Плэйлист

Хуа Чэн не привык вставать рано. После переезда сына их график стал особенно ленивым: теперь они могли наслаждаться совместными ночами и днями, проведёнными только вдвоём. И не было на свете ничего лучше, чем встречать каждый рассвет рядом с тем, кому готов в четвертый раз отдать свою жизнь. Однако сегодня его сон нарушила трель телефона. Людей, кто мог ему звонить, в общем-то можно было по пальцам пересчитать, но лишь одно на свете существо могло позволить себе беспокоить Непревзойдённого князя демонов в такую рань. – Я надеюсь, у тебя там как минимум кто-то умер, – произнёс он тихо, выходя из спальни и закрывая за собой дверь, чтобы не разбудить супруга. – Других причин вести себя так беспардонно я не вижу. – И тебе доброе утро, отец, – откликнулся Хаято. Он стоял перед зеркалом в коридоре и изо всех сил пытался придумать, что бы такого сделать, чтобы синяки на шее перестали быть видны, – а ты так и остался ранней пташкой, как я погляжу. Хуа Чэн расположился в кресле в полутёмной гостиной – время в их городах различалось, и солнце ещё не взошло. – Ты просто так позвонил или случилось что? – он не был настроен на длительные перепалки с сыном. Хотелось вернуться под одеяло к Се Ляню и досыпать оставшиеся часы. – Ну-у, – протянул демон-лис, – раз уж тебе интересно, то спешу тебя обрадовать. Твоя шутка с рыбой удалась на славу. Юноша сделал паузу, позволяя отцу вставить свою реплику, оправдания или, как минимум, извинений, но, не дождавшись ни того, ни другого, продолжил: – Но, пожалуйста, предупреждай в следующий раз заранее о своих затеях. А то сейчас я нахожусь в крайне затруднительном положении – у меня нет подходящей одежды. – Возьми мой свитер! – донеслось из комнаты и Суо, прикрыв динамик телефона ладонью, с улыбкой ответил: – Счастье моё, умолкни ради всего святого. Хуа Чэн по-прежнему молчал, а потом издал звук, похожий на смех, который старательно пытались замаскировать под кашель. – Я сказал что-то смешное? – любезно поинтересовался Суо, но голос был обманчив. Прямо сейчас за его спиной мерно покачивались два хвоста, сотканных будто бы из всполохов пламени. – Вы только год живёте вместе, а уже ведёте себя как женатая пара. – О? – притворно удивился юноша. – Что, завидуешь, что я уложился в три года, хотя у тебя на такие же действия ушло восемьсот лет? Харука почти на цыпочках прошёл в ванную. Обычно инициатором всех скандалов был он, а вот злость Суо он видел всего третий раз в жизни, и это пугало его до чёртиков: он всё время думал, что вот-вот его возлюбленный начнёт прожигать стены насквозь, хоть и знал, что кицунэ такими навыками не обладают. – Если ты позвонил с утра пораньше, чтобы устроить скандал, могу дать номер Му Цина, будете вместе истерить в унисон. Спокойный тон Хуа Чэна начинал выводить из себя. Суо почувствовал, что в нём просыпается жажда убийства. – Отец, я не шучу. – Так я тоже, – хмыкнул Хуа Чэн, – судя по тому, что ты всё ещё не здесь, Сакура не пострадал, а значит, трахнули тебя? И ты звонишь отцу жаловаться? – он тяжело вздохнул. – Говорил я гэгэ, не нужно брать этого младенца из храма, но даже с годами он не утратил привычки собирать всякий мусор. Температура в комнате поднялась на несколько градусов, и в сознании Харуки загорелась табличка с надписью «код синий», который нужно предотвратить прежде, чем кто-то пострадает. И первое, что ему пришло в голову – просто отвлечь возлюбленного от этого досадного недоразумения. Юноша подошёл к демону-лису и чуть не задохнулся от жара, который от него шёл. – Хаято, – позвал он тихо, чуть отводя руку с телефоном в сторону, – успокойся, пожалуйста, ладно? Не нужно ругаться с отцом, это же я виноват. Суо смерил его непроницаемым взглядом с улыбкой, но она была холодной. – Причём тут это, Сакура? Я просто хочу, чтобы до его пустой головы дошло, что он не может просто подшучивать над нами, когда вздумается. – С чего ты вообще решил, что это я? – подал голос Хуа Чэн. – Захоти я тебя разыграть, придумал бы что-нибудь посерьёзнее афродизиака в рыбе. Харука вздохнул – споры отца и сына всегда заканчивались раздражительностью обоих. Он мог бы попытаться успокоить Хаято, но для этого нужно, чтобы Непревзойдённый тоже перестал его подначивать. – Хаято, – снова, но уже ласковей позвал он, – Се Хуан. Суо замер, Хуа Чэн на том конце провода – тоже. Обычно все, кроме семьи, называли ребёнка демона и небожителя на японский манер, а не на китайский, а потому это было как ушат холодной воды – привело демона-лиса в чувства. – Мы ещё не закончили, – бросил он Хуа Чэну, сбросил трубку, а потом протянул к Харуке руку. – Иди сюда. Бывший староста Фурин знал, что сейчас будет, и с облегчением выдохнул. Уж лучше так, чем ждать, пока температура кипения достигнет своего максимума. Шагнув к возлюбленному, он приподнялся на цыпочки и едва ощутимо поцеловал его в краешек губ. – Только не увлекайся, – хмыкнул он, наклоняя голову в сторону и открывая доступ к шее. Хаято коротко кивнул, подтолкнул возлюбленного к стене и прижался губами к его шее, обнимая за талию. Какие-то секунды они просто так стояли, но Харука не расслаблялся ни на секунду – он проходил через это не один десяток раз. – Повернись, – попросил Суо. – Спиной ко мне, золотце, и потерпи немного. – Да чего уж там. Как только его просьба была исполнена, демон-лис, без предупреждения и всякой подготовки в виде поцелуев или хотя бы смачивания кожи слюной, как он это обычно делал, открыл рот, прижался к шее возлюбленного и что есть силы сжал на ней зубы. Харука дёрнулся, зашипев – к такому невозможно было привыкнуть. Хаято положил руку ему на затылок, мягко удерживая в одном положении. – Не дёргайся, – уже спокойнее прозвучал его голос, а потом он прошептал у самого его уха: – Я укушу ещё два раза. – Вампир ебучий. – Не выражайся, золотце, – Хаято провёл шершавым языком по месту укуса, размазывая кровь. На шее Харуки, если приглядеться повнимательнее, можно было разглядеть мелкие белые шрамы – доказательства того, что демоны-лисы крайне кровожадные существа. Суо никогда не испытывал желания съесть печень живого человека, а уж тем более Харуки, однако это не значило, что молодого ёкая не привлекал запах его крови. – А! – юноша сжал зубы, крепко зажмуривая глаза, когда кицунэ укусил в то же место. – Хаято, мать твою! – Прости. Следующий укус получился более осторожным – Суо уже выплеснул ярость первыми двумя и сейчас, казалось, просто забавлялся, и Харука расслабился. – Напсиховался? – с усмешкой спросил он, когда Суо отошёл, отпуская его. Тот кивнул. – Вот и супер. А теперь неси аптечку и обрабатывай то, что учинил.