День рожденья
16 марта 2026 г., 03:28
За три недели до дня рождения Чен Сяо
После кабинетной терапии пришло, наконец, время воссоздать события 2004-го года, чтобы Фан Юн прожила их заново, чувствуя бо́льшую уверенность в себе в той травмирующей ситуации бессилия, неопределенности, смертельной опасности и панического страха. Самолет оставался на земле, однако все атрибуты, важные для пассажира, присутствовали, словно в настоящем полете.
Гипноз вышел из-под контроля — Фан Юн даже в трансе действовала по собственной инициативе (и как она вообще поддалась внушению?), однако доктор Ю был доволен результатом. Гу Нантин и Чен Сяо, перед этим изображавшие пилотов, ехали из аэропорта молча, под впечатлением от прожитого.
— Останови, пожалуйста, возле цветочного рынка, — напомнила Сяо.
Гу Нантин сжал руль.
— Я бы хотел отвезти тебя в одно место.
Девушка кивнула, и он продолжил:
— Та летчица, о которой я рассказывал, была моей девушкой. Я много думал, почему она вдруг летела так неосторожно, и в конце концов понял. Причиной был я сам. Она доказывала свое мастерство, хотела показать, что не уступает мне. Если бы я не стоял на берегу океана, она бы не изменила предварительный маршрут и не создала опасной ситуации.
— Ты не виноват
— Умом я это понимаю, однако все равно чувствую вину.
Тем временем он подъехал к жилому комплексу, где жил сам и где до недавнего времени снимала у него жилье Чен Сяо.
— Какие-то вопросы по квартире? — попыталась она возобновить разговор.
Гу Нантин не ответил и в мрачной решимости привел ее к себе домой.
— О, ты выращиваешь цветы? — чтобы Чен Сяо хоть когда-то растерялась?
Миновав оранжерейный«аквариум», Нантин провел ее прямо в спальню.
Сяо осмотрелась. Это было своеобразное святилище с расставленными повсюду романтичными фотографиями одной и той же девушки.
— Это Ло И, моя бывшая девушка и двоюродная сестра Ни Чжана. После ее смерти я запер свое сердце и с головой ушел работу. Я считал, что достоин только такой жизни: работа, работа, и отдых, чтобы снова работать. Я отказывался от отношений. Ты была права, поддразнивая меня прежде, — меня влекло к тебе уже давно, еще до Ланьшеня, но я боялся признать это. Однако было поздно — ты уже проникла в мое сердце, и даже вина перед Ни Чжаном и Ло И не смогла изменить моих чувств. Чен Сяо, ты мне очень нравишься, и я хочу быть с тобой.
Девушка совершенно не казалась воодушевленной, скорее, пыталась осмыслить его слова.
— Чен Сяо, я не прошу немедленного ответа. Я понимаю, что прежде оскорбил тебя…
— Гу Нантин, скажи чесно: я для тебя замена Ло И?
Нантин даже опешил:
— Нет, конечно! С чего ты так решила?
— Она летчица и я летчица…
На вытянутых руках он взял ее за плечи.
— Ты мне нравишься только потому, что ты — Чен Сяо. Я рассказал тебе о ней, чтобы ты знала.
Девушка чуть-чуть отступила и закусила губу.
— Спасибо за чесность, Гу Нантин, но я запуталась. Все, что я хочу сейчас, — это полноценно вернуться к работе и летать. Давай договоримся так: на работе мы будем коллегами, ты — мой начальник. А в частном порядке сперва станем друзьями.
— Но мы и так друзья! Ты мой значимый друг! — его лицо было словно открытая книга.
Сяо спрятала глаза.
— Мне нужно позвонить, как так мама. Уже поздно, мне пора.
— Да, конечно, — он принял поражение, хотя, похоже, изначально надеялся на другой итог.
— Бо Ли, — обратилась Сяо к своему попугаю, — скажи, что мне делать: пропустить это мимо или согласиться?
Птичка перепрыгнула на другой прутик и потянулась к кормушке.
— Молчишь? Нет, ничего не говори. Раньше я бы скакала от радости, а теперь чувствую пустоту.
Бо Ли не то что не сказал, а даже не чирикнул в ответ, но и Чен Сяо поспешила с балкона в комнату, изучать маршрут завтрашнего рейса в Пекин. Ей оставалось всего двадцать часов полета, чтобы из капитана-стажера стать самостоятельным капитаном.
Ни Чжан стал вице-президентом «Лучжоу эйр» даже без конкурса — бывший управляющий Цзян выбыл из гонки после скандала и наложенных на него санкций, а Гу Нантин сам отозвал свою кандидатуру.
— Поздравляю! — пришел он в ангар, где авиамеханики приветствовали нового руководителя, еще несколько часов назад бывшего их непосредственным шефом.
— Спасибо! — рассмеялся Ни Чжан. — Но не думай, что помог мне победить, снявшись с конкурса.
— Ну, мы бы посостязались, — не уступал Гу Нантин.
Перед их взглядом толкатель выводил самолет на рулежную дорожку.
— А что у тебя с Чен Сяо? — Ни Чжан часто задерживал взгляд на лице Гу Нантина, хотя тот обычно смотрел куда-то вдаль; казалось, Ни Чжан одергивает себя, но порой его глаза были ищущими, а сейчас и вовсе выдавали ревность.
Гу Нантин немного покраснел:
— Пока что непонятно…
— Похоже, она отказала тебе! — уточнил Ни Чжан со смесью иронии и сочувствия.
— Ну… как бы да.
— И что, ты сдашься? Нантин, ты должен быть настойчивым. Девушки любят настойчивых мужчин.
Гу Нантин посмотрел на друга:
— Ты был настойчивым мужчиной, и что?
Ни Чжан вздохнул, но не сдавался:
— Хорошо, я не преуспел. Но ты-то долежен победить.
Гу Нантн вздохнул:
— Я не особо компетентен в этой области.
— Ты не боишься, что пока мы с тобой делили Чен Сяо, ее увел кто-то другой?
— Боюсь, — признался Нантин. — Но, в конце концов, победу я одержу.
— Я в тебя верю.
* * *
Желания, загаданные Чен Сяо в свой прошлый день рождения, сбылись: у нее есть собственное жилье и она стала капитаном. А парень… год назад Чен Сяо сама себя оборвала, что нельзя быть жадной… Но капитанство, безусловно, стоило всего. Хотя не так она себе его представляла, не с такими чувствами приняла бы его в отделе грузовых перевозок год назад, без пережитых учений и испытаний. Что символизируют полоски на форме пилота? Первая — профессию, вторая — навыки, третья — мастерство, четвертая, капитанская полоска — ответственность. Теперь она, Чен Сяо, ответственна за все происходящее на борту самолета, который пилотирует, теперь только она принимает окончательные решения. Она сама отвечает также за свою жизнь, и решения принадлежат только ей. Но жизнь — не полет. С некоторыми решениями стоит не спешить. В конце концов, сознательная пауза — это тоже решение. Однако если Гу Нанин согласился на паузу, то Фан Юн торпедировала. Чен Сяо помнила, как в прошлом году мать без ее ведома выставила на продажу ее квартиру, поэтому не слишком удивилась вмешательству в работу; только год назад вопрос решалось просто — разговор с риелтором и отказ от продажи, а что делать сейчас, Чен Сяо и вправду не знала. И вместе с тем, все оказалось намного проще, чем ожидалось. Чен Сяо не хотела ссоры — но только из-за бессмысленности. Девушка больше не чувствовала вину, и одновременно ссора перестала быть инструментом, чтобы отстоять независимость от матери. А еще ей претило самой начинать открытый конфликт в ответ на удар в спину. Вспоминаем стратагемы.* * *
Пять выходных! Способности Фан Юн получить желаемое и вправду можно воздвигнуть памятник. Лучжоу* — это почти курортный город, но разве может Тайваньский пролив сравниться с синевой морских просторов вокруг Хайнаня? А между Лучжоу и Саньей всего полтора часа перелета. — Сяо, ты где? — телефон транслировал голос Фан Юн, как всегда, без приветствия. — Сяо-Сяо, здравствуй, дочка! — Здравствуй, папа… — Мы хотели сделать тебе сюрприз на день рождения, но ты не дома, и на работе у тебя выходной… — Мне неожиданно дали несколько выходных подряд, и я решила отдохнуть на море, — радостно сообщила Чен Сяо. Даже в самом скверном настроении она умела включать радость, если для нее находились причины. — Извините, что не предупредила заранее, для меня это тоже стало сюрпризом. — Это твоя мать договорилась с управляющим, — бесхитростно сдал жену отец. — Ты уж прости ее за вмешательство, но день рожденья на работе, наверное, не самый радостный праздник, и раз уж мы здесь, то могли бы отпраздновать вместе. Чен Сяо прикрыла глаза и сжала зубы. — Я знаю, что мама сделала это для меня, папа, но ее вмешательство в мою работу ставит меня в неловкое положение, особенно сейчас, когда я только поднялась до капитана. — Чен Сяо, ты неблагодарная, раз упрекаешь мать, — пластик и стекло смартфона зашипели металлом. — Мама, я принесла извинения перед руководством от твоего имени и сослалась на твою болезнь. Также я попросила, чтобы впредь любые вмешательства семьи в мою работу не принимались во внимание. — Почему ты сначала не поговорила со мной? — Нет, это ты почему не спросила меня, прежде чем действовать за моей спиной?! — взорвалась, наконец, девушка. Звук телефона завибрировал удовлетворением: — Ты не должна так разговаривать с матерью. — Извини, — ответила Чен Сяо и сбросила звонок. Маленькое чудовище и доступ к благам цивилизации 2-в-1 было отброшено в сторону, но продолжало дергаться в конвульсиях. Звонок от адвоката Фан (запись в телефонной книге не изменилась), звонок с телефона отца и, наконец, сообщение: «Чен Сяо, ты где?» «На море», — отправленное. «С руководством я согласовала, не волнуйтесь», — еще одно. В ответ тишина. Чен Сяо перевела дыхание и прислушалась, как колотится сердце. Сегодня у нее день рожденья, и она хочет провести его хорошо. * По карте, городским пейзажам и панорамам в фильме, Лучжоу — это Сямень.* * *
Из сообщения отца Чен Сяо узнала, что утром того дня, когда она возвращалась в Лучжоу, родители вылетели домой в Циндао. Капитаном их самолета был Гу Нантин. Папа написал, что мама доверяла ему больше, чем незнакомому пилоту. Чен Сяо прочитала эту новость со смесью разочарования и облегчения. Жизнь сразу вошла в обычное русло: забрать Бо Ли, изучить маршрут завтрашнего рейса в Ченду, собраться и обеспечить себе не менее 10-ти часов спокойного отдыха. Времени у нее в обрез. А в половину пятого уже надо на работу. На улице, недалеко от выхода из двора, ее ждал у машины Гу Нантин. — Такси в раннее время ненадежно, потому я решил отвезти тебя в компанию. Давай сюда, — взял он ее «экипажную» сумку, чтобы поставить в багажник. — Нантин-го! Кажется, я и вправду долго отсутствовала, раз начальник решил сам проконтролировать мой выход на работу. Они стояли за электрокаром друг напротив друга. — Еще раз с днем рождения, Чен Сяо, уже прошедшим! — Нантин осторожно обнял ее в приветствии. Девушка легонько похлопала его в ответном объятии и высвободилась: — Спасибо, Нантин-го! Когда ты вернулся из Циндао? — Пару часов назад, вылет из Циндао задержали из-за погоды. Но в ту сторону все было спокойно, и твоя мама перенесла полет хорошо. — Спасибо за заботу о ней. Но ты сейчас должен отдыхать, а не вести машину. — Я вызвал водителя, — Чен Сяо в ответ понимающе повела головой. — А ты можешь еще немного поспать в машине. — О нет, — рассмеялась она. — Твой приезд по бодрости крепче, чем кофе. Гу Нантин приглашающе указал на дверцу, и когда они устроились на заднем сиденье, протянул девушке термочашку. — Это?.. — спросила Чен Сяо. — Перед ранними рейсами ты обычно пьешь черный чай или кофе. Это кофе, надеюсь, тебе понравится. — Спасибо! — радостно кивнула она. — Попробую пользоваться термочашкой вместо одноразового стакана. — Как отдохнула? — Как на работе? — спросили они одновременно. Чен Сяо подняла бровь, показывая, что ждет ответ от него. — Да все спокойно на работе, ты не так долго отсутствовала. — Ты еще не подобрал себе заместителя? Гу Нантин перевел взгляд вдаль сквозь голову водителя: — Э-э-э, нет. На самом деле я не вижу по-настоящему способных. — Но ведь у тебя не остается времени для полетов! Ты обещал, что никогда не откажешься быть капитаном. — Текущие вопросы закрывают начальники подразделений, а для более общих задач по улучшению работы нужны подходящие люди. — А инструктор Ма? — В ближайшее время он отправится в Австралию, по нашим прошлогодним следам, чтобы набранные нами летчицы прошли подготовку к пилотированию Боинга 787. Чен Сяо задумалась, покусывая губы. — Не понимаю, почему девочки учатся отдельно от мальчиков? Все равно работать придется вместе. — Ты была единственной девочкой и ты особенная, — Чен Сяо беззвучно рассмеялась, согласная с его словами и польщенная, а Гу Нантин продолжал: — Я наблюдал за тобой, особенно в Австралии, и обратил внимание, что ты ни с кем из товарищей не флиртуешь и не создаешь проблемы для вашей группы. — Конечно, у меня есть тысяча других способов создавать проблемы, и я ими пользуюсь. Кстати, Нантин-го, на Хайнане я встретила капитана Кана*, который был с нами Австралии. Он передавал тебе привет, — лукаво улыбнулась она. Гу Нантин слегка покраснел: — Что он тебе говорил? — Мы почти не разговаривали. Встретились вообще на дискотеке (бармен указал на еще одного «ненормального», который не пьет алкоголь), а на следующий день состязались на гидроскутерах. — Опять ты рискуешь! — в этой фразе сосредоточилось все невысказанное недовольство — и ее общением с Каном, и дискотекой, и легкомыслием. — Ты можешь запретить мне плавать во время отдыха в рейсе, но это не значит, что я не могу купаться в другое время. — Ты не должна быть беспечной никогда. Ты понимаешь, как опасно море? — Понимаю, Гу Нантин, я выросла на море. Только небо еще опаснее, но ведь это не причина не летать! Он закатил глаза со вздохом попранной и бессильной правоты. — Остановите возле автобусной остановки, — обратилась Чен Сяо к водителю и повернулась к Гу Нантину. — Я не хочу, чтобы в компании видели, что ты подвозишь меня спозаранку. Слухов и так было достаточно. Мужчина согласился неохотно, с обычным для него каменным лицом. — Гу Нантин, — Чен Сяо уже успокоилась, — миллионы людей ежечасно купаются в море, и с ними ничего плохого не происходит. Я понимаю, что твоя девушка утонула. Но я — не Ло И, и у меня своя судьба. Можно утонуть, можно попасть в авиакатастрофу, можно разбиться в автомобильной аварии, и я не знаю, как закончится моя жизнь. Но пока я жива, я хочу жить, а не переживать по любому поводу. Он все так же невидяще смотрел на спинку водительского кресла перед собой. От этого кресла сейчас проще добиться хоть каких-то слов, чем от Гу Нантина. Чен Сяо вздохнула и открыла дверцу машины. — Спасибо, что отвез. Не выходи, сумку мне поможет достать водитель. А ты хорошо отдохни сегодня. Гу Нантин невыразительно кивнул. Чен Сяо расправила плечи и, выдвинув ручку сумки, зашагала к стеклянному зданию «Лучжоу эйр». * Капитан Кан — англичанин. Так же, как и Гу Нантин, он привез в учебный центр Боинга в Австралии стажеров. Когда-то давно они с Гу состязались на авиасимуляторах, и Кан проиграл вдрызг, поэтому он сам подзуживал Гу, а его студенты — студентов-китайцев, чтобы провести матч-реванш. Состязалась Чен Сяо, и проиграла, хотя фактически оказалась сильней противника. Вся их группа скрывала от Гу, что готовится состязание, но сам Кан сообщил ему, и они смотрели вместе. Чен Сяо так и верила, что Гу Нантин не узнал (Нантин в фанфике из-за этого и напрягся сразу). В последнем, решающем, испытании Гу вмешался, чтобы изменить погодные условия на те, как в начале их с Чен Сяо знакомства, когда она посадила грузовой самолет в максимально допустимый ветер. Проблема вот в чем: Чен Сяо пилотировала очень хорошо, умела прохдить по лезвию бритвы именно благодаря точному рассчету всех факторов (ну и смелости), но в пассажирских перевозках нужно быть осторожным, чтоб пассажиров не перетряхивало от острых ощущений. Во время состязания Чен Сяо в последний момент отказалась от посадки, чтобы подождать снижения ветра. Это решение показало инструкторам, что она как пилот повзрослела. По условиям пари, на Чен Сяо вылили шесть ведер воды со льдом, это двойная порция, Кан когда-то принял только три. Кан и Гу наблюдали со стороны за экзекуцией. Кан: «Она выиграла». Гу: «Нет, она проиграла в этой игре, но с честью», — подразумевая, что по гамбургскому счету — нет, не проиграла в профессии.
