Прости

Утро встретило их серым светом из окна и тишиной. Влад проснулся раньше будильника и долго лежал, глядя в потолок. В груди было странное чувство — смесь усталости и напряжения. Сегодня нельзя было ошибаться. Он осторожно встал, стараясь не разбудить Илью, и пошёл на кухню. Поставил чайник, сел за стол и сжал кружку ладонями, будто в ней было что-то важнее чая — спокойствие. Через несколько минут шаги за спиной всё-таки раздались. — Ты чего так рано? — сонно спросил Илья, входя на кухню в той же белой футболке. — Не спится, — честно ответил Влад. — Думаю об испытании.Они сидели молча, слушая, как за окном просыпается город. Ни ссор, ни напряжения — только тихая поддержка. Влад глубоко вдохнул. — Поехали. Не хочу опаздывать. Илья встал первым: — Поехали. Сегодня ты не один. И когда они вышли из квартиры, Влад вдруг понял: страшно всё ещё было… но уже не так. Машина мягко тронулась с места. Город ещё не до конца проснулся: редкие прохожие, полупустые улицы, серое небо над крышами. Когда впереди показались павильоны съёмочной площадки, Влад глубоко вдохнул. — Ну что… приехали. Илья припарковался и посмотрел на него: — Я буду рядом. До самого конца. Влад кивнул и открыл дверь машины. Холодный утренний воздух ударил в лицо, словно напоминая: сейчас всё по-настоящему. Влад уже собирался выйти из машины, когда телефон Ильи снова завибрировал. Коротко. Настойчиво. Илья машинально посмотрел на экран — и тут же напрягся. Сообщение от Лины: «Ты сегодня будешь раньше? Я волнуюсь. Хочу тебя увидеть перед испытанием.» Илья задержал взгляд дольше, чем хотел. Этого хватило. — Опять она? — спокойно, но слишком тихо спросил Влад. Илья вздрогнул и убрал телефон в карман. — Влад, это ничего не значит. Она просто нервничает. Влад усмехнулся, но в улыбке не было радости. — Забавно. Я тоже нервничаю. Но тебе почему-то пишет она. Повисла пауза. За стеклом машины уже суетились люди съёмочной группы, кто-то звал по именам, хлопали двери. Илья глубоко вздохнул и посмотрел в окно, будто там можно было найти ответ. — Влад… ты же знаешь, что между мной и Линой ничего нет, — сказал он тише. — Она просто боится. Как и все перед испытаниями. Влад не сразу ответил. Он медленно открыл дверь машины, но не вышел. Его рука так и осталась на ручке. — Странно, — произнёс он наконец. — Когда боюсь я — ты молчишь. А когда боится она — ты сразу рядом. Илья сжал челюсть. — Ты всё переворачиваешь. Влад повернулся к нему. Впервые за всё утро — прямо, без маски спокойствия. — Нет, Илья. Я просто это вижу.Между ними снова повисла тишина. Уже тяжёлая, натянутая, как струна. С улицы донёсся голос режиссёра: — Влад! Илья! Вы готовы? Через две минуты съёмка! Влад наконец вышел из машины. Хлопок двери прозвучал громче, чем должен был. Илья остался сидеть ещё секунду, глядя на погасший экран телефона. Новое сообщение так и не пришло. Он провёл рукой по лицу и пробормотал: — Чёрт… Когда он вышел из машины, Влад уже стоял в стороне, скрестив руки на груди. Не злился. Хуже — был отстранён.— После испытания поговорим, — бросил он, не глядя. — Если ты захочешь быть честным. И пошёл к павильону. Илья остался на месте. В груди неприятно сжалось — будто он только что сделал шаг не туда, но уже не мог вернуться назад.