Сказка о девочке

Шли дни, складывались в месяцы, и девочка, когда порой задумывалась и неожиданно для себя понимала, что она все реже думает о том, что может быть кто-то придет. То есть сюда, к морю, иногда приходили какие-то путники - по одному или по двое, а однажды туда, "на хутор", разом пятеро пришли... Но никого из них она раньше не знала и их приход в ее жизни ничего не менял. Они находили себе жилье, занятие - и иногда встречались ей по дороге. У нее самой теперь было немало занятий - это кроме того, что было и раньше - смотреть на море, бродить с Бриттой, Амдиром и еще кое-кем. Теперь она в самом деле ходила к Ирет узнавать про травы, тем более, что у той больше не было помногу раненых - но почему-то часто нужно было отнести что-то на хутор. Но девочка не спрашивала, почему, а с удовольствием относила по ее просьбе - ведь там можно было повидаться с друзьями, если они сами за каким-то делом не ушли в лес или на реку. А еще Эвранин учила ее прясть и понемногу - шить и разным другим премудростям. Герет пока не показывал ничего, но обещал, что в следующем году поучит ставить в лесу охотничьи ловушки - но это когда еще будет! А иногда, чтобы появился кто-то новый, вовсе и не надо было, чтобы он сюда приходил. Оказывается, их тут жило больше, чем видно сразу. Герет вот сговорился, как прошла зима, с этими, которые по воде ходят, то есть плавают - "моряки" - и куда-то с ними отправился, а потом пришел радостный, и сказал, что нашел своих друзей, которых давно не видел, и даже не знал, где они теперь. А они, оказывается, жили за водой, "на острове" - как бабушка и дед, получается! Но Герет сказал, что остров этот, наверное, не такой красивый, но довольно большой. Там еще много кто живет, все они немножко моряки - или почти все, и даже тех, кого Герет давно не встречал, там еще сколько-то есть, просто это самые близкие его друзья оказались. Они тоже радовались и не захотели пока с ним расставаться. У одного лицо было какого-то странного цвета, с пятнами, и глаз только один, справа - он потом, как они все за столом сидели, сказал ей "Это дракон приходил". - Дракон? - Такой... - сказал друг Герета, - как ящерица, только очень большая и очень сильная. И дышит огнем. Говорил он вроде спокойно, но как-то стало понятно, что раз он тут живет... - Он вас победил? - спросила девочка. Тот только кивнул, и тут Амдир, который сидел рядом (потому что девочка позвала своих друзей делиться радостью, что у Герета тоже друзья нашлись) громко сказал: - Но ты не бойся, он сюда не придет, его победил Турин, из нашего народа, он был очень смелый воин - один дракона победил! Девочка очень удивилась, что Амдир знает что-то про геретовых друзей и их историю, и обернулась к ним, - но тот, что говорил про дракона, уже смотрел на Герета, а Герет - куда-то на нее с Амдиром - и как-то... как будто ему, как раньше, есть что сказать, но он молчит. Девочка решила, что ей и тут нужно узнать от него все, и спросила: - Ты что-то знаешь? - Я знаю многое - сказал он как-то печально, - но вообще-то... Ты все сказал верно, мальчик. Турин был очень смелым. И дракона он смог победить... пусть и не сразу понял, как это сделать. Но другие и вовсе не смогли. И потому сначала дракон победил целый город. - Город? Тут уж и дракона забыли, и стали говорить о том, что такое город - оказалось, Герет в нем раньше жил, со своими друзьями, а потом, когда дракон пришел, они разбежались в разные стороны, и Герет пришел к ним, в лес, а эти двое и кто-то еще - сразу сюда, к морю. А "город" оказался такой штукой, как подземный дом-лес, но не лес, и при этом как много домов рядом - но все они под землей и вместе... Это было сложно представить, ведь девочка всю свою жизнь жила в лесу, даже теперь, и когда это был подземный дом-лес. Амдир потом удивился, что она ничего не знает про Турина, и как-то в гости позвал - слушать про него песню. Пела ее бабушка Бритты, пока плела тетиву для лука. Там были очень заковыристые слова, и песня была грустная, а то и страшная временами. Сначала - о том, как Серая Госпожа ходит по лесу и ищет сына, найти не может. А потом оказывалось, что этот сын и есть тот самый Турин. Дальше была очень мудрено рассказанная история, девочка в ней запуталась местами, но поняла, что у него была жена, а еще сестра, и какие-то товарищи - и вышло так, что они все погибли, и сам Турин тоже - но и дракон вместе с ними. Амдиру, похоже, очень нравился в песне как раз Турин - потому что был смелый, сильный и не убежал от дракона. А ей самой почему-то запомнилась эта Серая госпожа, с нее-то история начиналась и ею заканчивалась, - наверное, потому, что она жила в лесу и к ней не пришел тот, кого она ждала... А потом, когда год кончался, и надо было опять заготовить все на зиму, и опять говорили: много как, где бы лишние руки взять, да до весны уж вряд ли кто придет, не то время... И тут вдруг началось такое беспокойство, что она перепугалась - неужели опять уходить неведомо куда. Потому что ей показалось, что все как тогда. Но затем поняла, что все говорят не о них, а о ком-то другом, кто сюда... идет. Идет, когда она и думать забыла об этом! Это ей друзья рассказали. - Их там много! - волнуясь, говорил Амдир. - Дирхаваль говорит, куча несметная... Или туча? - Но это все ваши, эльфы, - сказала Бритта. - Или не ваши. Но эльфы. Девочка удивилась и не поняла. - Ну да, эльфы, а кто? Ну, не лошади же какие или собаки, правильно? - Эльфы, - пояснила ей Бритта, как будто она должна была все понять. - Но не ваши. - Тогда... ваши? - спросила девочка. - Мы - люди, - упорно продолжала Бритта. -- Вы?.. - Ну вот ваши - эльфы, эльдар. На деревьях живут, по морю плавают. Наши - люди, Смертные... как это Дирхаваль ваш сказал - (это она Амдиру сказала "ваш", и все совсем запуталось) - Вторые? Ну, хадоринги, халадины, род Беора, в лесу живут... - Мы тоже в лесу живем! - Но эльфы не умирают. Бритта, говорила ну что-то уж совсем не то, так что у девочки вдруг сорвалось то, что она никогда по доброй воле не сказала бы просто так: - Герет говорил - умирают! Там где он был, воины... и здесь тоже, вы же помните... трое, еще один потом... - (Были те из "раненых", с кем это в самом деле случилось). - И... мой... отец умер. И... - нет, сказать "мама" не получалось, и кто-то же говорил про Оссирианд... - Твой отец - не эльф, - вмешался Амдир (да что ж это за день, что за ягод объелись ее друзья?!). - Он сын Берена был, а Берен - человек, нашего рода, как Турин... ну, по бабке моей нашего. Я думал, ты знаешь... - А Лютиен, Беренова жена - из эльфов, - это уже Бритта сказала ему, а не девочке. - А... ты кто? - спросил Амдир озадаченно. И тут девочка поняла, что ей это напоминает, и что тут ответить: - А я Эльвинг. - И добавила, - Я... сейчас к морю пойду, мне надо. И побежала к нему, только смутно замечая по дороге, что вокруг проходит кто-то незнакомый, и знакомый, словом, очень много всякого движения. А у моря было тихо, и она вспоминала, как там, в подземном доме-лесу, а точнее в лесу около него, к ней, пока они гуляли с Эвранин, вышел из листвы кто-то в одежде цвета листвы, и спросил ее разными непонятными словами: - Ты дитя Лютиен? Ты из Эльдай? Или ты из Фиримойн? - Я... Эльвинг, - растерянно ответила она. - Вот молодец, - сказала ей тогда Эвранин. А потом тому, из листвы, ответила, - Она дитя Диора, сына Лютиен. Пойдем! ...и вот теперь ей нужно было, похоже, разобраться с этим, а еще с тем, что пришел кто-то, но она никого из них не узнавала, из тех, кто попался по дороге к дому, и их было много, очень много, так что в доме уже очень хотелось спрятаться и успокоиться, поэтому она побежала, и вбежала туда, и, увидев в полумраке Эвранин, что шла к столу с какой-то миской, сразу спросила ее: - А мы кто - эльфы или люди? И кто они все? Эвранин оказалась совсем растерянной, поставила миску на стол, и произнесла, как будто сама не была уверена: - Мы эльфы, но ты... Простите меня, госпожа, - посмотрела она в сторону. И тут девочкам обернулась, а незнакомая женщина подошла, взяла ее на руки и спросила тоже странное: - Так это ты, еще одно дитя из Перельдар? - на прижала ее к платью какой-то странной ткани, жесткой и хрустящей, не такой, как лен или крапива, или шерсть, и сказала: - Бедное дитя! А потом опустила девочку на землю, и, кажется, что-то говорила теперь Эвранин, а девочка только смотрела на нее снизу вверх. Она была очень, очень похожа на одну женщину из родни маминого деда, - вспомнила девочка. Такая же высокая. И волосы - не как темная кора, и не как коричневая земля, и не как вода под луной - а как вода в солнечном свете. И платье у той было тоже странной ткани, и на нем еще цветные камушки кололись... Да, она ведь так же подняла тогда к себе девочку - а она и была куда меньше! - но не прижала, а крепко держала на вытянутых руках и сама смотрела на нее снизу вверх, а потом опустила немного - так, чтобы глаза в глаза, и девочка уперлась в нее ногами, а та - тихо сказала ей: - Может быть, ты еще найдешь его...- отпустила, и они сразу пошли во двор с дедом, бабушкой, родителями, договариваться, кто проводит их до перевала, потому что они уходили за горы... Девочка потом несколько дней думала, что она в лесу найдет что-то необычное, все искала. А потом забыла об этом - и вот теперь вспомнила! И как-то не до конца вылезла из воспоминания, потому что спросила эту, другую, но похожую женщину: - Я... найду его? Эвранин посмотрела на нее с удивлением, а женщина обрадовалась, наклонилась к ней: - Да, я приведу тебе товарища. Ты уже знаешь про моего сына, тебе сказали? Теперь он не будет один. Девочка, получается, только что узнала, но это уж было совсем не удивительно - у нее есть друзья, у них - еще товарищи, которых она знает меньше, тут уж все понятно. - А я его к друзьям отведу, мы будем вместе,- Сказала она, и тут она вспомнила, - Они - люди, не эльфы. А женщина и этому не удивилась, а снова обрадовалась - надо же, сколько в ней было радости! - и крикнула куда-то за порог, где звучали голоса: - Туор, милый, здесь есть дети Эдайн, слышишь! И пока ей что-то отвечали и отвечала она, девочка задумалась и почему-то решила, что эта женщина не должна растеряться, и что-то, похоже, в этом понимает - и спросила ее, когда женщина снова повернулась от двери к ним: - А я... - то есть не спросила, запнулась, как-то ведь глупо спрашивать незнакомую женщину не кто она такая, а кто ты такая? Но та - надо же! - поняла. Она снова наклонилась и спросила: - Ты не знаешь, кто ты, какого народа? - девочка кивнула. - Женщина посмотрела на Эвранин, так, как Ирет смотрела на Маблунга, когда уводила его в тот первый раз... а потом снова повернулась и сказала, - Ты отчасти эльф и отчасти человек. Как и наш сын. Я - эльф, а мой муж - человек. И у твоих родителей так же... было. - Она положила девочке руки на плечи. - Вы могли бы водиться и с эльфийскими детьми, но у эльфов их нет теперь, и я рада, что здесь есть дети людей. Если ты не понимаешь чего-то такого, ты сможешь прийти к нам и спросить. Я Идриль, спроси кого угодно из нашего народа, тебе меня укажут. Только мы сначала поселимся и хоть немного разберемся... Тут она присела на чурбак, к которому теперь и спинку приделали, и оказалось, что она уже не радостная, а усталая. А со двора вошел мужчина - тоже высокий и с волосами солнечного цвета, обнял ее, и они стали прощаться. Вот так к их жилью у моря пришло много - несколько сотен, как оказалось, все эльфов, кроме мужа и сына той женщины, Идрили. И пока все они устраивались вокруг, все стало выглядеть совершенно иначе, чем было до того. Да и вся жизнь их начала с того дня меняться и совсем поменялась. И даже того мальчика, о котором говорила Идриль, ни девочка, ни ее друзья сразу не увидели. Но они уже успели ему позавидовать! Ведь с ним были и отец, и мать, а здесь, у моря, у всех было по-разному, и почти ни у кого - так. У Бритты были мать и бабушка, у Амдира - сестра и дядя. А про кого-то из жителей их хутора они иногда говорили - у него, мол, нету никого, а живет он у таких-то. Вот как у Дирхаваля, который всех ходил и расспрашивал про того самого Турина - но не потому, что не знал, а наоборот, знал про него уже много и хотел знать еще. А про девочку друзья ее, оказывается, поначалу думали, что с ней живут ее родители - то есть Эвранин и Герет, потому что они поселились все вместе. Но ей они тогда, получается, об этом не сказали, сами как-то разобрались - так что она узнала только теперь и удивилась. - Они просто живут со мной... Ну, то есть я с ними. Эвранин еще там, в том лесу со мной гуляла, а теперь она учит меня всему, заботится... А Герет - он воин, он охраняет нас. - А другие ваши воины у кривых сосен живут, - вставил Амдир. - Знаю я, почему он у вас живет! - со смешком сказала Марен, сестра Амдира старшая: она ткала на станке, а они сидели рядом. - Нравится ему... Марен говорила так, как будто в этом что-то особенное, а девочке казалось, что все просто: - Ну да, ему там нравится жить вроде. И Эвранин. И мне. - Вот я и говорю, - кивнула Марен. - Ладно, идите вы уже во двор, не мельтешите тут... Девочка задумалась потом, по дороге к своему дому... он стал уже больше деревянным домом, чем шатром, но какие-то части летом снимали, и это был почти шатер, а к зиме ставили обратно, как теперь. Она думала о том, что Герет, как и Идриль, отвечает на те вопросы, которые ему задают, и надо, получается спросить его, почему он живет с ними... а еще - припомнила она - Идриль говорила про детей, что у эльфов их нет теперь... а почему, интересно, нет? Может быть, и это знает не только она, но и Герет? Все это она и выпалила - благо, дело было к вечеру, в доме были Герет и Эвранин: - Герет, а ты почему тут живешь, а не с воинами, и почему у эльфов теперь детей нет, ты не знаешь? Герет посмотрел на нее... и долго смотрел, а потом смотрел на Эвранин, тоже долго, а потом сел на свою лежанку и говорить стал вообще куда-то в сторону двери: - Потому что они говорят, что время неспокойное теперь... Он почему-то говорил "они", как будто сам был не эльф. - И что в такое... плохое время трудно растить детей. Что можно, может быть, дождаться, другого, спокойного... или не дождаться. Но все равно теперь не решаются. - А люди... решаются? - Люди не могут ждать, - он повернулся к девочке. - И я иногда думаю... Да впрочем, не важно, что я думаю, ты же не об этом спрашиваешь. Ты только сама не подумай, что у тебя плохое время. Тяжелое, пожалуй, порой. Но мы как-то справляемся, думаю. И люди справляются, и не худо вроде выходит... Вот и у нас будет не худо. И раз он говорил "мы", значит, не собирался, видно, переселяться к другим воинам, хотя сразу после этого встал, плащ накинул и ушел куда-то, хотя точно была не его очередь в дозорах. Да и вид у него был такой, как будто он пошел к морю. А вернулся, наверное, когда девочка спала - а Эвранин все оборачивалась время от времени на дверь и вздыхала. А Идриль, и ее муж, Туор, теперь часто приходили в их дом - а с ними приходили другие незнакомые, все эльфы, приходил Маблунг и кто-то из воинов, Ирет и еще одна дева из их жилья, порой - кто-то с хутора, из людей... Они садились тесно и говорили долго, так что если раньше девочка, когда ей хотелось побыть одной, порой шла именно в дом, теперь она, даже в холодную и ветреную погоду часто шла к морю - и только если был дождь, оставалась дома, слушала равно непонятный разговор и дождевой шорох. Вот там, у моря, она и встретила впервые того, о ком говорила Идриль. А сначала - увидела кого-то на берегу и очень удивилась. Ей казалось, это был ее берег - друзья ее ходили на пристань, что была в стороне, а сюда вроде бы только она. Это был кто-то не слишком высокий, чуть повыше ее, и она еще подумала, а вдруг это кто-то из лесовиков, - хотя зачем бы им к морю? Лесовики совсем в лесу жили, не на хуторе, и Бритта с Амдиром пару раз показывали ей на них издали, и рассказывали про них всякие удивительные истории. Они были взрослые, но ростом с детей и еще смеялись так же. Но тот, кто стоял, обернулся, и на увидела, что это уж точно не лесовик, - те смуглые, темноволосые и курчавые, а это был светловолосый мальчик, и она его не знала. -Ты кто и почему пришел сюда? - спросила девочка. А он сказал, запнувшись, словно вспоминал, кто он такой: - Я... Аэрниль. Ну так на вашем языке будет. Ей показалось, что он не имя назвал, а объяснил, почему он здесь, и она переспросила: - Ты любишь море? Ты поэтому пришел? - Я... меня зовут так, отец назвал, он вот море любит, он сочинил ему песню, а еще... Я пока не знаю. Я хожу и смотрю на него. Здесь.... непривычно все, а оно... оно какое-то совсем другое. Надо же, как у него все похоже выходит, подумала она. - Я тоже сюда хожу, мне бывает грустно, а с ним - не очень. - Тебе - тоже? - Да. Ты... тогда приходи сюда, как захочешь, я думала, это только мой берег, но, видно и твой тоже. Вот с того уступа, где корни сосны, удобно смотреть - пойдем? И они сели на уступ и оба смотрели на море. Мальчик еще смотрел так, словно ждал чего-то... или кого-то. Но дождались они только того, что пришла Идриль, обрадовалась, что они тут вдвоем - и позвала их по домам. А вскоре, на одном из собраний у них в доме, к столу неожиданно позвали ее. Сначала говорил Маблунг, как он умеет, сложно и не очень понятно, о каком-то их общем решении - но потом, по счастью, заговорила Идриль. А она говорила просто, и словно разом и для девочки, и для всех. О том, что теперь у моря будут жить они все, потому что больше им идти некуда, и все это нужно как-то по новому устроить, чтобы никому не было тесно и всего хватало. - Мы будем строить город, Эльвинг, - говорила Идриль. - Город... - удивилась она. - Каменный, подземный? - Нет уж, хватит мне подземелий! - тряхнула головой Идриль. - И всем хватит. Да и не получится нам в них залезть. Город на земле. Когда много жилищ разом, но не там-сям за деревьями, а рядом и по порядку. Ты, думаю, никогда не жила так, но мы умеем так строить, мы посмотрим еще, как тут с камнем, но на многое хватит и дерева, думаю. Мы начнем прямо завтра - все вместе, понемногу. А тебя тоже будут занятия, свои, тебе учиться пора... - Да я учусь! - удивилась девочка, не понимая, почему об этом надо рассказывать всем, а если нужно, могли бы Ирет и Эвранин рассказать. - И травам, и шитью, и еще... - Тебе нужно будет и многому другому научиться. - Улыбнулась Идриль. - Мы поможем, научим. Придешь к нам завтра, обговорим. Сейчас-то общий разговор, для всех нас и для тебя тоже... И тут девочка решила, что она кажется, знает, в каких случаях ее непременно зовут ко взрослому разговору, и спросила Идриль: - Ты тоже будешь спрашивать у меня про бабушкин и папин самоцвет? Нужно помочь кому-то? Идриль прикрыла глаза, и сказала довольно тихо: - Помочь нужно нам всем. И я слышала... А Маблунг перебил ее: - Он твой, госпожа Эльвинг. Твой. Девочка задумалась - ей, конечно, не раз уже это говорили, и разрешения спрашивали именно у нее, но она именно сейчас поняла, что она-то думает о теплом камне как-то чуть иначе - он... просто есть. Как море - вот! А ей при нем всегда становится легче... Может, и Идриль, которая все сидит такая напряженная - станет? - Ты видела его? - спросила она Идриль. Та посмотрела на нее - а словно сквозь нее, за стены куда-то и все еще тихо сказала: - Нет. Здесь - не видела. Это было совсем уж странно, и у девочки мелькнула мысль: а может, она все-таки та самая дедушкина родня, просто вернулась из-за гор?.. Но это было на самом деле не важно, поняла она тут же, повернулась, и увидела, что Маблунг уже смотрит на нее, как будто ждет чего-то. Она кивнула ему - и он, со словами "Если ты согласна, госпожа", и с поклоном пошел... ну да, теперь это был уже не мешок, а сундук, его геретовы друзья сделали и один из моряков. Но шкатулка так же лежала под плащами, и Маблунг вместе с Эвранин ее какое-то время извлекали, ставили на стол... Ничего нового, словом, и девочка перевела взгляд на Идриль. Та сидела, сцепив руки, внимательно смотрела туда - и качала головой. А Маблунг снова поклонился - и открыл шкатулку. И, улыбнувшись камню, девочка снова посмотрела на Идриль - а теперь на камень кажется, многие смотрели, и снова кто-то ахал, теперь она уже знала - из-за него и ахают... Вот и Туор, кажется, ахнул. Идриль расцепила руки и протянула - нет, не коснуться, как Маблунг когда-то - теперь кажется, уже давно!... А словно она грелась у огня. ...ну да, камень же теплый! Девочке этого никто больше не говорил, но, похоже, Идриль чувствует так же. И поэтому она повернулась к Идрили и сказала: - Да, он греет. Он согреет тебя, обязательно. Он помогает, многим помог... - Нам всем нужно помочь, - кивнула Идриль. - У нас так мало осталось. - Я... думаю, он и всем сможет, - задумалась девочка. - Может, только не сразу... - Ничего, - Идриль наконец улыбнулась снова. - Я думаю, у нас есть время. А еще - ему нужен дом. Как и всем нам. Знаешь, не дело это - где-то в тряпье.... И мы начнем строить этот дом - прямо завтра. Вот так жизнь девочки изменилась навсегда - больше она никогда не жила в лесу, и считала впредь, что детство ее с тех пор кончилось, сменившись каким-то новым временем, хоть и совсем не взрослым, но совершенно другим. У нее появились новые занятия, обязанности, очень много новых знакомств... И город у Сириона - не хутор, не лесное жилье, - который начал появляться уже на следующий день. Но даже когда годы шли и шли и она менялась и росла, она все равно где-то внутри себя оставалась какой-то частью той маленькой девочкой, которая жила в лесу. Эта жизнь, непохожая на ту, что окружила ее, и те, что когда-то были в ней, так и остались там, внутри - и с ними было только легче. Это было как море - только к нему не нужно было уходить, потому что ее лес всегда был с ней.