Зов умирающей звезды

      Руки дрожат по самые плечи, губы поджимаются, а взгляд не способен ни за что зацепиться. И паддок прибывает в постквалифткационном хаосе, но Кими не двигается. Он пробегается глазами по зданию гостевого дома Скудерии, по окружению, немного задерживается на прохожих. Обернувшись, Кими уходит в сторону Моторхоума Мерседес. Хотя скорее бежит, срывается с места и убегает.       Что это вообще было?..       Парнишка не смотрит вокруг, просто убегает. Уже в моторхоуме он не оборачивается когда его зовут, пытается не смотреть никому в глаза, только не сейчас. Он добегает до своей комнаты, заходит и запирает дверь на замок. Дыхание сбилось, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди. — Чтоб тебя…-шепчет Антонелли, лбом упираясь об дверь. Ноги подкашиваются, кажется он сейчас упадёт, — Нет, только не сейчас…       Кими отлипает от двери, достаёт из сумки упаковку успокоительных и выуживает из неё сразу две таблетки. Да, принимать больше одной опасно, но ведь это только перед выездом, а сейчас совсем другой случай. Он выпивает таблетки и заваливается в кресло, голова бессильно падает назад. Ему нужен перерыв, ему нужен перегруз, ему нужно всё обдумать, но голова будто забилась ватой, ни одна мысль не задерживается в голове. Лишь белый шум.       Телефон зазвенел и Кими, на мгновение забыв об усталости, тянется к нему. Ему хочется верить что это Оливер, что он пошутил и их снимала скрытая камера. Да, жестоко. Но других объяснений тяжелая голова найти не пытается. Антонелли снимает трубку, и не успевает и слова сказать, как слышит голос одного из PR-менеджеров. — Кими, куда ты пропал? У нас сейчас по плану съемки для ТикТока, а до этого ещё интервью. — Я…Я в моторхоуме, -собрался второй пилот Мерседес, медленно поднимаясь с кресла, — Сейчас буду.       Как только звонок завершился Кими обреченно вздыхает. Ни одной минуты покоя в гоночный уикенд, но это даже к лучшему. Сейчас он попросту не способен думать о чём-либо другом, его ждёт работа.       Кими подходит к раковине, включает холодную воду, умывает лицо и наспех вытеревшись полотенцем, покидает комнату. ***

«Оливер давай просто поговорим?»

«Олли, ответь мне»

«Олли, пожалуйста ответь на звонок»

«ОЛИВЕР ДЖЕЙМС БЕРМАН НЕМЕДЛЕННОВОЗЬМИТРУБКУ!!!»

      На часах уже далеко за полночь, в коридорах и холле отеля давно воцарилась тишина, а за каждой дверью возможно сладко спали гости. Но только не Кими, что не первый час сидел на кровати и пытался дозвониться до друга, но тот как сквозь землю провалился. Оливер даже не читает сообщения, хотя те точно доходят до адресата, оставляя Антонелли лишь гадать о своём местонахождение. Он почти уверен, что с другом всё в порядке и тот скорее всего у себя в комнату, и сходил бы к нему сам… Если бы только знал номер двери. Обычно они всегда говорили или писали о том кому какой номер достался, но не сейчас. — Да ответь же ты…-шипит Кими на ни в чём неповинный экран телефона с открытым диалогом, что остаётся без ответа, — Я знаю что оплошал… Но позволь мне всё тебе объяснить…       Он не стал говорить ему у моторхоума Феррари, не стал раскрывать свой секрет, и теперь жалеет об этом. Если бы только он сказал раньше… Но кто он такой чтобы сдаваться? Кими поджав губы настойчиво продолжает писать другу, чередуя сообщения со звонками. Он до него доберётся, а будет это сегодня или завтра, не имеет значения. — Maledizione!-уронив голову на подушку выругался Антонелли, голова почти не варит, перед глазами всё плывет. Он ложится на спину и прикрыв веки делает глубокий вдох, телефон остаётся сжатым в руке, — Почему ты так разозлился на меня?       Этот вопрос крутился в голове у парнишки весь оставшийся день после их ссоры. Не то чтобы они раньше не ссорились, но то было по всякой мелочи, один из них всегда извинялся, а другой прощал. Да бывало и такое что оба не хотели извиняться, рогом упираясь в свою правоту, но буквально через пару дней они мерились. И даже во время сильных ссор они не переставали друг другу писать, в попытке доказать где ошибся другой, что страшно раздражало. Но никогда после ссоры между ними не повисало молчание. И Кими искренне не понимал своего друга, что именно могло его так расстроить?       «Он изменился после того как я упомянул Макса»-вспоминает Антонелли, перед закрытыми глазами всплывают недавние воспоминания.       «То есть… Ночевал? У Макса? Значит на той фотографии всё же был ты?»       Кими точно помнит, как изменилось лицо его друга от одного упоминания о Ферстаппене. Но в тот момент он и не думал об этом, ведь Олли упомянул некую фотографию.       «Я так запаниковал, что даже не стал спрашивает о какой фотографии идёт речь! Олли её видел? Он узнал меня на ней? Погоди ка… Он же видел как я убегал, получается он узнал меня ещё тогда!»       Антонелли вскакивает с нагретой поверхности гостиничного одеяла и снова утыкается в телефон. Он пытался детально вспомнить день своего побега. Они с Максом бежали к парковке, они пересекали выход, Оливер его окликнул. Его друг, который ходил не смотря на аварию, ходил по паддоку и узнал его. Кими листает их диалог в верх, к сообщениям недельной давности, чтобы убедиться. Ему срочно нужно подтверждение, что он не свихнулся. И когда он отмотал до нужной даты… Находит подтверждение. — Почему я этого не помню?..-спрашивает себя Кими, перечитывая сообщения друга. Во рту пересохло.       Олли искал его. Олли шёл по паддоку в его поисках не смотря на аварию, Кими видел пожелтевшие следы на его лице сегодня у моторхоума, а вот что творилось с телом? Он не знал и даже не догадывался. Олли искал его и в номере, где самого Антонелли не было. Как он мог забыть? Нет, как он посмел забыть об этих сообщениях? Как он мог забыть о своём лучшем друге вот так? — Олли… Теперь я понимаю почему ты злился…-заключает для себя Кими, его пальцы подрагивали, а в глазах начало жечь.       Он роняет руки, что теперь они с телефоном тряпичной куклой покоятся на его скрещенных ногах. В голове наступает тишина. Антонелли понимает, что сидеть вот так и бездействовать нельзя. Поэтому он снова включает телефон, снова открывает диалог и большими пальцами быстро набирает текст:

«Оливер, я знаю, ты просил перестать извиняться, но я сделаю это снова. И ещё раз, если попросишь, только выслушай меня. Точнее прочитай… Не важно. Я хочу рассказать тебе одну вещь. Из-за неё я тогда сбежал, из-за неё мне пришлось прятаться, из-за неё я не мог сразу придти к тебе и… Из-за неё я тогда уехал с Максом. Ты так разозлился когда я сказал, что ночевал у Макса, но он просто помог мне спрятаться и… Не знаю, возможно он сподвигнул меня поделиться с тобой. Я должен тебе признаться. Я был не до конца честен с тобой с самого нашего знакомства. Я годами скрывал от тебя, от всего мира то что происходит со мной. Не знаю, поймешь ли ты, примешь ли…»

      В момент, когда Кими хотел написать о своём Синдроме, родимые пятна на его руках начали светиться. Действие препарата закончилось. — Ох…-тихо произнёс он, когда бирюзовое сияние начало соперничать со свечением от экрана его устройства. Свет его тела мерцал и переливался в приглушенном освящений гостиничного номера. Кими уставился на свои родинки, на родимые пятна, на веснушки которых становилось больше под солнцем. Он с детства пытался избегать солнца, чтобы на теле не стало больше веснушек, — Ты бы принял меня таким Олли? После стольких лет что я лгал?       Если его друг так сильно расстроился на его ложь о фотографии, тона сколько сильно он расстроится от этой тайны? Антонелли не представляет как тот отреагирует, но понимает что скрывать это от него нельзя. В детстве прятать свет было проще, на нём не заостряли сильного внимания, он не был под прицелом СМИ, не было почти никаких рисков что его раскроют. И никто ему маленькому не говорил, что взрослым прятать этот дефект будет сложнее. Он смотрит на свои руки, а затем снова смотрит на сообщение и… Стирает весь набранный текст. — Я скажу ему сам… Завтра, после гонки. Вдруг мы оба окажемся на подиуме? -обещает себе Кими, откладывая телефон на стоик рядом с кроватью, сам же полностью погружается под одеяло и укладывается на подушку, закрывает глаза, — La notte porta consiglio . ***       На всю комнату громка играет Nirvana, песня Smells like teen spirit. В каждой мышце спины отдаёт жжением, пот выскочил по всему телу, стекал по лицу и рукам ниже, несколько солёных капель падает на пол. Пальцы крепко сжимали шест настенного турника, до побеление костяшек и до покраснения кончиков пальцев. Оливер подтягивался в гостевом доме Феррари в комнате для тренировок, инвентаря здесь было не много, но сегодня Берману удалось пройтись по всему доступному. До турника он бегал на дорожке на высокой скорости почти час, после чего занялся активной прокачкой рук гантелями, далее выполнил несколько подходов приседании и прыжков. И вот теперь, после небольшого перерыва на глоток воды, подтягивался, пытаясь уследить за дыханием. — Что это с ним? -шепотом спрашивает один из механиков у своего товарища, с которым они проходили мимо тренировочного зала, — Разве он не должен быть здесь только завтра утром? — Не знаю. Может переживает за завтрашнюю гонку? -заключает товарищ.       По хорошему им следовало сказать парнишке, что как бы пора закругляться. Но вместе с тем это казалось дурной идеей. Они оба видели, как Оливер заходил в моторхоум после квалификации весь как на иголках, так что беспокоить его сейчас было себе дороже. Механики покидают коридор.       Льюис, что до этого собирался поехать в отель и отоспаться перед завтрашним заездом, тоже остановился около приоткрытой двери тренировочного зала услышав музыку. Он заходит внутрь, находит колонку и нажимает на паузу.       Оливер, что до этого полностью ушёл в упражнение с головой, остановился и повернул голову к Хэмилтону. — Чего это ты отдыхать не едешь? -спрашивает первый пилот Феррари у своего напарника, спустившегося с турника. — Мне нужно было выпустить пар, -запыхавшись ответил Берман, взяв полотенце, что весело рядом. — Ты что поругался со своим мерседесовским дружком?       Олли промолчал. — А…Значит правда поругались. Что он такого сделал, что ты теперь здесь торчишь? — Скорее это я наговорил лишнего… — Вот как. И что теперь? Будешь извиняться? — Он тоже не лучше…-вымолвил Олли, и тут же прикусил язык, — Не важно. Я скоро закончу. — Ну ладно. Но позволь дать тебе совет, не занимайся интенсивно перед сном, не выспишься. Тем более завтра рано вставать, так что закругляйся, -сказал Хэмилтон, покидая зал.       Оливер помахал ему на прощание и сделал глубокий вдох и медленный выдох. Его товарищ прав, ему действительно пора закругляться. Но он так не хотел обдумывать их с Кими ссору что попросту не уследил за временем и нагрузкой, теперь всё тело покалывало, а пот струился со всех желёз. Он сел на скамью для жима и уставший опустил голову. День был невыносимо долгим.       «Почему ты даже сейчас продолжаешь мне лгать?»-проносится в голове с эхом собственного голоса.       Сейчас его отпустило, и он может обдумать сказанные слова… Это было ужасно. Оливер понимает, что сказал глупость, много глупостей. Но ведь Кими даже не отрицал ничего! — Может я напугал его и поэтому он не стал мне ничего говорить? -вслух думает Берман, вспоминая взгляд друга. Глаза Кими в тот момент были полны непонимания, но вместе с тем было и какое-то сожаление, будто бы он хотел сказать «Мне жаль», — Почему он молчал?       Но в голове не возникает ни одной путной мысли или идеи, поэтому парнишка решает принять душ и лечь спать. Что хорошо, можно переночевать и в моторхоуме, всё равно ему завтра нужно будет сюда вернуться. Он оставляет полотенце и покидает тренировочный зал, направляясь к комнате. По приходу он заваливается на кровать, не приняв душ, и не выведя телефон из режима «не беспокоить». ***       Небо над головой чистое, безоблачное. Трибуны битком забиты людьми, что ждут зрелища. Макс стоял среди остальных пилотов перед стартом, взглядом цепляясь то за Кими, то за Оливера. Он чувствовал какое-то странное напряжение в воздухе, чувствовал давящую тишину несмотря на шум и суету. Оба подростка стояли подальше друг от друга, словно между ними была какая-то пропасть, это не было на них похоже.       «Поссорились что ли?»-думает Ферстаппен, но подойти к ним не решается, поскольку все они сейчас под прицелом камер, при таком раскладе они вряд ли всё выложат. И Олли и Кими улыбаются остальным пилотам, активно разговаривают со своими напарниками, даже умудряются шутить, но ни разу за всё время что они в одном пространстве, не посмотрели друг на друга. — «Кими ему всё рассказал?»       Скоро они разойдутся каждый по своему гаражу, а перед этим Макс всё же решается немного рискнуть и приближается ко второму пилоту Феррари. — Хэй Олли, -улыбаясь Макс протягивает руку Берману, что мягко говоря удивился, но всё же пожал руку в ответ, в его взгляде Макс разглядел что-то вроде раздражения, — Отлично проехал вчера, хорошее время.       Льюис и пара других пилотов, что стояли относительно рядом и общались между собой, чуть не уронили челюсти на пол. Оливер был удивлен не меньше, но всё же ответил. — Спасибо, -дежурно отвечает Олли, — В этом году нашим удалось превзойти себя. — Но не смотри на мою позицию, я всё равно тебя нагоню, -весело сказал Макс, обнажив зубы, из-за этого все вокруг насторожились, сам Олли тоже незаметно вздрогнул. — Да… Посмотрим кто кого, -попытался подросток звучать уверенно, после чего пошёл в гараж вслед за Льюисом.       «Что это с ним? Он так себя ведёт потому что Кими ему рассказал?»-недоумевал Макс, обращая свой взгляд к Антонелли, который на пару с Джорджем собирался пойти в гараж, -«Вряд ли… Может правда поругались?».       И как бы сильно его не тревожило поведение новичков, он не мог уследить за каждым, ему самому нужно идти и готовиться. Но Ферстаппен всё равно выводит пункт «Подойти к Кими после гонки» в свой мысленный блокнот. И перед тем как пойти он бросил взгляд на уходящего Антонелли, у него было всего несколько секунд, чтобы заметить тень нерешительности на его молодом лице. И снова знакомое узкое пространство кокпита. Выезд на прогревочный круг. Болид удалось восстановить и Макс чувствовал что всё теперь работает как надо, хоть и сделал несколько замечаний, осталось только испытать его на трассе. Ехать в самом хвосте было для него не в новинку, но так даже интереснее, возможность проверить реакцию. Он и другие пилоты плавно тормозят у стартовой решетки, над ними один за другим загораются красные огни. Макс беззвучно отчитывает секунды, нажимает на газ и удерживает сцепление, и когда огни гаснут он отпускает его.       «Хороший старт»-думает Макс, сразу же обгоняя нескольких пилотов перед собой, тем самым поднимаясь с двадцатой позиции на шестнадцатую. Круг за кругом он поднимался всё выше по панели, приближаясь к лидерам, его то и дело пытались обгонять и не пропускать дальше, но у них ничего не вышло даже с учетом пит-стопов. Шёл уже пятидесятый круг, когда он нагнал лидеров сегодняшнего заезда, перед ним сейчас оба Макларен и если он обгонит обоих, то сможет побороться с оставшимися за пятое или четвертое место, тоже не плохо на самом деле. И тут происходит то, чего никто не мог предсказать. Пиастри попытался вырваться вперёд и смог подняться на две позиции выше, обогнав Нориса и Бермана. Макс мог наблюдать за этим через визор и уже думал пристроиться на освободившуюся позицию, как вдруг прямо перед ним в Нориса сбоку врезается один из Мерседес, и оба они влетают в ограждение из шин. — Что за…-вслух выговаривает Макс, забыв про радио. На трассе загорелись желтые флаги и пилот Ред Булл почти рефлекторно переходит ограничения скорости, после чего спрашивает по радио — Что там произошло? — «Второй пилот Мерседес потерял управление»-спокойно отвечает ему инженер. — Они в порядке? — «Пока неизвестно» — …       Макс почувствовал как все органы опускаются на дно к тазовым косточкам. Пальцы крепко удерживали пульт управления, лишь бы не выскочить из кокпита сейчас и не броситься в сторону двух болидов, оставшихся позади.       «Боже Кими… Будь в порядке… Прошу тебя будь живым…»       Он поворачивает голову назад, в шлеме не видно что творится позади, и ничего не слышит. Полная неизвестность, что сейчас обуяла Ферстаппена с ног до головы, руки и ноги начали подрагивать. Перед глазами мелькнул ночной горизонт, в ушах прогремел шум волн бьющихся о камни. начало пахнуть солёной водой.       «Только не свет… Прошу только не свет…»       Язык плотно прижат к нёбу, голова инстинктивно опускается на пульт, его всего сковало. Ему страшно представить что сейчас на месте аварии произойдёт выброс звездного бирюзового свечения, который останется на этой трассе на долгие несколько дней. И лишь одна мысль об этом заставляла покрыться мурашками спину и шею.       «Умоляю только не свет…» — «Макс, трасса чиста. Через несколько секунд возобновят гонку»-послышался голос по радио, что вернул Ферстаппена в реальность. — Они живы?       Инженер молчал несколько секунд, после чего ответил: — «Да. Оба пилота живы».       И кажется ещё никогда до этого момента Макс Ферстаппен не благодарил всевозможных богов, о которых знал и слышал. Машина безопасности плавно двинулась вперёд, ведя за собой лидера гонки до самого Пит-Лейна, после чего возобновилось привычное быстрое движение. Оставалось около десяти кругов и всё это время пилот Ред Булл старался на время отключить все свои мысли. ***       Оливер дышит через раз.       Что только что произошло? Он ехал, перед ним были Льюис и Кими, он не мог пробиться через них, за ним были оба Макларен. Оскар вырвался чуть вперёд и поравнялся с ним и внезапно один из Мерседес начал резко терять темп, они с Пиастри едва успели увернуться и затем… Столкновение где-то позади.       «Кими?»-думает Оливер, голова пытается повернуться назад, но он физический заблокирован, -«Нужно… Спросить по радио…».       Но он этого не делает, род словно зашит плотными нитями. Руки и колени неконтролируемо дрожат, а сердце бешено колотится, он чувствует его стук всем телом, окружение глаз покрылось испариной.       «Как он? Ну же… Спроси… Почему ты молчишь?!»-мысленно кричит на себя Берман, крепко охватывая пульт, -«Скажи хоть слово дурья твоя бошка!»       Его прерывает голос инженера по радио. — «Один Макларен и один Мерседес вылетели с гонки, у тебя появился шанс Оливер» — Он… Они целы? -решается спросить второй пилот Феррари, не узнавая собственный голос. — «Да», -получает он короткий ответ и выдыхает.       «Кими цел… Кими цел… Он жив…»-мысленно повторяет себе Олли, пытаясь вернуть всё внимание на трассу, -«Мой Кими жив…». ***       Клетчатый флаг. Финишную черту пересекают Мерседес и оба Феррари, Пиастри пришёл четвёртым, Ферстаппен пятым. И как только болид завезли в гараж, Макс тут же выпрыгивает с кокпита, наспех снимает шлем, перчатки и балаклаву, и не смотря по сторонам бежит к гаражу двенадцатого номера. Ему нужно увидеть его своими глазами чтобы успокоиться, чтобы убедиться. Он проникает в нужный гараж невзирая на недоумевающие взгляды и недовольные возгласы чужой команды, ему просто нужно увидеть Кими. Макс проходится взглядом по помещению гаража, а затем проверяет каждое помещение и находит Антонелли сидящим на диване в отдельной комнате. — Кими! -чуть громче чем хотел воскликнул Ферстаппен, практический подлетая к дивану. — Макс? -Антонелли шокирован его появлением здесь, — Что ты тут делаешь? Если кто увидит?.. — Не важно, -тут же отвечает он, садясь рядом, — Ты как? Ушибся? Болит что-нибудь? — Нет, спокойно, всё нормально, -отвечает Кими, поднимая ладони вверх, мол, смотри я живой, — Как прошёл твой заезд? — Да какой ещё заезд? Ты же в аварию попал. — Но всё нормально, даже синяков нет. Это Ландо хорошенько досталось. — Ты и в правду истребитель, -кажется Макс чуть подуспокоился. И Кими заметив это решил не говорить ему, что принял сразу две капсулы препарата этим утром, — Врезался в него ты конечно… Он это точно не скоро забудет. — Да-да, ты следующий.       Макс замер на мгновение, взглянув на Кими что скорчил серьёзную гримасу, а затем рассмеялся. И Ферстаппен не удержался от того чтобы засмеяться вместе с ним. — О нет, на трассе появился жнец! -театрально выпалил пилот Ред Булл. — И он придёт за каждым, МуаХаХаХа!       Оба по новой залились от смеха, чем привлекали внимание людей в коридоре. — Ох, иди сюда шутник малолетний!       Макс обхватывает Кими за голову и притягивает к себе, а затем трёт кулаком по волосам, от чего мальчишка смеётся громче. — Макс хорош, больно же! Хаха! — Будешь знать как подшучивать над старшими.       Он отпускает Кими и оба распластавшись по стенке дивана продолжали смеяться, да так что в животе начало болеть. — Ау, -внезапно прекратил Кими, прижав ладонь к животу, что не ушло от внимания Макса. — Что такое? — Да… Посадка всё же была чуть жесткой, -виновато улыбнулся Антонелли. — Ах ты… Так и знал. Вставай, отведу тебя в мед. кабинет.       Он уже встал и собирался потянуть за собой подростка, но тот не дался. — Не нужно Макс, там всего лишь синяк. — Совсем сдурел? А если внутреннее кровотечение? Вставай давай, или ты хочешь чтоб тебя понесли на ручках? — Только попробуй, -всё же встал Кими, — Не хватало мне мемов про принцессу с моим лицом. — Ну сходство правда есть, -усмехнулся старший. — Эй!       Оба вышли из гараж под взгляды команды, они шли по коридору когда им на встречу вышел Тото. — Макс, -кивает Вольфф пилоту чужой команды. — Здравствуй Тото, -отвечает Ферстаппен. — Ну и куда позволь спросить ты намылился с моим пилотом? -спрашивает он, переводя взгляд на Кими. Тот хотел было ответить, сказать что Макс уже уходит, но не успел. — Просто решил проводить его в мед. кабинет, а то в этой суете некому присматривать за детьми. Позвольте спросить почему вы здесь? Разве ваш первый пилот сейчас не поднимается на подиум? — Там должна быть вся команда, и Кими кстати тоже. — Вот так пусть вся команда и идёт, ну а он пойдёт на небольшой осмотр. А то у него что-то болит и до сих пор не ходил к врачам. — Ты разве не говорил, что всё в порядке Кими? -обращается Тото к Антонелли, его взгляд выражал небольшое беспокойство. — Ну вы же знаете эту молодёжь, постоянно храбрится. За ручку не поведешь и сами для себя ничего не сделают, -ответил за него Макс, чем немало удивил руководителя команды, да и самого Кими тоже, — А теперь прошу нас простить, но нам пора. Они обошли Вольффа, тот проводил их взглядом до самого выхода. — Что ты натворил? Мне от него теперь влетит, -возмущался Кими, шагая туда куда его вёл Макс, — И нёс какую-то чушь будто я шкет недорослый! — Будем честны, это не далеко от правды, -ответил с ухмылкой Макс, после чего получил локтем в бок, — Ауч.       Они дошли до мед.кабинета, где медсестра спросила что беспокоит и где болит, после же попросила Кими расстегнуть верхнюю часть комбинезона и лечь на кушетку, а сама отошла на минуту. — Выйдешь? -спросил Кими у Макса, что стоял рядом. — Уверен? Вдруг будут какие-то рекомендации которым ты не будешь следовать? Я лучше останусь и послушаю. — Ты сейчас серьёзно?       Антонелли закатил глаза. — Ладно. Но я буду за дверью, если что зови.       «Никогда не думал, что он может быть как наседка»-думает Кими, стоило Ферстаппену выйти и закрыть дверь, сам же глубоко вздохнув, отстегнул свой огнеупорный комбинезон и оголился по пояс. Он осмотрел своё тело и распахнул глаза. Вся нижняя часть туловища расцвела одной сплошной гематомой. — О Господи, почему вы сразу не пришли ко мне? -строго спросила вошедшая медсестра, с ног до головы рассматривая Кими. — Я…Я и сам не знал, по ощущениям всё было не так страшно. — Ложитесь на кушетку, я принесу мази. Кими сделал как она сказал, лёг и принялся ждать, уставившись на светодиодную ЛЭД лампу на потолке, теплый белый свет нещадно слепил, поэтому Кими прикрыл глаза. Медсестра вернулась с мазью, села рядом и начала понемногу наносить его на багровую розу гематомы. — Что ж, это не самое худшее что может случиться на трассе. Вам не больно? — Нет, совсем нет. После аварии я сразу пошёл в гараж и сидел, не чувствовал сильной боли, поэтому думал что всё в норме. — Хм… Вы принимаете какие-нибудь препараты? Обезболивающие? — Эм, -потупил Кими, поскольку не знал, стоит ли рассказывать про гасители, — Только успокоительное, и иногда обезболивающие. — Обычно чувство боли пропадает при приеме сильных обезболивающих, но похоже у вас просто высокий болевой порок. — Да… Повезло.       Поток из людей проносился где-то неподалеку, создавая шум и Макс мог наблюдать за всей суетой со стороны. Коридор у мед. кабинета был практический пуст, только редкие прохожие из местного персонала. Отсюда видно как Ландо на каталке заносят в машину скорой помощи. Кими не солгал, ему досталось похлеще, но даже так Норис умудрялся показывать жесты в камеру, значит точно жив. Макс стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, он пытался дышать и как-то успокоить то, что творилось внутри. На трассе тело словно перестало себя контролировать, а перед глазами всплыли моменты того дня, что заставляло его бесконтрольно дрожать, даже сейчас большие пальцы в сжатых на груди руках подрагивали. — Если бы это повторилось… Я бы не пережил, -бормочет он себе под нос, — Как мне ему помочь? Как предотвратить всё это? Как мне спасти этого мальчика Шарль?       Он мотнул головой, подумав что со стороны похож на блаженного. Не хватало ещё чтобы его кто-нибудь увидел вот таким, хотя он уже бежал к Антонелли в гараж не смотря по сторонам и глупо отрицать что этого никто не видел, но сейчас так не хочется об этом думать. Его возможно отчитают, но позже, сейчас важно что с Кими всё в порядке, не смотря на аварию. Рядом слышатся чьи-то быстрые шаги, будто кто-то вырвался из потока и бежит в его сторону, Макс поворачивает голову на этот шум и видит Оливера. Второй пилот Феррари останавливается в паре метров от него, запыхавшийся с бронзовой медалью на шее, пытался отдышаться. — Решил после гонки заскочить на марафон? -спросил Макс с улыбкой, вот только Берман не посмеялся. — Что ты здесь делаешь? — Жду Кими, его осматривают после аварии. — Осматривают? Как он? — Цел и невредим, привел его сюда на всякий случай, для профилактики так сказать, -спокойно отвечает Ферстаппен, замечая как на лице Олли одна за другой сменяются эмоции, — Хочешь к нему зайти? Я думаю он будет рад тебя видеть.       Макс думал, раз Антонелли принимает гасители, то не будет против если его друг войдёт. Да и если они поругались, то сейчас очень хорошая возможность помериться. Верно? — Нет, я… Нет. Если он в порядке, то… Я пойду, ты ведь ждёшь его, -сказал Берман, поспешив покинуть коридор и вернуться к команде, ведь у них есть повод для праздника. — Оливер! -окликнул его Ферстаппен, но мальчишка из Феррари не обернулся, смешиваясь с потоком людей вдали, — Странный он сегодня… Через несколько минут дверь мед.кабинета открывается, Кими отпустили. — Ну что там? -тут же спрашивает Макс. — Всё путём, сказали на пару дней отказать от физических нагрузок и всё, буду как новенький.       А о том что у него на животе букет роз, на который нужно наносить мазь, он умолчал. Если Ферстаппен ведёт себя вот так только от самого факта аварии, то страшно представить его реакцию на гематому и мазь, не хватало чтоб он переехал к нему в номер до выезда. — Хорошо…-с облегчением выдохнул Макс, — Тут кстати Оливер подходил, хотел узнать как ты, но не стал заходить. — Оливер был здесь? -с удивлением спрашивает Кими, оглядываясь по сторонам, будто его друг спрятался совсем рядом. — Да… Позволь спросить, вы с ним поругались?       Кими уставился на Макса, явно не ожидавший вопроса в лоб, и потупил взгляд. — Мы… Наговорили друг другу лишнего и… Это моя вина, я сказал ему что ночевал у тебя в тот день, помнишь? — Помню, -кивнул Макс, после той ночи шея весь день болела, — Но причём здесь это? — И Олли… Он искал меня всю ночь, он спал под моей дверью, писал и звонил, а я… Я его проигнорировал и даже узнав всё это чуть позже не связался с ним, а ведь он попал а аварию! Мне кажется я ужасный друг… — Да, поступил ты с ним не очень хорошо, -согласился Ферстаппен, — А чего ты не позвонил ему потом? Мне казалось ты собирался встретиться с ним вчера. — Так и есть! Я пошёл а нему, извинился за всё и мне даже показалось что он меня простил, но… Всё резко изменилось когда я сказал ему, что переночевал у тебя и… Он разозлился, сказал что я не перестаю ему врать, что… Что тебе я доверяю больше чем ему. Я хотел рассказать ему всё, и о синдроме тоже, только…       Кими резко замолчал, поджав губу. — Что произошло? Почему ты не поделился с ним? — Когда я вернулся в моторхоум у нас с командой прошло собрание, меня отчитали за мой побег. Потом у нас был отдельный разговор с Тото… Он показал фотографию Макс, на ней ты ведешь меня в отель в том плаще. Он сказал что у тебя могут быть проблемы, если кто-то узнает что в плаще был я… А Олли… Он видел фотографию, кажется он узнал меня на ней и… Я солгал что это был не я… — Так всё из-за этого? -удивленно воскликнул Макс, — Ты из-за меня не стал ему ничего рассказывать? Боже, ну правда ребёнок… — Эй, у тебя могли быть проблемы! Ты бы угодил в скандал… — Кими, я находился в ситуациях и по хуже ещё когда ты был в картинге, без этого никак бы не обошлось! Меня больше удивляет что ты из-за такого пустяка не стал ничего рассказывать другу, -ответил Ферстаппен, чем удивил Антонелли. — Но ведь… Могла пострадать твоя карьера… — Да чёрт возьми, и что теперь из-за этого стоило врать? Карапуз, в жизни таких как мы были, есть и будут такие ситуации, что раз за разом будут угрожать нашей карьере. Но ты должен помнить, что ни они, ни слухи которые из них рождаются, ни народная молва о твоей дурной стороне, не отменяют того кто ты есть, а ты мать их за ногу пилот Формулы-1.       Макс был зол. Как вообще можно из-за таких пустяков переживать? Хотя Кими только начал свой путь и даже не догадывался и половине того, что переживают те, кто всегда на слуху, те кого все стремятся раздавить. А сам Кими был просто в шоке от его слов, то есть всё было зря? — Послушай, -выдохнув продолжил Макс, положив ладони мальчишке на плечи, — Я благодарен, что ты подумал и о моей карьере, но ты должен понять. Если от твоих секретов плохо не только тебе, но и твоим близким, значит секрет слишком тяжелый. Я не буду говорить тебе что делать и как жить, ты сам должен это понять. Просто скажу, не нужно меня защищать, я был в ситуациях и по хуже. Понимаешь?       Он уставился на Кими, тот смотрел в ответ, не понимая что ему ответить. Кажется он окончательно запутался. Макс это тоже заметил и отпустил его. — Ладно… Прости, я сорвался. — Нет, -твердо ответил Кими, — Ты прав. Я ему скажу, мы всё проясним… Я не хочу его терять. — Вот и правильно… Теперь беги, и не бойся своей команды, а то дрожишь перед руководителем как отмокший хомяк. — Мы ещё посмотрим кто из нас хомяк, старик, -ответил ему Кими с ухмылкой, быстро направляясь к гаражам. Макс остался смотреть ему вслед. Ему очень хочется верить, что эти двоя всё решат, но это будет видно со временем.