Зов умирающей звезды

      Двери закрываются, диспетчер даёт разрешение на взлёт. Макс сидит в кресле, уставившись в иллюминатор и наблюдая за тем как топливозаправщик отъезжает в сторону гаражей. Следующее Гран-при только через неделю, но он и его команда вылетают уже сегодня, так как было назначено несколько мероприятии, требующих его участия. Но все мысли заняты не предстоящими рабочими буднями, не сценариями, которые ему отправили для ознакомления, не скорой квалификацией, а синей папкой и аптечным пакетом, что он оставил на столе в своей квартире.       В ту ночь, вернувшись к себе, Ферстаппен первым делом принял душ, бросил пыльные вещи на стирку, и уже собирался открыть папку, но замер над ней, не решаясь даже коснуться.       «Это неправильно…»-единственное что было у него в голове, даже сейчас перед вылетом он так думает. Неправильно было брать эти вещи с сейфа, неправильно было не говорить об этом братьям Леклер, неправильно было утаскивать их к себе. Но ещё больше неправильно, что после всего этого он так ничего и не открыл, и теперь мысли о папке и пакете на его столе не выходили из головы, не давали покоя.       «Я должен забыть об этом… Хотя бы до конца уикенда»-заключает Макс, пристёгивая ремень безопасности.       Джет взлетает. ***       Прозвенел звонок. — На сегодня всё, результаты по вашим проектам будут выставлены завтра в коридоре около одиннадцати. Пожалуйста не забудьте свои вещи, -оповещает учитель засуетившихся школьников.       Кими, что до этого момента сидел за партой и скучающе глядел в окно в ожидании звонка, неспешно встаёт с места и закинув рюкзак на плечо покидает класс. Школьные коридоры как обычно это бывает после звонка, полны учеников и шума. — Поздравляем Андреа! -громко хором кричит группа девчонок из параллели, проходившие мимо него, пока сам Антонелли шёл к выходу. — Спасибо, -улыбается и машет им Кими, но улыбка тут же меркнет, стоило девушкам исчезнуть в общей массе узкого коридора.       Антонелли сам забывал что занял третье место на прошлом Гран-при, и только подобные поздравления возвращали ему эти воспоминания. Всего пару дней назад, когда он вернулся в моторхоум после не самого радужного дня, у него состоялся очень неприятный разговор с командой. Хотя «неприятный» это ещё мягко сказано, пресс-атташе продемонстрировали ему результат произошедшего во всей красе через новостные ленты, упомянули негодование спонсоров. И Тото. Руководитель команды до самого конца собрания молчал, пока не будут озвучены все стратегии и планы на продолжительный период времени, но Кими чувствовал, что тот не отводит от него взгляд. Тяжелый и суровый взгляд, какой бывает только у людей испытавших сильное разочарование. Антонелли почти всё время собрания просидел с опущенной головой, не способный смотреть на команду, во многом потому что не успел замаскироваться и спрятать сияние. Хотя, до того как вообще пересечь порог зала для совещании, был готов поделиться этим секретом хотя бы с одним человеком. — Думаю, на сегодня можно закончить, -произнёс Тото тогда, — Все свободны. Кими, пожалуйста останься.       В тот момент Андреа почувствовал как сердце провалилось к печенкам вместе с ребрами, вся остальная команда покидая зал тогда сочувствующие посмотрели на него, дверь глухо закрылась. — Тебе есть что сказать? -спросил Вольфф.       Подросток поднял на него взгляд, поджав губы, и помотал головой из стороны в сторону. Сказать что либо он не мог просто физический. — Я видел фото на одном сайте, -продолжил Тото, вставая со своего кресла и направляясь к нему, — Думаю, тебе стоит взглянуть.       Перед лицом Кими возник экран телефона руководителя, на котором полностью была выведена фотография, и смотря на неё глаза Антонелли распахнулись. На фотографии он в оранжевом плаще, который кстати вернулся на своё законное место, голова спрятана за капюшоном, так что лица не видно.       И Макс. Ферстаппен здесь был в своём полном узнаваемом обличье.       Кими поднимает взгляд с телефона на руководителя команды Мерседес, а затем обратно. — Нам очень повезло, что камера не ухватила всех деталей, так что тебя вряд ли кто-то узнает. Но вот что мне интересно, -он выдержал небольшую паузу, — Что ты делал с Максом Ферстаппеном в тот день?       В тот момент казалось, что его прижали к обочине. — Я…На подиуме из-за шампанского с лица сполз пластырь, который закрывал родинку, -он не видел смысла врать, — Её могли увидеть… Я спрятался в первой попавшейся подсобке, меня нашёл Макс и помог сбежать. Он и дал мне плащ, а потом отвёз в отель… — То есть вместо того чтобы пойти в моторхоум ты сбежал с пилотом Ред Булл, -заключил Тото. — Нет! То есть да! То есть… Он просто помог мне спрятаться. — Кими, -устало выдохнул Вольфф, потирая переносицу, — Ты хоть понимаешь, насколько это всё серьёзно? Если хоть кто-то узнают, что на фотографии ты, то у Ферстаппена будут проблемы, а он и так не на самом хорошем счету сейчас в связи с… Прошлыми событиями.       Эти слова словно открыли подростку глаза, не то чтобы он не догадывался, но именно сейчас до него дошёл весь масштаб возможных последствии их побега. Он ясно мог представить себе следующие заголовки таблоидов: «Первый пилот Ред Булл тайно водит молодых пилотов по отелям?». И это ещё не самый худший вариант из возможных. Долбанная фотография, долбанный плащ, долбанное сияние. А ведь сам Макс был таким спокойным, будто ничего не происходит… — Я понимаю… Мне жаль, -опустил взгляд Кими.       Тото молчал некоторое время, словно оценивал реакцию подростка и делал свои выводы. А затем произнёс: — Послушай, я понимаю что многое для тебя сейчас в новинку, а подобные перемены всегда тяжело переносить. Сейчас всё ещё можно уладить, просто на все вопросы о своём побеге отвечай, что переволновался, со временем шум пройдёт. — Хорошо, -кивнул Кими. — А если кто-то спросит про твою связь с Ферстаппеном, просто всё отрицай. Вы можете проводить время вместе на публике, это даже хорошо, но так чтобы публика не искала подтекст. Постарайся больше не попадать в такие ситуации. — Хорошо… — И ещё. Ты говорил, что с лица сполз пластырь. Почему ты вообще наклеил его? — Макияж отвалился, свет начал выходить из-под контроля… Я переволновался перед стартом и не смог замаскироваться должным образом. Поэтому наклеил пластырь. — Ясно. Попробуй пересмотреть варианты маскировок. Я спрошу нашего врача что с этим можно сделать, зайди к нему потом. — Да.       На этом их диалог закончился, и Кими покинул зал под пристальным взглядом Вольффа. Ему так же сказали пока вернуться в школу до следующего уикенда, а так же ограничить его выходы на публику, во избежании лишних вопросов. После его ждал долгий перелёт в родной город, учителя были немного удивлены подобному стечению обстоятельств, но приняли это как данность.       И вот теперь он выходил на школьный двор, который по правде мало чем ему знаком. Всё будто казалось чужим. — Андреа, ответьте на пару вопросов! -окликнули его у выхода из учебного заведения. Кими предполагал что так случится, поэтому натянул по устам нейтральную улыбку.       Молодая репортерша в сопровождений оператора с огромной камерой наперевес подошли к нему, над объективом камеры горел красный огонёк, что служило ему подсказкой о включенной камере. Девушка озвучивала вопросы и сразу же подносила микрофон к Антонелли, что отвечал на них согласно выбранной стратегии. Он отвечает полуправдой и полуложью, сжимает кулаки до побеление костяшек и улыбается как можно естественнее. Девушка благодарит его за выделенное время и они с оператором уходят. А сам же Кими направляется в кофейню, что была не далеко от школы, там он берёт себе эспрессо и садится за стойку. Достаёт телефон, открывает диалог с Оливером, хочет напечатать пару слов и…замирает.       «Прошло больше недели, а я ему так и не написал»-думает Антонелли с укором.       Он не написал Олли ни до совещания, ни после, ни даже тогда когда вернулся в родной город. Он не знает что ему написать, с чего начать, как вообще объяснить всё другу? Молчание точно не делало ситуацию лучше. Кими предполагал, как ему ответит Олли, скорее всего после одного «Привет» Берман вывалит на него весь поток переживании и событий в объеме университетской диссертации, скопившиеся за всё то время что он молчал. Сам же Олли ему так ни разу и не написал, возможно он обиделся за игнорирование со стороны Кими.       «Соберись Андреа, так не может продолжаться вечно»-думает Кими, всё же набирая текст.       «Привет Олли🐶»-пишет он, улыбаясь выбранному смайлику, и отправляет.       «Возможно он не сразу ответит, или может сразу позвонит.»-проносится в голове, пальцы, держащие телефон, подрагивали в ожидании ответа. Он уже думал отложить телефон, допить эспрессо и направиться домой, и получить ответ уже там. Но замирает, получив уведомление. Кими обрадовавшись снова достаёт гаджет, Олли ответил. Он открывает переписку. — Что? -спрашивает он себя, читая ответ.       «Привет Андреа»       Простое «привет». Простое «Привет Андреа». — Но он ведь никогда не называл меня по имени, -вслух произносит Кими, чем привлекает внимание бариста, что за стойкой собирался приготовить капучино другому клиенту. Антонелли поднимает на него взгляд, улыбается и машет рукой, мол «Всё в порядке». Тот возвращается к своим делам.       Кими снова утыкается в телефон и набирает новое сообщение:

«Как ты?»

«Нормально» — Нет же… Не нормально, -понимает Кими, предпринимая ещё одну попытку.

«Прости что не отвечал, с телефоном были проблемы😞»

«Ага» — Неужели так сильно его обидел?..-вымолвил Антонелли, пролистывая диалог и перечитывая сообщения друга, каждую из которых он оставил без ответа и тогда и даже сейчас спустя неделю, — Я должен извиниться… Но по переписке это будет не то.

«Давай встретимся до следующего Гран-при?»

«Пожалуйста»

«Я буду занят» «Вплоть до следующего Гран-при буду с инженерами» «Полный чек-ап и тренировка»       Кими не может поверить глазам. Оливер решил так ему отомстить? Если да, то у него неплохо выходит. Он откладывает телефон, залпом допивает чуть остывший эспрессо и схватив рюкзак идёт в сторону дома. Ему нужно всё это обдумать. ***       Руки отпускают пульт, виртуальная гонка подошла к концу результатом которой стал чистый круг. Оливер поднимается с кресла симулятора и потягивается, синяки на теле почти исчезли и уже не болят так сильно при резких движениях. Спасибо физиотерапевту. — Отличная работа Оливер, -хвалит его один из гоночных инженеров, наблюдавший за вторым пилотом Феррари всё это время, — Уже завтра ты сможешь сесть и за руль. — Спасибо, -отвечает Берман, улыбаясь, — Это работа всей команды.       Почти неделю Оливер не вылезал из симулятора на Базе Скудерии в Маранелло, перед приездом сюда он позвонил родным и предупредил о том что не вернётся домой некоторое время вплоть до конца следующего уикенда. Родители, хоть и беспокоились за сына в свете недавней аварии, но приняли его решение. Правда на следующий же день приехали к нему на Базу, чтобы точно убедиться в целости своего чада. Через время они вернулись в Монако, взяв с Олли слово, что он не сядет в кокпит, пока ему не разрешат.       Ни мать, ни отец, ни его команда не знали, почему на самом деле Оливер принял решени остаться на Базе. Он пытался не думать, забыться, стать единым целым с техникой если такое вообще возможно. Всё, лишь бы не думать произошедшем.       Берман планировал пойти в душ и переодеться, остаток дня он хотел провести за просмотром и изучением данных с телеметрии, чтобы скоротать время с пользой. Но у судьбы на него были другие планы. Взяв телефон, что лежал на столике в симуляторной, парень обнаруживает уведомления о сообщений от Кими. Олли, увидев это, поджал губы. Он уже давно понял, что с Антонелли всё хорошо, так как Мерседес опубликовал об этом пост на всех своей страницах в соц. сетях. Но даже тогда Кими не ответил ему, ни через день, ни через два. И подросток просто решил забить, а чтобы ненароком не передумать и не написать самому, забил всё своё время симулятором, лёгкими физическими нагрузками чтобы не потерять форму и посещением собрании команды. Когда он пришёл в зал с огромным синяком на лице и Фред спросил, не хочет ли он пойти отлежаться, а Берман в свою очередь ответил отрицательно, то получил одобрительный кивок от Хэмилтона.       Какая-то его часть не смотря на это всё искренне хотела написать первым, даже снова приехать к базе Мерседес, поспорить с их охранником на парковке о заезде на территорию чтобы в итоге всё равно припарковаться вне её, но другая, что хранила в себе обиду, упрямо твердила ему, что Кими сам должен с ним связаться, сам должен сделать шаг к нему, что он сделал всё и это самое «всё» осталось за бортом.       Он открывает диалог. «Привет Олли🐶»       Оливер замирает на мгновение. — Серьёзно? -не верит глазам, — Я столько писал тебе, звонил. И всё что ты отправил-слово «Привет» и смайлик с собакой?       Он чувствует, как внутри что-то загорается. То есть он попал в аварию, после которой всё равно пошел его искать, ради этого привета?       Олли вздыхает и отправляет ответ почти не думая над текстом.

«Привет Андреа»

— Нет… Я же хотел написать «Кими»-замечает он слишком поздно, сообщение доставлено и прочитано. «Как ты?»-получает он следом и прежняя мысль тут же испаряется. — Да ты должно быть шутишь…       То есть его друг даже не переживал о нём? И всё на что его хватит, простое «Как ты?»       Оливер раздраженно печатает в ответ такое же пустое «Нормально», пусть теперь живёт с этим. — Постой-ка, он же может обидеться… Хотя какая разница? Меня же он неделю игнорировал. Может всё же…       Закончить мысль ему не дало новое сообщение. «Прости что не отвечал, с телефоном были проблемы😞» — Теперь используешь смайлики с виноватым видом? Да ты в край обнаглел Кудряшка! -не боясь что его кто-то услышит выкрикнул Берман, — Какие ещё проблемы с телефоном? Ты же мог использовать компьютер, лэптоп, планшет в конце концов. Да я же знаю что и то и другое у тебя есть!       Несмотря на свои эмоции он печатает обыкновенное: «Ага» — Допустим принял к сведению. И что теперь? «Давай встретимся до следующего Гран-при?» «Пожалуйста»       В груди что-то заныло, ибо Кими редко о чём-либо просит. Да даже в детстве на картинге мог в наглую взять у него шоколад или сок после гонки, а Олли был и не против. И вот теперь он пишет «Пожалуйста». — Может всё таки… Печатает:

«Кими, прости. Просто скажи мне что произошло, давай всё обсудим…»

— Не так, -удаляет. Печатает:

«Не используй этот приём кота из Шрека, я даже отсюда вижу твои большие глаза…»

— Не то, -снова удаляет. Печатает:

«Я не понимаю почему ты тогда убежал, почему не ответил позже. Может ты правда был…»

— Нет, -опять удаляет.       Оливер вымученно стонет, кажется он окончательно запутался. Он смотрит на телефон, на свои пальцы, а затем оборачивается к симулятору, перед которым всё ещё горят экраны с результатами. Впереди его ждут тренировки, занятия с терапевтом, изучение данных. Он сейчас именно здесь. И поэтому, вернув внимание к телефону, он набирает следующий текст:

«Я буду занят»

«Вплоть до следующего Гран-при буду с инженерами»

«Полный чек-ап и тренировка»

И отправляет. — Если тебе правда жаль, -с надеждой шепчет Берман, надеясь до последнего, — Если ты правда волновался, ты позвонишь. Ну же…       Он ждёт. Минуту, две, три. Снова чувствует себя как в ту ночь, правая часть тела фантомно заныла, так что он обхватил правое плечо левой ладонью. Кими молчит. — Ясно… Похоже тебе лучше с Максом, -произносит Олли и тут же до боли кусает щеку изнутри, — Блять…       Он запрещал себе об этом думать. Запрещал вспоминать. До последнего пытался убедить себя, что ему показалось. Он не знал причину, но лишь одна мысль об этом заставляла внутренности скручиваться, а кулаки сжаться. У Кими и Макса ничего нет и не может быть. Правда же? — Может Льюис прав? Может мне лучше правда пока забыть обо всём? -делает для себя вывод Олли, откладывая телефон. Нужно отогнать все прочие мысли. Работа работа и ещё раз работа.       До поздней ночи он провёл время за симулятором. А вся следующая неделя казалась быстрой склейкой одинаковых кадров. ***       День квалификации.       Перед тем как пойти в гараж, Кими сидел в комнате отдыха в моторхоуме, собираясь обновить маскировку по новой. Таблетка успокоительного была выпита ещё в самолёте, но сейчас ему казалось нужно выпить ещё. Однако вместо уже знакомой ему таблетки он вертел в руке белую коробочку с желтой полосой, вспоминая слова врача, к которому он заходил перед вылетом: — Если чувствуешь потерю контроля над светом, прими вот этот препарат. Называется «Extincteur». Они подавляют сияние на несколько часов.       «И где же они были раньше?»-со злостью думает Кими. Если бы ему их дали раньше, всей той истории не было бы. Он сам не знал о существовании такого препарата, но врач сказал что они экспериментальные и пока не продаются, а у него они оказались, потому что его хороший друг занимается их разработкой. Хотя может его обманули и препарат на самом деле не работает?       Кими вытаскивает из коробочки пластину, в которой по восемь штук прозрачных желтых капсул, напоминающих рыбий жир. Он одну кладет одну в рот, открывает бутылку воды и отпивает с неё, а затем встаёт, подходит к зеркалу. — Хоть бы сработало.       На него смотрит собственное отражение, на лице родинки и веснушки изливаются бирюзовым сиянием. Он прикрывает веки, готовится к худшему, готовится к тому что ему опять придётся шпаклевать лицо косметикой, и сделав глубокий вздох открывает глаза. — Да ну нахрен…       Света нет. Он погас. Родинки теперь выглядят как обычные родинки, лицо совершенно обычное.       Уголки губ Антонелли тянутся вверх, он смеется. Сначала тихо, а затем громче. Ладони тянутся к лицу, пальцы проходятся по веснушками что теперь были совершенно обыкновенными. — Теперь всё наладится! Точно всё наладится!       Воодушевленный Кими покидает комнату и спешит в гараж, тревоги и волнения как будто рукой сняло. Осталось только поговорить с Олли, и тогда всё точно по прежнему. Он появляется в гараже чуть ли не подпрыгивая от радости, что не уходит от внимания команды, перед ними точно уже не тот парнишка, что переживал из-за последних событий. — Готов к выходу, напарник? -спрашивает Джордж, что до этого был поглощён беседой с инженером. — Всегда готов! -громко отвечает ему Антонелли.       Это немного настораживает Рассела, но не ему судить. Его напарник полностью готов к заезду, к чему лишние волнения?       Квалификация проходит так же потрясающе, как и настроение второго Пилота Мерседес до неё. Все три сектора пурпурные. Он получил поул и на завтрашней гонке стартует вторым. Разве может быть лучше? Лучше просто некуда! Команда поздравляет своих пилотов, Тото хвалит, отмечая улучшенные навыки Кими в прохождении поворотов. За это ему следует поблагодарить одного опытного гонщика, который поделился с ним парой полезных советов когда-то. Механики и инженеры начинают потихоньку собираться, для завтрашней гонки всё расставили по своим местам, забирая только самое важное, дальше все вернутся к моторхоуму, а затем на небольшое интервью. Его предупредили, что будут озвучены не самые удобные вопросы, которые им не удалось вырезать, но Антонелли был слишком воодушевлен чтобы думать об этом. — Кими! -вдруг слышит он своё имя откуда-то из толпы, пока команда общим потоком шла к моторхоуму. Обернувшись на оклик пилот Мерседес увидел Макса, что махал ему. — Я скоро, -предупредил Кими ребят из команды, прежде чем быстрым шагом подойти к обидевшему его Ферстаппену, — Макс, ты не поверишь!       Пилот Ред Булл улыбался, встречая мальчишку что почти подбежал к нему. — Я видел твоё время. Отличный результат, -произнёс Макс, кладя ладонь Антонелли на плечо, — Ты молодец. — Спасибо, но я не то хотел сказать. Посмотри, -сказал Кими, после чего протёр родинку на лице рукавом своего гоночного комбинезона, — Сияния нет!       Макс на секунду застыл, выражение его лица сменилось с радостного на удивленное и даже…непонимающее? — Ого… А как ты… Ну… Справился с ним?       Кими слегка наклонился к Максу, чтобы рассказать, и произнёс шепотом: — У нашего врача оказался чудо препарат, подавляющий сияние. Представляешь? Я могу больше не прятаться! — Это здорово, -произнёс Ферстаппен немного неуверенно, — А у них нет каких-то побочек? Как ты себя чувствуешь? — Потрясающе, ты бы знал! А ещё волнительно. Я же столько лет прятал сияние, штукатурил лицо даже когда по-быстрому выходил в магазин или выносил мусор, а теперь могу просто пить таблетки!       Макс улыбнулся на мгновение, но улыбка постепенно меркла. В голове у него была куча вопросов, поскольку эти таблетки не вызывали у него доверия, хотя он сам не понимал почему. Кожа под плетенным браслетом начала зудеть. — Ты чего? -спросил Кими, заметив в лице Макса изменения. — Да ничего, -собравшись ответил тот, — Я рад за тебя, правда. Больше ничто не сможет отвлечь тебя от борьбы за титул. Думаю, ты вполне можешь стать чемпионом в этом году. — Серьёзно? -глаза Кими просияли. — Если угонишься за мной, -добавил Макс, чем заставил Антонелли засмеяться. — Другого я не ожидал!       Кими выставил руку перед Ферстаппеном, тот хлопнул по ней ладонью. — Ладно, я пойду. Послушаю что скажут механики на счёт моего болида, -произнёс Макс, намереваясь пойти в моторхоум Ред Булл. — А что с ним? — Ну, стоило мне только выехать с Пит-Лейна и оба задних колеса затормозили на полном ходу, после чего я влетел в стену. — Да ладно?! Ты сам в порядке? — Удар был не сильный, так что всё хорошо, но завтра стартую на последних позициях. Так что у вашей команды теперь есть все шансы, -отвечает Макс, посмеиваясь. — Не смешно, -тут же сделался Кими. — Кстати, после вылета я продолжил наблюдать за квалификацией. Кажется Оливер на четвёртой позиции. — Ого. Я должен его поздравить! -воскликнул Антонелли, намереваясь сразу пойти к гостевому дому Феррари, теперь у них точно получится поговорить. — Слушай, -остановил его Макс, — А ты скажешь ему про… Ну, ты понимаешь.       Конечно Кими понимает о чём идёт речь. И с одной стороны ему станет легче, если Олли узнают, но с другой… Есть ли теперь смысл в этом признаваться? Проблема ведь уже решена. — Я думаю не сегодня. Не хочу чтобы кто-то услышал лишнего. Но я скажу ему позже, обязательно. — Что ж, удачи тогда. И передай Олли чтобы не расслаблялся, я хоть и стартую с последней полосы, но могу и нагнать вас двоих, -сказал Макс, с немного издевательской улыбкой. — Это мы ещё посмотрим старик! -ответил ему Кими, смеясь.       На этом они и распрощались. Макс ушёл к своей команде, а Кими побежал к красной крепости Скудерии, в которую как раз заходили пилоты и команда. Он увидел Оливера среди них, что уже собирался заходить. — ОЛИВЕР, -во всё горло кричит Антонелли, чем привлекает внимание не только ошалевшего друга, но и всей команды в целом. — Дружок тебя вызывает, -смеясь подметил Льюис, похлопав напарника по плечу и обращаясь к команде, — Чего встали? У нас полно работы господа!       И все лишние глаза, включая самого Хэмилтона, исчезли в дверях гостевого дома. Почти сразу после этого на Бермана налетает Кими, сбагривая в объятия и чуть ли не сбивая того с ног. Сам Оливер не выдерживает, и так же обнимает другу, носом утыкаясь в мокрые от пота кудри. Кими ухом упирается ему в грудную клетку и слышит его сердцебиение, стабильное, живое. Как же он скучал. — Олли я… — Кими я…       Произносят одновременно. Кими поднимает на него свой взгляд, Олли смотрит в ответ. Оба замолкают на мгновение, а затем смеются, всё больше утопая в родных объятиях. — Давай, ты первый, -произносит Берман, первым преодолевая смех. — Нет уж, давай ты, -парирует Кими, улыбаясь и отпуская друга. — Нет ты, -играючи пародирует его Олли.       На секунду повисает молчание. — Прости, -тихо произносит Кими, чем заставляет Бермана чуть ли не подпрыгнуть от удивления, — Прости что не навестил тебя после аварии. Прости что не отвечал на звонки и сообщения. Прости что не перезванивал. Я правда хотел, просто…-его голос чуть надорвался, — Столько всего произошло, Олли… — Хэй, всё путём Кудряшка, -поспешил ответить Берман, погладив друга по голове, — Ты же видишь, я живой.       Кими посмотрел ему в глаза, а затем увидел заживающий, пожелтевший синяк на правой стороне лица. Он даже не мог представить, каким этот синяк был в тот уикенд. Антонелли снова сбагривает друга в объятия, словно тот может исчезнуть, тот гладит его по волосам, будто говорит «Я никуда не денусь». — Прости… — Всё хорошо Тортильоне, правда.       «Эти дурацкие прозвища с пастой… Как же мне этого не хватало»-проносится в голове у Кими, он отпускает друга. — Моей машине досталось хуже чем мне, пришлось менять в ней практический всё, -улыбается Оливер, вспоминая как механики смешно матерились над его болидом, стоило им увидеть объем работы. Сейчас он чувствует себя легче, и дело не только в удачной позиции после квалификации. — Прости меня пожалуйста, -снова извинился Кими. — Хватит извиняться. Я же не из-за тебя разбился.       Оба замолкает на время. Кими от облегчения, что с другом всё в порядке, что он так же шутит и улыбается своей немного кривой из-за зубов улыбкой, родной и знакомой. Но у Оливера в голове всё ещё есть вопросы, которые он хочет прояснить, и ему кажется что лучше момента чем сейчас не будет. — Кими… В тот вечер я пришёл к твоему номеру. Я стучал, думал ты там, но ты не открывал. Что с тобой тогда случилось?       Антонелли думает. Вспоминает те поздно прочитанные сообщения, ту фотографию, да и весь вечер в целом, когда ему казалось что всё катится в тартарары. Вспоминает встречу с командой, с которой он отработали публичную версию, где Кими переволновался на подиуме и сбежал, для прессы ему стало плохо и он поехал в больницу сразу же. — В ту ночь я ночевал у Макса в номере, -признаётся Кими с виноватой улыбкой, ему казалось что Олли можно сказать, что он не относится к общей массе для которой существует отработанная версия.       И он даже не подозревал о прорвавшейся платине сомнении и неверия, о пробудившихся в подсознаний запретных версиях в голове своего друга. Перед глазами за несколько мгновений проносятся события того дня, все его мысли, вспоминается та дурацкая фотография, существование которой Берман пытался забыть как страшный сон. А затем тишина, полная пустота в голове что раздается звоном в ушах. Оливер молчит, что не уходит от внимания Антонелли. Просто…что? — Олли, что с тобой? — То есть… Ночевал? У Макса? -спросил Олли, голос кажется сорвался, все его худшие мысли будто бы получили подтвержденте, — Значит на той фотографии всё же был ты? — Что? -недоумевал Кими, и сразу же вспомнил о разговоре с Тото, о том что он должен отрицать всё, — Нет, это точно был не я.       Оливер смотрит на друга секунду не моргая, затем его губы начинают дрожать и растягиваться в нервной улыбке. Кими даже не спросил о какой фотографий идёт речь. Надо же, все его худшие мысли только что подтвердились! Пальцы зарываются в волосы, голова будто вот-вот лопнет. Олли тихо посмеивается, чем пугает Антонелли. — Не он, хаха. Андреа ты меня убиваешь, кто учил тебя врать? Он очень плохой учитель… — Да что с тобой? -уже срывался Кими. Он не понимал что творится с его другом. — Со мной? Что конкретно со мной? -тон Оливера стал жестче, — А что на счёт тебя Андреа? Почему ты даже сейчас продолжаешь лгать? — Олли, я не понимаю тебя. Что ты хочешь чтобы… — Просто перестань врать мне! Это всё о чём я прошу! — срывается Берман, — Ты хоть представляешь что я пережил в ту ночь? Через что ты заставил меня пройти? — Я заставил тебя пройти? А ты не подумал о том что со мной произошло? Через что я прошёл в тот вечер? А потом и всю следующую неделю? -сорвался Антонелли, — Я переживал за тебя, потому что ты разбился. Я не знал что с тобой, и только Макс сказал что с тобой всё хорошо! — Опять Макс. И тогда Макс и сейчас Макс. Чем он лучше меня? — Он был рядом в отличие от тебя! -выпаливает Кими быстрее чем успевает подумать, — Олли, я…я не это имел в виду…       Олли замолкает, уставившись на друга. Вот оно что… — Был рядом говоришь… Что уж там, прекрасно, -тихо произнёс он спустя мгновение молчания, поворачиваясь к гостевому дому. — Олли постой! -подскочил за ним Кими, — Я не то хотел сказать… — А как по мне ты сказал всё правильно, -снова оборачивается Берман, — Он был рядом когда я не смог, значит он тот кто тебе нужен. Уж извини, что я настолько слаб, и позволь поздравить, у тебя в друзьях целый действующий чемпион мира! — Что ты такое несёшь? Да постой же! -кричит на него Антонелли, — Ты не правильно меня понял! — Да? Тогда скажи мне, почему ты уехал с ним? Почему ночевал у него, а не пришел ко мне? Почему не вспоминал обо мне целую неделю после аварии? Почему не отвечал? Почему отрицаешь, что на фотографии был ты, хотя я даже не показывал её?       Кими умолк, глаза заблестели. Он может сказать сейчас. Он может открыться хоть перед кем-то. Слова уже собирались просочиться и расставить все необходимые точки. Но…       «У Ферстаппена могут быть проблемы»-пронеслось в голове.       Если информация просочится, то это может повлиять на карьеру Макса. А если он скажет Оливеру, то что будет с ним? Повлияет ли это на него так же пагубно как на них с Ред Булл сейчас? И если Оливер узнает, то как он отреагирует? Кими промолчал, потупив взгляд. И его молчание служило Оливеру ответом. — Ясно… Даже сейчас ты хранишь от меня секреты. Но вот своему Максу ты конечно же всё рассказал, -просочилось ядом из уст пилота Феррари, хотя сердце кричит ему «Остановись», — Вот и иди теперь к нему…       Он отворачивается от Кими, который остался стоят на месте. Тело ведёт его к выходу, а душа рвется наружу, рвется к Кими. Хочет подойти, обнять, сказать что наговорил глупостей, что он на самом деле так не считает. Но душу цепким хватом держит разум, заправленный тем что слышат уши и видят глаза. А видит и слышит он лишь то, что Кими во всех смыслах выбрал не его. И даже когда он уходит Антонелли просто смотрит, значит разум ему не врёт. — Удачи на заездах, -бесцветно бросает Берман напоследок, желая откусить себе язык.       Кими молча остаётся стоять один у входа в чужой дом. Если у него и была возможность признаться, то он её упустил.