smalltown boy (the story he couldn't tell)

𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘗𝘳𝘪𝘯𝘤𝘦 — 𝘗𝘶𝘳𝘱𝘭𝘦 𝘙𝘢𝘪𝘯

      Вместе они остались стоять под навесом маленького магазинчика в этом огромном городе, где шанс на их встречу хотя бы через пять лет был не велик. Но они здесь, стоят промокшие до нитки, и Уилл уже не уверен, что сможет сдать свои работы вовремя. Все это кажется ему очередной жестокой насмешкой судьбы. Поверить в происходящее трудно, но ему пришлось это сделать, чтобы не вернуться домой, заявляя с порога: «Я сошел с ума, потому что теперь Майк Уилер не только в моих мыслях, но и приходит ко мне в виде галлюцинации».       Думал ли Майк хотя бы о чем-то схожем? Наверное, он жалеет об этой встрече. И Уилл даже не станет спорить с этим мнением. И он не сомневается, потому что молчание Уилера иногда могло сказать гораздо больше, чем все те слова, что когда-либо вылетали из его рта.       Уилл ловит себя на мысли, что сейчас он злится.       Они не виделись так долго, и все, что делает Майк – молчит? Неужели он надеется на то, что это Уилл будет тем, кто спросит его о новой жизни? Для чего? Чтобы узнать, как она своим чередом протекает без него? Знать об этом Уилл не хотел. Даже о том, каким образом Майк оказался в Нью-Йорке. Неужели тоже учится здесь?       В голове Уилл дает себе пощечину за такие мысли.       Он бы вообще предпочел сидеть сейчас в студии и дорисовывать свои работы. Это действительно единственное, что сейчас должно его волновать. Потому что в его новой жизни нет Майка Уилера. Потому что они больше не лучшие друзья. Потому что слова «мы», «лучшие» и « друзья» – это в принципе не то, что хоть как-то к ним сейчас относится.       «Успокойся Байерс, ты не в кино. И здесь не будет, как в каком-нибудь романтическом фильме.»       Думает Уилл, но внезапно в его голове всплывают отрывки того, как Майк не так давно хватал его за руку, чтобы остановить от побега. И что вообще-то вся эта ситуация как раз по всем канонам подходит под клише фильмов о любви. Вот только одно явное отличие все же было. И Уиллу даже не приходится проговаривать это в голове, чтобы мысленно кивнуть своей правоте - все было очевидно:       они с Майком не герои романа. — Ты в порядке? — Внезапно подает голос Майк. — Что?       Уилл не знает, что его удивляет больше: то, что Уилер все-таки начал говорить, или же заданный им вопрос, на который он вообще не знает, как отвечать. В порядке ли он после встречи с человеком, который разбил ему сердце?       Нет, он не в порядке.       Он поворачивает голову в чужую сторону. И вот они снова смотрят друг на друга. — А?       Майк в ступоре. Неужели из-за того, что Байерс только что посмотрел на него, и теперь ему придется сохранять зрительный контакт, что, очевидно, делает уровень игры сложнее? — Имею ввиду… Э-э… Как живется в большом городе? — Уточняет Уилер. — Да. Я в порядке. — Отвечает Уилл, стараясь сохранять спокойствие. — Понятно... Я рад.       Разговор не клеится.       Уилл явно был инициатором этого. И происходило это не специально. Просто обида была слишком сильной, чтобы суметь сдержать свои чувства. В обычное время, когда они еще были друзьями, он бы всегда спросил первым. Он бы точно нашел, что сказать. Между ними никогда не было этой неловкости от не знания, что можно спросить, а что лучше не стоит. Между ними в принципе не было этого «мне можно?» – там всегда было «тебе можно все». — Дождь не стихает… — Майк, мы можем постоять в тишине? «Серьезно, Уилер, ты правда хочешь поговорить о дожде?»       Уилл знал, что не выдержит, но почему-то полез в эту игру. Сказал Майку остаться. И если Уилер не собирается говорить ни о чем, кроме тех тем, которые позволят ему избавиться от этой неловкости, повисшей между ними, то Уилл не хочет принимать в этом участие. — Прости.       Сердце Байерса рухнуло вместе со всеми своими осколками вниз. — Ты злишься. Я знаю это. Но, Уилл, я хочу попытаться исправить свои ошибки.       Уилл давно прервал зрительный контакт с Майком, не в силах больше смотреть на его лицо. Поэтому он был рад, что этот человек не видит его внутренний крах прямо сейчас. Он не сомневается в искренности Уилера и знает, что этот разговор дается ему с трудом. Но должен ли Уилл пойти на встречу? Ведь он соврет, если скажет, что никогда не ждал, когда Майк однажды свяжется с ним и произнесет в трубку: «Да Уилл, конечно, мы лучшие друзья».       Хотя бы это.       Было бы лучше, если бы он ответил так еще в тот день, когда Уилл покидал Хоукинс.       Логическую цепочку мыслей, которую Байерс так старательно пытался построить в своей голове, не позволили выстроить до конца. Майк подходит к нему ближе и встает прямо перед ним. Бежать некуда. Позади Уилла только витрина магазина, впереди – препятствие похуже. Он поднимает взгляд и сталкивается с чужим, полным мольбы и глубокой печали. — Ты позволишь мне сделать это?       Уилл продолжает смотреть на Майка. Он не знает, какое у него сейчас выражение лица и возможно ли по нему прочитать неоспоримое «да». Но отвечать он не торопится, пусть уже и не сомневается. Он делает вид, будто ему все еще нужно время подумать и прийти к другому, более верному решению, к которому он приходил не так давно. Но вместо этого он собирается совершить очевидную ребячливую глупость, поднося руку к своему уху в жесте, словно та являлась телефоном. — Алло, это Майк?       Сначала по выражению лица Майка можно четко прочитать искреннее непонимание. Ему словно совсем не до этих игр, но раз так хочет Уилл, то он без лишних вопросов вступает в нее и повторяет действие человека напротив. — Да, это я. — Майк, мы ведь еще друзья?       Теперь Майк понимает: Уилл дает ему шанс исправить ошибки. И поэтому тихо усмехается. — Нет, — он не стал говорить «лучшие друзья», ведь это очевидная ложь. — Потому что из-за моей глупости я потерял тебя.       Какое-то время Майк молчит. Уилл слышит только капли дождя, которые разбиваются об асфальт и поверхность навеса, под которым они прячутся. — Но я хочу снова стать твоим другом, если ты позволишь, — все-таки добавляет Майк. — Я подумаю о твоем предложении. — Я буду ждать.       Они замирают, смотря друг на друга. Никто из них не знает, сколько длится это молчание, но именно в нем они сейчас нуждаются, чтобы просто осознать – это реально. Они почти одновременно убирают свои импровизированные «телефоны» от лица, и обоих это заставляет прыснуть от смеха.       Возможно, Уилл совершает ошибку, о которой после будет жалеть. И он не до конца понимает, почему сдался так просто, почему не оттолкнул, почему не вырвал руку и не ушел, как и планировал изначально. Он должен злиться, должен ненавидеть человека, который стоит сейчас напротив с глупым выражением лица. И какое-то время назад его поглощали эти чувства. Уилл помнит об этом.       Подумав о случившемся, Байерс приходит к простому выводу: он бессилен перед Майком Уилером. Всегда был и будет. И, конечно, это не могло не пугать. Но он уже сделал свой выбор, шагнув в эту пропасть.       Он точно будет жалеть. — Так куда ты направлялся под таким дождем?       Теперь Майк становится тем, кто начинает говорить.       Это не перестает удивлять Уилла и не остается без внимания, пусть и только мысленного. — Мне нужно было в студию, чтобы закончить эскизы и отдать их преподавателю, — он со вздохом бросает взгляд на папку, — но я уже опоздал, и мне придется объясниться с ним завтра. — Оу... Получается, учишься недалеко отсюда? — Эм… Да.       Уилл был удивлен, потому что человек, который никаким образом не связан с его направлением или хотя бы хорошо не знает этот район, не задаст такой вопрос. — Я тоже. Учусь тут неподалеку на режиссера-сценариста.       Погодите, что? Это получается, что Майк Уилер все это время учился... где? — Ты учишься с моим братом?! — Неожиданно даже для себя, громко восклицает Уилл. — Да… Но у нас разные направления. Мы видимся только на общих занятиях, где младшие могут поучиться у старших курсов, — от холода, Майк убирает руки в карманы своей светлой куртки, и Уиллу кажется, что он ее когда-то уже видел. — Ну или на просмотре чужих работ. — Джонатан не говорил… — Я знаю. У нас с ним был довольно… "дружелюбный" разговор.       Уилл хочет расспросить об этом разговоре, но замечает, что и сам сильно замерз. Ведь в отличие от Майка – промок он полностью. И это не проходит стороной внимание Уилера. Он снимает с себя куртку. — Снимай свою. — Что? Зачем? — Наденешь мою. Ты насквозь мокрый. — Майк, не- — Уилл.       И Уилл сдается. Он не может сопротивляться. Не перед таким Майком. Сейчас он снова полностью олицетворяет того самого паладина, роль которого всегда исполнял в их партии. «Сердце.»       Но паладин был не сердцем группы – он был его собственным. И Уилл старательно пытался забыть об этом в течении всего года.       Куртка Майка теплая и сухая. А еще ощутимо велика Уиллу. Она пахнет стиральным порошком, чем-то мятным, дождем – им. — Мы можем зайти ко мне, я дам во что переодеться. Я живу тут недалеко.       Уилл снова смотрит на него и Уилер теряется. Его уверенность в недавнем предложении рассыпается моментально, поэтому он добавляет скромное: — Если ты не против… — Не против.

─────────

𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘔𝘦𝘩𝘳𝘰 — 𝘕𝘦𝘦𝘥 𝘵𝘰 𝘣𝘦

      Майк действительно жил недалеко. Уилл даже опомниться не успел, как уже стоял на пороге его квартиры. Хотя больше это было похоже на студию. Она была небольшой, но довольно уютной, и в ней было все необходимое, чтобы спокойно жить.       Когда ты один, много и не нужно.       Уилл проходит вглубь помещения следом за Майком, который сразу же занимает себя тем, что ищет подходящую одежду из своего гардероба, чтобы насквозь промокший гость смог переодеться в сухое.       На самом деле Байерс думал, что здесь будет бардак. Так всегда было, когда он в детстве приходил к Майку в гости, но на его удивление здесь было довольно прибрано. Наверное, небольшие изменения все же произошли. Просто Уиллу нужно время, чтобы заметить больше деталей.       Например то, что на его рабочем столе стоит печатная машинка. «Майк что-то пишет?»       Неужели это та самая история, вдохновленная их прошлым, о которой когда-то он поведал друзьям?       Уиллу интересно. Поэтому первое, что слышит Майк, когда находит его, чтобы дать свои вещи: — Ты что-то пишешь? Это для учебы? — Уилл поворачивается к нему и принимает в руки сухую одежду. — Да. Это книга. — Она... о том, что со всеми нами случилось? — осторожно интересуется Байерс. — Да, она о нас.       О нас.       Уилл соврет, что на секунду его фантазия не разыгралась слишком сильно и слишком не туда. — И как успехи? — Все… сложно. Я хочу добавить иллюстрации… Ну, знаешь, как в тех комиксах, что мы когда-то читали в детстве, но художник из меня… — Ты не художник. — Да.       Уиллу не приходится думать долго на этот раз. — Я могу помочь тебе. Все-таки я учусь на художника-постановщика. И я неплохо рисую. Ты знаешь.       И Майк смеется, что заставляет Уилла посмотреть на него с очевидным вопросом. — Прости. Я просто подумал о том, что в будущем мы с тобой будем работать в одной сфере деятельности. — Да, ты прав, — теперь это забавляет и Уилла.       Они всегда будут двумя деталями одного пазла. — Я буду рад принять помощь от такого талантливого художника. Боюсь только, что текст моей книги померкнет на фоне твоих иллюстраций к ней. — Майк щурится и хитро улыбается, продолжая смотреть на Уилла. — Ты меня переоцениваешь, Майк. — Он улыбается в ответ. — Я говорю правду.       Уилл не спорит. Он молча смотрит на человека, что стоит напротив, стараясь отложить в памяти этот момент и разговор. Это хорошее начало для них. Так он думает и в итоге уходит переодеваться в сухое, потому что мокрая одежда приносит мало приятного – даже в компании Уилера.       Чужая одежда была слегка велика. Что штаны, что кофта – её рукава длинноваты. Тоже самое можно сказать и о длине брюк. Но Уилл не жалуется.       Когда он возвращается, Майк заваривает на небольшой кухне горячий чай для двоих. Уилл не может сдержать улыбку, когда подходит ближе и начинает молча наблюдать за чужими действиями. Майк поддерживает эту тишину и не задает никаких вопросов. Хотя Байерс уверен, что у него их полно. Впрочем, как и у самого Байерса. Но они оба принимают единогласное решение отложить их на потом. Это лишь в очередной раз доказывает, что это «потом» у них все-таки есть.       Сейчас Майк выглядит очень спокойным, словно, наконец, сумел обрести внутренний покой. Но так казалось лишь на первый взгляд. Уилл не уставал напоминать себе про эту особенность Уилера – делать вид, что все в порядке. Его волосы все еще влажные после дождя, ведь им какое-то время пришлось бежать под ним до его дома. И лишь сейчас Уилл замечает, что он переоделся в домашние вещи. «Он уютный.»       Внезапно проносится в голове Уилла, и это на мгновение смущает его. Он не должен думать о Майке так много. Кажется, что его чувства к нему не остыли окончательно. Кому как не Уиллу об этом знать. Но знать о них должен лишь сам Байерс. Только так это сможет сохранить все то хрупкое, что они воссоздали только что.       Чай горячий, и Байерсу приходится дуть, чтобы сделать хотя бы глоток. Его руки греются о теплую поверхность кружки, а нос – о пар, который медленно и плавно поднимается вверх. Он ловит себя на мысли, что совершенно не хочет уходить, но он не может – мама будет волноваться, особенно, если он позвонит с неизвестного домашнего, и не признается в том кому именно он принадлежит. — Вот, возьми.       Майк протягивает какую-то бумажку, сложенную вдвое, пока Уилл пытается обуться – он принимает ее сразу же. — Что это? — Мой номер, — после короткой паузы, он добавляет, — и адрес. — О…       Уилл осознает, что его мысли настолько были забиты ненужным, что он совсем не подумал о том, как они будут связываться в дальнейшем. Ведь когда они жили в Хоукинсе это не было проблемой, а здесь огромный город и шатен до сих пор не может поверить в то, что в нем они смогли встретиться под навесом того маленького магазинчика. — Увидимся? — Увидимся.       Дождь закончился, и Уилл спокойно мог добраться до дома, где его уже ждала обеспокоенная Джойс – в этом он не сомневался. Он ненадолго останавливается и разворачивает ту самую бумажку, на которой действительно написан и номер, и адрес. Уилл улыбается и убирает ее в карман чужой куртки, отправляясь дальше вдоль мокрых улиц Нью-Йорка. Впервые за долгое время этот огромный город не кажется ему чужим. Наверное, потому, что теперь Уилл знает – он тоже живет в нем.

─────────

— Мам, я вернулся! Извини, что так поздно, я просто- — Привет, Уилл.       Джонатан.       Сегодня он приехал навестить их?       Вместе с ним на пороге стояла Джойс, у которой только что спал огромный груз с хрупких плеч - она сильно волновалась. Его мама и раньше была такой, к чему Уилл волей не волей привык. Чаще всего это была просто забота с ее стороны, и юношу она никак не напрягала. Но в редких случаях она каким-то образом могла себя накрутить так, что Уиллу становилось неловко. Он обнимает мать в ответ, давая понять: «я здесь, я дома», а затем смотрит на брата, по лицу которого становится очевидно, что он прекрасно понимает, кому принадлежит куртка, в которую сейчас он одет. Не говоря уже об остальной одежде, которая ему тоже не принадлежала.       Байерс коротко объясняет о случившемся, естественно, не упоминая Майка. Он прикрывается другом со своего факультета. Но юноша знает, что наедине с Джонатаном у них будет серьезный и честный разговор. Честный с обеих сторон, потому что про общение с Уилером скрывал правду не он один.