smalltown boy (the story he couldn't tell)

1990 год. Индиана, Хоукинс.

𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘔𝘺 𝘉𝘰𝘥𝘺 𝘐𝘴𝘯'𝘵 𝘙𝘦𝘢𝘥𝘺 — 𝘴𝘰𝘮𝘣𝘳

Это далеко не первый раз, когда он просыпается от очередного кошмара, срываясь на крик. Уилл резко садится, оглядываясь по сторонам. Вокруг него кромешная тьма. Он совсем ничего не видит, но чувствует, как его глаза переполнены слезами. Стоит только моргнуть – они потекут по щекам прямо к подбородку и упадут вниз. Ему требуется время, чтобы понять, где он находится. Уилл собирает свое сознание по частям, чтобы поверить в то, что он все еще в доме Уилеров, сидит на матрасе в прохладном подвале. Он в реальности, а не во сне, и кошмар наконец закончился. Сердце стучит в ушах, отдаваясь в висках тяжелым пульсом, руки дрожат. Уилл старается дышать, почти отчаянно глотая воздух ртом, словно только что пробежал несколько миль без остановки. Он старается успокоиться, ведь проходит через это состояние не первый раз и уже знает, как с ним бороться. Но сейчас все будто ощущается абсолютно иначе. Дрожь с рук распространяется по всему телу остаточным чувством страха после увиденного. Уилла бросает в холодный пот. Он прижимает ноги к груди, обнимает себя за плечи и роняет голову на колени. Матрас под телом ощущается каким-то каменным и неудобным. Темнота давит на голову, поэтому он сидит с закрытыми глазами, чтобы представить что-то светлое и успокаивающее. Но во всех образах, что приходят в сознание, все еще мелькают кадры из кошмара. Может быть, он не закончился? Плечи Уилла начинают дрожать, когда он не выдерживает нахлынувших эмоций и позволяет себе заплакать, чтобы освободиться от них. Он поджимает губы, ему все еще страшно. В эти моменты Уилл не способен осознать, что они давно победили Векну, что Изнанки уже не существует. И проекция будущего, которое ему показали, чтобы он потерял веру в себя, больше не имела смысла. От него никто не отвернулся, никто не смотрел с отвращением. Семья все так же любила его, а друзья считали своим близким другом. Он был все тем же Уиллом, которого они знали все детство. Но тревога все равно не покидала его. Шла рядом, крепко держа за руку. И это чувство усиливалось, стоило ему посмотреть на Майка и поймать на себе его взгляд. Он не был теплым, как раньше, и в нем не было ничего, что могло бы говорить о доверии между ними и всё той же крепкой дружбе. Теперь они почти не разговаривали, а если и приходилось, то ответы были сухими, сдержанными и совсем не заинтересованными в том, чтобы продолжать диалог. Уилл чувствовал, что иногда Майк общался с ним только для того, чтобы просто поддерживать статус «друзей» для их компании. Делать это до тех пор, пока он здесь, в его доме, где им приходится иногда сталкиваться. С того момента, как он рассказал о своем скором переезде, они ни разу не обсудили это. Ни разу не говорили друг с другом, хотя виделись каждый день за столом в кругу семьи Майка. Кажется, даже домашние смирились с тем, что они вечно молчат и ведут себя странно. Словно Уиллу тоже пора было с этим смириться, и он был единственным, кто продолжал протестовать. Словно только он был тем, кто ведет себя странно. Дрожь постепенно отступила, и Уилл перестал задыхаться от слез. Он перестал плакать и смог наконец осознать, что не спит. Кошмар и правда закончился. Но это ни капли не утешало, потому что он уже успел стать частью реальности – реальности, в которой они с Майком больше не близки. И Уилл не хотел знать причину, если эта причина станет их концом. В горле пересохло от того, как отчаянно он пытался глотать спертый воздух в подвале. На щеках все еще чувствовалась влага от слез: она была липкой и неприятно холодила кожу. Голова с каждой минутой начинала болеть сильнее, напоминая о недавно пережитых минутах, проведенных в полном одиночестве. Никто не мог разделить с Уиллом эту боль, в которую он был погружен уже не первый год. Даже когда все закончилось, даже когда они снова могли жить спокойно – он не мог. Но Уилл надеялся, что, когда переедет и начнет учиться, всё наладится. Он собирался посвятить себя учебе, подружиться с новыми людьми. Он не хотел начинать новую жизнь с того, чтобы и дальше оставаться изгоем. Быть «зомби-мальчиком», которого сторонятся. Потому что там, в новой жизни, с ним не будет друзей, которые помогут справиться с этим. Рядом не будет Джейн, как в Леноре… Ему придется справляться в одиночку. Уилл трет глаза холодными пальцами, избавляясь от влаги. Он тяжело выдыхает и все же принимает решение подняться на кухню, чтобы налить стакан воды. Когда он встает – мир кружится, ноги ощущаются ватными, и он не до конца понимает, как смог добраться до лестницы, не споткнувшись. Видимо, он уже слишком хорошо знал, где стоит мебель в подвале, поэтому тело двигалось по привычному маршруту. Доски лестницы скрипят под ногами, пока он поднимается выше. Уилл начинает беспокоиться о том, что мог быть слишком шумным, когда проснулся. Потому что четко помнит свой крик. Или это тоже было во сне? В любом случае он был благодарен тому, что звуки в подвале едва ли могли достичь второго этажа. А на первом никто никогда не спал. Разве что Тед в своем кресле, но он не спал в нем ночью. В итоге Уилл поднимается наверх и максимально тихо старается открыть дверь, чтобы выйти на первый этаж. Он аккуратно поворачивает ручку, затем начинает тянуть дверь на себя, но та предательски громко скрипит. Уилл шепотом ругается и решает, что открыть ее сразу будет более верным решением, чем тревожить дом долгим и неприятным звуком от старых дверных петель, которые кричали о том, что их пора смазать. Его операцию по «тихому» проникновению на кухню можно назвать почти успешной. Оставалось только добраться до нее и постараться не сильно греметь посудой, пока он будет искать стакан. Но как только Уилл покидает свое «убежище», он мгновенно сталкивается с кем-то в коридоре. Он отшатывается и издает удивленный звук, не ожидая, что мог оказаться в такой ситуации. — Уилл? Майк. Почему он столкнулся именно с ним? Именно сейчас, когда он в таком состоянии… Лишь одна деталь его успокаивала: сейчас была ночь. И вряд ли Майк сможет заметить на его лице последствия кошмара. — Ох, Майк, прости… — Почему ты не спишь? Голос Майка тихий и хриплый, слышно, что он все еще сонный. А еще Уиллу показалось, что он услышал нотки беспокойства. Возможно, это также связано с тем, что Майк сонный и еще не до конца осознает: в его голосе последний месяц больше нет никакой нежности и никакого беспокойства. Майк делает шаг ближе. Решив, что мешает ему пройти, Уилл отступает в сторону, освобождая путь. Но Майк зачем-то повторяет его движение, и в итоге они снова оказываются друг напротив друга. — Эм… Я… Я просто хотел попить воды. Можно? — Зачем ты меня спрашиваешь? Уилл и сам не знал, почему попросил разрешения. Наверное, во снах подобные разговоры кажутся естественными. Бред во сне – это норма. Но раз Майк удивлен, значит Уилл точно не спит. Майк Уилер стоит здесь, прямо перед ним, пока весь остальной дом погружен в сон. Сердце почему-то начинает бешено стучать в груди. В ушах появляется легкий звон. Не зная, что ответить, Уилл решается на встречный вопрос: — А ты… почему не спишь? — голос предательски дрожит. — Ты плакал? Уилл замирает. Неужели Майк смог рассмотреть в темноте его заплаканное лицо? Он нервно сглатывает и поспешно отворачивается. — Совсем забыл, что шел за водой... Он собирается уйти, сбежать, лишь бы не продолжать этот разговор и не обременять Майка своими чувствами. Но тот не дает ему сделать и шага, перехватывая за руку. Уилл вздрагивает. Он пытается потянуть руку на себя, чтобы освободиться, но безрезультатно. Его губы снова начинают дрожать. Он тоже. И глаза постепенно наполняются слезами. Майк тянет Уилла на себя, и тот больше не сопротивляется – отдается этому действию и оказывается в чужих руках, которые почему-то нежно обнимают и притягивают ближе. Уилл пытается отстраниться, но чувствует, как пальцы Майка буквально врезаются в мягкую кожу на его талии под тонкой тканью футболки, в которой он спал. Затем Майк склоняется к уху и успокаивающе шепчет: — Ничего не бойся, слышишь? Я рядом. Уилл не может поверить ни в одно услышанное слово. И в то, что Майк действительно обнимает его – крепко, но нежно, словно Уилл может рассыпаться в его руках, если переборщить. И он готов согласиться с этим, потому что именно об этом он мечтал. Но вместо этого он снова дрожит, снова плачет. Только теперь у этого есть свидетель, который не уходит и не говорит грубых слов. Словно на этот короткий миг вернулся прежний Майк - тот, кто не выносил чужих страданий. Его страданий. И всегда спешил помочь, оставаясь рядом, пока не станет лучше. Широкая ладонь Майка мерно гладит его по спине, пока Уилл стоит, прижавшись лбом к его плечу. Он цепляется своими руками в ответ, сжимает чужую футболку где-то в области лопаток и рвано вздыхает, желая, чтобы утром этого дня они вернулись к прежнему общению, когда долго смеялись и делили секреты друг друга. — Уилл… — Прости… Я отвлекаю тебя от сна… Майк, всё в порядке, ты можешь идти. Уилл старается сдержаться, но слезы продолжают безостановочно скатываться по щекам, словно им понравился этот аттракцион. Тело не слушается и дрожит от переполняющих его эмоций, от этих чувств, которые вырываются наружу и больше не могут сидеть взаперти его разума и внутри его сердца. Но вопреки всем опасениям, Майк не уходит. Он продолжает успокаивать, остается рядом и молчит. — Майк, я правда в порядке… Сейчас успокоюсь и пойду спать. — Не заставляй себя. — Что? — Уилл теряется, пытаясь осознать смысл этих слов. — Не заставляй себя быть сильным передо мной. Не забывай, что я вижу тебя насквозь, Уилл. — Я… я не… — Уилл не находит сил возразить, потому что Майк чертовски прав. — Мне остаться с тобой? «Да, пожалуйста. Пожалуйста, будь со мной всегда. Майк, останься рядом». Уилл не может произнести это вслух. Но его пальцы еще крепче сжимают чужую футболку, словно это могло стать немым согласием и просьбой, чтобы Майк действительно остался. — Уилл? — Думаешь, что не пожалеешь об этом позже? — А должен? Уилл, ты говоришь странные вещи. Уилл не понимает, как он может быть «странным», когда единственный, кто ведет себя так, стоит сейчас прямо перед ним. Он молчит, пытаясь подобрать слова, которые прозвучат естественно. Слова, которые не вызовут лишних вопросов и позволят ему просто вернуться в подвал и попытаться уснуть. Но тепло чужого тела, нежные руки и щекочущий шепот сбивают с толку. Желание остаться в этих объятиях пленяет, заставляя Уилла быть жадным, хотя это никогда не было ему свойственно. Как бы он ни старался отбросить чувства и заколотить их деревянными досками – они находили лазейку, чтобы напоминать о себе каждый раз, когда Уилл чувствовал себя максимально уязвимым. — Спускайся вниз и ложись, — негромко произносит Майк. — Я приду, как только налью воды. Уилл отстраняется ровно настолько, чтобы поднять голову и посмотреть на Майка, попытаться найти в его глазах хотя бы одну причину, почему он делает это и почему настаивает на том, чтобы остаться рядом этой ночью. Пытается понять: какова настоящая причина его заботы и откуда столько милосердия? Уилл уверен, что весь его вид кричит: «спаси меня своим присутствием», иначе он просто не понимает, как до этого дошло. — Что? — спрашивает Майк, глядя в ответ. Уилл мотает головой и опускает её, после чего тихо отвечает: — Хорошо… Он чувствует, как Майк отпускает его, и вокруг становится привычно холодно. Матрас уже не кажется таким твердым, как в те моменты, когда Уилл возвращается в реальность после очередного кошмара. Он чувствует себя неловко – прежде всего потому, что эту ночь они разделят на двоих. Когда в последний раз они устраивали ночевку? Уилл даже не может вспомнить: это было слишком давно, когда они были гораздо младше. Тогда они были детьми, и это было в порядке вещей. А теперь оба выросли, они – подростки, только что окончившие школу. Но ведь они друзья, а значит, это все еще нормально. Даже если Уилл понимает, что чувства к Майку не угасли до конца и все еще медленно тлеют где-то в глубине его юношеского сердца. Он позволяет им оставаться, не тушит, доверившись времени. Уилл просто ждет, что вместе с осознанием поражения когда-нибудь наступит покой. Майк спускается очень тихо. Настолько, что Уилл замечает его, только когда тот подходит к матрасу и опускается рядом, протягивая стакан воды. — Лучше? Уилл делает пару глотков и возвращает стакан Майку. Тот залпом допивает остатки и ставит пустую емкость на низкий столик рядом. — Лучше. Спасибо… — отвечает Уилл. Ему по-прежнему очень неловко, но он все же ложится, поворачиваясь к Майку спиной, и накрывается небольшим одеялом. Его едва ли могло хватить на двоих, поэтому Уилл был уверен, что Майк достанет из шкафа второе. Но тот не делает этого. Майк ложится следом и натягивает большую часть одеяла на себя, вынуждая Уилла развернуться и недовольно нахмуриться. — Майк, почему бы тебе не взять еще одно одеяло, раз ты так хочешь спать под ним? Мне тоже холодно. — Знаю. Он тянет Уилла к себе, накрывая одеялом их обоих. Майк спокойно, словно это самый естественный жест на свете, кладет руку на талию Уилла и прижимается носом к его лбу, размеренно вдыхая его запах. — Теперь не холодно? Уилл замирает, не в силах ответить. Теперь они лежат лицом к лицу; их ноги не переплетены, но ощутимо касаются друг друга, а тела будто склеены. Настолько близко, что трудно дышать. Уилл уверен: Майк чувствует, как бешено колотится его сердце, но тот молчит, словно это молчание может спасти их от неловкости. Тело Уилла напряжено, звон в ушах усиливается от нехватки кислорода, и он судорожно выдыхает. Старается сделать это как можно тише, незаметнее, но звук его выдоха эхом разносится по всему подвалу. Это смущает, заставляет нервничать; Уиллу хочется исчезнуть, лишь бы не чувствовать себя так нелепо. Ему кажется, что он единственный, кто придает происходящему слишком большое значение и так мучительно переживает из-за всего, что происходит между ними последний месяц. — Уилл? Он настолько погрузился в свои мысли, что совсем забыл ответить. Осознание того, что Майк всё это время ждал, желая убедиться в его комфорте, заставляет Уилла чувствовать себя еще хуже и от того еще более глупо. — Я в порядке. Давай уже спать. Легкое раздражение зацепилось за каждое слово. Словно обида, давно затаившаяся внутри, решила напомнить о себе в самый неподходящий момент. Уилл не хотел грубить, но голос прозвучал резко и холодно. С осознанием приходит стыд. Под его влиянием Уиллу хочется исправить ситуацию, но он не знает как. Словно он ничего уже не исправит и между ними больше никогда не будет этого: «все в порядке». — Хорошо. Единственное, что говорит Майк. Никто из них не желает другому спокойной ночи. Они просто молчат, каждый думая о своем, и в этой тяжелой тишине в конце концов засыпают.

𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘭𝘦𝘴𝘴 — 𝘖𝘭𝘪𝘷𝘪𝘢 𝘙𝘰𝘥𝘳𝘪𝘨𝘰

Утром Майк растворяется с первыми лучами солнца. После него остается лишь слабый остаток тепла, помятая подушка, пахнущая его шампунем, и пустота, тяжело осевшая рядом с Уиллом. Когда он просыпается и открывает глаза, то не удивляется одинокому пробуждению, потому что знает: Майк бы не смог выдержать утреннюю неловкость между ними и момента, призывающего к серьезному разговору. Уилл и не надеялся проснуться в тех же теплых объятиях, в которых засыпал. Он не позволяет себе долго размышлять об этом. Лишь на пару секунд задерживает взгляд на пустом месте, где всю ночь лежал Майк, а затем снова смотрит в потолок. Уилл тяжело вздыхает и, наконец, находит в себе силы подняться. По привычке он заправляет «постель» – аккуратно и без спешки. Пока он спал, дом наполнился звуками жизни: Уилл различает голоса семьи Майка, слышит чьи-то шаги прямо над головой, с кухни доносится звук гремящей посуды. Наверное, Карен готовит завтрак. А Майк где-то там, наверху, снова помогает матери. Она часто по-доброму ворчит на него за это, потому что не привыкла к помощи по хозяйству. Но Майк всегда был упертым. Он раз за разом продолжает помогать, всё еще чувствуя вину за произошедшее два года назад. Уилл покидает подвал, пропитанный воспоминаниями о прошлой ночи, и выходит в коридор – туда, где Майк крепко обнимал его, прижимая к себе в попытке успокоить. С кухни доносится аппетитный аромат, напоминающий о пустом желудке. Уилл тихо, словно боясь потревожить кого-то своим присутствием, заходит на кухню. Видит Карен, кружащуюся у плиты: она готовила панкейки и к столу уже были поданы джем, какое-то варенье, наверное из вишни, и арахисовая паста, которую очень любил Майк в детстве. С возрастом они все стали к ней равнодушны. Уилл до сих пор помнит, как однажды они вчетвером съели слишком много этого сахарного безумия и как им потом было плохо. Но это их не сломило, и спустя время каждый снова начал баловать себя этой пастой. Отгоняя воспоминания, Уилл замечает, что Майка здесь нет. В каком-то смысле это приносит облегчение. Он не хотел сталкиваться с ним так сразу, потому что всё еще боится увидеть в чужих глазах безразличие. — Доброе утро, миссис Уилер, — здоровается Уилл, заявляя о своем присутствии. — Доброе утро, Уилл! Как ты себя чувствуешь? Садись за стол, я почти закончила. Она заботливо улыбается, бросая на него короткий оценивающий взгляд, после чего возвращается к сковороде, чтобы перевернуть панкейки. — А? Вроде бы нормально... Спасибо. Он присаживается с краю, пододвигая к себе баночку с вареньем. Вопрос о самочувствии застает его врасплох. Неужели Майк рассказал ей о том, что произошло ночью? И как теперь себя вести? — А Майк… где он? — решается спросить Уилл. — Он ушел с Лукасом и Дастином. Сказал, что ты себя неважно чувствуешь, поэтому останешься сегодня дома. Карен выкладывает несколько панкейков на тарелку и ставит завтрак перед Уиллом. — Так что, если тебе что-то понадобится, не стесняйся просить. Хорошо? — Да, спасибо. Я попрошу. Только что Уилл чувствовал голод и радовался аппетитному завтраку, который его ждал, но сейчас, смотря в тарелку перед собой он больше не чувствовал ничего. Майк соврал матери, и Уилл не станет его разоблачать. Ему это не нужно. И Майк знает, что он не будет так поступать. Именно это кажется особенно жестоким. Уилл чувствует, как в сердце крепче запечатываются обида и горечь предательства. Неужели после ночи, окутанной заботой, он должен стать прикрытием для чужого побега? Уилл не хочет быть заложником страха. Особенно страха, который ему не принадлежит. Он ковыряет вилкой еду – ни один кусок не лезет в горло. Даже варенье не делает их аппетитнее. Теперь Уилл точно знает, что оно вишнёвое, как он и предполагал, но так и не узнает, каково оно на вкус. Аппетит исчезает так же внезапно, как и надежда на возможность вернуть их прежние отношения и крепкую дружбу. — Уилл, почему ты не ешь? — взволнованно интересуется Карен, заметив, что он так и не притронулся к завтраку. — Простите, что перевожу продукты… Я и правда неважно себя чувствую. Можно я поем позже? — Всё в порядке, не переживай. Иди отдыхай. И если что-то будет нужно... — Я скажу. Не волнуйтесь. Уилл поднимается из-за стола и спускается в подвал. Чтобы ни о чем не думать, он решает достать альбом и карандаши, начиная делать наброски для портфолио, которое он готовит к поступлению в колледж. Каждый день он старался уделять немного времени на это, пытаясь улучшить свои навыки рисования. Уилл не уверен, что сможет поступить туда, куда мечтает, но это единственная цель, за которую он всё еще цепляется. Его пугает переезд в большой город: он всю жизнь прожил в Хоукинсе и не представляет, какова жизнь за его пределами. Джойс с Хоппером активно занимались тем, чтобы обустроить будущий дом, вечно находясь в разъездах. Они практически не видятся и на самом деле он успел соскучиться. Ему сильно не хватало ее поддержки и теплых объятий в трудную минуту. Особенно сейчас. Если бы маленькому Уиллу сказали, что однажды он будет жить в доме Уилеров, он бы не поверил своему счастью. Тогда это было его заветной мечтой. Нет, конечно, он никогда бы не променял свою семью – он их любил. Но ему всегда было мало времени, проведенного с Майком. Уилл хотел большего, проявляя в этом почти детскую жадность. И если раньше он жил здесь с матерью и братом, то после окончания школы остался один. Джонатан уехал в большой город, а Джойс с Хоппером сосредоточили все силы на том, чтобы как можно скорее обустроить новое место и перевезти семью. Пока им требовалось на это время, Уилеры радушно приютили Уилла у себя. Теперь подвал, который всегда был сакральным местом их компании для проведения игр, стал его комнатой. Хотя сам Уилл это место бы так описать не смог. Всё-таки это не дом его семьи, и здесь нет почти ничего, что принадлежало бы лично ему. Подвал стал местом, где он ночует. Самым обычным местом, как и остальные знакомые комнаты этого дома, в которых он просто иногда есть. Байерс был безгранично благодарен за гостеприимство, но даже это не могло заглушить жгучее чувство, которое кричало: «что-то не так». И это «что-то» происходило между ним и Майком. Но Уилл не мог разобраться в этом, предпочитая глупо отмахиваться от тяжелых мыслей, успокаивая себя тем, что снова накручивает, потому что привык жить в страхе. Но сегодня всё было иначе. Поступок Майка убедил его в том, что они больше не близки, но он не понимал причину. А догадки только пугали. И чем гадать дальше, Уилл выбрал молчание, которое стало для него пыткой. За набросками он проводит весь день, вплоть до ужина, к которому возвращается Майк. Они сталкиваются в коридоре, когда Карен зовёт всех к столу. Смотря на человека перед собой, Уилл ощущает, насколько безразличен его взгляд. Пусть Уилл и пытался выдавить подобие слабой улыбки, врать самому себе он больше не мог. И, кажется, разочарование читалось в его глазах. Он расстроен, и пусть Майк это видит. Уилл хочет, чтобы Майк видел. — Привет, — говорит Майк, нелепо улыбаясь, пока поднимает руку вверх в приветственном жесте. Уилл замечает, как дрожат его пальцы, как они сгибаются в нерешительности и в итоге, его рука опускается. Неловко. Он не приветствует в ответ. И больше не смотрит. Уилл молча проходит на кухню и садится на свое место. Он не должен чувствовать вину за это холодное молчание. Не должен, но чувствует. И ничего не может с собой поделать, как бы ни пытался напоминать себе о том, что этим утром сделал Майк и как паршиво он поступил. Словно его сердце готово простить абсолютно любой проступок, лишь бы и дальше мчаться навстречу. Как это глупо. Ужин проходит как и всегда: никто не разговаривает, потому что Тед не любит разговоры во время еды. В этот раз Уилл заставляет себя поесть, хотя аппетита по-прежнему нет. Он не хочет волновать Карен, поэтому кусок за куском насильно отправляет в рот, долго жует и с трудом глотает, постоянно запивая водой. Уилл не смотрит в сторону Майка – он вообще не поднимает головы, чтобы исключить даже случайную возможность столкнуться с ним взглядами. Они сидели напротив, поэтому на это были все шансы. Но Уилл не поддается соблазну. В его поле зрения была только еда, которую нужно было съесть и успокоить Карен от лжи Майка. Пусть и в какой-то степени он действительно чувствовал себя плохо. Но это был не тот случай, который требовал вызывать врача на дом и проводить осмотр, чтобы выявить причину болезни. Причина сейчас сидела по другую сторону стола. С окончанием ужина, Уилл поднимается со своего места, убирает за собой посуду, не забывает поблагодарить за вкусную еду и уходит к «себе». На желудке тяжело, как и на сердце. Ему кажется, что еще немного – и его стошнит, но он старается об этом не думать. Вместо бессмысленных терзаний он решает вернуться к портфолио. Уилл устраивается на диване, берет все необходимое и начинает оставлять грифелем карандаша первые штрихи. Подготовка к поступлению: вот о чем ему следовало сейчас думать. Все остальное – не поможет ему поступить и успешно сдать экзамены. Он должен постараться, чтобы больше никого не обременять. Время медленно, но верно двигалось к ночи. Звуки дома постепенно стихли: больше не было слышно ни голосов, ни шагов, ни шума воды. Дом уснул – не спал только Уилл. Он понимал, что стоит лечь и попытаться уснуть, но сон не шел. В памяти всё еще слишком свежи картины недавнего кошмара. Уилл не хотел сталкиваться с ними вновь – так бывало всегда, когда увиденное оставляло слишком глубокий след. Обычно в детстве его успокаивали брат или мать, а когда он оставался у Майка, эту роль брал на себя он. Совсем как в прошлую ночь. Но сейчас он ни на кого не надеется. Только на себя. И справляется с этим по-своему, как получается. Мыслями он блуждает по воспоминаниям, карандашом — по альбомному листу. Пока в один момент не раздается внезапный стук в дверь подвала. Сначала Уилл думает, что ему показалось, ведь он был слишком глубоко погружен в творческий процесс. Но стук повторяется, и юноша осознает: кто-то настойчиво пытается попасть к нему. Вот только почему этот «кто-то» просто не откроет дверь и не спустится вниз? Ведь это не его дом и не его личная комната. Эта мысль кажется ему очень странной, особенно зная, насколько просто родители Майка относятся к личному пространству детей. Ему ничего не остается, кроме как отложить альбом на невысокий столик, встать с дивана и подняться по лестнице. Уилл осторожно и нерешительно тянется к ручке, на секунду задумываясь о том, что будет делать, если по ту сторону окажется Майк. Но продумать план не успевает: рука открывает дверь раньше. Уилл сталкивается с парой черных глаз. И жалеет, что поднимался сюда не в полной темноте: свет из подвала, пробивающийся наружу, так отчетливо освещает чужое лицо, что можно разглядеть каждую черту. Его самого тоже прекрасно видно. Ночь в этот раз не скроет его от чужого взгляда, не спрячет в своих тенях, лишая возможности выплеснуть эмоции. — Я тебя не разбудил? — Нет, — тихо отвечает Уилл. — Зачем ты пришел? Уилл знает, что истинную причину ему не назовут, но все равно спрашивает. Майк кажется сейчас каким-то уязвимым и неловким. Он слишком часто переступает с ноги на ногу, отводит взгляд, но тут же возвращает его обратно, всматриваясь. Потирает правой рукой шею, вплетаясь длинными пальцами в свои кудри, слегка тянет и под натяжением те выпрямляются, но стоит их отпустить – закручиваются обратно. — Майк? Тот снова смотрит на Уилла, и этот виноватый взгляд пугает. — Тебе уже не страшно? — спрашивает Майк и делает небольшой шаг навстречу, пересекая порог подвала и оказываясь практически вплотную к Уиллу. — Страшно… — почти шепотом отвечает он. — Что тебя пугает? Уилл на автомате начинает пятиться, забывая, что позади – крутая лестница. Майк быстро и резко хватает его одной рукой за талию, удерживая на месте. Уилл цепляется за него и испуганно смотрит в ответ, замирая в чужой хватке. — Ты, — на выдохе отвечает Уилл. — Совсем с ума сошел? А если бы ты свалился? Майк не кричит – все спят, за окном глубокая ночь. Но его взгляд становится серьезным и внимательным. Он изучает, смотрит насквозь. Уиллу становится не по себе, хочется выбраться из этой ловушки, в которую он попался, словно глупый кролик. — Тогда я знаю, кто был бы виноват в этом. — Хочешь обвинить меня в своей неосторожности? — Майк тихо смеется и убирает руку с его талии. — Майк, зачем ты пришел? — раздраженно выдыхая, повторяет вопрос Уилл. Майк улавливает перемену настроения и вновь становится серьезным. Их взгляды сталкиваются. Уиллу хочется поскорее остаться наедине с собой, чтобы не чувствовать себя так уязвимо, как сейчас. — Чтобы быть рядом, пока ты спишь. Чтобы… что? Уилл молчит, глядя на Майка и не видит никаких признаков обмана – эти слова не были сказаны в пустоту. И это пугало больше всего, потому что к такому легко привыкнуть. А когда он лишится этой близости – стоит утру сменить ночь, – то задохнется от боли и чувства потерянности, от непонимания и страха заговорить об этом. — Майк, тебе не нужно… Я в порядке. — Не отталкивай меня, — перебивает его Майк. — Что? Взгляд Уилла то и дело скользит по чужому лицу в поисках ответов. Он давно решил для себя, что не может безоговорочно верить всему, что говорит Майк. — Да брось, Уилл. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Весь вечер ты избегал меня, а сейчас делаешь вид, будто ты в норме, хотя я прекрасно знаю, как плохо ты спишь после кошмаров, — Майк складывает руки на груди, после чего добавляет: — Уилл, друзья не врут. Это было сказано настолько прямо, что Уиллу потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Это он-то врет? Говорит тот, кто сам постоянно нарушает правило, которое они придумали в детстве. Тот, кто сам вечно избегает общения, делая вид, будто они едва знакомы. — Откуда ты знаешь, что мне снился кошмар? Я не говорил тебе об этом… Выражение на лице Майка на пару секунд меняется, выдавая его растерянность, словно он сказал что-то, что разрушает его алиби и обличает во лжи. Но он быстро приходит в себя и возвращает собранный вид. — Тебе и не нужно. Это было сложно не заметить. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь, если ты ясно дал понять, что тебя больше не интересует моя компания. Уилл и сам не ожидал, что произнесет это вслух. Но слова уже сорвались с губ, и Майк точно услышал каждое. — Что? Кто тебе такое сказал? Майк прозвучал так, будто это стало для него открытием. Уилл мгновенно почувствовал, как горят щеки, а сердце бьется чаще, оставляя в душе неприятный осадок. Теперь оно казалось тяжелым, и каждый удар о ребра причинял почти физическую боль. Может, из-за вечного страха быть отвергнутым он сам накрутил себя? И в итоге сам стал тем, кто избегает одного из самых важных людей в своей жизни? — Уилл? — Тогда почему ты обманул свою мать и сказал, что я остался дома из-за плохого самочувствия? Я ведь не болею, Майк. — Обманул? Майк вскидывает бровь в удивлении и смотрит так, словно действительно ничего не понимает. Это давит на Уилла – он отводит взгляд, упираясь им в пол, и сжимает руки в кулаки. — Уилл, ты плохо спал всю ночь. Разве это не так? Я хотел, чтобы ты выспался, и не стал тебя будить. Зачем тебе мотаться с нами весь день, когда твоему организму нужен был отдых и время на восстановление? Слова Майка звучат слишком убедительно и заботливо. Всё то, что Уилл успел надумать за день, теперь кажется нелепым. Ему становится стыдно за свою грубость. Негативные мысли тут же испаряются – он больше не может злиться, узнав, что Майк действительно… переживал за него. — Уилл… — Майк кладет руку ему на плечо и слегка сжимает. — Пора спать. Тебе нужно отдохнуть. Уилл, наконец, поднимает голову, заглядывая в глаза друга. Рука Майка ощущается горячей, почти обжигающей. Или это кожа горит от стыда за собственную слабость и страхи, которые не позволяют трезво мыслить? Теперь Уилл не знает ответов даже на собственные вопросы. — Хорошо, — тихо отвечает он и кивает. — Тогда пойдем спать. — Майк, тебе не обязательно оставаться со мной, я смогу уснуть сам. — Я не оставлю тебя одного, пока ты выглядишь так паршиво. Уилл закрывает глаза и тяжело вздыхает. Остается только смириться: Майк выглядит слишком решительно. Он просто не сможет с ним спорить, а выгнать насильно – тем более. Поэтому они вместе спускаются вниз и оказываются на том же самом матрасе, как и в прошлую ночь. — Майк, может, всё-таки возьмешь себе одеяло? Ну, чтобы тебе было комфортнее… — По ночам тут холодно, и одеяло не спасет меня так, как ты. Пока Майк говорит об этом так, словно это самая обычная мысль, Уилл следит за тем, как он забирается к нему под одеяло и ложится настолько близко, что если придвинется ближе – подушка под его головой станет их общей. Сердце замирает, как и все его тело. Уилл почти не дышит. — Поэтому, пока я защищаю тебя от кошмаров, твоя задача – спасать меня от холода, — шепотом говорит Майк, устраиваясь поудобнее. Уилл растерянно кивает, соглашаясь на эти условия. А затем ощущает, как чужая рука аккуратно ложится на талию. Майк притягивает его к себе ближе, и Уилл судорожно вдыхает, ощущая насколько беспокойно начинает биться сердце в груди. — Это ведь ничего? — спрашивает Майк. — До этого тебе не нужно было мое одобрение… Уилл ощущает, как рука Майка вздрагивает, но он не решается ее убрать сразу. — Это значит «нет»? — Это значит, я не против, — отвечает Уилл, позволяя себе легкую улыбку. Майк, заметив это, видимо, решает улыбнуться в ответ. Уилл думает, что это похоже на их детство, когда между ними все было в порядке. Значило ли это, что и сейчас они снова… «в порядке»? — Спокойной ночи, Уилл, — шепотом говорит Майк, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Майк. Уилл не знает сколько прошло времени с того момента, как они пожелали друг другу спокойной ночи. Он перестал пытаться считать минуты и давно сбился со счета. Сон совсем не хотел приходить к нему, в отличие от Майка, который уже спал. И Уилл чувствует себя странно, продолжая смотреть на него, разглядывая в темноте черты лица, которые знал наизусть. Он аккуратно придвигается ближе. Теперь он чувствует чужое теплое дыхание на своей коже. Это смущает, но и завораживает, заставляя замереть. Уилл долго решается на то, чтобы поднять руку и кончиками пальцев позволить себе прикоснуться к щеке Майка. Пальцы движутся плавно, скользят по коже к подбородку. Взгляд догоняет действия постепенно, падает на губы и Уиллу приходится приложить усилия, чтобы оторваться от них. Он рассматривает веснушки, рассыпанные по лицу, дрожащие ресницы и густые черные брови. Тёмные пряди упали на лоб, закрывая собой от любопытных глаз, и Уиллу отчаянно хочется проверить, насколько они мягкие. Он тянется рукой, вплетается пальцами и убирает с лица. Старается делать это аккуратно, чтобы не разбудить. Ему бы не хотелось быть пойманным. Уилл не знает, какую реакцию ожидать от Майка, если это все же случится. Он отшутится? Или разозлится? Эти мысли пугают, и от страха Уилл резко убирает руку. Пальцы дрожат, и он прижимает ладонь к груди. Сердце бьется так сильно, что стук отдается в ушах. Байерс закрывает глаза, жмурит их и старается дышать ровно, чтобы постараться скорее уснуть. Насколько бы сильно Уилл ни хотел признавать очевидное: засыпать в объятиях Майка было той необходимостью, за которую ему стыдно. Но даже этого было недостаточно, чтобы избавиться от сомнений и чувства неправильности. Это не смогло спасти от очередного кошмара, из-за которого он просыпается резко, отчаянно цепляясь за человека, лежащего рядом. Уилл чувствует, как его тело дрожит. Он вспотел, футболка липнет к спине и груди, как и влажные волосы – к лицу. Дыхание сбито, голова кружится. За этим липким страхом Уилл не сразу осознает, что Майк крепко прижимает его к себе. Дыхание щекочет макушку, а губы плотно прижаты ко лбу. Он не спит. Легкий поцелуй в лоб внезапно приводит Уилла в чувство. Он резко отодвигается, заглядывая Майку в глаза, всё еще пытаясь восстановить дыхание. — Уилл, всё хорошо. Я здесь, — шепчет Майк, перенося руку с его талии на спину, аккуратно похлопывая, чтобы успокоить. Уилла удивляет такое спокойствие. И такой Майк. То, что он видит в своих кошмарах, сильно отличается от реальности. По крайней мере в этой: когда за окном ночь, они лежат так близко и с ним так нежны. Уилл знает, что утром всё исчезнет. Уже не будет Майка, который остается рядом, заботится и разговаривает с ним. Но даже зная об этом, он не может перестать быть жадным. Всё, что изредка дает ему Майк, заставляет сердце биться чаще. Уилл думал, что отпустил надежды и начал двигаться дальше. Но это было самообманом, попыткой избавить себя от боли и вечных терзаний. Его способом освободиться от оков безответной любви, в которых он гнил все эти годы. И в которых раз за разом оказывается вновь. И это чувство заставляет каждый раз ненавидеть себя. Был ли смысл в том, что он рассказал всем о своей ориентации? Уилл думает, что да, ведь ему действительно стало легче жить. Он больше не боялся, что останется один. Но, говоря об этом, он вкладывал в свои слова куда больше. Он хотел, наконец, открыться Майку, рассказать о своих чувствах; хотел, чтобы его услышали и они, наконец, поговорили. Но он не мог сказать об этом при всех. Всё, что ему оставалось – смотреть на Майка, пока признание срывалось с губ. Майк смотрел на него. В тех глазах, что Уилл тогда видел, читалось что-то уязвимое. Казалось, что его поняли. Но речь Майка на вышке убедила в обратном. Они так и не поговорили. И Уилл не стал настаивать на этом, не желая создавать еще более неловкую ситуацию, в которой будет чувствовать себя ничтожно жалко. Он не хотел вымаливать любовь. Уилл хотел, чтобы его любили по-настоящему. Однажды он сказал матери, что никогда не будет ни с кем встречаться. И это была ложь. Уилл хотел отношений. Но единственный человек, с которым он этого желал, был «другим». И этот человек был в отношениях с девушкой, которую по-настоящему любил. По крайней мере, Уилл надеялся на это, потому что Джейн никогда не заслуживала плохого отношения. Но продолжала сталкиваться с ним со стороны всех, кто ее окружал. И Уиллу хотелось верить, что хотя бы Майк был тем единственным, кто делал еe счастливой. Он правда хотел, чтобы не всe в еe жизни причиняло боль и разочарование. Пусть он и замечал, что в их паре не все гладко. Но разве это не нормально для тех, кто встречается? Всю жизнь Уилл наблюдал за родителями, за Джонатаном. Он видел ссоры и понимал: не бывает отношений, где всё идеально. Ведь даже они с друзьями иногда ругались и обижались друг на друга. В отношениях между Майком и Оди было что-то, чего Уилл не мог до конца осознать. Он лишь чувствовал: что-то не так. Но никогда не лез в это самостоятельно, пока Майк первым не заговорит с ним и не поделится проблемой, которая беспокоит. Уилл никогда не лез в их отношения. Но даже сейчас, когда её больше нет, он продолжает чувствовать себя «неправильным», испытывая влечение к человеку, который так нежно успокаивает его после кошмара. Эти чувства затуманивают разум, заставляя забыть: Майк всё еще хранит в сердце любовь к ней. Он по-прежнему погружен в эту потерю, второй год живя в трауре. Уилл чувствует себя очень плохим другом. Слезы накатывают на него, словно их сдерживала невидимая плотина, которую пробили. Хотя по ощущениям – пробили только его сердце, которое больно сжимается в груди, мешая дышать. Уилл чувствует, как Майк придвигается ближе и заключает его в объятия, но легче не становится. От этого только больнее. Он хочет закричать об этом, оттолкнуть Майка и отвернуться, чтобы скрыть свое состояние. Но сил не находит, целиком отдаваясь горечи смешанных чувств. Пока за окном ночь и он может ощущать присутствие этого человека рядом — он останется жадным. Даже если в итоге это приведет его к обрыву. Уиллу не страшно сорваться и упасть в пропасть, потому что он уже давно там. Он сорвался. Уилл не помнит, когда перестал плакать и как в итоге забылся сном. Всё, что всплывает в памяти отрывками – теплые объятия, ласковый шепот и нежность, которая не казалась реальной. Это ощущалось как бред, как галлюцинация, но в нее Уиллу хотелось отчаянно верить. Он просыпается под утро вместе с первыми лучами солнца, которых не видит, потому что в подвале нет окон и в нем по прежнему темно. Уилл чувствует движение рядом и мысленно радуется, что Майк всё ещё здесь. Рядом с ним. Пока не осознает: он собирается уйти. И это заставляет его быть упрямым, рискнуть, чтобы, возможно, поменять исход. Уилл тянется к Майку рукой и хватается за его запястье. Майк замирает, его ладонь сжимается в кулак. — Останься со мной, — шепчет Уилл, глядя в чужую спину. Не звучало ли это слишком… странно? Наверное, да. Зачем Майку оставаться с ним, когда они оба не спят и его больше не мучают нескончаемые слезы от кошмара? В этом теперь нет необходимости, поэтому логично, что Майк решил уйти, стоило ему проснуться. Чтобы Майк остался – было его личным желанием, но не желанием самого Майка. Он не должен его удерживать. Майк молчит, сидит также неподвижно, словно его парализовали эти слова. Уилл чувствует, как сильно тот напряжен. Понимает каждой клеточкой тела, как сильно Майк хочет уйти. И Уилл не был кем-то, кто способен удержать, если желание остаться не было искренним. Именно поэтому он осторожно выпускает чужое запястье, поворачиваясь спиной и натягивает одеяло до самого носа. Уилл слышит, как Майк тяжело вздыхает. Тот продолжает сидеть неподвижно, будто раздумывает над просьбой и пытается решить, как поступить. Но в итоге выбирает сценарий, в котором поднимается с матраса и уходит, оставляя Уилла наедине со своими чувствами и рассыпавшимися надеждами на то, что он все же останется.

𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘚𝘶𝘮𝘮𝘦𝘳 𝘔𝘰𝘷𝘦𝘥 𝘖𝘯 — 𝘢-𝘩𝘢

Днем Уилл решил продолжить подготовку к экзаменам, делая наброски в альбоме. Он старался не думать о прошедшей ночи и о Майке, максимально погружаясь в мысли об учебе в Нью-Йорке. Что ждет его там? Познакомится ли он с хорошими людьми? Сможет ли кто-нибудь стать ему настоящим другом? Уилл надеялся, что жизнь в новом городе будет насыщенной и он, наконец, расстанется с прошлым, переполненным тяжелыми воспоминаниями. Но в то же время он не хотел разлучаться с друзьями. Мысль о том, что расстояние разрушит их связь и они не скоро увидятся вновь, пугала его. Ему отчаянно хотелось поговорить об этом с Майком,знать, что он думает по этому поводу и как борется, если их чувства схожи. Но кажется, что Майка это не сильно заботило и он был абсолютно равнодушен к этой теме. Вот только Уилл не мог предположить наверняка, зная о том, что обычно Майк выбирает молчать, чем сказать, как есть. Совсем скоро все они разъедутся по разным городам. Лукас и Макс давно планируют переезд в Брентвуд. Они хотят снимать небольшую квартиру на окраине и вместе ездить на занятия. Уилл знал, что они обещали часто приезжать, но понимает, что это невозможно из-за расстояния, времени и учебы, которая будет отнимать много времени у каждого из них. Дастин тоже не останется в Хоукинсе – уедет получать образование в Атланте, хотя он все еще мечтает однажды попасть в MIT и не оставляет надежд поступить туда. Уилл верит в него. О планах Майка ничего не было известно. Каждый раз, когда они разговаривают про учебу в других городах, куда скоро уедут – он всегда избегает этих тем. Молчит, не вступает в диалог и сидит тише всех, хотя обычно его не заткнуть. Уилл всегда думал, что все дело в том, что ему до сих пор тяжело после потери Оди. С тех пор Майк не был прежним собой и часто закрывался от всех, предпочитая их компании одиночество. Уилл волновался, но не лез, чтобы не усложнять и дать Майку время побыть наедине со своими мыслями и переживаниям. Он верил, что Майк к нему обязательно обратится, если захочет поговорить. Потому что он всегда доверял ему такие «тайны». Но этого так и не произошло. Уилл просто надеется, что время еще не пришло и когда-нибудь Майк все-таки решится. Поэтому он готов ждать, даже если на это потребуется не один год или даже целая вечность. Поток мыслей прервал резкий звонок телефона на стене. Уилл вздрогнул, но быстро пришел в себя, поднялся с дивана и снял трубку. Он знал, что звонят именно ему: Карен всегда перенаправляла вызовы в подвал, если это был кто-то из семьи Байерсов. — Алло, Уилл слушает, — тихо произнес он. — Привет, милый. Джойс. Уилл догадывался, что с большей вероятностью это будет именно мама: она звонила почти каждый день, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Уилл не жаловался. Он знал, что она не перестает за него переживать, и понимал ее чувства. — Привет, мам. Как вы там? Как Хоп? — Всё хорошо. Я звоню, потому что хотела сказать, что… В этот момент их разговора в подвал кто-то спускается и когда Уилл поворачивает голову на звук с лестницы, то видит, что этим «кем-то» оказывается Майк. Они встретились взглядами. — Мама зовет нас обедать, — произнес Майк. — Приходи, как закончишь. Уилл почти не услышал его слов. Всё его внимание было сосредоточено на том, что говорила Джойс. После её слов звон в ушах не дал разобрать что-то еще. Глаза Уилла расширяются от новости и на лице явно читается тревога и отчаяние, которое улавливает Майк. Вопрос не заставил себя долго ждать. — Уилл? Всё в порядке? Майк звал его, но Уилл продолжал слышать, как на другом конце провода Джойс повторяет его имя. Он должен ответить ей. — А… Да, мам, я понял. Хорошо, — глядя прямо на Майка, ответил Уилл. Его голос едва заметно дрожал. Он отвернулся к стене и уперся взглядом в телефонный аппарат: от него тянется закрученный в спираль провод к трубке, которую он сжимает сильнее. Майк не уходит, словно ждет ответа на вопрос, который Уилл пропустил мимо ушей. От этого становится жутко неловко. Он хочет, чтобы этот телефонный разговор как можно быстрее закончился. Это делает его слишком уязвимым. — Тогда пока, милый. — Да, пока, мам. Уилл мысленно выдохнул. Он повесил трубку и развернулся к Майку. — Ты что-то говорил? — решился спросить он. — Я говорил… — Майк заметно запнулся, словно осознал: его «дневной образ», который он так тщательно поддерживал, разрушится, если он повторит вопрос. — Мама зовет нас обедать. Уилл подходит ближе к лестнице, у которой замер Уилер. — Хорошо, идем, — Уилл старается оставаться спокойным, прячет эмоции, чтобы их не смогли прочитать. Был ли в этом смысл? Уилл не знал. И не понимал, зачем продолжает это делать, если раньше всегда хотел говорить с Майком обо всех своих переживаниях. Теперь он их прячет. Но стоит Уиллу начать подниматься по лестнице, как чужая рука хватает его за запястье. Уилл вздрагивает от неожиданности. Медленно развернувшись, он снова столкнулся с Майком взглядом и замер. — Майк? — неуверенно спрашивает Уилл. — Ты в порядке? Голос Майка кажется встревоженным. Уилл понимает, что его поймали на лжи и пытаются узнать причину. Но вместо того, чтобы сказать правду, он выбирает продолжать прикидываться дурачком. И осознает, что иногда это очень удобно, когда не хочешь продолжать серьезный разговор. — Ты чего, Майк? Я в порядке. Уилл смотрит в упор, сохраняя ложное спокойствие. Ему остается лишь надеяться, что он не выглядит глупо и его тревога не очевидна для Майка, который поднимается на ступень выше. Теперь они были одного роста и Уиллу не нужно было поднимать голову, чтобы посмотреть на него или как сейчас – наоборот опустить. Он видел лицо Майка прямо перед собой, глазами цепляясь за все его черты. — О том, что было утром… я… — А, так ты об этом? — Уилл перебивает его и чуть нервно усмехается. — Да… это было глупо. — Глупо? — непонимающе переспрашивает Майк. — Ну, я о том, что в тот момент не до конца проснулся и нес всякий бред. Так что давай просто забудем, ладно? Говоря о своем утреннем желании в таком ключе, он чувствовал, что предает самого себя. Майк молчит. Он смотрит в ответ, и Уилл видит: тот хочет что-то сказать, но не решается. Словно эти слова могут изменить между ними всё. И это ощущается как конец, а не начало чего-то нового. — Прости, я подумал, что ты всё еще… — Майк снова запинается и отводит взгляд, не заканчивая предложение. — Что я – «что»? — решается спросить Уилл, хотя не уверен, что хочет слышать ответ. — Неважно, — слишком резко бросает Майк. — Ты прав. Забудем об этом. Майк отпускает его руку и поднимается выше, обходя Уилла и проскальзывая мимо.На лестнице в миг становится душно, сердце в груди начинает сходить с ума в попытке разбиться о ребра. Уилл смотрит Майку в след и хочет остановить его, прежде чем он покинет подвал, но не находит в себе храбрость сделать это. Что собирался сказать Майк? Теперь Уилл никогда не узнает. Кажется, что это был тот самый момент, когда он решился, наконец, поговорить, но Уилл не стал его слушать. Он оттолкнул, испугавшись того, что может сказать Майк и поддался этому страху, лишив их возможности на честный разговор. День проходит как обычно, а ночь встречает Уилла привычным страхом перед кошмарами. Ему не хочется ложиться, но и не спать он не может. Матрас кажется твердым и неудобным, подушка – каменной, а воздуха в подвале не хватает для полноценного вдоха. Они с Майком так и не поговорили за весь день о том, что произошло. Сразу после обеда он поднялся из-за стола и ушел к себе в комнату. Кажется, что оттуда он больше не выходил. Уиллу хотелось подняться к нему, постучать в дверь, надеясь, что ему откроют и он сможет снова заговорить об этом. Но резкие слова Майка по прежнему раз за разом прокручивались в голове. Уилл понимал, что с улыбкой на лице его точно не встретят, поэтому так и не решился воплотить этот план в жизнь. Сейчас, пытаясь уснуть, он не может забыть сегодняшнее утро и новость, которую сообщила Джойс. Он должен был поговорить об этом с Майком, но не знал с чего начать и когда. Днем они почти не разговаривают, а сегодня Майк к нему не пришел. Возможно завтра он найдет в себе силы на разговор. Но будет ли к нему готов Майк? Уилл не был уверен ни в чем. Ни в одной из своих мыслей. Ему действительно стоит поспать. И на удивление он и правда проваливается в сон. Он не помнит, как это случилось, но сквозь него почему-то слышит… шаги? С каждым шагом звук становятся отчетливее и в какой-то момент к нему забираются на матрас и ложатся рядом. Уилл ощущает это спиной и это заставляет его окончательно проснуться. Он разворачивается на шорохи позади себя и сталкивается лицом к лицу с Майком. Оба молчат. Оба смотрят. Оба замерли и, кажется, не дышат тоже одновременно. — Привет, — шепчет Майк, нарушая тишину первым. — Привет… — вполголоса отвечает Уилл и сжимает одеяло в руках покрепче. — Ты не против… ну, что я… здесь? — Не против. — Теперь шепчет Уилл, позволяя себе слегка улыбнуться. Майк улыбается в ответ. Уилл не может поверить, что правда проснулся. Все это снова реально? Если так, то он совсем запутался, не в силах понять, что творит этот человек, с которым они вновь ютятся на одном матрасе в духоте подвала. — Я разбудил тебя… или ты не спал? — спрашивает Майк. — Я… не знаю. Думаю, что в какой-то момент я все-таки уснул. Он и правда здесь… Уилл рад этой возможности, потому что ночью они могут вот так просто и беззаботно поговорить. Ночью он может рассказать Майку все и не бояться холодной реакции. По крайней мере он верил в это. И он не знал почему Майк выбирает вести себя так. Этот вопрос мучает его, но почему-то спросить об этом страшнее, чем рассказать то, что он собирался сделать завтра. — Прости. Шепчет Майк, выглядя при этом так, словно он вкладывает в это слово больше, чем оно на самом деле значит. — Все в порядке, Майк. — он мотает головой и глубоко вдыхает, пытаясь настроиться на разговор. Затем медленно выдыхает. Из-за легкого головокружения у Уилла темнеет в глазах и пару секунд он не видит Майка совсем. Когда зрение к нему возвращается, и он снова видит чужое лицо напротив, то ему становится неловко и Уилл уводит взгляд в сторону. — Майк… я хотел рассказать тебе первому. — О чем? — голос звучит встревоженно и от того хрипло. — Сегодня мне звонила мама… — Да, я слышал. Ты выглядел потеряно и я подумал, что случилось что-то серьезное… — Нет, все хорошо. Просто… она сказала, что у них уже все готово. Ну ты понимаешь. Для переезда… — Ты уезжаешь. — Резко говорит Майк, перебивая. Уилл снова смотрит на него, замечая, как быстро меняется взгляд. Майк ложится на спину и начинает смотреть в потолок. — Да… раньше, чем планировали. Уилл ощущает, как атмосфера между ними резко накаляется. Становится еще душнее. — Хочешь поговорить об этом? — решается спросить Уилл, мысленно надеясь на то, что это был правильный выбор. — Нет, — резко отвечает Майк. — О чем тут говорить? Это же нормально, что вы все уезжаете учиться, разве нет? — А ты? Уилл продолжает смотреть на Майка, и внезапно он поворачивает голову в его сторону, отрываясь от идеи рассматривать скучный потолок. Они молча смотрят друг на друга. Майк не спешит отвечать на вопрос. И Уилл надеется, что он думает о том, чтобы, наконец, рассказать обо всем, чем заняты его мысли. — Я тоже, Уилл, — твердо отвечает Майк. Это последнее, что он говорит, прежде чем повернуться к нему спиной, давая ясно понять, что на этом их разговор закончен. Разговор по душам, которого так ждал Уилл в итоге не случилось. Он все испортил, уничтожив между ними дружелюбную атмосферу. Но ведь рано или поздно ему бы пришлось рассказать об этом. И Уилл бы хотел знать почему Майк так сильно раздражается при каждом упоминании того, что они все будут учиться в разных городах и скоро уедут из Хоукинса. Они ведь не разлучаются… Они все равно останутся друзьями. Тогда почему? С этими мыслями Уилл, в итоге, проваливается в сон.

𝘚𝘖𝘕𝘎: 𝘎𝘰𝘰𝘥𝘣𝘺𝘦 — 𝘈𝘱𝘱𝘢𝘳𝘢𝘵 & 𝘚𝘰𝘢𝘱&𝘚𝘬𝘪𝘯

Новое утро в одиночестве. Новый день в молчании. На самом деле Уилл пытался поговорить с Майком. Он уже шел к нему, набравшись, наконец, храбрости, но оказалось, что тот ушел на прогулку. Уилл не знал куда. Он связывался и с Лукасом, и с Дастином, но никто из них не был в курсе. Майк не зависал ни с кем из них. В догадках и тревоге Уилл и не заметил, как пролетел целый день. Время до отъезда мчалось слишком быстро. Ему не хотелось уезжать так скоро и прощаться со всеми – пусть и на время. Это пугало. Он бы и рад был попросить маму остаться до конца лета, повременить, но понимал, что и так слишком долго пользуется добротой Уилеров. Уилл опустил взгляд на альбом, где на очередном листе проступали до боли знакомые черты. Он даже не заметил, когда успел сделать эти наброски. Тело и память взяли над разумом вверх и в союзе создали то, что Уилл хочет вырвать, смять, разорвать на мелкие кусочки, чтобы не оставить следов и забыть, что сделал это. Снова. Не сосчитать точное количество раз, когда Уилл рисовал его. Щелчок! Уилл вздрагивает, когда понимает, что дверь в подвал кто-то открыл. Звук скрипящей лестницы под чужим весом пугает уже меньше, но он быстро закрывает альбом, чтобы никто не видел последствия его многолетнего молчания. Майк снова пришел к нему, стоило ночи сменить день. Уилл наблюдает за тем, как он спускается, как ищет что-то глазами, и когда они сталкиваются взглядами, то замирает. — Привет, — тихо сказал Уилл, продолжая рассматривать высокую фигуру друга. — Привет. Чем занят? — Майк подошел ближе, его взгляд упал на альбом. Уилл не уверен, что хочет говорить, зная заранее, что Майк вряд ли будет доволен ответом. — Эм… — Уилл замялся, отвел взгляд, а затем снова посмотрел на альбом, сжимая его крепче. — Рисую. — А, понятно… Майк выглядел нервным. Его напряжение плавно передавалось Уиллу, словно вирус. — Уже закончил? — поинтересовался Майк. — Да. Только что, — честно ответил Уилл. — Значит, мы можем ложиться спать? Уилл поднимает голову, бросая взгляд на Майка. Он совсем не понимает, чего добивается Майк. И он помнит, что хотел поговорить с ним, помнит, как решительно был настроен. Но сейчас, когда он стоит прямо перед ним, то вся храбрость рассыпается на мелкие частицы. И они настолько ничтожные, что Уилл не знает, когда снова соберет их в кучу. — Ты снова будешь спать здесь? — А что? Настолько устал делить со мной одно одеяло? Почему-то Майка это забавляет, и он коротко смеется. Но Уилл уверен: это один из тех моментов, когда Майк защищается, чтобы не выдавать настоящих чувств. Это расстраивает, поэтому Уилл не смеется в ответ. — Нет… — он слегка качает головой и тихо вздыхает, откладывая альбом в сторону. — Хорошо. Давай ложиться. А был ли в этом смысл? Уилл думает об этом уже которую ночь. Возможно, кошмары будут преследовать его всю жизнь. Вдруг это то, что осталось с ним навсегда после связи с коллективным разумом? Майк ведь не сможет быть рядом постоянно. Что тогда делать? — И когда ты… — неуверенно начинает Майк, устраиваясь поудобнее на матрасе. — Что? — Уилл всем видом показывает, что ему интересно продолжение мысли. — Ну… уедешь? — Майк поворачивается лицом к Уиллу. — А… — Уилл неловко отводит взгляд. — Через неделю. — Понятно… — шепотом отвечает Майк. Уилл чувствует, как много они хотят сказать. По крайней мере ему так кажется. Но они продолжают молчать. Даже он, хотя за себя может уверенно сказать, что и правда хочет очень много сказать и спросить. Но, кажется, что им обоим одинаково страшно сделать это. — Сегодня… — Уилл решает начать разговор, надеясь подтолкнуть и себя, и Майка. Майк молчит, давая понять, что готов слушать. Пауза затягивается настолько, что тишина становится почти невыносимой. — Что? — осторожно спрашивает Майк. — Я… я готовился к экзамену. Ну, знаешь… для колледжа, куда я хочу поступить, нужно сдать вступительные и подготовить портфолио. Над ним я и работал все эти дни… — Я думаю, ты будешь лучшим, — тихо и спокойно отвечает Майк. Уилл впервые не слышит раздражения в его голосе при обсуждении этой темы. Слова Майка смущают, и он чувствует, как начинают гореть щеки. — Ты переоцениваешь меня, Майк… — Думаешь? — Да, — Уилл тихо смеется. — А я думаю, что нет. Ты талантлив, Уилл. И этого у тебя не отнять. Преподаватели тебя полюбят, ты увидишь жизнь в большом городе, найдешь новых друзей и с отличием закончишь колледж. Будешь одним из лучших. Тем, на кого станут равняться, — Майк говорит тихо, иногда переходя на шепот. — Ты правда думаешь, что всё будет так гладко? — Уилл искренне удивляется такому видению своего будущего. — А ты хочешь, чтобы было по-другому? Обычно ты стараешься мыслить позитивнее меня. — Да… Но я не могу быть в этом уверен. Мне страшно… — признается Уилл, ожидая, что ответит Майк. Но он молчит, словно обдумывает каждое слово, которое скажет дальше. — Я вижу это так, — внезапно говорит он. — Как рассказчик. Я бы написал для тебя именно такое продолжение истории, — шепчет Майк, снова рассматривая потолок. Уилл не сводит с него глаз. — Хм… Тогда я хочу, чтобы в этом продолжении были и мои старые друзья. — Лукас, Дастин и Мак- — И ты, Майк. Майк поворачивает голову, и они снова смотрят друг на друга. — Какую роль ты будешь играть в продолжении моей истории? — Уилл не верит, что действительно произнес это вслух. Не слишком ли «в лоб» это прозвучало? — Клирик, попавший в большой город, в котором он никогда не был, обязательно найдет среди местных жителей настоящую любовь. Ему нельзя ошибиться. А для этого он не должен оглядываться и думать о прошлом. Уилл замирает. Он внимательно слушает каждое слово, будто любое из них способно его отравить. Остается только понять: какое именно? Кажется, что абсолютно каждое. — Уилл… два года назад ты совершил очень храбрый поступок. Я был поражен твоей смелостью рассказать о… Ну, ты понимаешь, о чем я. Уилл коротко кивает, продолжая молчать. — Ты сказал тогда, что был человек… в котором ты ошибся. Я думаю, ты поступил верно, решив двигаться дальше, — Майк вздыхает, собираясь с мыслями. — Не знаю, кто этот человек, о котором ты говорил, но он тебя не заслуживает. Хорошо, что ты больше не мучаешься. «Правда не знаешь? Ты правда не понял, что речь была о тебе, Майк?» Уилл судорожно выдыхает, чувствуя, как дрожат губы и кончики пальцев, сжимающие край одеяла. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, стараясь звучать естественно. — Что я верю: ты найдешь отличного парня. — Зачем ты говоришь мне об этом? — Уилл смотрит на Майка и совсем не может понять, что видит в глазах напротив. — Разве ты не собираешься найти кого-то, когда поступишь в колледж? Там ведь явно будет выбор, в отличие от… нашего Хоукинса, — на лице Майка появляется глупая, неловкая улыбка. — Я… я не думал об этом. Не представлял свою жизнь там и то, какой она будет. Не говоря уже об отношениях… Это не так просто, как ты думаешь, Майк. — Хочешь, я представлю за тебя? Как рассказчик, — внезапно предлагает Майк. — Майк, последнее, что я бы хотел услышать от тебя, это историю о том, как я с кем-то встречаюсь… — Уилл фыркает и слегка усмехается, представляя на секунду, как это могло бы быть. Очень плохо. — Тогда… может хочешь попробовать? — шепчет Майк, пока смотрит прямо в чужие глаза, мимолетно кидая взгляд на его губы. Он звучит слишком серьезно. Уилл теряется и не знает, что должен сказать. — Попробовать… что? — он нервно сглатывает, поджимает губы и еле держится, чтобы не отвести взгляд. — Насколько приятно прикасаться к тому, с кем встречаешься. — Что? — Уилл теряется, голос дрожит, как и он сам. — Ну… Майк задумывается и выглядит так, словно сейчас скажет какую-то слишком умную мысль. — Разве не очевидно, что среди всех нас только у тебя не было опыта в отношениях? И чтобы не облажаться перед своим будущим парнем ты можешь потренироваться на мне, — предлагает Майк. Но вместо умной мысли, Уилл услышал то, во что по началу сложно поверить. Он моргает несколько раз, пытаясь подобрать слова. — Эм… и что мы будем делать? Вопрос очевидный, но почему-то после него обоим становится неловко. Ведь в таком случае вести себя как друзья они больше не смогут. Им придется делать что-то, что выходит за границы их прежних отношений. От этого предложение Майка казалось нереальным, странным, но притягательным. Уиллу хотелось знать больше, прежде чем он откажется от этой затеи. — Я думал ты мне скажешь. Ты больше меня разбираешься в том, как встречаются парни. — Разве не ты рассказчик, который хотел мне рассказать об этом? — Уилл усмехается, видя, как это заставляет Майка начать нервничать. Он наблюдает за тем, как на чужие черные глаза опускаются веки, как Майк глубоко втягивает воздух ртом и судорожно выдыхает носом. Его густые брови сводятся к переносице, словно он делает какой-то тяжелый выбор, а затем, глаза открываются и Уилл быстро устремляет свой взгляд к ним. — Хочешь подрочить мне? — резко выпаливает Майк. И, кажется, это выбивает весь оставшийся воздух из легких Уилла. Не хочет ли он сделать… что? Может он ослышался? От этих слов его глаза широко раскрываются, а сердце бьется так, словно сейчас дойдет до максимально быстрого ритма и просто остановится. Уилл резко выдыхает ртом. — Эм, я… Майк… — Прости. Забудь о том, что я сказал. Это было глупо. Конечно ты не хочешь этого делать, — быстро тараторит Майк. — Эм, ну… ты спросил хочу ли я попробовать понять какого прикасаться к тому, с кем встречаешься… но, Майк… мы не… — Ты можешь представить. Мы ведь этим и хотели заняться. — Представить что? — неуверенно переспрашивает Уилл. — Что я твой парень. Эти слова ударили слишком глубоко. Уилл готов был разозлиться, накричать и сказать о том, что Майк полный придурок. Но вместо этого выбирает совершенно другой сценарий. — Окей… то есть ты хочешь, чтобы я подрочил тебе? — Уилл вопросительно вскидывает бровь. — Нет, не в смысле, что я хочу этого. Я имею в виду, что ты можешь и я не против. Конечно, если ты хочешь, — поправляет Майк. Но при этом выглядит так, словно его поймали на том, что он активно скрывал долгое время. Его волнение очевидно, потому что он такой же девственник как и Уилл, у которого не было сексуального опыта с другим человеком. Уиллу начинает казаться, что это сон при сорока градусах температуры, иначе он не может никак объяснить то, почему все это ощущается так нелепо и нереалистично. — Ты не думаешь… что делать это с лучшим другом как-то… странно? То есть… даже если мы фантазируем… Уилл думает про себя, что совершенно не понимает, как они пришли к этому разговору. — Прости, это… Слушай, я сказал глупость. Я совершенно другое хотел- — Хорошо. — Резко перебивает Уилл и сам удивляется тому насколько решительно это прозвучало. Он совершенно не планировал соглашаться на это безумие. И определенно совершает ошибку, сказав это. Уилл знает, что сделает себе только хуже, больнее. Но он и правда стал слишком жадным за эти дни. — Что? — теперь глаза расширяются у Майка. Он явно не ожидал, что Уилл и правда скажет это. — Ты прав, я не должен облажаться, когда начну встречаться по-настоящему. Поэтому я сделаю это.

18+

(Сцена содержит материалы, предназначенные для лиц старше 18-ти лет)

Они какое-то время молча смотрят друг на друга. И Уилл начинает переживать, что это было слишком, что он скорее всего напугал Майка. Наверное сейчас он признает, что это была шутка, поднимется и уйдет спать к себе. Но вместо этого Майк молча начинает развязывать веревку на своих домашних штанах. Уилл следит за этим действием, видит, что чужие руки слегка трясутся. Это радует, потому что он не один, кто боится и кому так же неловко. — Смотри на меня. — Требует Майк. Его голос звучит тихо, но уверенно. Увереннее, чем он сам. Уилл соврет, если скажет, что это не вызвало в нем чувство легкого возбуждения. Мурашки рассыпались по всему телу и он поднимает взгляд обратно, замирая в ожидании. — Смотри только на меня, понял? — еще раз повторяет он. — Ты не думаешь, что это будет слишком… ну, смущать? — Тогда смотри куда-угодно, но не туда. — Ты стесняешься? — Уилл позволяет себе слегка улыбнуться. — Майк, я ведь не девушка, с которой у тебя состоится первый раз. Мне все равно на твой размер. — Уилл. В его голосе слышно напряжение и неловкость. Где-то там и капля серьезности, но она быстро растворяется. — Ладно, прости. Я понял. Уилл чувствует, как Майк хватает его за запястье и тянет руку вниз. В итоге, его ладонь накрывает чужой полувставший член. Он чувствует это сквозь плотную ткань домашних штанов. Пальцы вздрагивают, Уилл дергает руку, но хватка Майка крепкая и он не отпускает. Они по прежнему смотрят друг на друга и это заставляет щеки Уилла залиться румянцем. — Дальше сам. Ты ведь раньше уже дрочил себе? Знаешь, как это делается? — интересуется Майк, пока придвигается ближе, так, чтобы они лежали практически вплотную друг к другу. — Знаю… — шепотом отвечает Уилл, наблюдая за тем, как лицо Майка становится ближе. Теперь они могли чувствовать дыхание друг друга. Уилл не думал, что такое между ними вообще когда-нибудь будет возможно. Даже если это просто фантазия, которой они подыгрывают. Для Уилла это значило намного больше и он боится не справиться с тем порывом чувств, который может им овладеть. Ему страшно и он почти паникует, но старается этого не показывать. Под рукой Уилл чувствует тепло, осознает расположение и продолжает смотреть на Майка, как он этого и просил. Приходится приложить огромные усилия, чтобы не отвести взгляд. Он видит в глазах напротив что-то, что не может себе объяснить, не может найти причину, чтобы на него смотрели так: нежно, но на грани с ощущением, когда тебя хотят. Уилл не верит в это. Насильно отбрасывает эти мысли в сторону. — Уилл, — на выдохе произносит Майк. — М? — Начинай. Не заставляй своего парня ждать. Уилл внутренне хочет взвыть, но внешне по прежнему сохраняет крупицы спокойствия, не отдавая Майку контроль над своими чувствами. — Я жду, когда мой парень начнет рассказывать сюжет фантазии. Или для этого мне нужно бросить кубик? Последняя фраза забавляет Майка и Уилл радуется, что ему удалось немного разрядить напряженную атмосферу. — Я подключусь в моменте, — отвечает Майк. Уиллу ничего не остается. Он тихо выдыхает, закрывая глаза, чтобы мысленно настроиться. По правде говоря он давно не делал этого даже с собой. И Уилл не уверен в качестве своей техники. Достаточно ли будет просто двигать рукой как обычно или Майку такое не понравится? Насколько часто он сам занимался этим? Уилл отбрасывает эти мысли в сторону и снова открывает глаза. Делать это, смотря на Майка будет очень неловко, но он должен начать. Его рука ложится на член плотнее. Майк напрягается, втягивает живот и медленно выдыхает. Уилл наблюдает за его реакцией, скользит рукой в сторону, проходясь по всей длине, чувствует, как член вздрагивает и это смущает сильнее. Майк реагирует на его прикосновения. Это завораживает и льстит одновременно. Теперь Уиллу хочется почувствовать больше. Он тянется рукой к краю штанов, цепляется пальцами за резинку и останавливается. — Привстанешь? Майк кивает и Уилл начинает тянуть резинку штанов вместе с нижним бельем вниз. Чужие бедра приподнимаются в моменте и это позволяет приспустить с них одежду. Уилл сразу понимает, что член Майка теперь ничего не сковывает, потому что тот бьется о пальцы, когда выскальзывает из боксеров. Они вздрагивают и отпускают обе резинки. Затем, недолго думая, Уилл нащупывает основание и обхватывает его, слыша чужой судорожный выдох. Майк закрывает глаза и слегка хмурит густые брови, его губы поджимаются и он старается глубоко дышать носом. Уилл ощущает тепло под пальцами, лобковые волоски, что щекочут ребро его ладони и вены, выступающие от возбуждения. Горячо. Его рука быстро становится теплой от чужого жара, сменяя контраст на общую температуру. — Майк, тебе правда нормально? — О чем ты? — напряженно отвечает он. — Ну, что это делаю я… Я все-таки парень и… — Все нормально, — перебивает Майк. — Ты можешь представить, что моя рука принадлежит какой-нибудь модели из порно-журнала. — О Боже, Уилл, кто тебя научил этому? Лукас? — Эм… это правда то, о чем ты сейчас хочешь узнать? Майк отрицательно мотает головой. — Уилл, все нормально. — Он открывает глаза и смотрит прямо на Уилла, чтобы доказать свою уверенность в том, о чем говорит. — Хорошо, — на выдохе отвечает Уилл. Он нервничает. Боится сделать что-то не так и поэтому не торопится действовать дальше. Его пальцы плотнее сжимают основание. Уилл чувствует, как член начинает постепенно твердеть, хотя он даже не начинал что-то делать. И ему хочется узнать причину такого очевидного возбуждения Майка. Возможно само ощущение чужого прикосновения так влияет на него? Рука медленно поднимается выше по стволу, Уилл наблюдает за чужой реакцией, ощущает горячее дыхание на своем лице. Майк прикрывает глаза, отдаваясь этому моменту. Уилл движется дальше сантиметр за сантиметром и, осознавая на ощупь чужой размер, не может понять чего именно стеснялся Майк, если у него там все в порядке. Он доходит до головки и прижимает к ней большой палец, размазывая небольшое количество уже выступившего предеякулята. Майк вздрагивает, снова хмурится и в моменте его рука оказывается на талии Уилла, несильно сжимая ее пальцами. Уилл замирает, напрягается, но быстро приходит в себя и скользит рукой обратно вниз, размазывая часть прозрачной жидкости по всей длине. — Детка, не останавливайся, — на вдохе произносит Майк. — Детка? — переспрашивает Уилл, не веря своим ушам. Он специально останавливается и поэтому Майк открывает глаза, смотря немного потерянно. — Ну… мне кажется, что так бы тебя называл твой парень, — объясняет он. Уилл усмехается. Это явно забавляет его. — Мы можем придумать что-нибудь другое? Я бы не хотел, чтобы ко мне обращались... «детка». — Э-э… Малыш? — предлагает Майк. — Уже лучше. Уилл видит, как Майк продолжает размышлять над этим, словно перебирает варианты у себя в голове. — А как бы ты хотел, чтобы тебя называли? — спрашивает Майк. Уилл задумывается, но осознает, что сейчас странно размышлять об этом серьезно. Особенно, когда чужой член находится у него в руке. — Думаю, что я хотел бы себе особенное прозвище. Но я не думаю, что нам нужно настолько стараться для этой фантазии. «Малыш» подойдет. — Ты прав. Хорошо. — соглашается Майк и толкается в руку Уилла, намекая продолжить. Уилл замирает от неожиданности, смущается и отводит взгляд от карих глаз напротив, упираясь им в чужое плечо. Его рука вздрагивает, пальцы покалывает от собственного возбуждения и он возобновляет движения, начиная с медленного темпа. Рука движется выше, затем опускается обратно. Член набухает от приятного трения, разгорячается сильнее. Дыхание Майка слышится чуть громче, очевиднее. Уилл ощущает его очень близко и от этого становится жарко. — Он будет дарить тебе цветы каждый понедельник… — внезапно шепчет Майк. — И зачем же он это делает? — тихо спрашивает Уилл. — Чтобы учебная неделя начиналась для тебя с улыбки. Каждый раз… когда ты будешь возвращаться домой… они… они, — запинается Майк, — будут радовать тебя. Слушая причину сердце начинает биться чаще. Уилл не знал, что Майк способен придумать что-то настолько романтичное. Это ощущалось так странно, что происходящее снова начало казаться сном. — Он милый, — отвечает Уилл. Рука начинает двигаться увереннее. Теперь Уилл чаще поднимается к головке, чтобы собрать с нее прозрачную жидкость и снова размазать по всей длине. Из-за этого звуки от трения становятся мокрыми, очевидными. Оба слышат это и Уилл смущается от осознания, но продолжает медленно дрочить Майку, пока тот в свою очередь крепче сжимает рукой его талию, притягивает ближе, не отдавая отчет своим действиям. В какой-то момент Уилл ощущает, как Майк прислоняется к нему своим лбом и кончики их носов соприкасаются. От этого он тихо вздыхает и в итоге ускоряет темп. — Он будет… встречать тебя каждый день после занятий… — тихо говорит Майк. Уилл слишком отчетливо ощущает его дыхание на своих губах и это немного туманит мысли. — А как же его занятия? Что если наши расписания будут отличаться? — Он справится, — утверждает Майк. — Иначе он не достоин тебя. — Он судорожно выдыхает, его глаза плотно закрыты. Уилл на секунду удивляется такому заявлению, но затем тихо смеется. — Ты говоришь, как мой брат. — Нет. Я говорю, как твой парень. Майк открывает глаза. Они смотрят друг на друга, делят общий воздух между губами. И Уиллу кажется, что сейчас он дышит громче, чем Майк. Его рука останавливается и он нервно сглатывает. Сердце с бешеной скоростью бьется о стенки ребер, словно хочет выпрыгнуть наружу и рассказать вместо своего хозяина о спрятанных внутри чувствах. — У тебя уже стоит? — спрашивает Майк. — Да… — честно признается Уилл. — Прости, если это напрягает тебя… я не- — Снимай шорты, — твердо говорит Майк. — Что? — удивляется Уилл. — Я подрочу тебе. Как это сделал бы твой парень. — Уточняет он, чтобы это звучало менее неловко. — Майк, ты не должен… это… — Я хочу это сделать. Так я лучше придумаю сюжет. Каждое слово Майка сегодня звучит странно и нелепо, но эта нелепость каждый раз бьет Уилла в самое сердце. Он уже готов задохнуться от переизбытка чувств, раствориться и исчезнуть без остатка. — Ладно. — Сдается Уилл. Ему хватает пары секунд, чтобы стянуть с бедер шорты и боксеры. Он не уверен, что готов к этому. Он и не готов. Насколько велик шанс, что он кончит слишком быстро от осознания, что это делает Майк? К нему тоже никто и никогда не прикасался. Уилл боится, что пары движений ему будет достаточно, чтобы все закончилось. Как тогда на это отреагирует Майк? Этот момент ощущался, как медленная казнь. И Уилл добровольно кладет свою голову под острое лезвие гильотины. Рука Майка, только что лежащая на талии, слишком внезапно оказывается на члене Уилла. Уилл, не ожидая такой резкости, давится воздухом и с его губ срывается слабый стон. Это смущает, он чувствует, как щеки начинают гореть сильнее и свободной рукой накрывает рот. Но Майк аккуратно тянет за запястье, в итоге заставляя Уилла перестать прятаться. — Не сдерживай себя, Уилл. Это нормально. — успокаивает Майк. Уилл смотрит прямо на него, они снова соприкасаются носами и это смущает не меньше. Рука Майка холодная, слегка влажная. Он действует быстрее и увереннее, скользит по чужому члену плавно, также размазывает предеякулят и держит ровный, размашистый темп. Уилл вздрагивает, сгибает пальцы на ногах, судорожно выдыхает и возбуждение резко завязывается в тугой узел внизу живота, скручивает органы. Уилл не думал, что это будет ощущаться настолько ярко. Он однозначно не был готов к этому, поэтому отпустив Майка, этой же рукой хватается за его запястье, останавливая. — Подожди… — Уилл тяжело дышит, прикрывает глаза, ощущая, как горят кончики его ушей. — Не так быстро… пожалуйста. — Прости… Я увлекся. Уилл не может понять последнее слово. «Увлекся?» Повторяет он в голове и от этого понятнее не становится. Разве таким можно увлечься, если ты не являешься геем? Когда Уилл ощущает, как Майк возобновляет движения рукой, задавая размеренно медленный темп, то голова мгновенно становится пустой. Ему нельзя отставать, поэтому он делает тоже самое. Теперь они дрочат друг другу и это ощущается так запретно, что пугает. — Каждые выходные. — Продолжает фантазировать Майк. — Он будет водить тебя в вашу любимую кофейню. Скорее всего… она будет одной из лучших в городе, поэтому… поэтому он всегда будет бронировать столик заранее… — Он очень… романтичный… Уилл снова поднимает веки, смотрит в ответ. Его рука двигается быстрее и новый темп, наконец, вытягивает из Майка первый приглушенный стон. Его горячее дыхание касается чужих губ и Уилл закусывает нижнюю, не осознавая этого. Он чувствует, как Майк сжимает его рукой крепче, поднимается к головке и надавливает большим пальцем. С губ срывается теплый стон и Уилл вновь их кусает, продолжая тихо мычать. Палец Майка начинает двигаться вокруг головки, размазывая выступающий предеякулят. Он явно старается довести Уилла до конца очень быстро. И у него получится это сделать, если продолжит действовать в том же духе. В моменте это дает свой эффект и Уилл внезапно дергает бедрами навстречу руке, смущаясь такой очевидной реакции тела на фрикции Майка. — Он любит… обнимать тебя за талию… когда ты остаешься у него ночевать… Почему-то из-за недавних событий эта фантазия ощущается особенно реалистичной. Уилл до сих пор помнит чужие теплые объятия и как быстро он в них засыпает, не мучаясь от кошмаров всю ночь. Это было похоже на зависимость, которая не была его осознанным выбором. Майк был тем, кто приучил его быть зависимым от него. — И не дает тебе уснуть, пока не оставит поцелуй… на каждой родинке, которыми усыпано твое тело… — тихо говорит Майк, шумно выдыхая носом. — И как… как он делает это? — спрашивает Уилл без задней мысли. И не подозревает, что в следующую секунду Майк не расскажет об этом, а покажет действием. Он приподнимается, опираясь на предплечье, наклоняется ниже и оставляет на чужой шее короткий поцелуй. Уилл, не ожидая такого, теряется и замирает. Он чувствует следом еще один поцелуй и еще, и еще. И он не уверен, что в этих местах действительно были родинки, но сейчас это заботит его все меньше. Он поднимает свободную руку и кладет ее на чужой затылок, вплетается пальцами в густые кудри и слабо выдыхает, прикрывая глаза. Уилл отдается этому чувству целиком, ему кажется, что он начинает терять голову и даже это осознание не отрезвляет его. Ему уже все равно. Он чертовски хочет Майка. Поцелуи становятся более жадными, словно его пытаются съесть. Уилл жалобно вздыхает, ощущая легкую прохладу на тех участках кожи, где остаются мокрые следы. Это возбуждает сильнее, заставляет забыться и ни о чем не думать. Но ему нельзя терять бдительность. И в моменте Уилл нащупывает ту грань, которую они перешли. Осознание пугает его. Пугает то, что он не хочет, чтобы Майк останавливался. Эти жадные поцелуи заставляют чувствовать себя желанным. По-настоящему. Но страх одолевает его и он сильнее сжимает кудрявые пряди, тянет за них, чтобы остановить Майка. — Майк... Остановись... — жалобно просит Уилл. Но Майк будто не слышит его и продолжает оставлять влажные поцелуи на нежной коже. — Майк... — снова зовет он, а хватка становится ещё крепче. И это работает. Майк резко останавливается, тяжело дышит и не решается поднять голову выше, чтобы встретиться с Уиллом лицом к лицу. Уилл часто дышит, его губы дрожат, как и он сам. Он разжимает руку, в которой крепко держал чужие волосы и аккуратно переносит ее на шею, где и оставляет. — Прости... я... — шепчет Майк, пытаясь подобрать слова для оправдания. — Все в порядке, Майк, — также тихо отвечает Уилл и гладит его большим пальцем, успокаивая, — Просто не целуй меня больше в шею... Я не хочу показаться перед семьей с засосами... — Хорошо... — на выдохе отвечает он. — Ты можешь продолжать... — неловко предлагает Уилл, понимая, что бездействие в итоге приведет их к тому, что они оба будут чувствовать себя глупо. Уилл уже чувствует. — Хорошо, — коротко отвечает Майк. Майк вновь толкается бедрами, напоминая Уиллу о том, что он остановился. Это заставляет его очнуться от захвативших его чувств и возобновить фрикции. Уилл ощущает, как Майк горячо выдыхает в шею, опаляя нежную кожу. Чувствует, как он поднимается выше и шепчет уже в ухо: — Он так любит твои родинки… любит целовать их, любит… — Майк сбивается с мысли и тепло выдыхает прямо на ухо Уилла. — Пожалуйста, продолжай… — умоляет Уилл, одновременно с этим ускоряя темп движений. Уилл чувствует, как Майк изредка дергает бедрами навстречу. Это ощущается слишком… Уилл бы не смог дать этому конкретное определение. Все, что они делали сейчас было слишком. Переходило все границы и иногда ему до сих пор кажется, что все это – лишь сон. И он не хочет, чтобы этот сон в таком случае заканчивался. Майк немного отстраняется, чтобы их лица снова оказались друг напротив друга. Уилл только чувствует, но не видит, потому что до сих пор держит глаза закрытыми. И он не хочет их открывать, не хочет видеть лицо Майка: какой у него взгляд, как раскраснелось лицо от жара между ними. Почему-то в моменте страх обрушивается на него новой волной и он судорожно выдыхает, ощущая, как Майк наклоняется ниже. Их носы снова соприкасаются, чужое дыхание опаляет губы и Уилл понимает, что дрожит. Они не должны делать это. Они совершают ошибку, последствия которой никто из них еще не осознал. Уилл бы мог попытаться остановить это, но он соврет, если скажет, что не хочет продолжить. И если бы время вернулась на час раньше – он бы сделал это снова. С губ Уилла срывается очередной тихий стон, когда рука Майка начинает двигаться вновь. Он не торопится, его движения медленные, словно ему нравится наблюдать за чужой реакцией. В итоге, Уилл открывает глаза, но понимает, что Майк не смотрит на него в ответ. Он смотрит на его губы. — Он будет часто целовать тебя… — внезапно говорит Майк. — Будет нежно и страстно… сминать эти мягкие губы, теряя контроль. — Майк внезапно поднимает взгляд и возвращается к зеленым глазам. Уилл замирает. Смотрит в ответ и взгляд Майка сбивает с толку окончательно. Вся эта игра с фантазией о будущем зашла слишком далеко. И теперь Уилл осознает это очень ясно. Он не понимает, где Майк притворяется, а где его настоящие чувства. Почему каждая фраза звучит так, словно эти желания принадлежат ему? Словно он чувствует гораздо больше, чем осознает. Или осознает? Уиллу становится страшно от того, насколько он жаден к тому, что дает Майк. К теплу, к легким поцелуям в лоб, шею… К прикосновениям и даже лживой близости. Ему так мало, но он не может просить о большем. Он не хочет потерять его, не хочет остаться без всего, что между ними есть. И это его главный страх – то, что из раза в раз преследует его в кошмарах. Внезапно Майк наклоняется еще ниже, но в итоге опускается обратно к чужому уху, заставляя Уилла пережить бурю эмоций всего за мгновение. Судорожный вздох срывается с его губ. — Малыш, ты очень красивый… Шепот Майка парализует. Уиллу хочется плакать от того, что это лишь фантазия. Он хочет слышать это лично от Майка, знать, что это его искренние чувства, что он сам решил так сказать. И от осознания, что этого никогда не будет, сердце сжимается в груди, дышать становится труднее и Уилл рвано выдыхает, стараясь сдерживать просящийся наружу поток слез. Он чувствует, что уже близко, бедра сами начинают толкаться вперед. Просто в погоне за наслаждением. Уилл настойчиво притягивает Майка к себе за затылок и тот в свою очередь, не сопротивляясь, утыкается носом в его шею. Их движения одновременно становятся быстрее, хаотичнее. Оба задыхаются, отчаянно глотая спертый воздух подвала. Запах одного и другого становится общим и Уилл начинает теряться в ощущениях, чувствуя приближение кульминации. Каждое слово и каждая фантазия, сказанная Майком плотно засела в голову и эхом продолжает проигрываться где-то на поверхности сознания. Ему так жарко от чужого дыхания, от переполняющих сердце чувств и от возбуждения, которое с каждым движением чужой руки разливается там, где все давно успело стать липким и мокрым. Кажется, Уилл все-таки отдал Майку контроль над своими чувствами. И именно поэтому с его губ срывается: — Люблю тебя… Уилл не успевает осознать, что только что сказал вслух. Он даже не понял, что правда сделал это, что Майк слышал каждое слово. И поэтому останавливается. Осознание приходит позже, когда рука Майка крепко хватает его за запястье. Уилл замирает, его ладонь вздрагивает в чужой и пальцы резко раскрываются, освобождая все еще горячий и твердый член. Он шире открывает глаза и видит перед собой чужое лицо, на котором четко читается замешательство. Майк слегка хмурит брови, но от этого он не выглядит недовольным, скорее сбитым с толку. — Эм… я… — запинается Уилл. — Я с-сказал это тому парню, о котором ты говорил… Он чувствует себя настолько неловко, что хочет провалиться под землю. — Ты прав, — резко говорит Майк. — О чем ты? — Это странно. И у тебя плохая техника. Ты точно дрочил себе хотя бы раз? Майк отстраняется и все тепло, что было между ними в миг растворяется. Уилл беспомощно следит за тем, как он натягивает на себя обратно нижнее белье и штаны, затем поднимается с матраса и снова кидает на него свой взгляд. — Оставлю тебя. Сегодня я посплю в своей комнате. От этого матраса у меня уже спина начинает болеть. И я не высыпаюсь, — быстро говорит Майк. В его голосе слышится волнение и неловкость. Это читается даже в его глазах. И Уилл не говорит ничего в ответ. Даже не кивает в знак согласия. Он просто молчит, смотрит в ответ, пытаясь понять: они все еще друзья? Даже после всего, что сейчас между ними случилось. Несколько минут назад Майк был так нежен и его взгляд говорил совсем о другом. Или он настолько хорошо играл эту роль, что и сам в моменте забылся? В итоге, не получив никакого ответа, Майк покидает подвал и уходит к себе. Уилл слышит, как скрипит лестница, ведущая на второй этаж. Он лежит еще какое-то время неподвижно, затем натягивает на себя шорты с боксерами обратно, ничего не делая со своей эрекцией. Ему совершенно не хочется получать удовольствие, когда его сердце снова разбито вдребезги. Уилл накрывается одеялом с головой и наконец позволяет эмоциям выползти наружу. Он плачет до самого утра. Тихо, периодически задыхаясь слезами. В итоге, когда ему удается успокоиться, Уилл осознает, что жадность наказуема. После того, что случилось между ними в ту ночь, они не виделись всю последнюю неделю перед отъездом Уилла в Нью-Йорк. Майк стал призраком, которого невозможно поймать: его постоянно не было дома, и он не тусовался с ребятами. Всё как в тот день, перед ошибкой, которую совершили оба. Уилл не знал, где его искать и как с ним поговорить. Боялся, что если не успеет, то это будет конец для их дружбы. Он каждый день ругал себя за то, что все дни до этого боялся и не решался на разговор. Открытый, честный. Но как бы он не старался себя успокоить, этой – глубокой ночью, он до сих пор не спал. Байерс был бы рад любой другой причине беспокойного сна, но выбирать не приходилось – сердце сделало выбор за него, не советуясь. Что, если они так и не увидятся? Что, если в ту ночь Майк всё понял и ему стало противно? Что, если они больше не друзья, а он об этом даже не знает? Уилл перевернулся на спину и устремил взгляд в потолок. Он тяжело вздыхает, сжимает в руках одеяло и хмурит брови, когда закрывает глаза. Мысли не дают погрузиться в сон. Уже завтра Уиллу нужно начинать собирать вещи, потому что на следующий он покидает Хоукинс. У него больше нет времени и это пугает. Уилл не хотел, чтобы они прощались на такой ноте. Он вообще не хотел, чтобы они прощались. Это неправильно, нечестно. Почему только Майк решает, каким будет их будущее? И будет ли оно вообще? Прямо сейчас Уиллу отчаянно хотелось наплевать на всё: выйти из этого чертового подвала, подняться на второй этаж и ворваться в комнату Майка, чтобы не оставить ему ни малейшего шанса на побег. Единственным спасением для того было бы молчание. Грандиозный план Уилла рухнул, стоило ему услышать скрип открывающейся двери. Следом за ней привычные звуки издала лестница – кто-то спускался вниз. Уилл никогда еще не действовал так быстро. Он практически моментально оказывается у первой ступени, где в конце концов встречается с Майком. В подвале темно, но они хорошо видят друг друга. Они привыкли встречаться именно в это время, привыкли всматриваться в силуэты, пытаясь прочесть эмоции на лицах друг друга, ведь слова всe еще оставались для них непреодолимым препятствием. Уилл поднимает голову, и та грусть, которую он замечает в глазах Майка, заставляет сердце сжаться от внезапной тоски. Он ничего не говорит, ни о чем не спрашивает. Майк спускается с последней ступени, и теперь они стоят так близко, что Уиллу становится неловко. Переполненный чувствами, он теряет контроль и в итоге просто заключает Майка в объятия. Утыкается носом в плечо друга и слегка сжимает футболку на его спине. Майк, явно не ожидавший этого, замер. Ему требуется время, чтобы решиться и обнять Уилла в ответ. Словно это решение далось ему очень непросто. И Уилл чувствует это: как холодные руки слегка дрожат, притягивая его ближе, как неспокойно бьется чужое сердце, сталкиваясь с его собственным в едином ритме. В конце концов Майк роняет голову на плечо Уилла, и тот ощущает сквозь ткань футболки его горячий, тяжелый выдох. — Я думал, ты уже спишь, — вполголоса говорит Майк. — Я не мог уснуть… — отвечает Уилл, хотя это и так очевидно. — Переживаешь из-за переезда? — всё так же тихо спрашивает Майк. Его пальцы вздрагивают, словно он переживает из-за этого больше, чем сам Уилл. Словно в нем гораздо больше чувств и сомнений, чем он показывает. В глубине души Уилл хочет, чтобы это было правдой – чтобы знать, что он не единственный, кому страшно остаться одному. — Майк, мы не виделись все эти дни… О каком переезде речь, когда… когда… — Уилл замолкает, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый ком, лишая возможности говорить. — Когда… что? — спрашивает Майк, но звучит при этом так, будто не хочет знать ответ. — Когда… кажется, что наша дружба рушится, — дрожащим голосом отвечает Уилл. Он больше не может сдерживаться, и слезы, радуясь свободе, скатываются по лицу. Майк поднимает голову и слегка поворачивается к Уиллу, который всё так же прижимается к его плечу. — Что? Откуда такие мысли? — тихо говорит он, касаясь губами чужого уха. Уилл замирает. По телу пробегают мурашки, и он не может понять, почему эта трещина в их дружбе заметна только ему. Неужели Майк не хочет признавать, что их отношения уже давно перестали быть прежними? — Ты изменился, Майк… Тебя как будто больше нет. Ни со мной, ни с ребятами… Каждое слово дается с огромным трудом. Уилл плачет, и эти слезы мешают ему. Он не хочет выглядеть жалко, но не может подчинить себе эмоции. Молчание всегда приводит к тому, что вместе со словами наружу вырываются и чувства, запертые глубоко в душе. — Хочешь узнать, где я был все эти дни? — шепчет Майк Уиллу на ухо. Уилл, всхлипывая, кивает. Он отстраняется от плеча Майка, устремляя на него взгляд, наполненный слезами и печалью. — Хочу, — шепчет он в ответ. Майк поднимает ладони к лицу Уилла. Касаясь мокрых щек, он бережно смахивает слезы, едва ощутимо проводя по нежной коже подушечками больших пальцев. Он смотрит устало и преданно, словно верный пес. И Уилл тает от этой нежности, по которой успел соскучиться, смотрит в глаза напротив и видит нескрытую печаль. Майк никогда не был с ним так ласков – и это еще одна деталь, отличавшая его от прежнего себя. Но об этом Уилл решил промолчать. — Не плачь. Я ведь здесь, — продолжает шептать Майк. «Тогда почему ты смотришь на меня так, словно прощаешься?» Думает Уилл, вглядываясь в лицо напротив. Он всe еще ищет ответы там, где не может их получить. — Я ходил к мемориалу. Пальцы Уилла крепче сжимаются на спине Майка, сминая плотную ткань футболки. Он напрягается, и это не ускользает от внимания друга. — Вспоминал тот день. Думая о случившемся, я осознал, что ничего бы не смог изменить. Даже если бы мне дали второй шанс, я бы не поступил иначе, — признается Майк. Его голос становится чуть громче. Руки скользят с щек на шею, он притягивает Уилла ближе и наклоняется сам – они соприкасаются лбами. Уилл на секунду жмурится, вздрагивает, но, открыв глаза, смотрит открыто, больше не прячась, хотя ему очень страшно. Он давно забыл, что хотел сказать. Сердце замерло, и теперь юноша ловит каждое слово, словно любое из них уже само по себе является ответом. — Даже если бы знал итог, — внезапно добавляет Майк. Глаза Уилла расширяются. Он наблюдает за тем, как Майк отстраняется, и не знает, как реагировать на услышанное. — Что ты имеешь в виду, Майк? — Что мы уже ничего не изменим, — коротко отвечает тот. — Прости. Не думай об этом. Я должен был просто сказать, где был, а не нагружать тебя своими мыслями. Майк окончательно разрывает объятия. Уилл больше не плачет, слезы на лице почти высохли, оставляя неприятное ощущение стянутости. Теперь ему кажется, что вся причина странного поведения Майка – в этом. В вине, которую он до сих пор испытывает. Прошло два года, остальные более-менее пришли в себя после пережитой трагедии, но Майк продолжает винить себя. Это губит его, и Уилл не знает, как помочь. Особенно сейчас, когда до отъезда в Нью-Йорк остались всего сутки. — Давай спать. Тебе нужно отдохнуть перед вылетом. Я останусь сегодня с тобой, — предлагает Майк. — Ты приедешь проводить меня? — с надеждой спрашивает Уилл. Майк медлит с ответом, словно у него плотный график и, чтобы согласиться, ему сначала нужно свериться с датой. — Конечно, — в итоге отвечает он и даже слегка улыбается. В последнее время сон Уилла стал очень чутким: он мог проснуться от любого звука или движения. Как и сейчас. В полусне он почувствовал движение рядом, и это окончательно разбудило его. Уилл знал, что это Майк, поэтому не испугался. Просто расстроился, ведь это значило, что его снова оставят одного. Но он больше не станет просить его остаться. Майк не обязан, и Уилл помнил об этом. Эти мысли настолько отвлекают его, что он не сразу замечает: Майк, наоборот, придвигается ближе. Уилл не успевает опомниться, как его тело нависает над ним, заставляя замереть. Уилл решает и дальше притворяться спящим. Он чувствует, как рука рядом с его головой служит Майку опорой, но затем к ней добавляется вторая – с другой стороны. Майк старается найти удобное положение, чтобы не разбудить друга, даже не подозревая, что его план уже провален. Уилл чувствует укол вины: ведь друзьям не врут. Он был готов открыть глаза, чтобы эта ложь потом не съела его целиком вместе со стыдом. Но когда Майк опускается на предплечья, чтобы оказаться еще ближе, Уилл сдается: и перед ложью, и перед стыдом, и перед совестью. Он готов поклясться, что сейчас не дышит, и согласен задохнуться, лишь бы это стало для него уроком. Но, с другой стороны, не он ведь это начал? Майк знал, на какой риск шел. Уиллу очень хотелось верить в это, чтобы в будущем иметь оправдание. Желание раствориться было как никогда сильным – лишь бы эта пытка закончилась. Он чувствует Майка так остро, что отчетливо ощущает его теплое дыхание на своем лице, а если точнее – на губах. Насколько же близко они друг к другу, если делят одно дыхание на двоих? Сердце Байерса не выдержит, если это не прекратится прямо сейчас. Что собирается сделать Майк? Что он, черт возьми, делает?! В момент, когда Уилл в панике задается этими вопросами, он внезапно чувствует влагу на своем лице. Майк плакал. «Почему ты плачешь?» Уилл не может получить ответ, но ему отчаянно хочется перестать притворяться, открыть глаза и – пусть даже это будет неловко – поговорить с Майком, узнать, что терзает его сердце. Но он не успевает. Майк отстраняется и ложится на свою половину матраса. Уилл слышит, как тот плачет, чувствует, как дрожит от каждого всхлипа. Он ловит себя на мысли, что не помнит, когда видел Майка плачущим в последний раз. Наверное, это было как раз два года назад. Проходит время, и Майк засыпает. Это слышно по его дыханию – ровному и спокойному, как у человека, давно провалившегося в глубокий сон. Теперь не спит только Уилл. Он не может выбросить случившееся из головы. За последние дни они были так далеко друг от друга и одновременно так близко, что Уилл терялся в своих чувствах. Всё это время ему казалось, что Майк больше не хочет быть его другом, что ему противно от того, что Уилл – «другой». Но та ночь и их сегодняшний разговор заставляли поверить в обратное. Уилл тонул в сомнениях и в страхе признаться в этом прямо. Не в силах больше размышлять, Байерс решается на отчаянный шаг. — Майк… Ты спишь? — шепот разбивает тишину подвала. В ответ – тишина. Это вселяет в него храбрость придвинуться ближе и рассмотреть чужое лицо. Кажется, даже во сне на нем читается глубокая скорбь. На щеках Майка видны следы засохших слез. Уилл очень хочет прикоснуться к нему, хочет спросить: «Что заставило тебя плакать этой ночью, Майк?». И вселенная словно слышит его вопрос. Как только Уилл наклоняется ниже, спящий Майк на выдохе тихо произносит: — Оди… Уилла будто окатывают ледяной водой. Он мгновенно отстраняется и возвращается на свою сторону, по уши укутываясь в одеяло. На этот раз плачет уже он. Майк все еще любил ее. Он все еще надеялся, что она жива, и ждал. Ждал, что однажды Джейн позволит им встретиться, объявится в самый неожиданный момент. Уилл догадывался об этом, но старался не думать, чтобы чтить ее память с чистой совестью. Без ненависти и ревности. Он не мог себе позволить даже это. Утром Майк проснулся и ушел к себе. В этот раз он вел себя тише обычного, не зная, что Уилл так и не смог сомкнуть глаз. Днем Байерс спокойно собирал вещи, готовился к отъезду. Уже завтра его ждет новая жизнь в совершенно другом городе – большом, не похожем на Хоукинс. Он прощается с этим местом, с воспоминаниями, надеясь никогда не забыть их окончательно. Уилл уверен: он будет помнить обо всём, что здесь случилось. Он точно не сможет забыть. В день вылета Уилл ждал Майка. Тот обещал приехать, обещал проводить. Говорил, что у них всё хорошо и они по-прежнему друзья. Он соврал. И Уилл понял, что соврал абсолютно обо всем. Майк так и не приехал попрощаться.