольна, что Луна ослушалась её прямого приказа. Но Луна и не обещала, что не будет развивать успех. Она сказала, что поняла свою сестру, а не что согласна. Блюблад был недоволен вдвойне, но поделать ничего не мог — принцесса Луна напрямую ему не подчинялась. Технически, она была наравне с Блюбладом, но занять его место не имела права — ей всё же не хватало опыта ведения современной войны.

***

      — Почему отступление? — Принцесса Селестия выслушивала доклад сестры в своём личном кабинете и выглядела определённо недовольной. — Только что ты доказала всей Эквестрии… да что Эквестрии, всему миру, что наша армия способна громить врага! Ты ослушалась моего приказа, продолжив наступление под Кристалвиллем! Так почему ты сейчас отступаешь из Мейрчестера?!       Луна, вопреки настроению сестры, была более спокойной, несмотря на то, о чём она только что доложила. Принцесса Ночи отдала приказ об отступлении из Мейрчестера. Она достала из седельной сумки доклад командующего обороной города.       «2-й корпус Королевской гвардии вступил в боестолкновение с противником в десяти километрах южнее города. Согласно данным, полученным от пегасов, передовые части Вермахта заняли ряд населённых пунктов южнее Мейрчестера. Похоже, это танковая группа Тисбе».       — И что ты хочешь сказать? — спросила Селестия, ознакомившись с докладом.       — Разве не очевидно? Танки Тисбе, после падения Шира, продвинулись далеко вперёд. Свершилось предположение Эйзенштадт. В Мейрчестере и в его округе сосредоточены шестьдесят семь тысяч солдат и более полутора сотен танков, не только наших, но и сталлионградских. А я крайне заинтересована в сохранении танковых частей красных. Пока что это наш главный козырь.       — Когда ты стала такой циничной?       — Это не цинизм, дорогая сестрёнка. Это военная необходимость.       — Дворяне будут недовольны.       — Умасливать их недовольство — твоя прерогатива.       — Как ты не поймёшь? Основной вклад в комплектование Королевской армии вносят владельцы крупных оружейных, текстильных и транспортных концернов. А если они перестают нас поддерживать — ухудшается боеготовность армии.       Вдруг у Луны в голове закрутились шестерёнки.       — Именно поэтому Блюблад ратовал за сохранение городов любой ценой и отступал тогда, когда в случае контратаки существовала угроза крупным фабрикам, так?       — Браво, детектив Луна, — сыронизировала старшая принцесса, — Блюблад далеко не идиот. Он высокомерен и честолюбив, но при всех этих качествах, он с отличием закончил Кантерлотскую офицерскую академию. Он талантливый командир.       — Можно ли считать командира, рвущегося к славе, а не к благополучию родины, талантливым?       — Не уходи от темы. Надо успокоить дворян.       — Так в чём проблема? Разве отказ от поддержки правительства в такой трудный для страны период нельзя приравнять к государственной измене?       Селестия встрепенулась, она в неверии уставилась на сестру.       — Это… Это же просто диктатура! Мы… Я не должна… Я не могу заставить пони подчиняться! Мой долг — оправдывать то доверие, что мои подданные оказывают мне.       — Тия, — лицо Луны смягчилось. — единственное, чего я хочу — чтобы с тобой всё было хорошо. А для этого ты должна быть способна править страной, особенно в такой тяжёлый период. И… прости меня за эти слова, но может, пора покончить с Гармонией?       Селестия замерла, сквозь неё слово прошёл электрический разряд.       — Покончить с… ГАРМОНИЕЙ?! — голос старшей принцессы непроизвольно сорвался в Кантерлотский глас.       — Я имею ввиду… В смысле… — начала заикаться Луна, впав в закономерный шок от такой резкой перемены настроения своей сестры.       — Пошла вон! И слышать подобного из твоих уст не желаю! — взбрыкнулась Селестия.       Луна открыла рот, чтобы что-то сказать, но не найдя нужных слов, развернулась и пошла к двери. Однако закрывая за собой дверь, она кинула через плечо:       — Ты теряешь свою мудрость, Тия. Ты возвела Гармонию в абсолют и посмотри, куда нас это привело. И уж кто-кто, а я точно знаю, что война сильно меняет пони. И я надеюсь, что ты в итоге примешь правильное решение. Ты теряешь себя, Тия.