Глава 1. Один забытый вечер
7 марта 2026 г., 10:47
Самым странным казалось то, что бездонная пустота, разлившаяся в его голове, на самом деле Гарри совсем не пугала. Он очутился в достаточно тесной гостиной с невысокими потолками, ошеломительно плотно набитой людьми, так, что едва не вписался носом в чужую спину, и это должно было бы его дезориентировать, но нет. Остатки рассеянности смешивались с неисчерпаемой уверенностью, которая била ключом там, где больше не было ничего — только незанятое пространство мыслей, ожидавшие, когда его заполнят хоть чем-нибудь. Ему было не страшно, только любопытно. Все дороги, которые только могли развернуться перед ним, были ему одинаково неведомы, и потому одинаково непредсказуемы, а заодно одинаково интересны. Его друг, Джордж, заверил, что всё будет в порядке, если Гарри решит просто плыть по течению, и он поплыл.
Следом из камина выскочил сам Джордж, в последний момент умело обогнув Гарри, и приподнял брови то ли уточняя что-то, то ли подгоняя поскорее влиться в общую суматоху. На всякий случай Гарри кивнул и обратил внимание на ближайшего человека, об которого едва не споткнулся при входе. Тот уже успел повернуться к Гарри с благожелательной улыбкой.
— Гарри! Мы думали, ты подойдёшь пораньше, — поприветствовал его мужчина в очках с роговой оправой, которого захотелось назвать «мистер Уизли».
Почти все вокруг для Гарри были похожи на «Уизли», и все они были рыжими. Гарри нашёл это открытие занимательным. Выделялись только одни длинные светлые волосы девушки, что стояла к нему спиной, которые вызвали в нём небольшое замешательство на развилке «Уизли» и «Делакур», но в остальном наблюдение оставалось забавно точным.
— Я задержался у Джорджа.
Словно в словах Гарри скрывалось что-то особенное, после них лицо мистера Уизли вмиг стало серьёзным, обнажив усталость, морщины возле губ и уже немолодой возраст.
— Да, я вижу. Хорошо. Очень хорошо, что вы оба пришли.
Он похлопал растерявшегося Гарри по плечу, прямо как Джордж чуть раньше, и повернулся к тому, оставив на душе Гарри странный осадок. На какие-то мгновения ему показалось, что он сказал что-то не то и умудрился выдать себя первой же фразой, но когда оглянулся, всё снова выглядело нормально. Мистер Уизли тихо спрашивал что-то у Джорджа, и с каждым ответом его лицо становилось всё светлее, возвращаясь к тому беззаботному виду, который был случайно потревожен. Что бы это ни было, оно заставило Гарри почувствовать себя слишком неуместно, чтобы продолжать торчать возле них, пока они вели беседу, которая явно не предназначалась для его ушей.
У него был список. Пальцы нащупали в кармане сложенный пергамент, в котором заключалась уникальная для этого вечера ценность — приблизительный план, на который Гарри мог бы опереться, чтобы совсем уж не потеряться в бескрайнем океане неопределённости. Цель определяла направление, в котором он мог двинуться в первую очередь, и первой целью был первый пункт. А значит, он должен был найти миссис Уизли.
В гостиной её не нашлось. Гарри обернулся в сторону кухни, но та оказалась совершенно пуста. Длинный стол наполовину заставлен не до конца разложенными тарелками, над дребезжащими крышечками горшков вздымался пар, и Гарри показалось, что он исходил даже от пола, но за спиной Рона, переминавшегося с ноги на ногу у самого входа, подробнее рассмотреть было сложно. Теперь становилось ясно, почему в гостиной было так тесно. Кивнув оживившемуся Рону в знак приветствия, Гарри протиснулся мимо Перси и пёстрого кресла, единолично занятого Джинни, поздоровался с Биллом, Чарли и обернувшейся на его голос Флёр, и наткнулся на перегородившую лестницу Гермиону, единственную, кто тут явно не был Уизли кроме него.
— Гарри, ну наконец-то! Я уже думала, что придётся самой за тобой идти.
— Привет. Извини, задержался у Джорджа, — отчитался Гарри.
— Я так и подумала. Как он? — тихо уточнила она, заглядывая ему за плечо.
— Хорошо. Выглядит уставшим, но вообще он в порядке.
— И правда. Даже рубашка выглядит чистой. Чем вы занимались?
Гарри замялся, не до конца уверенный в степени откровенности, которой ему стоило придерживаться. Джордж сказал, что никто не должен знать о том, что Гарри ничего не помнил, но насчёт всего остального он не сказал вообще ни слова. И выглядело бы подозрительным, если бы Гарри не знал, чем они занимались всего десять минут назад, так что он решил придерживаться полуправды там, где видел возможность.
— Он экспериментировал с какими-то зельями. Я не до конца понял сути, если честно, но это что-то весёлое.
— Для магазина? — оживилась Гермиона. — Новый продукт? О, Гарри, это же отлично! И как успехи?
— Ну, эм…
— Ах, да, зелья. Неважно, — она чуть нахмурилась, словно задумалась о чём-то ещё, но тут же отмахнулась и повернулась к Гарри. — А ты как?
— У меня всё хорошо, — честно ответил Гарри, обезоруженный её внимательным взглядом, и опасаясь, что разговор о его самочувствии может привести их куда-то не туда, поспешил перейти в сути: — Я ищу миссис Уизли.
— Она ушла наверх, перепроверить заклинание из набора неваляйных горшков — для каждой партии они, оказывается, разные. Рон случайно снёс тот, что с соусом, так что на кухню пока нельзя.
— Тогда я поищу её там. Спасибо, Гермиона.
Не дожидаясь ответа, Гарри проскочил мимо неё наверх, на ходу пережёвывая невесть откуда взявшиеся куски новых чувств. Он заметил, как каждая ступенька под ногами скрипела по-своему, и каждая новая нота добавляла что-то своё в симфонию непонятных ассоциаций, закружилась в нём, стоило ему только шагнуть в камин. Для себя он был в Норе впервые, не мог заранее предсказать даже, как мог бы выглядеть второй этаж, пока не поднялся до него, и всё же каким-то образом он знал, в какую приоткрытую дверь нужно заглянуть, чтобы найти миссис Уизли. Она перебирала потрёпанные бумажные буклеты, некоторые из них что-то искажённо бормотали, пока она бойко листала их в поисках одной конкретной.
— Здравствуйте, миссис Уизли.
— О, Гарри, привет. Минутку, я сейчас спущусь, почти нашла. Только не заходи на кухню, а то собьёшь чары.
— Ладно, но вообще-то я хотел уточнить у вас кое-что, пока есть время.
— Что такое, милый?
— Ничего, если я побуду тут ещё немного? — сразу выпалил Гарри без лишних предисловий.
Она снова подняла голову и улыбнулась Гарри с такой теплотой, что в комнате как будто стало светлее.
— Конечно, сколько захочешь. Мы всегда тебе рады. Тебе даже не нужно спрашивать.
— Это было бы невежливо. Но спасибо.
— Не говори глупостей, — отмахнулась она сразу, и нестройный хор буклетов загалдел что-то про лучшие предложения на рынке. — Сядь сегодня поближе к пирогу с патокой, чтобы больше не думать о такой чуши.
— О, обязательно.
Гарри с вдруг встрепенувшимся от сочетания слов «пирог» и «патока» энтузиазмом спешно отступил к лестнице. Некое приятное чувство окутало его, словно мягким одеялом. Ему показалось, что это была любовь. Она пробилась сквозь занавес забвения и распустилась вновь, протянувшись из самых глубин его памяти, недоступной для разума, но не для неё. Она сплеталась с каждым повернувшимся к Гарри лицом, которых он не узнавал, но с которыми был связан ещё до того, как их увидел. И Нору он тоже любил. Каждая доска, каждый скрип, каждый поворот играли на струнах его души тихую, уютную, почти домашнюю мелодию. Как будто он был именно там, где хотел бы быть. Неудивительно, что этот пункт значился в списке самым первым. На узкой старой тумбочке, зажатой между двух дверей Гарри заметил перо и достал пергамент, чтобы под первым пунктом подписать: «Могу задерживаться сколько угодно».
С весьма странным ощущением проступающей сквозь трещины его спящей личности, Гарри спустился обратно. Горшечная катастрофа на кухне была всё ещё не решена, так что все продолжали толпиться в небольшой гостиной, лишь номинально разделённые на небольшие группки. Следующим нужным ему человеком была Джинни. Она стояла у самого выхода, прислонившись бедром к двери, и говорила с Гермионой о чём-то, что тонуло в гомоне этажа раньше, чем могло достигнуть ушей Гарри. Похоже, она была занята. Это было не очень удачно, но менять очередность пунктов Гарри не хотел, да и занять себя в ожидании, когда она могла бы освободиться, ему было нечем. Оглянувшись, он заметил, что даже Рон, грозно охранявший кухню, как зону своей особой ответственности, яростно жестикулируя, уже говорил с Джорджем. Казалось маловероятным, что звёзды могли сложиться над Гарри сегодня настолько удачно, чтобы она вдруг решила просто посидеть в какой-то момент в углу совершенно одна, просто для того, чтобы Гарри было удобнее к ней подступиться. Вообще-то Гарри даже не мог найти ни одного подходящего угла, который он мог бы определить, как «уединённый». Казалось, словам «уединение» и «Нора» было бы сложно ужиться в одном предложении. Поэтому он решил незаметно подойти к ним с Гермионой в надежде как-нибудь небрежно вклиниться в разговор.
Оказалось, что такие трюки не были его сильной стороной. Их беседа умолкла сразу, как они повернулись к появившемуся словно из ниоткуда рядом с ними Гарри, и он подавил навязчивое желание поёжиться.
— Привет, Гарри, — вполне нормально поздоровалась Джинни, в то время как на лице Гермионы сложилось непонятное выражение.
— Привет. Что нового?
— Смотря, что ты считаешь «новым». Мы как раз обсуждали последний выпуск «Пророка». Уже видел его?
— Ещё нет. Там что-то интересное?
— О, ещё как! — усмехнулась она, закатив глаза.
— Ой, я как раз хотела поговорить об этом с… — вдруг встрепенулась Гермиона и обернулась на остальных в гостиной, словно высматривала там кого-то, но всё никак не могла найти. Сдавшись, она снова уставилась на Гарри немного странным взглядом. — То есть, возможно, мне стоит уйти? Если ты хотел поговорить с Джинни.
О. Это был как раз тот самый особо удобный случай, на который Гарри даже и не надеялся. Как будто у Гермионы было особое сверхъестественное чутьё на его замешательство.
— Вообще-то да, — обрадованно признался он.
— Тогда я пойду, эм, — Гермиона посмотрела в сторону скучающего на диване Перси, наблюдавшего за ожесточённым спором Билла и Чарли, и умолкала.
— Давай выйдем на улицу, — кивнула Джинни в сторону двери.
— Отличная идея.
Он пропустил Джинни вперёд и перед тем, как вышел вслед за ней, почувствовав лёгкий тычок в рёбра, обернулся. Гермиона прошептала ему: «Удачи!» и снова состроила непонятную гримасу, удва поддающуюся расшифровке. Она показалась Гарри каким-то недоступным ему напоминанием о чём-то, что было от него наглухо закрыто. Оставалось только надеяться, что это не было чем-то действительно важным, потому что времени на то, чтобы переспросить её, что именно она хотело до него донести, уже не оставалось.
Они остановились на крыльце. Входная дверь закрылась позади, отрезав их от шумной гостиной, и посреди широкого заснеженного двора показалось вдруг более уединённо, чем в любом уголке переполненной жизнью Норы. На улице было тихо и абсолютно безветренно, как в закрытом аквариуме, только ледяные ладони зимы на голой шее и проступающий сквозь тонкую подошву холод снега под ногами заставляли Гарри сжаться и передёрнуть плечами.
Зажжённая искрами дорожка бликов клонившегося к горизонту солнца на снегу разгоралась всё ярче, отчего смотреть вдаль было почти больно. Гарри втянул голову в плечи.
— Так что ты хотел мне сказать? — мягко привлекла его внимание Джинни.
Она убрала длинные, переливающиеся закатными лучами волосы за плечо и посмотрела на Гарри в ожидании.
— Я решил, что не хочу быть мракоборцем, — выдал Гарри, как на духу.
Джинни моргнула, словно не ожидала его слов или ожидала чего-то другого. Задержавшиеся секунды неопределённого молчания протянулись между ними неуютным холодком. Но Гарри больше нечего было добавить. В списке значилось только это. Ему оставалось надеяться лишь на то, что новость оказалась для неё настолько неожиданной и важной, что она просто опешила, и не было ничего, что Гарри умудрился упустить или не расшифровать в лице Гермионы.
Всё-таки он бы не отказался от чуть более подробного контекста. Возможно, он не дописал всё, что на самом деле от него требовалось, на что указывала, например, вопиющая непонятность четвёртого пункта. Ничего удивительного, что он споткнулся и на втором. Наверно, он был просто отвратителен в составлении списков.
Его подозрения не оправдались. Напряжение между ними оборвалось сразу, как Джинни хмыкнула и скрестила руки, развеяв сомнения Гарри так быстро, что он не был даже уверен, что ему не показалось.
— Ты не обязан, если не хочешь, — ответила она, тряхнув головой. — И плевать, что там ожидает от тебя Кингсли, Робардс или Моргана знает, кто ещё. Даже Рон. Это твоя жизнь и твоё решение.
— Я тоже так подумал, — с облегчением выдохнул Гарри. — Просто решил сказать тебе первой.
— Ну, это мило, наверно. Спасибо.
— Думаешь, могут возникнуть какие-то проблемы?
— С кем? С Кингсли? Вряд ли, ты и так сделал достаточно, и уж он-то точно должен это понимать. Ну, а если Рон начнёт тебя доставать, просто скажи мне, уж я-то умею поставить его на место. Извини, — усмехнулась она.
Гарри почувствовал, как тоже непроизвольно фыркает в ответ.
— Обязательно. Ты отличная подруга, я говорил тебе?
— Ага, — закатила она глаза и отвернулась сторону искрящегося горизонта. — Ты не обязан делать что-то, даже если считаешь, что от тебя это ожидается. Всё нормально, Гарри. Мы останемся семьёй, что бы ни случилось.
— О, мне очень повезло.
Гарри и правда так думал. Чувствовал это, как чувствовал привязанность к каждому Уизли или к Гермионе. Он сказал это совершенно искренне.
— Если это всё, то пошли обратно. Нечего уши мне морозить. Хотя раз уж Перси уже прибыл, то немного обморожения им бы, может, и не помешало.
Гарри неуверенно кивнул и пробормотал что-то невразумительное, надеясь, что это будет достаточно похоже на достойный ответ. Что-то во всей этой теме с Перси было неладно, но он всё никак не мог понять, что именно. Джордж явно дал знать, что и он, и Гарри его очень уважали, но мелкая заноза подозрительности никак не желала исчезать. Может, ему это только казалось и корни его подозрительности уходили вглубь шаткости его представлений о себе и своём окружении. Как бы то ни было, ему всё равно нечего было добавить, чтобы не выдать себя.
«Не обязан, если не хочу, это моя жизнь» — подписал Гарри под вторым пунктом, когда они вернулись обратно в тепло дома. Он осмотрелся вокруг и сразу зацепился взглядом на очень весёлого Джорджа, который активно кивал Гарри в сторону Рона. Беспорядок на кухне был уже предотвращён, и Рон был отогнан миссис Уизли подальше оттуда, так что теперь он сидел с кислым лицом рядом с Перси на диване и слушал, как тот очень настойчиво что-то втолковывал ему в ухо. Кажется, про какие-то министерские указы в сфере густоты чернил. Короче, как понял Гарри, что-то очень важное. Он замялся.
— Так, давайте-ка собираться! Всё уже готово! — крикнул мистер Уизли.
Если Гарри и понимал что-то в праздничных застольях, так это то, что они предполагались слишком долгими и шумными, чтобы посреди них можно было обсудить что-то личное и не втянуть это остальных. А откладывать половину списка на самый конец вечера Гарри очень не хотел. Тем более третий пункт. Как бы непринуждённо он себя ни чувствовал, он не мог и дальше игнорировать его вопиющую значимость, спрятанную между вполне рядовой смены планов на будущее и всё ещё неясной чуши про зубы. Её невозможно было бы прикрыть, даже если бы Гарри написал ещё с десяток пунктов. Ему нужно было покончить с ним как можно скорее, чтобы не маяться весь вечер в полутревожном ожидании следующей возможности. Так что, как бы ни было невежливо было прерывать их обсуждение, Гарри решительно направился к дивану. Тем более они же семья. Теоретически даже Перси должен был входить в эту категорию.
— Извините, что прерываю, но мне нужно срочно поговорить с Роном.
— Ну наконец-то! — воскликнул Рон и очень энергично вскочил с дивана, словно он и сам ждал, когда Гарри наконец-то решится дойти до него.
— Конечно, без проблем, — важно кивнул Перси.
Рон уже помчался к лестнице, словно учуял пожар, и Гарри ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, оставив Перси без внятного объяснения. Казалось, ему это было и не нужно. Последним, что заметил Гарри, пока не запрыгнул на ступеньки, было то, как тот непринуждённо повернулся к Чарли, на лице которого застыла гримаса страдания. Возможно, чернила были для него болезненной темой.
— Где тебя носило? Я там чуть от скуки не сдох. Раньше котлы, теперь долбаные чернила, и всё одно и то же. Скучаю по временам, когда он был ещё большим придурком, клянусь тебе, тогда хотя бы не приходилось слушать его гундёж.
— Наверно, именно такие люди и ценятся в министерстве, — предположил Гарри.
Хотя такая острая, почти неприязненная реакция на, как заверил Джордж, собеседника, с которым Гарри жаждал что-то обсудить, настораживала. Сомнения в голове продолжали разрастаться. Он доверил бы Джорджу жизнь. Но что насчёт чего-то менее серьёзного? Дыры в его и так худой насквозь картине мира расширялись прямо на глазах.
Тут явно было, куда копать, и непрекращающееся веселье Джорджа и тот его ехидный смех подталкивали Гарри к теперь кажущимся очевидным выводу, что не каждому его слову стоило верить. Возможно, ему стоило всё-таки сесть подальше от Перси. Может, на другую сторону стола. Лучше — рядом с Биллом, заодно он смог бы рассмотреть его зубы, если спросить о них так и не выйдет.
— Ну после всего, что я узнал о них, наверняка. Даже чуть не передумал идти в мракоборцы. Ты-то уже готов? Стажировка начнётся сразу после праздников.
— Я не пойду в мракоборцы, — пробормотал Гарри, встряхнувшись.
Некогда ему было всерьёз задумываться о Перси и рассадке за столом. Кричащая важность третьего пункта, наконец, смогла пробиться сквозь океан безграничной уверенности в своих силах. Впервые он почувствовал, как у него вспотели ладони. Гарри одёрнул рубашку и постарался незаметно пригладить волосы. Ему бы следовало подумать об этом заранее. Волосы, судя по всему, были у него проблемными и приглаживаться отчаянно не желали.
— Подожди, что? Ты не пойдёшь? Почему? — растерялся Рон.
— Да. Потому что это моя жизнь и всё такое. Потом об этом поговорим, ладно?
— Но мы планировали это с четвёртого курса! Вместе! И давно ты передумал?
— Рон, давай позже. Я не о стажировке хотел с тобой поговорить.
— Не о стажировке? А о чём тогда?
Гарри выдохнул, выпрямился и решительно посмотрел Рону в глаза. Напомнил себе, что всё было в порядке. Он был дома, где ему всегда рады, в кругу людей, которые считали его своей семьёй. Что бы ни случилось. Не из-за чего было волноваться, тем более он даже не помнил достаточно, чтобы по-настоящему бояться отказа. Без конкретных воспоминаний о каждом из них, все Уизли для него были смазаны в единое пятно, к которому он чувствовал общую для всех близость, и ничего отдельного для каждого из них испытывать не выходило. Так было даже легче.
— Ты не хотел бы со мной встречаться?
Прямо у Гарри на глазах яркое возмущение на лице Рона медленно перетекало в растерянность, пока не закрутилось в совсем неузнаваемом потоке выражений. Звенящее молчание между ними разбавлялось лишь гамом с первого этажа, казавшимся всё более далёким, чем дольше они смотрели друг на друга без слов. Оно длилось дольше, чем то, что зависло между ним и Джинни на крыльце, пока они выдыхали пар в промежутках дыхания. Намного дольше.
— Что? — переспросил Рон тонким тихим голосом.
— Встречаться. Со мной. Ну, знаешь, отношения.
— Нет, подожди, я понял, просто, — Рон огляделся по сторонам и недоверчивая улыбка дёрнула его губы. — Дружище, ты о чём вообще? Это что, шутка?
На этот раз Гарри был уверен что это не шутка, иначе он наверняка бы так и написал. Постепенно он начинал понимать, зачем свалил столько задач на свою опустевшую голову. Желание отвести взгляд от потерянного и настолько откровенно надеющегося на положительный ответ лица, что даже Гарри, не чувствоваший себя особенно проницательным, смог это считать, было огромным. Сильнее всего хотелось начать рассматривать свои ботинки, всмотреться в темноту дальней стены второго этажа, заглянуть в окно и проверить, всё ли в порядке с потолком, лишь бы не смотреть на Рона и не отвечать прямо. И всё же этот порыв был задушен с лёгкостью, которую он наверняка больше никогда не ощутит. Это была лёгкость человека, на время освободившегося от бремени острых болезненных чувств, накопленных лет воспоминаний, ожиданий, надежд и прочих составляющих типичных человеческих отношений.
Это было неудобно, да. Но не невыносимо. Какой и правда удивительный эксперимент они ставили с Джорджем. Гарри оставалось только его не испортить.
— Нет, я не шучу. Если не хочешь, так и скажи. У нас не так много времени на это, все уже собираются, так что…
— Что? — снова переспросил Рон с вытянутым лицом, проследив за взглядом Гарри вниз, где мелькали рыжие макушки. — Я не понимаю, ты… Ты что, хочешь сказать, что я тебе…
Он непонятно подёргал рукой между ними, но суть его жеста для Гарри оставалась такой же далёкой, как ужимки Гермионы и проблемы с зубами Билла.
— Что?
— Нравлюсь? — закончил Рон неестественно тонко и принялся снова осматривать этаж, как будто смотреть на Гарри ему стало слишком сложно.
Ну, это предполагалось? Гарри не чувствовал себя человеком, раскидывающим такие предложения направо и налево, не придавая им особого значения. Раз этот пункт был в списке, значит, Рон ему и правда нравился, тут и думать-то было нечего. Гарри присмотрелся к его веснушкам, щедро рассыпанным на бледной коже, волосам, вид которых зажигал тёплый огонёк привязанности в груди и вызывал смутные, но приятные ассоциации, ярким голубым глазам, которые активно избегали его взгляда, и пришёл к очевидному выводу: да, это определённо то, что может быть в его вкусе. Конечно, их таких тут целый дом, но Гарри не сомневался, что в Роне должно было таиться что-то очень особенное, что тянуло к нему Гарри больше, чем ко всем остальным. У них была своя история. И пусть Гарри не мог её вспомнить, она точно многое для него значила.
Или ему просто нравились все Уизли? Гарри очень надеялся, что он не такой и в обычное время не готов броситься на любого из них, кто проявил бы к нему интерес.
— Да, так и есть. Ты мне нравишься, — сказал он с уверенностью, которой не чувствовал, но в которую всем сердцем верил.
Лицо Рона стало бледнее, словно вся кровь с него перетекла в уши. Его движения стали ещё более беспокойными и хаотичными, когда он осмелился снова взглянуть на Гарри, чтобы сразу отвести взгляд, отшатнуться назад и совсем потерять контроль над своими руками, которые тянулись то к волосам, то к рубашке, то к перилам в хаотичном бесцельном порядке.
— Я… Ничего себе, Гарри, я совсем не знал, — потерянно пролепетал он так, что Гарри даже стало его немного жаль.
— Ну, я же не говорил тебе раньше. Так что, конечно, ты не мог знать, — предположил он с участливостью, на которую только был способен.
— Чёрт возьми, — его левая рука застыла в волосах, правой он вцепился в перила, чтобы не раскачиваться так сильно, и Гарри подумал, каким маленьким он казался, несмотря на то, что возвышался над ним, даже сгорбившись. — Я не знаю, что сказать. Ты же знаешь, я и Гермиона…
— О. Так вы с ней встречаетесь?
— Ну, не совсем. Тогда всё как-то закрутилось, и я на самом деле даже не спрашивал с тех пор, а сейчас она опять занята учёбой, и как-то вроде всё не до этого было. Я думал, у вас с Джинни то же самое, — покачал он головой. — А как же Джинни?
Отлично, теперь не только Гермиона, но ещё и Джинни. Этот пункт становился всё сложнее и сложнее с каждым шагом, и Гарри уже не казался весь этот план и вообще вся эта дурацкая затея его самого и глупо ухмыляющегося Джорджа всё такой же блестящей. Вся она оказалась насквозь дырявым минным полем, в котором было опасно даже шагу ступить.
Да Гарри понятия не имел, что там у него с Джинни, и ему очень бы не хотелось случайно ляпнуть что-то, что могло бы обнажить этот факт, особенно теперь, когда он уже вляпался по самые уши в признание. И к тому же, как бы нелепо он себя не чувствовал, подводить Джорджа он всё-таки не хотел. Джордж пусть и вёл себя шутливо-подозрительно, но был очевидно хорошим парнем и нравился Гарри.
О, тролльи подтяжки, Гарри очень-очень-очень надеялся, что не был каким-то жутким охотником за Уизли.
У них с Джинни выдалась очень доверительная и очень дружеская беседа на крыльце, и Гарри не заметил, чтобы что-то было не так. И она сказала, что они семья. Они все, а не только он и Джинни, что вроде как исключало место для недопонимания.
— Я не встречаюсь с Джинни, — решил Гарри.
— Ох. Просто мне казалось… Уф, — шумно выдохнул Рон, как будто избавляясь от нервной энергии, которая искала выхода. — А ведь и правда уже много времени прошло, да? А я даже не заметил.
Гарри пожал плечами. Он не знал, что на это ещё ответить. Лестница отделяла их тихий пузырь повышенного давления от шумной лёгкой атмосферы первого этажа, а голоса оттуда доходили до них как будто сквозь толщу воды. Даже Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. Как рыбе, выброшенной на берег, больше всего ему хотелось нырнуть обратно и уплыть обратно в гущу простого семейного праздника, оставив этот разговор здесь, чтобы больше к нему не возвращаться. Рон так и не ответил ничего конкретного, хотя Гарри и так уже мог догадаться, что топтался он вокруг отказа, просто всё никак не мог решиться его сформулировать.
Смотреть на это было больно. Гарри отвернулся, чтобы понаблюдать за первым этажом, и как раз в этот момент к подножию лестницы пошёл Билл. Не подозревая о том, в каком болоте они с Роном засели, он кивнул в сторону гостинной и сказал что-то негромкое, что Гарри расценил, как приглашение присоединиться ко всем остальным.
Если так подумать, то свою часть плана он уже выполнил. И план ему этот больше совсем не нравился, как и та версия него, которая решила поэкспериментировать с таким серьезным эмоциональным моментом. Если он такой трус, то, может, Гарри стоило бы преподать ему небольшую встряску. Наверно, ему не помешал бы опыт получения отказов в лицо.
— Можешь не отвечать сейчас, — предложил Гарри, оттолкнувшись от стены.
Рон вскинул голову с тем же потерянным выражением в лице.
— Эм, Гарри, ты же знаешь, я…
— Так вы идёте? — крикнул снизу Билл.
— Просто подумай об этом, ладно? Ответишь, как будет полностью готов, — подбодрил его Гарри и и ушёл вниз по лестнице, не оглядываясь. — Билл, подожди! Я могу сесть рядом с тобой?
«Нужно время, чтобы подумать» — написал Гарри позднее вечером, и затем перешёл к последнему пункту: «Особых изменений не заметил, но кажется, что остановятся острее, когда сильно голоден». Билл наконец-то приоткрыл тайну, которая не давала Гарри покоя с самого начала, оттянув щёку и продемонстрировав свои зубы. Вполне обычные, как оказалось, особенно если не знать, с чем сравнивать. Но хорошо присмотревшись, Гарри всё-таки согласился, что они выглядят и правда немного острыми. Ну или Билл просто был слишком убедителен. Он вообще оказался куда более удобным собеседником в вопросах некомпетентности Гарри, чем Рон, и сам за него додумался, что именно Гарри имел в виду и зачем ему эти вопросы — у Гарри был крестник, у которого резались зубы, и он обстоятельно следил за их формой. Зачем бы то ни было.
Так что последняя задача оказалась на удивление простой, и уж никак не о ней ему следовало беспокоиться всё это время. Но дело было сделано, всё осталось позади, так что больше ломать голову над этим глупым списком Гарри был не намерен.
Тем более ужин прошёл просто прекрасно. Гарри умудрился ни разу не споткнуться на протяжении всего оставшегося вечера, чему особенно способствовало то, что основное внимание все уделяли то и дело ухмылявшемуся в его сторону Джорджу. Гарри изо всех сил старался держать ничего не понимающее лицо, но даже это оказалось лишним — всего раз мистер Уизли громко поинтересовался, что же они задумали, и не успел Гарри как следует придумать, как соврать, тот рассмеялся и, не ожидая ответа, принялся расспрашивать Джорджа о том, когда тот планирует снова открыть магазин, который, как оказалось, у него был. Не влиться в такую благожелательную семейную атмосферу было невозможно. Гарри быстро обнаружил, что по–настоящему наслаждался ей, тем более ему досталось целых два куска замечательного пирога. Он хотел поблагодарить за это миссис Уизли, но заметив необычную паузу за столом, которая тогда повисла, и скорбные лица остальных, благоразумно решил промолчать. В чём бы ни заключалась причина заминки, позже она прошла, и Гарри о ней больше не думал.
Только Рон был необычайно тих, едва ли сказав хоть слово за весь вечер.
— Он это переживёт.
После ужина Гарри разместился на диване, и Гермиона сразу подсела к нему, пока остальные либо убирали со стола, либо разбредались друг с другом по гостиной.
— А?
— Сложно не заметить, как он дуется из-за твоих планов насчёт мракоборцев.
— О, да, — выпрямился Гарри. — Ну мы же планировали вместе.
— А ещё я помню, как ты записался на все факультативы, которые он выбрал. Тебе ещё тогда стоило проявить немного больше самостоятельности. И я считаю, что ты всё правильно сделал.
Она нахмурилась, откинув волосы с лица, и посмотрела в сторону Рона. Гарри чувствовал себя неловко. Он так и не понял до конца, что там было с её отношениями с Роном, и очень надеялся, что ничего не испортил. Рон, только вытащивший себя из-за стола, поймал их взгляды, комично расширил глаза и резко сменил направление. У подножия лестницы, перегородив её своим телом полностью, стоял Перси, и единственным свободным выходом для него оставалась входная дверь, так что Рон вышел на крыльцо в одной рубашке.
— Спасибо, Гермиона, — искренне поблагодарил Гарри и постарался выбросить из голову весь третий пункт и всё, что с ним было связано. — Как твоя учёба?
— На самом деле всё ещё непривычно из-за расписания. Каждое утро порываюсь пойти на занятия, очень сложно перестроиться. Так что я составляю планы на весь день, чтобы легче было ориентироваться. А в остальном нормально. Тебе, кстати, ещё не поздно вернуться. Конечно, в мракоборцы вас решили взять и без экзаменов, — сказала она так сердито, что Гарри показалось, что ничего хорошего она в этом не находит, — но в других отраслях наверняка тебе понадобится более твёрдое подтверждение компетенций, чем один убитый Волдеморт. Поговори с пр… директрисой Макгонагалл, пока ещё остаётся время до ЖАБА.
— Думаешь, я успею?
— Конечно! Я могу даже составить для тебя собственное расписание. С ним очень удобно.
— Ладно, я подумаю над этим. Я даже запишу! — улыбнулся Гарри на её скептическое выражение лица и написал на обратной стороне списка её предложение. — Вот, готово!
Она закатила глаза и попыталась спрятать улыбку. А потом рассказала о том, как идёт жизнь в Хогвартсе, о людях, которых Гарри не мог вспомнить, но с которыми он дружил, об учителях и домашних заданиях. Вскоре к ним присоединилась Джинни, и куда больше времени говорила о квиддиче, чем о подготовке к экзаменам, и Гермиона забавно хмурилась, когда экзамены совсем потерялись в пересказе матча Гриффиндор — Хаффлпафф, и так и не вернулись обратно.
Потом Гарри немного поболтал с Чарли о драконах, о Румынии и планах Гарри на будущее, когда тот упомянул, что он мог бы подумать о разведении, раз уж у него было больше опыта взаимодействия с драконами, чем у большинства выпускников Хогвартса. От него Гарри перешёл к Биллу и Флёр, к мистеру и миссис Уизли, а затем был отправлен Джорджем к Перси, чтобы после очень долгого введения в бюрократические особенности регистрации новых чернил понять, что оказался прав — Джордж надул его, как первокурсника. Он стоически перенёс одностороннее обсуждение задокументированного списка запрещённых материалов, о степенях вязкости, которых ещё век бы не знал, и думал лишь о том, чтобы случайно не ляпнуть что-нибудь про котлы, которые, как он уже догадывался, были второй по счёту страстью Перси, способной открыть в нём ещё один неиссякаемый источник едва понятных канцелярских оборотов. Гарри от всего сердца пообещал себе, что работать он будет как можно дальше от министерских бланков, сертификатов подлинности и форм №14 и №18а, а так же специализированных формуляров веществ, используемых для рунических символов.
И всё же, оправившись от этого удара по ушам, поднимался спать он с улыбкой на лице.
— Так что, шалость удалась? — тихо спросил его Джордж у лестницы.
Сколько бы претензий у Гарри к тому моменту ни накопилось, глядя в его весело ухмыляющееся лицо, он мог только легонько толкнуть его в плечо и закатить глаза.
— Ага. Надеюсь, ты доволен собой.
— Очень! — прыснул Джордж и, напоследок подмигнув, скрылся в своей комнате.
Улыбка так и не успела сойти с его лица, когда Гарри уснул, едва его голова коснулась подушки.
