Падший ангел Пчелкина

Я открыла новостную сводку. На первой странице красовалось гадкое лицо Каверина. Статья была очень увлекательная и необычная, как будто бы сбежала из колонки юмора. В ней говорилось, что кандидат, выдвинутый на пост депутата и в следствии проигравший выборы, вскоре скончался. Он вышел из своего офиса на улицу и закурил сигарету. Так как в городе внезапно повысилась температура на несколько градусов, сосульки с крыш начали капать, а некоторые так и норовили упасть на землю. Вот, Каверину и не повезло. Одна из таких сосулек угодила ему прямо в темечко. Спасти предприимчивого кандидата от смерти не удалось. Постскриптум: курение убивает. Я хохотнула и закрыла газету. Были у меня мысли, что сосульке кто-то еще помог, но я не стала вдаваться в подробности и расспрашивать Пчелкина, что же там на самом деле случилось. Секретарша оторвалась от бумаг, которые перебирала все время. Телефон на ее столе зазвонил, девушка подняла трубку и приложила ее к уху. Но тут же отвела руку в сторону, ведь мужчина по ту сторону кричал так, что его было слышно и без звонка — сквозь дверь, ведущую в кабинет. — Волкова, зайди! — напоследок рявкнул он. Мы с секретаршей переглянулись. Она сочувствующе улыбнулась и пожала хрупкими плечиками. Не позавидуешь ей, конечно. Пять дней в неделю видеть лицо майора и слушать его истерики — такое себе удовольствие. Я собралась с духом и толкнула дверь кабинета, входя внутрь. Майор сидел за столом чуть сгорбившись, подперев голову ладонью. От его вспышки ярости не осталось и следа. Когда дверь скрипнула, отрезая меня от приемной, он поднял на меня глаза и криво усмехнулся: — Уходишь? Я кивнула и, подойдя ближе, положила перед ним белый лист А4, на котором как можно ровнее постаралась написать заявление на увольнение по собственному желанию. Это мне казалось наилучшим выходом. Работа в милиции была делом всей жизни для той Алисы Волковой, чье тело я заняла. Мне же здесь было совсем не место. Я люблю бандита. И не собираюсь копать под него или его друзей. Пусть его проблемы станут и моими. Скоро начнутся нулевые, все эти бандитские группировки со временем распадутся, их грехи зарастут пылью и, может быть, когда-нибудь наша жизнь станет полной спокойных радостей. Пока же мы живем как на пороховой бочке, я хочу посвятить всю себя не стремлению усидеть на двух стульях, а созданию имиджа для добропорядочного депутата Белова и его друзей. Все-таки, как оказалось, имиджмейкер — именно та профессия, которая подходит мне больше всего. — Я рад, — внезапно поделился майор. — В милиции тебя рано или поздно убили бы. А ты девочка хорошая. Достойна лучшей судьбы. Я удивленно приподняла брови. Я не ослышалась? — Не смотри на меня так, — он хлопнул рукой по моему заявлению и злобно фыркнул: — От твоей упертости у тебя появились враги не только среди бандитов, но и среди «своих». И будет хорошо, если этот Пчелкин, с которым ты снюхалась, сможет тебя защитить. …вот так и получилось, что, ожидая порядочной порции ругани вперемешку с проклятиями, я получила наставления: не высовываться, никому не доверять и всегда держать нож в кармане. В лучших традициях правил леса. Здорово. В конце концов майор отпустил меня с миром, взяв обещание больше никогда не соваться в органы. Видимо, Алиса Волкова все-таки сидит у него в печенках. Ну и ладно. Кто я такая, чтобы пытаться его переубедить. У меня своих хлопот полно. Ребята отреагировали на мою историю… неоднозначно. Я решила рассказать им честно и без утайки, как переквалифицировалась из экономиста сначала в лейтенанта милиции, а затем и в имиджмейкера Саши Белого. И на удивление они не упекли меня в психушку. Спасибо. Но у виска покрутили и решили, что так сказался сильный стресс. На мое заявление о том, что я больше никак не связана с милицией, Саша Белый криво усмехнулся и протянул мне чуть смятую бумагу. Взяв ее в руки, я увидела напечатанный договор о приеме на должность имиджмейкера депутата Белова. — Надеюсь, мы сработаемся, — усмехнулся он перед тем, как я повисла у него на шее от радости.

***

— Ну, ты там скоро? — заглядывая в комнату, спросил Пчелкин. — Опоздаем же сейчас. — Минутку! — натягивая колготки, попросила я. — Без нас же не начнут? — Пусть только попробуют, — усмехнулся он. — Но лучше их не злить. Кос, когда голодный, очень буйным становится. — Он вроде и без того… — поправляя прическу, улыбнулась я. — Согласен, — Пчелкин притянул меня к себе, оставляя невесомый поцелуй на шее. — Один я у тебя белый и пушистый, да? Под стать своему ангелку. — Балда, — я легонько шлепнула его по лбу, заботливо поправила мужскую прическу и схватила ключи от машину, которую сегодня утром он мне подарил. — Чур за рулем я. — Ещё бы не ты, — усмехнулся он, следуя за мной. Чёрная БМВ (ведь, по словам Вити, у влюблённых должны быть парные вещи) остановилась возле дорогого ресторана, Пчелкин обошёл машину, открыл дверь и галантно подал мне руку. — Ты сегодня прям джентльмен, — улыбнулась я. — Я всегда такой, — цыкнул он, пропуская меня вперед. — Но вообще странно выходить так с водительского сидения… — Могу тебя обратно запихнуть и дать выйти самой, — закатил глаза он, кладя мою ладонь на сгиб своей руки. Зал ресторана был очень большим, все и правда уже собрались. Я провела рукой по платью, стараясь разгладить невидимые складки. — Не переживай, выглядишь божественно, — шепнул мне на ушко Витя, приобнимая за талию. Я счастливо улыбнулась, не адресуя свою радость никому конкретно, делясь ею сразу со всеми. Мы прошли до конца зала, занимая самые лучшие места за столом. Саша Белый ударил ножом по бокалу, разговоры и переглядывания сразу стихли, и по залу разнеслось громогласное и явно отрепетированное: — С днем ро-жде-ни-я! С днем ро-жде-ни-я! С днем ро-жде-ни-я! — я смущенно улыбнулась, принимая поздравления. Пчелкин поднял бокал. — За самую обворожительную и неповторимую, — он чокнулся со мной, хитро прищуриваясь. Гости последовали нашему примеру. Зазвенела посуда. Я краем глаза заметила, как Кос с неимоверным упорством тянется за тарелкой с отбивными, и прыснула от смеха. Пчелкин был прав. Его нельзя долго оставлять голодным. Поздравления, как и вино, лились рекой. Я и не знала, что так много народа можно собрать в одном вместе. Еще и на мой день рождения. — Минуточку внимания! — раздался откуда-то со сцены знакомый голос. И когда только успел? Секунду назад же тут, со мной сидел, — Как, вы все уже знаете, у моего ангела сегодня праздник. По этому случаю я подготовил для нее творческий подарок. Он подмигнул мне и позвал своих ребят. Музыка разлилась по залу. Я внимательно следила за каждым движением Пчелкина, вслушивалась в слова. Я, признаться, думала, что они запоют песню про тяжелую судьбу, как на свадьбе у Беловых, но нет. Эта была динамичная, мощная, зажигательная песня. Как сам Пчелкин. Я с упоеним слушала ее, иногда прикрывая глаза.

Хочешь падать — падай!

Хочешь летать — лети!

Есть глаза — смотри!

Нет? — Просто слушай!

Слушай! Слушай! Во все уши!

Я, не в силах устоять, подошла вплотную к сцене. Он не сводил с меня глаз и, когда я оказалась рядом, протянул руку, заставляя буквально взлететь к себе. Я вцепилась в его руку, завороженно смотря голубые глаза, в которых плескалось нескрываемое восхищение, а Пчелкин наклонился, сладко целуя меня в губы и утягивая в танец. Музыка уносилась далеко под своды зала, отражалась от них и возвращалась к нам, кружила нам голову. Я прижалась щекой к мужской груди, чувствуя его надёжные руки у себя на талии. До уха доносился размеренный стук его сердца. Он успокаивал. Музыка затихла. Пчелкин, с неохотой отпустив меня, повернулся к зрительному залу. — Дорогие гости, но это еще не все, — заговорщически произнес он. Я округлила глаза, не зная, чего еще ожидать от него. Витя повернулся ко мне и встал на одно колено, доставая из кармана брюк темно-красную бархатную коробочку. Я замерла, не до конца доверяя своим глазам. — Не хочешь сменить фамилию, ангел? — улыбнулся он. — У меня есть один вариант на примете. Я отмерла и, игнорируя золотое кольцо с крупным бриллиантом, бросилась к Пчелкину на шею, обвивая её руками. — Да, да, да! — протараторила я ему куда-то в шею. — Конечно, Витя. Любимый… — поправила себя, целуя его и отступая, чтобы бросить мимолетный взгляд на парней, столпившихся вокруг. Они улыбались. Кто-то закричал: «Горько!». Пчелкин притянул меня к себе и отвечая требованию, поцеловал. Его сердце под моей рукой билось беспокойно, выдавая насколько он волновался, пока ждал моего ответа. Но постепенно оно успокаивалось. Как и я. Это, однозначно, счастливый финал.