2. Дождь.
8 июня 2026 г., 23:29
𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘙𝘪𝘷𝘦𝘳𝘴 𝘈𝘯𝘥 𝘙𝘰𝘢𝘥𝘴𝘛𝘩𝘦 — 𝘏𝘦𝘢𝘥 𝘈𝘯𝘥 𝘛𝘩𝘦 𝘏𝘦𝘢𝘳𝘵
1989 год. Хоукинс, Индиана.
Выпускной. Конец школьной жизни. Тот самый вечер в подвале дома Уилеров. А что после этого? Они всё так же иногда собираются здесь и проводят время вместе. Нет, они не играют, погрузившись с головой в очередную партию в «Подземелья и Драконы», не придумывают историй – они просто здесь. Они в реальности. Осознание, что детство прошло, настигло, словно шторм. Каждый грустил по-своему. Но даже если оно прошло – это не значит, что они перестали быть друзьями и забудут всё то, что когда-то скрепило их дружбу. Эти воспоминания обязаны стать чем-то теплым, тем, что согреет душу и успокоит сердце. Поэтому сейчас, когда они снова вместе и ничто уже не угрожает их жизням, они просто наслаждаются этим, мечтая о светлом будущем. — Поверить не могу, что эта дурацкая школа наконец-то закончилась, — держа в руках комикс, ликует Лукас. — Это ты еще не начал учиться в колледже. Держу пари, когда поступишь, уже не школа будет дурацкой, — непринужденно, как факт, подмечает Дастин, переворачивая страницы новой книги. Лукас знает, что это никакой не роман (еще бы это был он!), а очередная научная книжонка, какие Дастин так обожает читать. Тот всё еще остается собой. Оторвавшись от альбома для рисования, Уилл окинул теплым взглядом своих друзей и не смог сдержать тихого смешка. Ничто так легко не может заставить его улыбаться, как «серьезные» разговоры этих двоих. В отличие от Дастина с Лукасом, которые устроились на широком диване, он занимал место в кресле недалеко от них, забравшись на него с ногами, чтобы было на чем разместить альбом. Майка сейчас с ними не было – он пошел за напитками. Обычно, когда они были детьми, именно Карен приносила им всякие вкусности, чтобы те не опухли с голоду, пока пытаются завершить очередную десятичасовую партию. Но сейчас Уилер всё делает сам. Наверное, после произошедшего с матерью и его сестрой Холли он не хочет лишний раз обременять её, даже если это покажется пустяком. Майк переживал, и Уилл прекрасно видел это. Прошло уже два года с тех пор, как врата Изнанки закрылись навсегда, забрав не только страх о том, наступит ли для них завтрашний день, но и близкого человека для каждого из них. Особенно для Майка. Он держался сильным и не показывал, что на самом деле происходит у него в душе. Но Уилл никогда не поверит в то, что с ним всё в порядке. Они ни разу не говорили об этом как следует. За исключением того момента после их выпускного. Майк поведал им о своей догадке насчет настоящих событий того дня. И это был единственный раз, когда он открылся друзьям и поднял эту тему. — Ребята, мне надо вам кое-что рассказать… — начал Уилл, покрепче сжимая в руках свой альбом. Конечно, этими словами он сразу привлек к себе взгляды друзей, которые теперь смотрели на него с немым вопросом. Уилла немного смутила такая реакция, ведь он не хотел прерывать их разговор и создавать невеселую атмосферу. «Он начал не с тех слов» – эта мысль пронеслась у него в голове. — Что ты хочешь нам рассказать, Уилл? — подталкивая к ответу, первым нарушает неловкую паузу Дастин. — Раньше, когда ты так говорил, нас ждала очередная жесть, связанная с Изнанкой. Ай! Лукас сразу же получает пинок в ногу от кучерявого друга, который своей невероятной мимикой дает ясно понять, что тот не умеет следить за языком. — Че я снова не так сказал?! — недовольно воскликнул Лукас. Уилл на него не сердился и не обижался. Он всё прекрасно понимал и даже был готов посмеяться над этим, чтобы вернуть привычно веселую обстановку. — Я хотел бы дождаться, когда вернется Майк… — неловко говорит он. В этот же момент они все слышат звук открывающейся двери в подвал. Затем – то, как начинает скрипеть деревянная лестница под чужим весом. Это Майк. — Это было очень вовремя, — подмечает Лукас и даже усмехается, осознав это забавное совпадение. Майк словно актёр, который ждал своего звёздного часа, длительное время скрываясь от зрителя за кулисами. Теперь он здесь, и Уилл может начинать говорить, но не делает этого. Что-то останавливает его. И, наверное, это страх, ведь он не знает, какой реакции ожидать на чужом лице. Байерс наблюдает за тем, как Майк спускается по лестнице с подносом в руках. Он подходит к ним ближе и ставит его на деревянную поверхность стола. Берёт два бокала и, втискиваясь между ребятами, садится на диван. Уилер протягивает им напитки, слушая недовольные возгласы о том, что вообще-то им и вдвоём тут тесно. Уилл хочет посмеяться, но это желание сбивает чувство, которое болезненно устраивается у него в сердце. Раньше Майк определенно сначала подал бы напиток ему, даже если он не просил об этом. Так Уилл чувствовал, что их дружба по-настоящему крепкая, что он – лучший друг Майка. Но сейчас всё изменилось, и он чувствует, что они отдалились друг от друга. А может, он просто накручивает себя? Наверное, это ещё одна причина, которая не даёт ему начать разговор. — Уилл, давай рассказывай, что хотел. Майк уже здесь. Лукас снова застаёт его врасплох… Потому что из-за этой последней фразы Майк теперь смотрит на него. Хотя до этого будто бы не замечал его присутствия в комнате. Почему ему внезапно хочется убежать от такого взгляда? На него вообще когда-нибудь смотрели именно так? У Уилла перехватывает дыхание, и он начинает суетиться, отводя глаза: сначала смотрит на свои колени, затем куда-то в потолок, то и дело перемещая руки по краям альбома. — Э-э… а… я… Я хотел рассказать вам о том, ч-что скоро уезжаю. То есть это ожидаемо, поскольку в конце лета мы все разъедемся кто куда. Уилл решается снова посмотреть на ребят. На Майка. — П-просто хотел предупредить вас заранее, чтобы вы знали… После этого Майк перестает смотреть на него и уводит взгляд куда-то в сторону. Уилл впервые не может понять, к какой реакции это можно отнести. — Ого, это круто, чувак! Уезжаете в Нью-Йорк к Джонатану? На возглас Лукаса Уилл лишь коротко кивает. — Мы рады за тебя, — вторым отзывается Дастин. — Станешь первым из нас, кто познает вкус жизни в большом городе! Майк молчит. И теперь это замечает не только Уилл. Дастин толкает Майка плечом, призывая очнуться от глубоких мыслей, какими бы важными они ни были. И это работает – Уилер сразу поворачивает голову в его сторону, и секундное недовольство во взгляде меняется на очевидный вопрос. Дастин отвечает тем же – раз они решили поиграть в игру «поболтаем глазами», ими же он и указывает в сторону Уилла, вдобавок качнув головой. — Да, круто. Рад за тебя, — единственное, что произносит Майк. Сухо. Без чувств. Почти грубо.─────────
𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘌𝘶𝘳𝘺𝘵𝘩𝘮𝘪𝘤𝘴, 𝘈𝘯𝘯𝘪𝘦 𝘓𝘦𝘯𝘯𝘰𝘹, 𝘋𝘢𝘷𝘦 𝘚𝘵𝘦𝘸𝘢𝘳𝘵 — 𝘏𝘦𝘳𝘦 𝘊𝘰𝘮𝘦𝘴 𝘵𝘩𝘦 𝘙𝘢𝘪𝘯 𝘈𝘨𝘢𝘪𝘯 (𝘙𝘦𝘮𝘢𝘴𝘵𝘦𝘳𝘦𝘥 𝘝𝘦𝘳𝘴𝘪𝘰𝘯)
1991 год. Нью-Йорк.
Порой, вспоминая моменты из прошлого, Уилл натыкается на одну простую истину: их отношения с Майком начали портиться еще задолго до того момента, когда он решил рассказать друзьям о переезде в Нью-Йорк. Всё время после «землетрясения» он чувствовал себя так, словно очень долго пытается найти место для последней детальки пазла, чтобы увидеть результат. Но в итоге деталь оказывается из другого набора. Он так и не узнал правды и не решился спросить напрямую. Спустя год он старался меньше вспоминать об этом. Ведь всё закончилось, и он не должен жить таким прошлым. Прошлым, которое больше никогда не будет связано с его будущим. Сейчас у него есть новые знакомые из колледжа, и с ним всё так же поддерживают связь Дастин и Лукас. У него есть семья, в которой он в любой момент сможет найти утешение. И они не оставят его – он знает. В жизни Байерса так много людей, которые дорожат им и любят его. Поэтому он должен быть счастлив. Но счастлив ли? Все эти люди — не он. И в который раз Уилл отбрасывает эту зудящую мысль, старается стереть её, забыть, убрать далеко – на самый высокий стеллаж, чтобы никогда не потянуться за ней. Погода в Нью-Йорке сейчас очень дождливая. Тучи затянулись плотно. И с минуты на минуту точно пойдет дождь. Уилл знал об этом. Он слышал с утра в новостях, но благополучно забыл взять с собой зонт. И он соврёт, если скажет, что не удивлён тому, как это ускользнуло от внимания его матери. Сегодня Байерсу нужно было попасть в студию, чтобы успеть закончить эскизы и сдать их преподавателю. Обычно он всегда успевал всё делать вовремя, но на этот раз линии получались неровными, а мазки – грязными. Всё шло не по плану. Уилл быстро идёт по уже знакомым улицам, держа в руках папку со своими работами. Мысль о том, чтобы успеть дойти, была лидирующей в его голове до момента, пока внезапно не прогремел гром и дорогу не начали покрывать первые мокрые капли. «Чёрт», — это уже была вторая мысль. Он не успел опомниться, как дождь хлынул с такой силой, что идти быстро стало просто невозможно. Оставалось только бежать, и желательно настолько молниеносно, как если бы за ним снова гнался демогоргон, когда он был маленьким. Кажется, история повторяется. Только сейчас его настиг именно дождь. Уилл мог накрыть себя папкой с эскизами, но вместо этого он лишь сильнее прижимает её к груди, продолжая искать временное укрытие. Он останавливается около какого-то магазинчика, у которого есть навес. Ему хватает нескольких больших шагов, чтобы оказаться под ним, стряхивая со своей коричневой куртки излишки влаги. Наверное, Уилл надеется тем самым спасти ситуацию, в которой чувствует себя насквозь мокрым щенком. Он также отряхивает папку, хотя, в отличие от своего хозяина, её материал позволяет не бояться влаги. Так что Уилл вполне мог за ней спрятаться. Однако его чрезмерная бережливость не позволила так обращаться с тем, что ему было дорого. За всеми этими действиями и попытками отдышаться он совершенно не замечает, что под навесом этого маленького магазинчика прячется не он один. И осознаёт это лишь тогда, когда слышит удивлённое: — Уилл? Да, так его звали. И об этом знают все его друзья и знакомые. Но чтобы его имя знал какой-то незнакомец – разве это возможно? Конечно, студия, в которую ему нужно было попасть, находилась недалеко, и, возможно, он просто не единственный, кто по той же причине, что и он, не смог вовремя попасть туда. Но каков был процент совпадения? И когда Уилл оборачивается на чужой голос, то понимает, что он явно выше, чем шанс оказаться под одним навесом в огромном городе с Майком Уилером. «Майк?!» Байерс не может скрыть своего удивления. И на его лице это ясно читается. Чего не скажешь о Майке. Возможно, Уилл просто не успел увидеть этого удивления, хотя именно так звучал его голос. Однако сейчас на чужом лице четко видны грусть и даже замешательство. Он не ждал их встречи. — Майк… — почти шёпотом, на выдохе произносит Уилл. Он всё такой же. Даже спустя год ни капли не изменился. Байерс понимает, что этого времени слишком мало для кардинальных изменений, однако для него этот год длился будто целую вечность. Но у Майка всё те же непослушные волосы, которые с успехом для себя падают ему на всё те же глаза; лезут на скулы и щеки, покрытые теми же веснушками. Ничего не поменялось. И Байерс не может не подметить, что насквозь промокшим щенком сейчас выглядит именно Майк. А сам Уилл теперь четко и ясно ощущает, насколько сильно разбито его сердце и что ни на один осколок оно не собралось обратно. Уилл не может это терпеть. Ему нужно уйти. Он хочет сбежать от этих чувств, от воспоминаний. Так много раз он хотел увидеться с ним снова, чтобы наконец не промолчать, а спросить об истинной причине их отдаления друг от друга. Но сейчас, стоя прямо перед ним, Уилл не может заставить себя произнести ни слова. Он знает, что если скажет хоть одно – не выдержит. Поэтому, не думая больше ни о каком дожде, он принимает единственное верное решение – уйти. Однако стоит ему развернуться, чтобы сбежать, как чужая рука хватает его за запястье, останавливая. Ее владелец не до конца уверен, что имеет право касаться его – он и не имеет, – но уже сделал это. — Уилл, постой. Уилл слышит, насколько тяжело Майку даются эти слова, и не вырывает свою руку. Он собирается выслушать причину, по которой ему стоит продолжать стоять с этим человеком под чертовым навесом, кроме банальной – идет сильный дождь. — Я уйду. Только останься здесь, прошу, — он отпускает руку, как только чувствует, что Уилл больше не сопротивляется. — Дождь слишком сильный, лучше его переждать, пока не стихнет. Уилл разочарованно усмехается. Дождь или же буря эмоций, нахлынувшая на них из-за этой встречи спустя год тошнотворного молчания? Как бы это банально ни было, но Майк был прав. Уилл возвращается под навес, но влагу больше не смахивает – бесполезно. Он лишь убирает мокрые волосы с лица, чтобы с них не капала вода. Невольно он снова вспоминает случай из прошлого. Тот самый день, когда единственное, что могли делать Майк и Лукас, – тосковать по своим девушкам. Тогда Уиллу казалось, что это предательство со стороны Майка. Да, он думал так только о нём, ведь он был его единственным чувством опоры в то время. Единственным, кто не осудит и останется рядом. Сейчас это звучит смешно. Но это было время больших перемен в их подростковой жизни. И теперь Уилл мог осознать, почему был так резок. Это была не только ревность. Это было первое чувство потери их близости. Теперь Уиллу некомфортно рядом с ним. И Майк ощущает это. Он прекрасно осознаёт причину и собирается сдержать обещание, чтобы больше не обременять своим присутствием. Но Байерс принимает игру. И как только Уилер решается уйти, то останавливает уже он. — Оставайся. Дождь и правда слишком сильный.
