Падший ангел Пчелкина

Секретарша устало, но все ещё вежливо улыбнулась мне, разрешая пройти в кабинет. Я протянула ей шоколадку в знак благодарности. Под ее глазами темнели круги, намекающие на тяжелые трудовые ебабудни. Бедная, сколько же она с ними натерпелась. Я провела рукой по белому ситцевому платью и набрала полные легкие воздуха. Ну, в бой, товарищи. Ни пуха, ни пера. Желательно ещё ни пули, ни ножа. И остальных причин моей возможной смерти. Аминь! Белый, который до этого нахмурившись разговаривал по телефону, замолчал, искоса поглядывая на вошедшее нечто. Меня то есть. — Все я сказал. Это не обсуждается, — он бросил телефон на стол и потер переносицу большим и указательным пальцами. — А ты еще кто такая? — Ваш имиджмейкер, Александр Николаевич, — воодушевленно произнесла я. — А эти где… Как их там? Одинаковые с лица? — недоверчиво спросил Белый. — Я их подменяю. Боюсь, они неважно себя чувствуют, — одними губами улыбнулась я. Конечно, неважно, в ларце, то есть в тюрьме хорошо себя чувствовать не получается, как ни крути. — Сразу оба? — все также подозрительно не сводил с меня глаз Саша. — Вы сомневаетесь в моей компетенции, Александр Николаевич? Кому, как не женщине знать, как заставить людей полюбить мужчину? — вопросом на вопрос ответила я, не желая вдаваться в подробности пропажи аж двух человек. Он не успел ничего ответить, как в кабинет ввалились Пчелкин и Холмогоров, что-то бурно обсуждая. Белый прикрыл глаза, видимо считая до пяти, чтобы не прикончить их на месте. Ну, это я так про себя решила, потому что вид у него был не очень веселым. Но тишина настала даже быстрее, чем он того хотел. Парни, не ожидавшие увидеть здесь кого-то постороннего, на мгновение замерли, переглядываясь. Я старалась держать себя в руках. Пальцы дрожали, ладони стали мокрыми и холодными. Захотелось вытереть их о подол лёгкого летнего платья — нашла, блин, в чем прийти, теперь чувствовала себя ещё более незащищённой, чем если бы стояла сейчас под их взглядами хотя бы в джинсах. Конечно, они не раздевали глазами, не испытывали ко мне интерес как к девушке. Скорее препарировали, сканировали на наличие угрозы. И расслабились только когда исключили возможность этого. Пришлось задушить на месте желание накинуться на них с объятиями. Скорее всего, это было бы последнее, что я сделала до того, как оказаться либо в смирительной рубашке, либо в могиле. Я прекрасно понимала, что сейчас решается моя судьба о членстве в их коллективе. Да и в принципе о членстве в занимательном клубе под названием «Мир живых или Этот свет». — Не знал, что в раю сегодня выходной и ангелов отпустили на Землю, — разорвал тишину Пчелкин, неожиданно оказавшийся близко настолько, что я вздрогнула. Он передвигался тихо, говорил вкрадчиво. Его голос был низким, приятным. Парфюм, запах которого донёсся до меня, сразу же въелся на подкорку. Его хотелось вдыхать, уткнувшись то ли в мужскую шею, то ли просто в рандомное место на груди — без разницы, главное — иметь постоянный доступ к этому запаху, в котором сочетался аромат терпкого чёрного кофе, свежести и чего-то неуловимо-притягательного, что определить я была не в силах. Возможно, это был его личный запах, запах его тела. — Не знал, что ты такой романтик, Пчела, — ухмыльнулся Космос, приземляясь на одно из свободных кресел. — Не знал, что ты такой идиот, Кос, — недовольно дернул уголками губ Пчелкин, не отрывая взгляда от меня. Теперь он будто исследовал моё лицо, не опускаясь ниже (чем явно получил плюсик в свою карму), скользя взглядом по коже так, будто делал это кончиками пальцев. Я проглотила слюну, внезапно ставшую вязкой, и усилием воли заставила себя разорвать зрительный контакт. — И мне очень приятно с вами познакомиться, ребят. Меня зовут Алиса Евгеньевна. И я новый имиджмейкер Александра Николаевича, — улыбнулась, поправив выбившийся из прически локон. Пчелкин поймал мою руку, когда она опускалась от лица на то место, где зависла за секунду до этого, дотронулся горячими, обветренными и от того немного шершавыми губами до кисти и улыбнулся. Я чуть кони не двинула, честное слово. Как можно быть таким.! Таким.! Мои душевные метания и предсмертный писк здравомыслия прервал насмешливый голос Белого: — Похоже, мне все-таки придется тебя взять, а то одна надоедливая пчела выест мне все мозги десертной ложкой. А они мне еще нужны для выборов. — Что ж, я к Вашим услугам, — мы пожали руки. — Можем приступать? Да, разговаривали мы долго и напряжно. Мне ничего не оставалось, как убеждать Белова в том же, в чем его убеждали мои предшественники в сериале. Только он гораздо мягче воспринял мои советы по поводу того, что нужно сделать упор на семье и семейных ценностях. Хоть, я прекрасно понимала, что для него это будет очень тяжело, раз они с женой расстались. Но кто-то же должен его подтолкнуть к воссоединению? Правда? В общем, моя роль достаточно проста. Я не должна слишком сильно менять действительность до поры до времени. Иначе пойдет все крахом. Реальность изменится, и, кто знает, как Макс решит прикончить ребят, и будет ли это вообще он. Поэтому двигаемся медленно, но верно и желательно по сценарию. Весь наш долгий разговор с Беловым я чувствовала, как с меня не спускают глаз. Исследуют. Открыто и без тени смущения. Я никак не могла расслабиться, сидела как на иголках, мыслями постоянно возвращаясь к Пчелкину, чей взгляд заставлял меня внутренне ежиться то ли от страха, то ли от предвкушения. Он мне, конечно, нравился, но как герой фильма. Встретить его в живую и не как актера, а реально существующего Пчелу… такого я не могла представить, поэтому и как реагировать не знала. А себя не понимала. Ещё по сериалу стало понятно, что Пчела — тот тип мужчин, которые действуют, не раздумывая, если чего-то хотят. Понравилась девушка? Вечером она уже соблазнена, лишена желания сопротивляться и по уши влюблена в блондина. И, видимо, я ему понравилась. Жуть. Нельзя поддаваться. Даже если в какой-то момент сделать это захочется нестерпимо. Пока я подчиняюсь разуму, а не чувствам, ситуацию можно держать под контролем. Но, черт, как же этот взгляд сводит с ума… — Ну, в общем пока у меня все, — закончила я, прикусывая щеку изнутри. Белов хотел что-то сказать, но Пчелкин подскочил с дивана и направился прямо на меня. — Вот и замечательно, — промурлыкал он, как бы невзначай касаясь моего плеча. — Я жутко голодный. И ты знаешь, Алиса, у нас есть традиция: новый член в команде — нужно отметить. Так что приглашаем тебя сегодня с нами в бар. — Давно ли у нас такая традиция? — усомнился Космос, скептически приподнимая бровь. — Давно, Кос, с сегодняшнего дня, — хмыкнул Белый, закуривая сигарету. — Придурки, — закатил глаза Пчела, но его губы слегка дрогнули в легкой улыбке. — Ну, так что, ты согласна, ангелок? — Если остальные не против моего общества… — не успела договорить, он прервал меня, прижав указательный палец к своим губам и подмигнув. — Пусть только попробуют быть против, — Пчелкин хлопнул в ладоши, призывая нас пошевеливаться. Когда я встала с кресла, он тут же оказался рядом, обдавая терпким мужским ароматом, заставляющим оживать на коже мурашки, и галантно предложил даме руку. Дама в лице меня оскалилась в нервной улыбке и вцепилась похолодевшими пальчиками в чужой локоть, буквально повиснув на Пчелкине. Тот будто и вовсе этого не заметил, продолжая увлеченно подгонять Коса и Белого, которые решили посидеть на дорожку с сигаретой: — Да ну хватит её обсасывать, — закатил глаза Пчела. — Всё веселье пропустим щас! — Это какое же такое веселье мы можем пропустить, если главный клоун сутки напролет у нас под боком? — Космос иронично приподнял бровь, затем обратился к Белову: — Саш, вот может ты понимаешь, что жужжит наш бедный друг? Пчелкин, не дожидаясь ответа Белого, осклабился: — Не хотите — как хотите. Мы с Алисой сами всё самое вкусное выпьем. И, подхватив меня под руку, утащил за дверь, громко хлопнув ей напоследок. Нам в спину прилетел раскатистый хохот. Нет, нормально вот? А меня спросить, хочу ли я пить это «все самое вкусное»? Я, может, больше по еде, чем по алкоголю. Мне хватило. Спасибо, больше не хочу ни в какой сериал загреметь. Хватит с меня и моих «любимых» девяностых. В баре я, если честно, была впервые. Это оказалось полуподвальное помещение в одном из московских переулков. Несмотря на гнетущую атмосферу на улице, внутри было довольно красиво и даже уютно: мебель из темного дерева, тихий джаз, доносящийся из динамиков в углу, хрустальные невысокие, но пузатые стаканы и запах дорогого виски. Сначала я чувствовала себя довольно скованно, но несколько бокалов какого-то легкого коктейля, который, за неимением у меня опыта посещения подобных мест, выбрал лично Белов, сделали своё дело довольно быстро. Я наконец-то позволила себе расслабиться. Алкоголь значительно развязывает язык, а кому-то и руки. Через час я уже обращалась к ребятам на ты и свободно жаловалась на студенческую жизнь, которая была в далеком будущем, но это им знать не обязательно. На Пчелу я искренне старалась не обращать внимания. Его поведение было для меня максимально непонятным. Он вел себя галантно: поддерживал под руку на ступеньках, помог сесть на высокий барный стул и, видя, что я всячески стараюсь переплести ноги так, чтобы под платьем ни с одной из сторон ничего не было видно, не сказав ни слова накинул на мои коленки свою кожанку… в общем, был внимателен так, как ни один мужчина еще не был. Но даже при том, что он то и дело шутил, поддерживая непринужденную беседу или делая её такой, уводя диалог от опасных тем, чтобы не омрачать вечер, беспечности или хотя бы спокойствия в его глазах я не смогла разглядеть. Они цепко следили за мной, будто он знал то, чего не должен был. Да и не мог знать при всем желании. И это меня напрягало. Но не так сильно, как парни за дальним столиком, что постоянно кидали взгляды то ли на меня, то ли на Коса, сидевшего рядом. И я очень надеюсь, что все-таки на него. Потому что аргумент к своей защите у него был более весомый, ну и… железный, со свинцовыми пулями. Но вскоре и об этих странных типах я забыла, увлекаясь в мальчишеских спор о том, кто круче Майкл Джексон или Фредди Меркьюри. Когда закат забрал за собой последний луч, погружая мир в сумрак, мы стали собираться. На предложения подвезти до дома, я вежливо, но твердо отказывалась, ссылаясь на то, что мне недалеко. Конечно, доехать до дома в теплой машине было заманчиво, однако и «светить» своим реальным местом жительства желания не было никакого. Вдруг это им о чем-нибудь да скажет… Парни пошли на выход, а я — в туалет. Все-таки выпитый алкоголь давал о себе знать. Попрощавшись, я юркнула между посетителями в безлюдный коридорчик. Уже намыливая руки, я услышала, как дверь издала протяжный скрип. Но почему-то шагов, направляющихся к кабинкам, не было слышно. Как будто человек замер в раздумьях, надо ли ему это все или нет. Я вздрогнула, когда все же подняла взгляд к двери. Это был один из тех типов, что косо смотрел на меня там в зале. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что хозяйка этого тела когда-то успела перебежать ему дорогу. Ну или я так понравилась, что он решил взять телефончик. В любом случае, мне не нравится ни один из этих вариантов. — Мужчина, либо Вы дверью ошиблись, либо я — Вашей гендерной принадлежностью. Так. Без паники. Может, он и не по мою душу? Может, правда дверью ошибся? А, нет, нож достал. Вряд ли тортик попросит нарезать. — Я кричать буду, — предупредила его, все еще стараясь придумать пути отступления. — Я смотрю, Вы любите острые предметы, так что априори не можете быть тупым. Давайте поговорим. — Не о чем с тобой разговаривать, шлюха ты мусорская, — мужик почти выплюнул эти слова. — Че, не сидится на своем месте? Решила к Белому затереться? Не выйдет, я ему все расскажу. Все. И тогда он тебя сам пристрелит как шавку. — Вы меня с кем-то путаете, мужчина, — отступая к стене под его напором, невнятно промычала я. — У меня образование экономическое, — что было отчасти правдой. В своем мире все-таки пять лет отпахала. — Тебя, суку, ни с кем не спутаю! — рявкнул он, приближаясь все ближе. — Ты ж меня сама на семь лет на кичу отправила. Когда только успела-то? Ужас просто. Кто-то сажает, а я расхлебывай. Что за жизнь. — Это была не я, опустите ножичек, пожалуйста, — я прижалась спиной к стене, стараясь в ней раствориться. — Он очень острый, не дай бог порежетесь, господин бандит. В голове с неимоверно сильной скоростью крутились шестеренки. Парни из бригады уже ушли. Я тут одна. Надеяться, что кто-то зайдет и поможет, бессмысленно. Из оружия у меня в сумке только ручка и листочек бумажки. Я, конечно, могу попытаться как самурай рассечь горло краешком листа, но это будет последнее, что я сделаю в этой жизни. Ручкой тоже против ножа не пойдешь. Максимум, что могу, так это интервью напоследок взять и автограф. Мда. Расклад не из лучших. Можно еще, конечно, было запереться в кабинке, и хоть тыкайся, не тыкайся своим ножом, все равно не достанешь. Но, проблема в том, что и до кабинок слишком далеко, я уже не успею до них добежать. Да и дверь выломать такому амбалу труда не составит. Пока я мысленно вспоминала всех богов и молилась каждому их них, в надежде, что хоть у кого-нибудь найдется минутка для меня, раздался знакомый низкий, чуть хрипловатый голос. — У ангелочка уже поклонники появились, — потемневший взгляд вцепился в лицо бандита, щелкнул предохранитель. Угрожавший мне секунду назад расправой вжал голову в плечи. Уже он пытался слиться со стеной. Бандит развернулся к Пчелкину, медленно подняв обе руки над собой. Нож выпал из ослабевших то ли от страха, то ли от неожиданности пальцев и со звоном, гулко пронесшимся в моём перепуганном сознании, откатился куда-то в угол. — Пчела, ты чего, свои, — промямлил он, не сводя глаз с оружия. — Это вот она… Я не дала ему возможности закончить то, что он там хотел сказать. Удар моей ногой пришелся аккурат между ног. И так смачно и хорошо, что мужик на последних словах повысил голос и согнулся пополам. Я быстро проскочила мимо него и встала за спину Пчелкина. — Как же ты вовремя, Вить, — с облегчением выдохнула, цепляясь за его руку и переплетая пальцы. Мне хотелось почувствовать от него, единственного надежного в этом помещении человека, поддержку и он будто понял. Крепкие пальцы сжались вокруг моих, беря их в замок. Я прислонилась лбом к его плечу и попросила: — Уведи меня отсюда, пожалуйста. Он нехотя согласился. По его глазам было видно, что ему хочется допросить напавшего, возможно, с пристрастием, докопаться и до него и до истины. Но наверное в моих глазах было столько страха, что Пчелкин не решился отказать. И все-таки он добрый. Хоть и тоже бандит. Бросив напоследок нечитаемый взгляд в сторону мужчины, который так и продолжал лежать на полу, будто надеясь, что так про него забудут, Пчела убрал пистолет в кобуру и наконец посмотрел на меня. Его глаза показались мне более темными, по цвету больше напоминали грозовое небо. Возможно, так сказалось освещение в помещении. Все-таки на эти несчастные туалетные квадратные метры была всего одна лампочка… Пока я предавалась размышлениям о том, могут ли его глаза менять цвет, Пчелкин ненавязчиво развернул меня на выход. Тяжелая теплая рука легла на мою талию. Он провел меня так весь путь до выхода, будто показывая, что я под его личной защитой. Что странно — мне понравилось. На улице было прохладно. Я зябко поежилась и подвинулась ближе к мужчине, напряженно вглядываясь в темноту переулка. Над ухом раздался смешок. — Неужели ангелы боятся темноты? — Ангелы может и нет, а вот обычные беззащитные девушки — очень даже. И нам не стыдно, не смотри на меня так! — вскинула подбородок и с вызовом посмотрела прямо ему в глаза. Он остановился и чуть наклонился ко мне, нависая сверху. Его губы растянулись в ленивой ухмылке. Пчелкин поднял руку и положил её мне на плечо, чуть сжав его. — Для «обычной и беззащитной» ты очень хорошо держалась. Молодец. Я вспыхнула. Блять. У меня никогда не было кинка на похвалу. И я совершенно не хочу его приобретать. Нет уж, увольте. Тряхнула головой, позволяя распущенным волосам укрыть моё лицо от насмешливого взгляда темно-голубых глазах и развернулась на каблуках, намереваясь идти вперёд. — Моя машина в другой стороне! — донеслось мне вслед. Я фыркнула. — Я уже сказала, что дойду сама. Мне недалеко! Спасибо за помощь! И пока! — помахала ему ручкой, продолжая идти вперёд, из-за чего чуть не споткнулась, но вовремя успела поймать равновесие. — Я в порядке, не ходи за мной. Он, смеясь, нагнал меня на первом же повороте и просто молча пошел рядом, пытаясь подстроиться под мой шаг. — А твоя машина? — насупившись, недовольно спросила. — Никуда не денется. А если и денется, куплю другую. Я поджала губы. Ох уж мне эти богатые. Купит он. Я в своей прошлой жизни три месяца на новый холодильник копила. Три! Тоже так хочу, чтоб БАЦ — пропала машина, а ты взял и купил новую. Без кредитов, рассрочек и денег, взятых взаймы у друзей и знакомых. — Машин в мире много, а таких ангелов я больше ни разу не встречал. Мои щеки вновь предательски заалели. Что он со мной делает?! Я опустила голову, пытаясь скрыть свои чувства. Хотелось верить в его искренность, но червячок сомнений грыз сердце изнутри, заставляя представлять самые нелепые варианты того, почему Пчелкин может себя со мной так вести. От проигранного спора, в результате которого он должен затащить меня в постель, до… — Даже представить не могу, что за мысли сейчас витают в твоей прелестной головке, — хмыкнул он, привлекая моё внимание к своей персоне. — Да так… — я прикусила губу и отвела взгляд. Он внезапно остановился и, ухватив меня за плечи, развернул к себе лицом. — Что? Что «что»? Вот что он хочет услышать на этот свой вопрос? «Я не знаю, что тебе от меня надо, но если что-то надо, ты только скажи»? «Пошёл в жопу, шмель недоделанный»? Что ему надо-то??! — О чем ты сейчас думала? — и, видя что я не собираюсь отвечать, крепче сжал мои плечи. — Ответь мне! — требовательно, почти рыча. — О том, что тебе от меня нужно, — выпалила на одном дыхании, зажмурившись и не давая себе возможности передумать. Хватка на моих плечах ослабла, но полностью не пропала. Я думала, что Пчелкин отшатнется, начнет кричать или просто заморозит презрительным взглядом, но он… захохотал, согнувшись чуть ли не пополам. — Боже, ты меня с ума сведешь, — между приступами смеха простонал он, продолжая держать меня. Я недовольно тряхнула плечом, сбрасывая его руку. То есть, вот так он отвечает на мои душевные страдания? Я ему душу почти изливаю, а он мне — вот это? Пчела проглотила муху-смехотуху. Потеха. Белову расскажу — не поверит. Не поверит, так ещё и прибьёт от греха подальше. Чтоб не очерняла чести бандита. — Прости, ангел! Больше не буду! Мужчина выпрямился и снял с себя кожанку, накинул её мне на плечи. Вот гад. Галантный гад! Увидел, как я поежилась от прохладного вечернего ветерка и не проигнорировал… Сердце ёкнуло и забилось быстро-быстро, когда его лицо оказалось слишком близко к моему. Он хитро прищурился и внезапно чмокнул меня в лоб, а затем сразу же отстранился. — Ты мне понравилась. Вся такая чистая, светлая и храбрая. Пришла к Белому предлагать свои услуги… Я ведь и правда сначала подумал, что это ангел. Белокурый, в белом легком платье, милое личико — на всех картинках так рисуют, тебе только крылышек и не хватало, — он улыбнулся, но как-то грустно. — Я не жду от тебя ничего. Развлекись от души, если тебе так легче. Можешь и послать, конечно. Мужчина остановился и потянул меня назад: — Пришли, ангел. Твой дом, — указал на здание справа от нас и улыбнулся. Ласково так. Почти нежно. Не описать словами, могу только сказать, что сердце сладко защемило, а одинокая бабочка в животе закрутилась в мертвой петле. Лучше бы она удавись, честное слово. И только оказавшись в квартире, я наконец осознала. Он не спрашивал, где мой дом. Значит, узнал сам. Белый тоже в курсе? Скорее всего. Тогда что ещё им удалось вызнать обо мне? Погрузившись в переживания, я и сама не заметила, как прикусила губу до крови. Вечер становился все более запутанным и нервным. Если меня узнал какой-то черт из табакерки, нет гарантии, что еще кто-нибудь не узнает и не донесет бригаде. Нужно продумать план отхода на всякий случай. Ну, или хотя бы оправдание. Весомое оправдание. Желательно, чтоб оно было из стали и уже заряженное. Единственное, что во всей этой ситуации хоть как-то радовало, так это то, что для моей «миссии» квартиру мне выделили новую, а не оставили жить на прежней. То есть при самом удачном для меня раскладе, моя жизнь продлевается ещё на неопределённое количество суток, пока ребята не срастят разрозненные факты в одну целостную картину. И тогда мне пиздец. Я хмыкнула. Очень позитивно. Мысли о будущем никогда ещё не казались мне такими скучными. Куда ни ткнись, везде смерть маячит за поворотом. Я тяжелым грузом рухнула на кровать, желая поскорее забыться сном. Мысли кружившие, как рой пчел, не давали мне справиться с этой задачей. Пчелы… Я возведу их в культ и буду поклоняться, как верховному божеству. Я рассмеялась, не в силах сдерживать внутреннее напряжение, накопившееся за весь день. Что ж, со всеми проблемами разберусь завтра. Завтра, завтра, завтра. Мне еще мир спасать…