точка опоры

Федя стучится в их же гримёрку. Потому что Федя – воспитанный человек, а не душное чудовище, как некоторые изволят выражаться. Ему, конечно же, никто не спешит открыть, дело не царское. Андрей точно внутри, он убежал почти сразу после концерта, надулся на них с Владом, теперь сидит как мышенька. Федя вздыхает, он заебался страшно, а ещё только половина тура, их первого тура. И Андрей совершенно отбился от рук. Андрей очаровательный, иногда Федя не может оторвать от него взгляд, настолько хочется следить за этим удивительным сложным и инфантильным человеком. Но и тому же Андрею хочется переебать примерно две трети совместно проведённого времени. На самых первых концертах Андрея правда было жалко, тогда Федя ещё не понял, что Андрюша – неуправляемый малолетний алкаш-опёздол, плюс тогда он был болен ангиной, поэтому допевать за него песни было ну, по-братски, что ли. Потом ангина была ещё и ещё не раз, слабенький какой-то Андрюша был, весь гнилой, Федя как-то пошутил в тесной компании, что дескать вот спиртуешься ты спиртуешься, а бациллы к тебе всё равно как фанатки липнут, не допускаешь ли, что может не так что делаешь, братик, может не водка нужна, а мирамистин? Андрюша в ответ пьяненько похихикал, откинулся лохматой потной башкой Феде прям на грудь, на мгновенье поднял взгляд своих светлых ласковых, показалось, что в этот раз чуть грустных, глаз на него, а потом затянул свою любимую уже почти легендарную песню, красиво грассируя, что дескать, Фёдорр у нас золотой человек, и руки у него золотые треки сводить, и мозги у него золотые текста писать, и язык золотой, как же хорошо читает, когда не мажет на припеве саги конечно, а уж чувство юмора у Фёдорра ну просто отпад, Андрей уже весь почти течёт от своего братика, какой же он классный... Федя стоик, он каждый день с Андреем выясняет глубину собственной выносливости. каждый день пробивается дно, а Андрей всё больше охуевает. Сегодня например Андрюша в очередной раз решил, что он рок-звезда, время чекаться, Андрюша в сопли. Федя глубоко дышит, он это уже проходил, ничего нового. Но за десять минут до выхода на сцену он обнаруживает Андрея в подсобке клуба на коленях у какой-то местной валькирии, одной рукой она ему дрочит, а вторую, сложив лодочкой, пихает ему в рот. – Бля, ебаный рот, Андрей! – выдыхает Федя, потому что на крик не хватает воздуха, это уже слишком. Дно, вот оно, получается, скребёт под ногами. Девчонка одергивает руку от андреева рта, тот поднимает на Федю осоловелый взгляд, медленно моргает, у него мокрое заплаканное лицо. Он, блять, улыбается Феде и кончает. Пиздец. Валькирия же превращается в испуганную девчонку, таращит на Федю глаза, Андрей неуклюже сползает с её коленей, растекается на диванчике рядом, оправляет свои штаны и тянет хриплым голосом: – Видишь, солнце, я же говорил, мой братик меня везде найдёт, он такой хороший, ты бы знала... Очевидно на этом этапе девчонка понимает, что какой бы хорошенький Андрей ни был, он долбоёб, а трахаться с долбоёбом опасно, и сваливает. Андрей вообще не грустит, даже не провожает взглядом. – Ты нормальный вообще? – шипит ему Федя, он всё ещё в ахуе с самой ситуации, так как ну он знал конечно, что Андрей торчит, но не до такой же степени забываться. – Неет, – улыбается Андрей, – но ведь так даже интереснее тебе будет? Я и слова не скажу против. Федя чувствует, как едет крыша, Андрея хочется придушить, он бессильно вскидывает руки, не зная, как вообще дальше поступать. Зато Андрей знает. Ловит его за руку, перебирает пальцы, а потом целует в центр ладони, от неожиданности Федя выдергивает руку и случайно шлёпает Андрея по губам. Голова его откидывается назад, Федя пугается, что разбил кольцом ему губы, но когда тот вновь смотрит на него, губа в порядке, не кровоточит, лишь краснеет, зато взгляд... Взгляд Феде не нравится, он тёмно-радостный, как будто Андрей что-то для себя понял и это что-то Феде обойдётся дорого. Федя чувствует, как этот взгляд в нём переворачивает нутро, взбивает желудочных бабочек в вязкий фарш, всё тело от него поджимается как в броске, Федя раздувает ноздри, делает шаг вперёд. И пугается. Он больше не злится так явно, он испуган реакцией Андрея, испуган своей реакцией, что это было? Что он собрался сделать? Ударить ещё? Андрей неосознанно дёргает внутри какие-то странные нити, Феде так не нравится, что Андрей уничтожает себя, что хочется присоединиться. Хочется тоже сделать что-то такое, чтоб Андрею стало больно, неприятно, чтоб он попросил ещё. Федя понимает, что Андрей просто такой человек, что ему бы надо подать руку помощи, вытянуть из омута, а не топить, но он правда пытался, если человек кричит "Не тронь моё болото, дурак, я там живу", Федя что может? Только потопить человека как-нибудь поприкольнее, чтоб рот и нос забились тиной, чтоб болотные слюнявые пузыри пускал, когда выдергивают подышать. Федя не очень хороший человек, как оказалось. Не лучший друг. Но тут Андрей и сам не на пьедестале. Федя разворачивается и выходит, на ходу напоминая про время. Для себя он решил кое-что. На концерте Андрей как взведённая пружина, он прыгает слэмить в толпу, зажигает со стойкой микрофона, как обычно ревёт беззвучно на "Витаминках", лениво ебланит там, где должен бы вытягивать бэки. Федя терпит, Федя стоик, но сейчас точно знает для чего столько ждал. Он смотрит на Андрея чуть исподлобья и, порой, когда Андрей натыкается на его взгляд, он замирает как олень в свете фар, смотрит тупыми глазами. В конце концов, на последних фединых треках Андрей опять уходит в слэм, Федя смотрит на него, мокрого, в сползающих штанах, сияющего улыбкой в свете софитов, и закипает от злости и ещё чего-то тёмного, чему он пока опасается дать название. Вытаскивают Андрея на сцену они с Владом в четыре руки, тот отбивается, матерится, Влад переругивается с Андреем сердито. Он тоже устал. Финальный трек они исполняют вместе, но Андрей демонстративно холоден, хоть и лезет в конце в объятия, но сразу после отходит назад, пятится к выходу со сцены, и, в конце концов, сваливает, оставляя Федю одного разбираться с фанатами и оборудованием. Теперь, через полчаса, Федя распахивает дверь, думая, что достаточно скрёбся и, блять, заслужил уже отдых. Замок тихо защёлкивается за его спиной. Андрей лежит в позе звезды на полу, Федя обходит его, садится на диван и смотрит. Теперь, когда он всё для себя решил, он будет без утайки смотреть сколько хочет. Андрей под ногами потный, мокрые волосы откинуты со лба, футболка задралась, обнажая впалый волосатый живот, но Федя не чувствует отторжения. Он знает, это не с ним что-то не так, это просто Андрей, его блядская магия огня. Он захотел, чтобы Федя захотел, и вот Федя сидит перед ним. – Поднимайся, перестань уже ломать комедию, – спокойно сказал Федя, рассматривая лицо Андрея. Под опущенными веками двигались глазные яблоки. Андрей пошевелил раскинутыми руками, потом ступнями ног, потом сгруппировался и подкатился совсем близко к дивану, на котором сидел Федя, уткнулся боком ему в носки кроссовок, открыл глаза и посмотрел совсем снизу вверх прекрасными чёрными дырами вместо нормальных зрачков. Просто класс. Федя легонько подпинывает тушку Андрея носком кроссовка, протягивает ему руку, но тот не принимает помощи, вместо этого откатывается на середину комнаты, после чего встаёт на четвереньки и ползёт к дивану. – "Ёбнутый," – восхищённо думает Федя, но не может перестать смотреть. Нет ничего в Андрее, казалось бы, худой длинный парень, но у Феди совершенно отчётливо привстаёт от зрелища медленно ползущего Андрея. – Вот ты сука, конечно, Андрюш, – тянет Федя с придыханием, когда приблизившийся вплотную Андрей ложится щекой ему на колено. Тот трётся о штанину, потом тихо говорит: – Будто ты раньше не замечал, Фёдорр. И он этого его тихого рычания на конце, мягкого такого, покорного, шерсть на загривке дыбом, Федя перехватывает подбородок Андрея рукой, острый его треугольник идеально ложится в широкую ладонь. Федя надавливает пальцами на скулы, принужденный этим, Андрей открывает рот, вываливает язык, дышит тяжело. Федя наклоняется к Андрею, давит сильней, вынуждая открыть шире и смачно плюёт ему в рот. Глаза Андрея расширяются, Федя смотрит, как над верхней губой Андрея застыли брызги его слюны и думает, что ёбнуться не такая уж плохая идея, потому что Андрей, хоть и зарозовел скулами, но торопливо сглотнул и высунул язык вновь. Чисто. – Сам справишься или тебе помочь? – спрашивает Федя, придерживая его голову под подбородком. – Хочу сам, – томно тянет Андрей и опускается ртом на его ширинку. Федя думает, что вероятно никогда не сможет забыть этот момент. Глаза Андрея широко открыты, лоб наморщен, но пока он елозит языком по ткани, взгляд его не отрывается от фединого лица. Тем не менее, Федя не намерен ходить с кончой в штанах, поэтому отпихивает рот Андрея, приподнимается и спускает спортивки с трусами, после чего кладёт тому руку на затылок и притягивает обратно, въезжая между мокрых губ примерно на половину. У того вытягивается лицо, становится совсем уж глупо-удивлённым, но Федю всё устраивает. Андрей пытается сразу надеться, взять до конца, но не выходит, он поднимает голову, со рта тянутся нити слюны. Федя гладит его по щеке, обводит пальцами мокрые губы, трогает кромку мелких зубов. – Планируешь продолжить? – светски спрашивает он. Андрей в ответ мелко кивает, просит: – Можешь мне голову придержать, хочу попробовать?... Федя сдвигается к краю дивана, берёт Андрея за голову, фиксируя лоб и подбородок. Тот опять высовывает язык, проходится им по головке, и вбирает член, горло старается максимально расслабить. Федя чувствует глубокое дыхание носом на своём лобке. Глотка Андрея тесная, охуенная. Федя, если честно, не офигеть какой ходок по чужим ртам, до этого горловой ему пыталась сделать лишь одноклассница, но сейчас все предыдущие попытки стираются из памяти под андреевым напором. Тот удивительно старателен для пьяного и обдолбанного человека, Андрей как размеренный землекоп, терпеливо вбирает всё больше и больше, и наконец утыкается носом в федин лобок. – Посмотри на меня, – требует Федя, потому что ему нужно увидеть сейчас лицо Андрея. Тот поднимает зарёванное лицо, вбирает вновь, опять снимается, дышит тяжело, рот распух, губы как края раны, подбородок весь в слюне и смазке. Более блядушного зрелища Федя даже в порно не встречал. – Видели бы тебя сейчас твои фанатки, – тихо говорит ему Федя. Андрей вроде бы злобно сверкает глазами на Федю, но тянется опять к члену. – Стой, – Федя видит, что Андрей уже устал, сбивается, надо помочь. Он встаёт с дивана, Андрей чуть приподнимается на коленях, опирается на пятки. Федя фиксирует его челюсть: – Готов? Андрей пытается кивнуть. Готов. Федя мелко вбивается в дружелюбную глотку, пока не входит до конца. Горло Андрея шёлковое гладкое, оно сжимается, а Федя понимает, что у него просто не получается остановиться, Андрей шумно дышит носом, уже откровенно ревёт, звуки настолько однозначные мокрые и булькающие, что если кто сейчас пасётся за дверью, ну очевидно поймут их происхождение. Другое дело, что не многим придёт в голову, что ебут глотку Андрея, хотя... Федя пытается лениво рассуждать в уме, сколько человек видело, как он уходит вслед за Андреем, пытается таким образом оттянуть неизбежное, но как будто мысль, что другие люди узнают про него и Андрея, наоборот подталкивает к краю. Слишком уж жадный рот оказывается у того, слишком отзывчиво сжимается горло, чтобы реально можно было удержаться. Федя смотрит на мокрое лицо, на слипшиеся ресницы и красный нос Андрея, пускающий пузыри от натужного дыхания и думает, что у него в запасе нет и минуты. – В рот или на лицо? – проявляет он великодушие, давая тому вдохнуть. Андрей не отвечает, но прикрывает веки и высовывает язык. Федя опять удобно умещает острый подбородок в своей ладони, когда сперма стреляет Андрею на язык, в нос, на щёку. Федя выдыхает сквозь зубы, внутренняя пружина разжалась почти с болью, в уши бьёт ватная тишина. Он заботливо собирает с лица всё до капли и даёт слизать с рук. Пока Андрей обсасывает пальцы, Федя опускает взгляд на его промежность, а потом недолго думая, касается её кроссовком. Андрей всхлипывает тонко, втягивает пальцы поглубже в рот и начинает тереться о Федину ногу. Многого ему не надо, пальцы Феди оказываются трепещащем вакууме рта, Андрей издаёт тихий мокрый звук и вздрагивает. Всё. Федя даёт Андрею отдышаться, а потом наклоняется и подхватывает того подмышки, Андрей вялый, мокрый как мышь, вероятно сейчас это самый покорный Андрей, с которым федя имел дело. Сам он никакой. Федя сажает его на диван, обтирает салфетками насколько это возможно. благо спортивки Андрея темные и ничего не выдаёт, что он обкончался в трусы. В принципе, если что и выдаёт сейчас, что Андрея выебали в рот как актриску в порноролике, это разве что пятна на футболке, красные натёртые губы и мокрые глаза, которыми он следит за Федей. Федя знает, что надо что-то сказать, не совсем только понятно, что. Извини, что трахнул? Федя же понимает, что Андрей совсем не та блядища, которую из себя строит. Нет, блядища он конечно отменная, Федя оценил, но эти таланты были продемонстрированы, чтобы он наконец их уже заметил и прибрал к рукам. Андрею нужно уже постоянство, нужно, чтобы кто-то остановил его раз и навсегда, прибил ногой к полу, если потребуется. Федя может попробовать это дать. Завернув Андрея в свой худак, Федя вызывает машину. Агрегатор услужливо предлагает ему добавить вторую точку, но Федя не видит в этом смысла, так как свою уже поставил.