Зов умирающей звезды

      В нос ударяет запах медикаментов, а до ушей доходит пикание аппаратов. Кими разлепляет веки и видит белый потолок, он приподнимается на локтях и замирает от ломоты в теле и боли в обмотанной бинтами руке. Оглядывает себя в голубоватом халате и койку, а затем смотрит по сторонам. — Больница?       Кими ужаснулся от собственного голоса, в горле пересохло и страшно саднило, он пытался откашляться, но кажется сделал только хуже. — Вот.       Перед ним появляется стеклянный стакан наполненный водой, Антонелли поднимает взгляд вверх по руке, протянувшей его, и сталкивается с уставшими и сонными глазами Оливером. — Спасибо…-прохрипел Кими, здоровой рукой хватаясь за стакан. Он делает небольшой глоток и чувствует как приятная прохлада растекается внутри, пока подрагивающие пальцы пытаются не уронить стеклянную посуду, полностью осушая его. — Не торопись, -легонько похлопал его по плечу Олли, — Вода никуда не убежит.       Оливер ждёт пока Кими допьёт, а затем забирает стакан и ставит его на столик чуть дальше от кушетки, рядом с графином откуда собственно он воду и набрал. Антонелли сначала смотрит на него, а потом отводит взгляд, он не хотел, чтобы его видели в таком состоянии. Берман, наблюдая за этим, только бесшумно усмехнулся, его друг сейчас походил на расстроенного щенка с опущенными ушами, хотя больше наверное на хомяка или напуганную мышку, будто его сейчас съедят. Олли садится рядом на тот же стул, где и просидел всю ночь, его конечности и шея затекли, но он старался этого не показывать. — Хэй, как ты себя чувствуешь? -как можно мягче спросил Оливер. — Голова кружится…-не стал врать Кими, — И меня сейчас стошнит, хотя в желудке пусто… Который час? — Скоро пройдёт. Ты проспал очень долго кстати, сейчас без четверти час.       Кими тут же перевёл на него шокированный взгляд и попытавшись выскочить с койки, сразу же теряет равновесие и чуть не падает на пол, но Оливер успевает его поймать и уложить обратно. Голова пошла кругом ещё сильнее. — Тише-тише, всё в порядке. За тобой никто не гонится. — Но… Самолёт… Я должен был выехать в Ниццу утром. Чёрт… Мне попадёт… — Не попадёт, ты зря беспокоишься. Я сказал Тото, что ты погостишь в Монако вплоть до следующего Гран-при.       На него уставляются так, будто он открыл залежи природных ископаемых под бесплодной землёй. — Ты звонил Тото? -со страхом в голосе спрашивает Кими. — Конечно нет. Как ты себе представляешь, если бы я позвонил руководителю конкурирующей команды? -отвечает Олли, чем вызывает у Кими облегченный выдох, — Я сказал ему об этом здесь, когда он пришёл тебя навестить.       Кажется где-то на улице группа рабочих уронила бетонные блоки с крыши на землю и те разбившись разлетелись по всей улице, но на самом же деле это всё происходит в мыслях и душе у Кими, которые уходят в пятки от этой вправки.       Тото Вольфф приходил сюда, навестить его, пока он спал. А ещё хуже то, что всё это произошло именно после того вечера, где его главная тайна была раскрыта на глазах публики, на мероприятие с кучей приглашенных журналистов. Что ж, видимо кто-то из них получил свой золотой билет, первым опубликовав новость о «Звезде». И сам вечер…       Кими бы очень хотел всё это забыть, стереть из памяти как неудачный дубль, но вместо этого беспомощно выдыхает, прикрывая веки. Говорят сны имеют свойство сбываться, и кстати о снах. Он открывает глаза и направляет взгляд на Оливера, который смотрит на него в ответ и молчит. Они просидели так всего пару минут, слыша как где-то в коридоре пациент спорил с мед. братом, а в приёмном покое на ресепшене администратор говорит по телефону. — Я тут… Твои вещи принёс, -прервал тишину Оливер. Встав с места он подошёл к дивану, взял оттуда черную сумку и поставил на стул перед койкой, — Ты оставил их у меня в прошлый раз на стирку, там были следы от тоналки.       «Точно…тоналка. Ещё пудра и карандаш. Давно я ими не пользовался…»-проносится у Кими в голове. — Ты сам меня сюда привёз? -спрашивает Кими, не желая затрагивать другие темы. — Ну, не сам. Мне в этом помог Макс, точнее он привёз сюда нас обоих, -честно ответил Оливер. — Макс? Он тоже был здесь? Что ещё вчера произошло? — Думаю это сейчас не так важно. Главное, что ты цел и… Больше не прячешься, -улыбнулся Берман.       От этих слов Кими взглянул на свои руки. Бирюзовый свет мягко изливался с родимых пятен на коже. Он вздохнул. Сны и правда имеют свойство сбываться. — Ладно, вставай. Помогу тебе переодеться, -внезапно выпалил Берман, чем вогнал Кими в краску. — Чего? — А что? Тебя сейчас должны выписать. Ты же не собираешься выходить в больничном халате, правда? — Нет конечно! Но… Поможешь мне переодеться? — Я видел как ты держишь стакан, у тебя рука дрожит. Плюс, другая точно вышла из строя на некоторое время, так что помощь не будет лишней. — Да я и сам могу! -возразил Кими, резко приподнявшись с койки, и тут же ложится обратно от головокружения, — Ой… — Конечно, — кивает Берман, — Давай, не упрямься.       Оливер открыл сумку и достал оттуда кофту с длинным рукавом и капюшоном, а так спортивные брюки. А ещё он принёс свою пару кроссовок, так как посчитал что кожаные туфли с вечера вряд ли подойдут к выписке. — Оливер, не нужно. Всё в порядке, я сам справлюсь. — Хэй, я пообещал твоему руководителю, что поставлю тебя на ноги. А Берманы всегда держат своё слово. — Мы не в Игре престолов, -закатывает глаза Кими, но стоит признать, Оливер смог немного развеселить. — Правильно, но я всё равно обещал, так что не дёргайся. Чтобы помочь тебе восстановиться, нужно минимизировать любые нагрузки. Я закрою дверь, если ты стесняешься.       Кажется ему никуда не деться. Сдавшись, Кими позволяет Оливеру снять с себя больничный халат и его словно околачивает холодной водой от осознания, он совсем забыл об одной детали. — Кими…это…       Оливер с широко распахнутыми глазами уставился на его живот, покрытый светящейся гематомой. Она стала выглядеть получше чем в начале, но полностью ещё не исчезла и казалась крупной. Берман поднимает взгляд с живота и смотрит прямо другу в глаза, с укором. — Как долго ты с ней ходишь? Погоди… Только не говори, что она ещё с той аварии?       Кими промолчал с бегущими по палате глазами и это служило ответом. — И это ты называешь в порядке? Боже… Антонелли, ты серьёзно? А если бы пошло воспаление? Теперь даже не проси сделать что-нибудь самостоятельно!       С этими словами Оливер принялся одевать друга, как можно осторожнее, чтобы не задеть живот. Он и носки с кедами ему надел. И это всё равно ужасно смущало.       «Я как будто детсадовец…»-думает Кими, -«Да даже детсадовцы сами одеваются!» — Вот так. Сейчас зайдет врач и мы поедем ко мне. — К…Тебе? — Да Пенне, ко мне. И даже не вздумай отнекиваться, я же сказал что не оставлю тебя.       И Кими ничего не оставалось, как бессильно опустить голову вниз.       Врач приходит через несколько минут, задаёт несколько вопросов на счёт самочувствия и говорит им подойти на ресепшен. Антонелли медленно встаёт с койки и под сопровождением Олли идёт к выходу. Коридоры клиники провожали их больничной суетой, на ресепшене он подписывает лист о выписке, после чего они окончательно покидают здание мед. учреждения. На улице их ждала красная машина с откинутой крышей, на заднее сиденье которой Берман закидывает сумку и открывает переднюю дверь другу. Они едут по тихим улицам в неловком молчание, по крайней мере для Кими она была неловкой, Олли же полностью сосредоточил своё внимание на дороге. Он почти лёг на сиденье, подставляя лицо под морской бриз и прикрыл веки, что было очень приятно несмотря на всю ситуацию в целом. Оливер смотрит на него украдкой и улыбается, слегка прибавив газу.       Квартира Бермана встречает их тишиной, Оливер нажимает на выключатель и помещение наполняется мягким тёплым освящением. Кими не был здесь давно, но он мог с уверенностью сказать, что здесь ничего не изменилось. — Итак, я дам тебе свой комплект домашней одежды, для удобства, -сказал Оливер, снимая обувь, — Прошу располагайся.       «Кажется ему так же странно, как и мне»-думает Кими, наблюдая как его друг ретируется вглубь своего жилья. Антонелли следует его примеру и неспешным шагом идёт в гостиную, садится на диван и опускает голову на мягкую спинку.-«Гребаный стыд…»       С кухни доносятся копошения хозяина жилья, Оливер возвращается с кружкой. — Тебе нужно выпить вот это, -объяснил Оливер, протягивая кружку ему, — Это физраствор, он поможет вывести с организма всё что осталось от таблеток.       Кими кивнул ему в знак благодарности, рука уже не дрожала как в больнице, поэтому он смог без проблем выпить средство, вкус которого оставлял желать лучшего. Он морщится после выпитого, и это зрелище заставило Оливера улыбнуться. — Совсем как ребёнок, -не выдержал он. — Да у любого будет такая реакция от вкуса этой бурды. — Не бурды, а физраствора. — Нье булды а физластвола, -передразнил его Кими. — Очень по-взрослому, -закатывая глаза посмеялся Олли, — Мне нужно разобраться с одеждой, а то только один Бог знает сколько они провалялись в сумках. Включить тебе фильм?       Антонелли взглянул за спину друга, за ним и вправду был нераспакованный багаж, рассматривая который он подумал, что это не займет много времени. — Можешь просто оставить мне пульт, я что-нибудь найду, -заверил он хозяина квартиры. Оливер кивнул и нашёл ему пульт.       Так они и разделились на пару часов, Оливер занялся своими вещами, Кими сосредоточился на первом попавшемся фильме, что быстро ему наскучил. Поэтому он решает занять себя чем-то более полезным. Встав с дивана Антонелли плетётся в ванную, по привычке запирает дверь и начинает осматривать содержимое полок со средствами по уходу. Не то чтобы у Олли их было много, но найти конкретную вещь была задачей со звёздочкой. Наконец он находит какой-то тюбик и читает название, затем поворачивает его и вчитывается в маркировку, по ней он понял, что мазь имеет заживляющий эффект. — Годится.       Конечно, пользоваться чем-то без разрешения хозяина не совсем правильно, но Оливер сам решил о нём позаботиться, возможно он не будет против. Кими наносит немного мази на ладонь, что делать одной рукой не очень-то и удобно, и приподняв футболку размазывает по животу. Мазь холодит кожу и это вызывает не самые приятные ощущения, но он терпит. После нанесения мази, Кими оставляет футболку приподнятой, чтобы дать мази высохнуть, и поднимает взгляд к зеркалу. — Это…я? -не узнаёт себя Кими. И дело не в том, что он давно не смотрел в зеркало, с этим всё как раз наоборот. Но сейчас на него смотрел будто и не он, под глазами появились огромные синяки, щёки совсем впали, а лицо стало совсем бледным, — Совсем как призрак… Это из-за таблеток?       Вместе с этим, в глаза бросался и свет. Он наклонился к стеклу чуть ближе, бирюза кажется ему потускневшей, что пугало. — Теперь об этом знают вообще все, -треснуто проговорил Кими, а затем с раздражением выдал, — Годы сокрытия коту под хвост.       В мыслях пронеслись обрывки воспоминании, в которых он несколько раз на дню наносил на лицо маскировку, которой ему служила косметика. То как она его сильно подвела однажды, из-за чего случилась та история с фото у отеля. И как он радовался, когда получил те злосчастные таблетки. Но тут стоит признать, он сам виноват, что увеличивал дозу, плюнув на всё предупреждения. — Прятаться уже нет никакого смысла…       Он опустил голову, ситуацию казалась ещё хуже от воспоминании того вечера. Журналисты, камеры, действие «гасителей» и обезболивающих закончилось, он не мог вырваться. Кими не помнил всех вопросов, которые ему задавали, но суть была одна, взорвётся ли он. И…кажется в тот момент он правда хотел исчезнуть. Губы предательский задрожали, а пальцы сжали края раковины, футболка опустилась обратно вниз и неприятно прилипла к животу. Внезапно, во всём этом рое мыслей, всплыло одно единственное лицо, вспомнились прикосновения теплой ладони, обводившей родинки.       «Как красиво…»       Голова резко поднялась вверх, словно его ударило током. Все навязчивые мысли вдруг стихли, остались лишь те слова, сказанные в пустой уборной и взгляд полный восхищения и…нежности? Кими трясёт головой, от чего та начинает кружится, он чуть ли не теряет равновесие. Щёки сами по себе начинают гореть, поток мыслей потерял структуру, но приобрел тяжелый вес.       «Он сказал это чтобы меня успокоить! Но ведь он принял меня таким… Мы друзья! Хоть и не обо всём поговорили… Он не боится… Он сказал это чтобы меня успокоить… Правда ведь?».       И ни за одну из этих мыслей Антонелли не мог ухватиться. Он включает воду, умывается и выходит из ванной. Где-то в спальне Оливер копошился с вещами, а сам Кими решает вернуться к телевизору. Фильм, что всё это время оставался включенным, всё так же не вызывал интереса, и он не замечает, как вырубается. — Кими, я закончил, -заходит в гостиную Берман через некоторое время, заставая Антонелли уснувшим, — Ну лёг ты не очень удобно.       Он сел рядом и собирался разбудить, но…завис. Вид спящего друга, в его собственной одежде, свет бирюзы на его лице ярко мерцал, такой умиротворенный, что его не хочется будить. Вместе со спокойствием, Кими казался беззащитным сейчас, его шея открыта, лицо чуть наклонено в сторону Оливера. — И как предлагаешь поступить? -спрашивает он, скорее себя, чем Кими. Он осторожно подносит руку к его лицу и мягко проходится по веснушкам, его очень интересовало, как Антонелли всё это прятал, и почему он за годы что они знакомы ни разу не заметил такое прекрасное явление, — Красивый…       Оливер сам не заметил, как наклонился, но вовремя себя одёргивает и убирает руку, прикрывает веки и прикусывает губы.       «Нет… Мы друзья… Ему сейчас рядом нужен друг… Не лезь… Возьми себя в руки…»-с этими мыслями Берман натягивает на уста мягкую улыбку и легонько трясет Кими по плечу, тот просыпается. — Прости, я уснул, -начал извиняться Кими. — Не извиняйся, всё путём. Только нужно лечь нормально. Не хочу чтобы у тебя потом болела шея.       По правде Оливер сам устал и не помешало бы пойти отдохнуть. — Иди в мою комнату, будешь спать там, а я на диван. — Какой ты радушный хозяин, -закатил глаза Антонелли, — Я могу поспать и на диване, не обязательно жертвовать своим позвоночником. — Плохо ты знаешь мой диван, Каннеллони. Он предназначен специально для таких случаев, если ты забыл, то я довольно предусмотрительный, -с гордостью объявил Оливер, после чего встаёт с дивана и уходит на поиски запасных подушки и одеяла. — Предусмотрительный он, ага, -с ухмылкой под нос бормочет Кими, а затем понимает одну вещь, — Паста-прозвища вернулись.       От этого внутри начало странно теплеть.       Спорить на счёт места на кровати и диване они не стали, поскольку оба были вымотаны. День ещё не подходил к концу, но оба пилота уже готовились ко сну и каждый лежал на своем месте. Оливеру понадобилось всего несколько секунд, чтобы отрубиться, но крепкому сну сбыться была не судьба, так как его прервал громкий крик, доносившийся с его комнаты. Он разлепил залитые свинцом веки и помчался туда, по дороге чуть не споткнулся об дорожную сумку, оставленную днём.       Когда он пересёк порог спальни, то в темноте увидел пляшущие огоньки бирюзового света. Это заставило хозяина квартиры сразу же подбежать к гостю и потрясти его за плечи, параллельно с этим он как-то умудрился включить настольную лампу на прикроватной тумбе. Антонелли воротился и изгибался в спине, пальцы вцепились в мышцы груди и начали давить. — Кими… Кими проснись! -потряс его за плечи Оливер, окончательно проснувшись.       Ночь только-только опустилась на улицы Княжества, однако сон куда-то смело. Кими вскакивает с кровати, глубоко и часто дыша, он оборачивает взгляд к Берману и тянет к нему руку. — Олли…- от его тихого голоса на грани истерики Оливер побледнел, — Это ты? — Я, -кивнул Берман, — Тебе снились кошмары?       Вместо ответа Кими в полусне вцепился в него мёртвой хваткой, его тело мелко дрожало. — Эм… Кими? — Не исчезай… Умоляю…       «Что же ему снилось?»-не понимал Берман, принимаясь успокаивающе поглаживать друга по спине, что вышло машинально. — Я не исчезну Кими, -шепчет он ему на ухо. Хватка слабеет, а тело в его руках становится тяжелым, — Тише… Всё хорошо.       Сегодня им точно не уснуть в разных местах. Оливер укладывает заснувшего Кими обратно на подушки и ложится рядом, так как тот не хотел его отпускать. ***       Новый день пришёл со звоном будильника на телефоне. Оливер, поморщившись, потянулся к нему на пол и с раздражением нажал на кнопку отключения, а затем и вовсе выключил будильник на устройстве. На экране часы показывали шесть часов утра, и если обычно Берман без труда просыпается и начинает дневную рутину, то сейчас он решил ненадолго её отложить. Вставать не хотелось совсем. Он снова укладывается на мягкую подушку, когда понимает, что находится здесь не один. А причиной был бирюзовый свет родинки напротив, он открыл глаза, ибо сон ненадолго отпустил его. Кими лежал к нему спиной, совсем близко, свет его родинок на шее мягко мерцал в темноте комнаты и отражался об Оливера прозрачными бликами, он засмотрелся. И задумался как такую красоту вообще можно прятать?       Антонелли воротится во сне и поворачивается к нему лицом, не просыпаясь, Оливер выдохнул и придвинувшись чуть ближе лёг на спину. В таком положении Оливер снова уснул.       Кими открывает глаза через пару минут, он слышал будильник, но почти сразу заснул обратно, и перевернулись на другой бок первым делом столкнулся со спящим Берманом. — Олли…-шепчет Антонелли, чуть приподняв голову, в ответ получая тихое сопение, — Спит.       «Когда у меня ещё будет такая возможность?»-проносится в голове и он, придвинувшись ближе, укладывается головой на оливерову грудную клетку, -«Ровное сердцебиение…»-думает он, прислонившись к стукам, после чего засыпает по новой. Он не почувствовал, как пара больших рук мягко обхватила его.       Ближе к десяти оба подростка уже бодрствовали. Первым проснулся Оливер и обнаружив Кими спящим на нём, как кота под солнцем, чуть не запищал от умиления, ибо во сне Антонелли выглядит преступно очаровательно. Ему хотелось задержаться в кровати, зарыться пальцами в кудрявые волосы, но он понимал, что из-за таких действий Кими может неправильно его понять. Ну или наоборот он поймёт всё правильно и тем самым ситуация станет ещё более неловкой. Поэтому Олли аккуратно перекладывает Кими на подушки и сам как можно осторожнее поднимается. На часах тогда было девять тридцать и Берман подумал, что не помешало бы начать этот день с нормального завтрака. Поэтому на кухне он сварил овсянку, пытаясь сделать её более жидкой, в рекомендациях было указано смягчить питание. Кими проснулся примерно через пятнадцать минут после него и зашёл на кухню с зевком. — Доброе утро, -не оборачиваясь от плиты сказал ему Оливер. — Доброе, -ответил Кими, садясь за стол.       И повисло молчание, Олли мог чувствовать спиной устремленный на него взгляд, Кими хотел что-нибудь сказать, но не мог выдавить из себя ни слова. Его беспокоила мысль, вдруг Оливер, проснувшийся утром первым, увидел его на себе и неправильно всё понял? У Антонелли в голове правда не было ничего дурного, просто сердцебиение друга действовало на него успокаивающе. — Как спалось? -всё же спросил Олли, ставя на стол две миски, перед собой и другом. Так же он заранее расставил ложки и прочее. — Хорошо?..-неуверенно отвечает ему Кими, ковыряясь ложкой в миске, — Ты серьёзно приготовил овсянку? — Ну да. Врач говорил сделать питание лёгким, а овсянка, как мне кажется, самый подходящий вариант, -протараторил Олли, понимая что друг просто пытается не поднимать эту тему, и он в этом ему помогает, — А ещё он говорил каждый день менять тебе повязку. — Ох, точно, -вспомнил Кими, приподняв забинтованную руку и осматривая её, — Надеюсь, до заезда всё пройдет. — Пройдёт, если будем следить за режимом и каждый день менять повязку. — Никогда бы не подумал, что ты будешь моим личным терапевтом. — Для терапевта у меня маловато опыта, да и физические нагрузки требуется уменьшить, так что пока без тренировки. — Что? -на лице Кими застыло удивление, — Как… Без тренировок? Совсем? — А что? Ты ожидал что тебя посадят за руль сразу после больничной койки? — Нет. Ну, не то чтобы. Но ведь сейчас мне гораздо лучше, я чувствую себя отдохнувшим и полным сил. — Поверь, так только на первый взгляд. Тебе хотя бы на пару дней нужно полностью отказаться от активности, это и есть восстановление. — Но я же так сдохну от скуки! — Хэй, а я тут на что? Буду отвлекать тебя всеми известными мне способами.       Кими с тяжелым выдохом откидывается на спинку стула. Он не мог это всё принять. Конечно, он понимал, что до гонок ему придётся пережить некоторые ограничения, но это казалось ему уже слишком. А теперь как оказалось ему и тренироваться нельзя. — Зря переживаешь, я вообще-то продумал план занятий на этот день. — Что за план? -заинтересованно спросил Кими, выпрямившись. — Съешь овсянку и узнаешь, -подмигнул ему Оливер.       После завтрака оба подростка переместились на диван в гостиной, Оливер отошёл чтобы вымыть руки и достать аптечку, в которой хранились бинты и антисептик. Он развязал повязку на руке Кими и оба увидели несколько наложенных швов и затягивающихся ранок. — За неделю точно не заживёт, -обреченно выдыхает Кими, двигая пальцами, — Вроде не больно… — Это мы ещё посмотрим, -опроверг его Берман, достаёт антисептик и вату, — Сейчас может быть немного неприятно, потерпишь? — Давай уже, а то до вечера так просидим.       Без лишних слов Оливер принялся отрабатывать покрытую швами руку, на самом деле всё было не так плохо, за неделю такое правда не заживёт окончательно, но сесть за руль Антонелли точно сможет. Кими тихо шипел каждый раз, стоило намоченной ватке пройтись по швам, но при этом делал вид что совсем не больно, Оливера это даже немного веселило. После тщательной обработки он обмотал руку свежими бинтами и прочно завязал узлы. — Вот так вот, хороший мальчик. — Пошёл ты, -посмеялся Кими. Олли смотрит на него и сам не замечает, как держит его руку слишком долго, но кажется он и сам этого не замечает. С другой стороны, если никто не против…       Собравшись, Оливер отпускает его руку и принимается убирать весь «инвентарь» по местам, ему не очень хочется чтобы всё это потерялось по всей квартире, а потом и добывать новый. Кими всё это время сидел на диване и смотрел на перевязанную руку, вспомнился тот вечер. Как он забежал в туалет, не мог смыть с лица свет и…увидел себя в отражении.       «Нужно постараться забыть об этом», -додумал он, покачав головой, -«Лишние мысли.»       Оливер возвращается спустя какое-то время в гостиную, со стопкой коробок в руках. — Итак, давай приступим к нашим «планам», -улыбнулся он, ставя коробки на диван. — Настольные игры? Ты серьёзно? — А что? Не самый плохой вариант. — Тебе нельзя составлять планы, -закатил глаза Антонелли. — О, это только первый этап. Впереди у нас ещё приставка и фильмы. — Без вредных вкусняшек это всё не то! — Тебе пока нельзя. Ну так что, настольные игры или можем посидеть молча? И не смотри на меня так, я не буду нарушать рекомендации. — Ты не выносим, -со вздохом выдаёт Кими, но не отказывается от карт Uno, раздаваемых Оливером.       Они сыграли несколько партии и затем в каждую игру, которая только могла быть в доме Бермана. Практический так и прошёл их день вплоть до поздней ночи, физической активности нет, вредной и тяжелой пищи тоже. Оливер и сам на этот промежуток времени отказался от всего, благо привитый строгий режим ему в этом помогает. — Моя взяла! -торжественно воскликнул Антонелли после очередной партии в настольной игре. Кажется он втянулся. — Позор мне…-театрально выдал Олли, накрыв лоб тыльной стороной ладони, — Ладно, а теперь собирайся. Мы пройдемся. — Чего? -не сразу понял Кими смысл сказанных слов, — В смысле, на улицу? — А что? Прогулки пешком очень полезны. Мы не на долго, пройдемся перед сном и всё тут. — Да… Но… -Кими взглянул на светящиеся отметины на своих руках, — Вот так? — Оу, -понял Оливер, принимаясь собирать игры по их коробкам, — Можем пойти на набережную, сейчас не туристический сезон, так что шанс что нас узнают крайне мал. — Тебя может и нет, но меня сейчас невозможно не заметить, -с иронией проговорил Кими. — Постой тут, -сказал Оливер, исчезнув в стороне своей комнаты и вернулся спустя несколько минут со свертком одежды в руках, протянул её другу, — Вот. — Толстовка? — Ага. Ткань очень плотная и капюшон большой, тебя в ней точно никто не узнает.       Кими тут же раскрыл сложенную одежду, чтобы убедиться в правдивости сказанных слов, красная толстовка и вправду была плотной, а капюшоне можно утонуть при желании.       Они вышли из квартиры во всём чем только можно было, толстовки, кепки, спортивные брюки парашюты, всё без эмблем команд, для скрытности. Оливер направил их в сторону набережной через узкие улочки и быстро минуя площади со скопившимся к вечеру народом, Кими шёл за ним и уже чувствовал как усталость медленно оседает по плечам. Всё таки он не до конца восстановился. А ещё в этой одежде было невыносимо жарко, пот стекал с пор как из шланга, из-за чего одежда неприятно липла к коже. Уже смеркалось, в Княжестве постепенно зажигались огни, а двое подростков, оказавшись у опустевшего берега, наконец-то сняли капюшоны и кепки. — Чтобы я ещё раз так замаскировался, -тут же начал Кими, — В следующий раз просто приедем на машине, без всех этих чехлов. — Как скажешь, -немного запыхавшись ответил ему Оливер, а сам в душе думал: «В следующий раз. Он не против выйти со мной и в следующий раз». Но пытался не выдать свой восторг от всей этой ситуации, — Я же говорил, тут безлюдно.       Кими после его слов оглядел округу, он не мог сказать что тут прямо-таки безлюдно, поскольку где-то вдалеке виднелись силуэты таких же ночных гостей набережной, как и они сами. Но те были далеко и не видели их, так что вряд ли они считаются. Антонелли вдохнул полной грудью ночной воздух, пропитанный солью и чуть расслабился, снимать полностью толстовку он не стал. Они подходят к небольшой смотровой площадке, днём отсюда открывается поразительный вид на море и на пристань, ночью же видно лишь как судна плавают по тьме, что тоже завораживало. Оба смотрели туда, опираясь локтями об перила и молчали. Кажется замкнутое пространство квартиры влияло так, что на улице совсем не хотелось разговаривать. Да и в такие моменты разговоры казались лишними. Впереди необузданная тьма ночи накрывшей море, позади золотом горящие огни Княжества, и они между всем этим стоят и молчат. И именно в такие моменты кажется, что жизнь дала возможность на передышку. Оливер оторвался от созерцания яхт на пристани и повернулся головой к Кими, который был поглощен моментом. Его лицо сияло бирюзой и в темноте казалось ещё ярче. Антонелли всегда был привлекателен, как считал сам Олли, но этот свет придавал ему нечто такое, что заставляло задержать на нём взгляд и молча любоваться. Возможно этот момент станет тем самым воспоминанием, в которое он будет возвращаться снова и снова. — Ты как-то говорил, что я обязан приехать сюда на время летнего перерыва, -внезапно начал Кими, не отрываясь от моря, — И я обещал, что приеду. — Помню, -тихо отвечает Оливер, вспоминая тот разговор. Тогда он не знал о секрете друга, и тот скорее всего не хотел приезжать, потому что ему пришлось бы снимать одежду. На тот момент не было подавляющих свет таблеток и поэтому Кими сомневался в этой затее. И теперь Берман понимает его реакцию, — Я сказал, приезжай как-нибудь на летний перерыв, и тогда сможем проплыть хоть всё Лигурийское море. — Да… Я почему-то уверен, что так и будет. Мне интересно, что там в темноте. — Ага…-ответил Олли, а где-то в голове уже начал продумывать план пока что воображаемого совместного отпуска. — Но нужно пережить эту неделю и полностью восстановиться. Впереди ещё гонки.       «Гонки… Впереди гонки… Снова под прицелом камер, снова в пространстве команды, снова борьба за чемпионство… Всё вернётся на круги своя… И мы… Снова разделимся?..»-мысли проходят перед глазами Олли как лента кинопленки. После этой недели из жизнь не будет как до аварии, и не будет как сразу после неё, но сложности останутся. Они по прежнему будут соперниками и вместе с тем останутся друзьями, которые скорее всего будут вместе смеяться над возможными слухами, но… Оливер и этого не хочет. Но на данный момент ему важнее всего, чтобы Кими поправился, снова стал той самой неудержимой ракетой, с чёртиками в глазах, которые видит только он. — Да, у нас есть эта неделя, -вымолвил Оливер, уставившись вперёд.       Кими поворачивает голову в его сторону и укладывает её на ладони на перилах. Между ними столько недосказанности, несмотря на то что Оливер теперь знает о его синдроме, и даже принял его, но вопрос который сейчас волновал Антонелли заключался в другом, что он сам чувствовал сейчас? И не спугнёт ли он этим Бермана? Он ведь не мог спокойно сказать «Хэй друг, я кажется что-то к тебе чувствую, но я надеюсь это не порушит нашу дружбу». Или мог? Кими одёргивает себя. У них есть эта неделя. До её конца они могут быть рядом без всего. Этого пока хватит.       Возможно… — Постоим так ещё чуть-чуть и домой? -предложил Кими, придвинувшись чуть ближе, так что их локти соприкоснулись. — Давай.       Так и происходит, но вместе с любованием темноты, они ещё погуляли у берега, медленно, поскольку Кими сейчас быстро уставал, но прогулка на свежем воздухе правда хорошо на него влияла. Возвращаются они домой ближе к ночи. Кими попросил помочь ему надеть на поврежденную руку пакет, чтобы принять душ. Оливер предложил ему свою помощь, но тот был категорический против. — Стесняется, -подумал Берман, заходя на кухню после того как Антонелли спрятался за дверью ванной комнаты, — Надо будет перевязать ему руку, вдруг бинт намокнет.       Оливер уже осушил один стакан воды, когда на его телефон пришло уведомление в мессенджер. От Макса. Берман ставит стакан на стойку и взяв гаджет в руку, открывает диалог.       «Приеду завтра после обеда. Кинь адрес» — Ни привета, ни как дела… Ну ладно уж.       Он вздыхает и пишет адрес первому пилоту Ред Булл. Про себя подмечая, что точного времени Ферстаппен не указал, значит он может придти когда угодно в промежутке второй половины завтрашнего дня. Тут не угадаешь.       Кими выходит из душа в домашней одежде, пакет на забинтованной руке покрыт испаринами, волосы влажные, и он находит Оливера сидящим за столом, уткнувшегося в телефон. — Что там? -поинтересовался он, вытирая голову полотенцем и одной рукой. — Да так, завтра у нас будут гости. — И кто же? — Макс.       Кими завис на месте. И после не долгого молчания подошёл к кухонному столу. — Ты вроде говорил, он был в больнице. Что вообще было после моей отключки? — Тебе лучше присесть, -виновато произнёс Оливер, Кими немного удивленный сел на стул напротив него в ожидании.       И Оливер начал ему рассказывать всё с того момента, как в тот вечер вошёл обратно в музей после разговора с той пожилой женщиной, её Кими хорошо запомнил. А затем Олли поведал о том как они столкнулись, как Кими сбежал, Антонелли помнил эту часть, но послушал в подробностях, и у него сложилось впечатление, что со стороны он походил на сумасшедшего с пиджаком на голове. Далее Оливер сказал, что на него чуть ли не налетел Макс, а в зале в это время была какая-то возня, о том что они с Ферстаппеном искали его на нижнем этаже, как нашли галстук бабочку на полу у двери в уборную, о том как Оливер вычислил кабину в которой прятался сам Кими. И о том, что Макс всё время их разговора прятался за стенкой.       И Кими правда был благодарен Оливеру за то, что тот посоветовал ему сесть, ибо это всё походило на то ещё фиаско. То есть Первый пилот чужой для них обоих команды, рискнул всем чтобы они решили свои проблемы. — А как он отвлёк толпу? -резко спросил Кими, когда первая волна стыда спала, — Он тебе не говорил? — Нет, -качнул головой Оливер, — Но когда мы уходили, за нами чуть ли не выбежал Тото Вольфф и он кажется был в бешенстве, но уже в больнице казался успокоившимся.       Кими опустил лицо в ладони, качая головой из стороны в сторону. Он боялся представить, что вообще творилось в тот день и какие последствия остались. Даже странно что ему не звонили… — Олли… -Кими внезапно поднял растерянный взгляд на друга, тот насторожился, — Где мой телефон?       И оба побледнели на месте. Оливер не помнил, чтобы гаджет был при Антонелли. — Так, только не паникуй… — Ты издеваешься? Я второй день без телефона после раскрытия и ни разу об этом не вспомнил, Cavolo!       Кими молниеносно выбежал с кухни, предположительно на поиски устройства, Оливер же принялся искать контакт Кими и в телефоне и звонить по нему, на той стороне лишь женский голос сообщал о том что абонент не доступен или находится вне зоны действия сети. — Сел что ли?       Ситуация напоминала ему тот день, когда он сам потерял своё устройство после гонки, но если тогда всё обошлось, то сейчас всё казалось просто кошмарным. Оливер оставил свой гаджет на кухонном столе и пошёл вслед за другом, помогать ему с поиском. И тот перерыл почти всё что было, дорожную сумку с больницы, корзину для грязного белья и полки в прихожей. Его нигде не было. — Оливер, что мне делать?! -в панике кричал Антонелли, в бесполезных попытках найти устройство. — Успокойся Кими, прошу.       И вопреки всему, Антонелли правда пытался взять себя в руки. В какой момент он пропал? Почему он не подумал об этом в больнице? Его нашли и взломали или он лежит где-то на дороге? Те и иные мысли беспощадно лезли ему в голову, не давая трезво думать. И Оливер видя это знал только один способ его успокоить. Он подходит и останавливает семенящего по квартире друга положив руки ему на плечи и поворачивая к себе. — Хэй, успокойся. Мы можем с этим разобраться. — Как? — Завтра поедем в клинику и в музей, там поспрашиваем, вдруг ты обронил его там. А если не найдем, то заблокируем SIM-карту, твои аккаунты и обратимся в полицию. — Почему мы не сделаем это сейчас? — Уже слишком поздно. Завтра встанем с утра и поищем. — Ладно…-со вздохом промолвил Кими, — Так и сделаем… — А сейчас ты просто позвонишь по всем знакомым номерам, которые помнишь наизусть и объяснишь ситуацию. — Да, точно… Господи, я совсем забыл! — Что на этот раз? — Мама! — Мама? — Мама и папа! Они же ничего не знают, я забыл про них! Срочно дай телефон!       И Берман, поняв всю серьёзность ситуации, побежал на кухню за своим устройством. У него кажется не было их контактов, но Кими вроде сам всё помнил. Он возвращается с телефоном и Кими, хватая его, дрожащими руками принимается набирать номер женщины, что породила его на свет. Оливер морально готовился к взрыву, но Кими решил выйти в другую комнату, чтобы не травмировать друга. И когда он это сделал, закрыв за собой дверь, Оливер подбежал и прислонился ухом к двери.       Всё началось с тихих гудков, а после тихого «Phonto…Mama?» понеслась настоящая жара, Оливер мог представить как его друг отодвигает от уха динамик телефона чтобы не оглохнуть, он и сам за закрытой дверью слышит крики женщины на итальянском. Он не понимал почти ничего из сказанного и поэтому отошёл от двери, всё-таки разговор матери с ребёнком это их личное дело. — Ему не позавидуешь…-вслух подумал Оливер, «гуляя» по своему жилью, будто впервые здесь оказался.       Кими, слегка поникшим с опущенными плечами, выходит из комнаты спустя несколько минут и молча передает телефон обратно владельцу. — Как… Всё прошло? -рискнул поинтересоваться Берман, засовывая нагревшийся гаджет в карман. — В целом… Нормально. Если забить на то, что она грозится запереть меня дома когда увидит… А так я ей всё объяснил, и она кажется меня поняла… — Оу… — Да… А ещё она передала тебе привет…       И на этом моменте Оливер нервно усмехнулся. То есть при встрече с семьёй друга ему тоже может прилететь, просто за компанию.       После этого оба подростка переместились в гостиную и бессильно плюхнулись на диван. Кто ж мог подумать, что один телефонный разговор может выбить из колеи двух людей сразу? — Она сказала, чтобы я обязательно приехал к ним сразу после следующего Гран-при…       «Наверное хочет убедиться, что с ним всё хорошо. Не могу её за это винить»-подумал Оливер, уже продумывая их поездку в Болонию, а потом одернул себя, подумав что Кими скорее всего захочет сам поехать, всё-таки это его семья. Но он решил спросить. — Я мог бы поехать с тобой, если… — Конечно поедешь, если она меня всё-таки запрёт, ты встанешь под моим окном и поймаешь меня! -сразу отрезал его Антонелли.       Оливер посмотрел на него удивленно, а потом оба засмеялись. Да, один Кими точно не поедет.       Перед тем как улечься спать, Берман сменил Кими повязку, снова обработав раны. Антонелли ушёл в спальню, а Оливер остался на диване, он планировал сегодня переночевать здесь, но спустя два часа отсутствия сна и бесцельного лежания, встал с кровати и тихим шагом пошёл в свою комнату. Он оглядел тёмное пространство, бирюзовый свет Кими тихо переливался на кровати и отражался об потолок и стены, кажется он крепко спал. И Берман, пользуясь такой возможностью тихо подошёл и осторожно лёг рядом. Если утром у друга появятся вопросы, он просто скажет что лёг на всякий случай, вдруг снова приснятся кошмары. На этом он и уснул, напоследок погладив кудрявые волосы.       Вот только Берман не знал, что Кими не спал, он также не узнает, что его друг внаглую снова лёг ему на грудь. А на всевозможные вопросы завтра утром ответит, что ему снова снились кошмары.       «Это начинает походить на привычку»-думает Антонелли, прежде чем уснуть прислушиваясь к ровному сердцебиению Оливера. ***       По квартире раздаётся ровный стук в дверь. Оливер протяжно зевает после пробуждения и наблюдает прямо под носом кудрявые волосы, не упуская возможность зарыться в них. Кажется Кими опять прижался к нему во сне, а сам он рефлекторно прижал его к себе. Берман посмеялся с осознания их возникшей привычки и погладил кудрявые волосы, чуть задерживая в них ладонь. Он полежал вот так ещё немного и поднялся с кровати как можно осторожнее, чтобы не разбудить друга.       Олли плетется к двери, в которую продолжают стучать и открывает её, на пороге стоял человек, взгляд голубых глаз который сразу прогоняет всевозможные остатки сна. — Ох… Доброе утро Макс, -тут же произнёс Олли, отходя от двери и пуская гостя. — Скорее уж добрый день, -ответил ему Ферстаппен, пересекая порог. — Прости-прости. Совсем забыл, что ты придешь. Вчера был долгий и насыщенный на события день, мы немного отбились от времени. Проходи в гостиную.       Он указал гостю в сторону гостиной, а сам пошёл переодеваться и приводить себя в порядок. Кажется сегодня он побил свой рекорд по продолжительности сна, что на самом деле не есть хорошо для их режима.       Макс в гостиной натыкается на подушку и одеяло, покоящихся на диване, и сделал для себя вывод, что эти двое спали порознь, но были какие-то детали, опровергающие этот вывод.       «Не стану лезть, это их личное дело», -подумал Ферстаппен с усмешкой на губах, усаживаясь в кресло.       Обычно напрашиваться к кому-то в гости не входило в его привычки, но он ещё в больнице предупреждал что заглянет, так что проблем по сути не должно было быть. Оливер выходит к гостю уже в более презентабельном домашнем виде и садится рядом. — Может чаю? -предлагает он, на что Макс отрицательно качает головой. — Я просто пришёл проведать вас. Как Кими себя чувствует? — Поправляется, в конце недели точно сможет сесть за руль. — Это хорошо. А ты сам? — Всё в порядке, -отвечает ему Оливер, поглядывая в сторону двери своей комнаты, что не уходит от внимания гостя, — Что на счёт тебя? — То есть ты не читал новости? — На самом деле мне было не до них… А что там? — Ну, возможно я опять в центре скандала. И возможно я сам его учинил.       Хозяин квартиры вытаращился на гостя как на восьмое чудо света. — В каком смысле? Что случилось? — Только не говори Кими пока… Я устроил драку с Джорджем на том вечере, чтобы его не раздавила толпа.       Повисла пауза. У Олли теперь куча вопросов без ответов и такая же куча вариации тех событий. — Не забивай этим голову, и не из такого дерьма выгребали. — Я и не сомневаюсь, но драка? Это же очень серьёзно! Как так вообще получилось? А если тебя дисквалифицируют?! — Да успокойся ты, всё нормально. Я уже поговорил с Расселом, мы всё обсудили и уладили. Меня не дисквалифицируют и Джордж не будет писать на меня жалобу, ну или что он там грозился сделать? Правда придётся выполнить одно условие. — Какое?       И Макс долго колебался, не понимая, сказать или нет. Но под изучающим взглядом Оливера в конце концов решился. — Снять с ним десять рилсов.       Ладонь накрыла рот с громким шлепком, как прорвавшую дамбу, дабы не засмеяться во весь голос. И под убийственным взглядом Макса это было воистину тяжело сделать, но всё же получилось. Они поболтали так ещё немного. Но, честнее будет сказать спорили, ибо Берман всё не унимался, в красках представляя, что может придумать для Ферстаппена Рассел, ведь он человек с фантазией. — О, это будет легендарно. Я теперь просто обязан увидеть каждый. — Ты сейчас допрыгаешься.        А ещё Олли вспомнил о своём желании, которое обещал ему сам Макс. На этом моменте из спальни вышел сонный и зевающий Антонелли, чьи кудри взлохматились и торчали во все стороны. — Макс! -взбодрился парнишка и просиял, как только увидел знакомое лицо. Ферстаппен встал со своего места и подошёл к нему, чтобы поздороваться. Но Кими чуть не сшибает его с ног, накидываясь объятиями, — Пожалуйста прости за всё случившееся, я не хотел снова тебя впутывать. — Всё путём, карапуз. Я зашёл проверить как ты, и смотрю тебе намного лучше, -чуть высвободившись из объятий ответил он, поглядывая на светящиеся отметины на теле юного пилота, — Ты нормально питаешься? Оливер хорошо за тобой смотрит? Моргни три раза если вдруг обижает. — Я не маленький, -закатывает глаза Кими, отпуская старшего, — Ты надолго к нам? — Нет, не надолго. На самом деле мне завтра вылетать, так что времени на сегодня просто в обрез. И ещё я приехал отдать кое-что, — он достаёт из кармана телефон и протягивает его Кими, — Нашёл на заднем сиденье сегодня утром, подумал, что твой.       Глаза Кими распахиваются от удивления, в руке первого пилота Ред Булл находился его мобильный телефон, который он собирался искать переворачивая верх дном всё Княжество. — О Боже, спасибо Макс, -радостно воскликнул Кими, по новой кидаясь на Ферстаппена, — Ты просто меня спас. — Всегда пожалуйста, но больше не теряй. Я боюсь представить что там творится. Ну ладно, мне пора, -потрепал он парнишку по кудрявой голове, — До встречи на трассе, мини-истребитель.       Макс двинулся к выходу, а Оливер, что наблюдал всю эту картину, просто не мог поверить своим глазам. Это тот же самый человек? Тот же что гонял его в виртуальном заезде восемь часов к ряду? Тот же что говорил о «разовой акции»? Тот же что закатывал глаза за орбиты когда он сам потерял телефон? Тогда какого чёрта? Он просто не может понять. Собравшись, Берман, как примерный хозяин, пошёл проводить гостя, и уже у двери Макс наклонился к нему и шепотом произнёс: — Обидишь его ещё раз и я тебя из-под земли достану.       Оливер замирает на месте, на мгновение всё вокруг останавливается, кровь застывает в жилах, а земля будто уходит из-под ног. Весь тот смех, что едва ли не прорывался через него, утонул где-то в животе. Что ж, похоже сегодня Олли узнал для себя много нового. Многое, о чём он никогда в жизни не станет распространяться и не рискнёт проверять. И по всей видимости он не единственный кто печётся за непоседливого итальянского пилота команды Мерседес. — Хорошо он оказался в машине. Я уже боялся, что придётся всё удалять и восстанавливать, -с облегчением пролепетал Кими, в поисках зарядки для севшего гаджета. — Ага… Он просто душка, -ответил Оливер, а в мыслях понял для себя, что они видят одного человека очень по разному. Хотя отрицать, что Макс и правда «спаситель» не стоило отрицать, он и сам у него в долгу.       С найденным телефоном все их планы на день были практически перечёркнуты, поэтому они пошли завтракать тире обедать. Сегодня Оливер приготовил пищу плотнее чем вчера и нарезал овощей, Кими на этот раз уплёл всё за обе щеки и Берман понял, что его другу стало намного лучше. А ещё он пожаловался, что уже третий день не пьёт кофе, на что Олли строго ответил ему о соблюдении режима. После они уже привычно уселись обрабатывать руку и менять повязку, сегодня раны выглядели получше. Гематому на животе Антонелли обрабатывал сам, используя заживляющую мазь, в этом Оливер не участвовал. — Ну и что будем делать сегодня? -спросил Кими уже после тщательной обработки. Видимо пока заряжается телефон этот кудряш решил забить своё время с ним, не то чтобы они были в этом как-то ограничены, но Олли сидя на диване в гостиной мог видеть этот еле заметный блеск карих глаз. Антонелли жаждал приключений. — Точно, -внезапно вспомнил Оливер, — Поехали в Ниццу. — Уже хочешь посадить меня на самолёт до дома? -с ухмылкой спросил Антонелли. — Не сегодня, дорогой мой. Заберём твои вещи с отеля. Вы же остановились в Ницце? — Хм…-Кими задумался, вспоминая события до того вечера, — Да, и мы должны были выселиться еще два дня назад. — Вот и решили тогда. Поедем и заберем твои вещи, заодно прогуляемся там, -почти торжественно объявил Оливер, вскакивая с дивана и направляясь в свою комнату, — Стартуем!       И пусть они часто принимали спорные решения, делали поспешные выводы, да даже продолжают так делать время от времени, поехать куда-нибудь вместе будет одной из лучших решений за последнее время. — Не наденешь кофту? -спросил Оливер уже у выхода из дома. — В такое пекло никаких чехлов Берман, -категорично ответил ему Кими, на котором из верха была белая футболка хозяина квартиры.       «Ладно, в рюкзаке всё равно будет свитер»-подумал Оливер, открывая дверь и пропуская друга наружу.       Дорога до Ниццы у них заняла от силы час, благо в это время не было пробок, так что доехали они с ветерком и с откинутым назад верхом. Правда, у Кими в отличие от Олли не было при себе солнцезащитных очков, они тоже остались в отеле, поэтому он морщился от попадавшего в глаза солнечного света время от времени. Город встречал их оживленными улицами и дорогами, всё же Ницца куда крупнее Княжества, да и здесь более доступные цены, поэтому огромные толпы туристов вне сезон это обычное дело, так что до отеля, где они останавливались пару дней назад, путь был долгий. Уже в самом отеле на ресепшене им сказали, что вещи постояльца по фамилией Антонелли были собраны и перенесены в служебное помещение. Номера были забронированы менеджерами команды, поэтому персонал отеля в первую очередь связался с ними, а уже те в свою очередь заверили, что владелец вернётся за своей собственностью в течение недели. — Похоже они всё-таки подумали о тебе, Анелли, -с выдохом облегчения сказал Оливер, который до последнего думал, что получить вещи Кими будет чуть сложнее.       Тот тоже не до конца верил в успех, но всё оказалось куда легче. Молодой человек за стойкой то и дело посматривал на Кими, точнее на его светящиеся родинки, и тот кажется не замечал.       Не каждый день увидишь человека с его синдромом, но правила приличия должны же быть, и поэтому он тут же перестал пялиться на гостя под пристальным хмурым взглядом Бермана. Выйдя из отеля, они загрузили все вещи, а именно один битком набитый громоздкий рюкзак, содержимое которого они полностью проверили и убедились в сохранности, в багажник машины. — Фух, с этим разобрались, -садясь за руль выдал Берман, заводя двигатель, — Куда поедем? -Ммм… В торговый центр? -предложил Антонелли, пристегивая ремень. Оливер немо уставился на него, — Что? — Кими… Нет… — Но почему? — Я же знаю. Сначала поедем туда, якобы просто прогуляться и посмотреть. Потом наткнемся на ларьки с вкусностями, либо на фуд-корт, либо на кофейни, ты предложишь что-нибудь купить, а я из-за обстановки не смогу отказать. — Да ты параноик! — То есть, ты бы так никогда не сделал? -чуть с сарказмом парировал Олли, чуть закатив глаза. — Ну…-отводит взгляд Кими. Кажется его раскрыли. — Нет Кими, максимум который мы сейчас можем взять-это вода и салат. И я не уверен, что там найдется хоть что-то подходящее. — Ты невыносим, прямо как строгая мамочка. — Как раз таки твоя строгая мамочка свернёт мне уши, если узнает что я накормил тебя чем-то вредным, -ответил Оливер, думая что к ней присоединится и большой злой руководитель. — Но ведь она никогда не узнает… — Кими.       Взгляд Оливера стал заметно строже, на это Антонелли лишь фыркнул и отвернулся к окну. Его попытка съесть сегодня что-нибудь вредное не увенчалась успехом, и кажется это его немного расстроило. — Знаешь, на вечер перед вылетом мы могли бы устроить просмотр фильмов и накупить чего-нибудь. Думаю к этому времени твой желудок придёт в норму и можно будет выпить кофе, -сжалился Берман, выезжая с парковки отеля. Кими повернулся к нему, в карих глазах вмиг появились огни. — Честно?       И вот по этой причине Олли отказался ехать в Торговый Центр, этот антонеллевский взгляд, в купе с врожденным бирюзовым светом, не оставлял его равнодушным, возможно это тот самый взгляд после которого хочется свершить какой-нибудь глупый подвиг. Оливер прочистил горло, полностью концентрируя внимание на дороге. — Конечно… Думаю да? — Поклянись мне, медведь! С такими вещами нельзя шутить, и не забывай что Берманы держат свою слово! — Хорошо-хорошо, торжественно клянусь, что мы выпьем кофе, посмотрим кино и поедим вкусняшек! — Вот и славненько.       И Кими сидел, улыбаясь как довольный кот.       «Угораздило же меня один раз такое ляпнуть, теперь он это никогда не забудет…»-думает Олли, с рулем зажатым в руках.       После не долгих размышлении они пришли к тому, что просто прокатятся по городу, Оливер бывал здесь не так часто, но знал пару мест, по которым можно было прокатиться и увидеть одним глазком главные достопримечательности. На экскурсии честно не было нужного настроя, поэтому они просто проезжали мимо всех музеев, парков и храмов. — Олли, давай сюда заедем! -внезапно воскликнул Кими, указывая куда-то в сторону, приглядевшись в этом направлении Берман узнал здание. — В спортивный комплекс? — Да, кажется там можно покататься на коньках. Пойдём туда? — Кими, мы оба не умеем кататься. — И что? Разве тебе не интересно попробовать? — Возможность сломать себе что-то от падения об лёд не вызывает у меня интерес. — И когда ты стал таким осторожным Берман?       «Пытается взять меня на слабо? Или ему настолько не хватает тренировок?»-думает Оливер, рассматривая здание. Ему правда не очень хотелось выходить на лёд, во многом потому что он не умел кататься, а эта маленькая вылазка так и норовила закончиться травмой. Но с другой стороны, когда у них ещё будет возможность попробовать? — Ладно, давай попробуем.       Таким образом они и оказались на льду, после покупки билетов и приобретения коньков с защитой на прокат. Оливер едва держал равновесие на лезвиях, как и Кими, они держались за бортики, Антонелли так вообще держался только одной рукой, и кажется именно в этот момент Берман убедился в глупости этой затеи. Но Кими улыбался и смеялся каждый раз, когда Олли пытался ездить отрываясь от бортика и не мог отъехать даже на метр. — Чего ржёшь? Сам попробуй! -ворчит он на его смех. — Попытайся расслабиться, -сквозь смех советует ему Кими, отпуская бортик и проезжая чуть вперёд, — Здесь главное держать баланс. — Пожалуйста не упади, -забыв о дрожи в ногах попросил Оливер, наблюдая как вроде разобравшийся с управлением Кими откатывается дальше от бортиков.       Тот его будто не слушал, продолжал ездить, балансируя то на одном коньке, то на другом. Оливер пытался отпустить бортики и хотя бы просто удержать баланс, стоять у него получается, а вот ездить-то как? Обе руки растянуты по сторонам, будто это хоть как-то поможет, ноги делают не смелые шаги вперёд, и здесь Олли снова чуть не падает. К нему возвращается наловчившийся Кими, катался он конечно не как профессионал, но баланс держал уверенно. — Кажется я понял, главное не наклоняться назад, -поспешил он поделиться своим открытием, — Одной ногой нужно стоять, а другой отталкиваться, потом поменять порядок. Давай попробуем? — Будь проклят тот миг, когда я поддался на твои уговоры… — Ой, да брось. Нужно же попробовать и рискнуть!       И глядя на него Оливер понял для себя несколько вещей. Во всей этой атмосфере холодной, полупустой ледовой арены, Кими чувствовал себя потрясающе, свободно, позабывшим обо всём. И что он словно забыл про свой природный свет, на который посматривали редкие прохожие. А ещё, что тот прав, нужно просто чуть рискнуть. — Ладно, дай свою руку пожалуйста, -попросил Берман, протягивая ладонь другу, тот её хватает без промедлении, — Как ты там говорил? Одной ногой держишь, второй ездишь, потом меняешь? — Ага, -кивает Антонелли, — Давай вместе. Раз, два, три…       Медленно, но верно, но у них получилось ездить. Правда Оливер всё норовил свалиться то назад, то вперёд, но он признал, это и впрямь интересно. Через несколько минут, не без поддержки Кими, он смог ездить и не бояться упасть на твёрдую мёрзлую поверхность. — Вот так-то лучше. Я могу отпускать? — Ни в коем случае!       И откуда-то сбоку послышался злобный смех. — Кими, я серьёзно, не отпускай…       И Антонелли держал крепко, во многом потому что Оливер намертво вцепился в его здоровую руку, если бы не это, он бы отпустил чисто шутки ради. Но замечая как Берман нервничает, сам усиливает хватку. В их тандеме хватает и одного с травмой. За половину выделенного времени, они успевают сделать один круг по арене, стараясь не отъезжать далеко от бортиков, ноги дрожали и будто жили своей жизнью отдельной от тела. — А теперь, давай чуть ускоримся, -предложил Кими, явно уставший ползти как улитка. — Издеваешься? Я только привык к этим лезвиям на ногах! — Кто не рискует, тот не садится в ракету Берман, -подмигнул ему Кими, прибавляя ходу.       Оливер с коротким вскриком подался вперёд и чудом не упал, наконец-то получилось поймать баланс. Он перебирал ногами, пытаясь не отставать от Антонелли, задумался о том, как они выглядят со стороны и понял, что не хотел бы лицезреть подобное зрелище. Но вопреки всему, Олли правда было весело. Страх сломать себе что-нибудь конечно никуда не делся, но тем не менее, он уходил на задний план, пока его крепко держали за руку и не отпускали. Кими подбадривал его и при этом смеялся, полностью охваченный моментом, Оливеру же казалось, будто он летает на льду, от него невозможно было оторваться.       И из-за этого Берман замечает группу проезжающих, как они, посетителей арены, слишком поздно. Кими их вовсе не видел. — Осторожно! -вскрикивает Оливер, хватая Кими и пытаясь ретироваться чуть дальше, чтобы избежать столкновения.       Это у него получилось, но он по инерции повернулся спиной, на мгновение потерял равновесие и свалился спиной вниз, падая прямо на лёд. Кими, которого он вовремя не отпустил, свалился на него. И так, лёжа друг на друге они проскользнули на пару метров дальше от точки столкновения. — Ох… Моя спина, -простонал Оливер, перед глазами всё кружилось, а в ушах раздался короткий звон. — Ты как? -над ним наклонился обеспокоенный Антонелли, который кажется не пострадал. — Как подушка безопасности после аварии, медленно сдуваюсь, -усмехнулся Оливер. — Если шутишь, значит порядок, -улыбнулся Кими, пытаясь встать.       Когда у него это получилось, он чуть присел и попытался поднять Оливера, но одной рукой это слабо получалось, так что он сел обратно на корточки, придерживая тушку друга. К ним подъехала пара человек из толпы, в которую они чуть не врезались. — Эй, вы как? — Встать не можем, -честно ответил Кими, аккуратно отпуская Олли обратно на лёд.       Подъехавшие помогли Оливеру подняться, придерживая с обоих сторон, после чего поднялся и сам Кими. Он подкатил к другу ближе, придерживая за поясницу. — Вроде ничего не сломал, но стоит осмотреться, -сделал заключение парнишка, что помог Олли подняться. Подобные выводы пришли в голову, так как после подъема Берман не свалился сразу обратно и не издал ни звука. Затем его взгляд перешёл на Антонелли, — Эй, а ты не из тех, что взрываются? — Что? -немного ошалев переспросил Кими. Ему не послышалось? — Ну…из тех, что при смерти взрываются. Как же эта болезнь там называлась? -он сделал задумчивое выражение лица, — Синдром «Звезды Смерти»? После них ещё свет в небе остаётся. Я где-то слышал, что зрелище завораживающее.       И его друг, вместе с ним помогавший поднять со льда второго пилота Феррари, сильно ткнул его локтем, от чего тот ойкнул. Скорее всего этот случайный прохожий не хотел выражаться таким образом, во многом потому что люди с этим синдромом встречаются редко, но называть это болезнью…       Кими зажал нижнюю губу и потупил взгляд вниз. Оливер, слышавший всё это, хотел было что-то сказать, но друг остановил его, сжав здоровую ладонь у него на пояснице. — Спасибо за помощь… Мы пойдём.       Сказав это, Кими медленно повёл их к выходу. А Берман не знал что сказать.       В зоне переобувания Кими помогает Оливеру снять коньки и надеть обувь, переобувается сам, и сдав коньки с защитой быстрым шагом ведёт их к выходу. — Кими, не слушай его. Он не знает что несёт, -попытался Оливер подбодрить друга. — Всё нормально… Пойдём уже… — Кими…       Антонелли ему не отвечает, прибавляет ходу, кажется ему хотелось быстрее свалить отсюда. Другие посетители, ожидавшие своего времени, чуть настороженно смотрели им вслед. Олли напрочь забыл о боли в теле, и вспомнил лишь когда они сели в машину. Стоило только оказаться в кресле за рулём, как острая боль пронзила всю спину, от чего он зашипел. — Меняемся, я поведу, -холодно произнёс Кими, ещё не успевший сесть в машину. — Но у тебя же рука…-попытался возразить Олли. — А у тебя спина, ты не сможешь крутить баранку как надо. Вставай давай, я поведу осторожно.       Мысленно перекрестившись, Берман уступает водительское место другу, не то чтобы он не доверял ему, скорее просто беспокоился. Пока они менялись и заводили двигатель, несколько проходил подолгу задерживали взгляд на Антонелли, но тот на них не смотрел. До самого Монако они ехали молча, медленно садящееся солнце окрасило голубое небо и редкие облака в персиковые тона. Всю дорогу Оливер пытался не двигаться, и не мог начать разговор, Кими полностью сосредоточенный на дороге и молчащий немного пугал его. Так они и доехали до дома, Антонелли припарковал машину в нужном месте, перекинул рюкзак Бермана себе на плечо и помог другу выйти, до самой двери он помогал ему дойти. — Давай вымоем руки, я намажу тебе на спину мазь, -предложил Второй пилот Мерседес, как только они перешли порог. — Я думал, это я о тебе забочусь, -с усмешкой прокомментировал Оливер, в попытке разрядить обстановку. — У нас смена режима.       «Тон стал прежним»-мысленно подметил Берман, поковыляв в ванную, -«Чтоб я ещё хоть раз встал на лёд…»       Кими помог другу снять верхнюю одежду и полуобнаженного уложил животом на кровать, нанёс на здоровую ладонь заживляющую мазь из ванной и принялся размазывать по всей поверхности крепкой спины, места удара за время их поездки обратно успели покраснеть и немного посинеть. Но благо травмы не серьёзные.       Оливер, всё то время, что друг отрабатывал места ушиба, сдерживался чтобы не простонать от боли и от холода средства. Он мог наблюдать за Кими, за его действиями, за выражением его лица, которое он пытался держать бесстрастным. А ещё он думает, на сколько же долго хватило этой мази, которая стоит в его ванной ещё с первой аварии. — Всё, лежи и не двигайся. Я пойду поставлю это на место.       Кими вышел из комнаты по направлению ванной, оставляя Оливера «впитывать» холодную мазь. Уже в ванной Антонелли кладёт тюбик на свое место и приподнявшись, натыкается на собственные отражение в зеркале, и смотрит.       «Я похож на сыр с плесенью…»-думает он, проходясь пальцами по ярким отметинам. И возможно он простоял так слишком долго, так как за спиной в отражении зеркала появился Оливер. — Тебе нельзя вставать, -не оборачиваясь ворчит Кими. — А тебя долго не было, -подходя ближе ответил Берман, — О чём задумался? — Да так…-тихо пробормотал Кими, смотря то на себя, то на Олли, то опять на себя, а затем обходит его, намереваясь покинуть ванную, — Иди ложись, тебе нужно отдохнуть.       Но не успевает он покинуть комнату, Оливер хватает его под локоть. — Ты прав, но это касается и тебя. Пойдём.       Берман повёл их обратно в спальню и усадив на кровать Кими, сам лёг на живот. Антонелли этот его ход немного удивил, он собирался было встать, но Олли успел его удержать, ухватившись за запястье. — Я мог бы пойти в гостиную… — Да брось, мы спали на одно кровати последние дни. Незачем нарушать тенденцию. — Но это странно… — Вовсе нет. Хотя бы полежи рядом, а то мне скучно. Давай, ризотто, мы же вышли на лёд как ты и хотел, вот и ты сделай что-нибудь для меня. — Ладно… Уговорил.       На это и сам Кими ложится на кровать, но спиной, и уставляется в потолок спальни. Спать по правде не хотелось совсем, но никто из них и не собирался. Оливер усмехается, когда в голове проскакивает мысль, он приподнимает руку и пальцами зарывается в кудрявые волосы друга. — И что ты делаешь? -недоумевает Антонелли, глядя другу в глаза. — Отвлекаюсь? -не убирая пальцы ответил Берман, — И ты мне в этом очень помогаешь. У тебя очень мягкие волосы. — Перестань, -буркнул Кими, но не отстранился, позволяя длинным пальцам и дальше блуждать по его кудрям. — Не дождёшься, я же не отталкиваю тебя, когда ты во сне взбираешься на меня, вот и ты не чурайся.       И теплая улыбка, с блёклой тенью усталости на берманавских устах. Рука с волос скользит к лицу, подушечки большего пальца аккуратно проходятся по свету, что отражается в его карих глазах. — Почему тебе так нравится этот свет? -внезапно для обоих тихо спрашивает Антонелли, слегка зажмурившись, — Это ведь не нормально когда люди светятся… — И кто же вбивает тебе в голову эти мысли? -так же тихо спрашивает Олли, не отрывая руку, — Он не может мне не нравится, ведь это необыкновенно. И ведь это ты, Кими. Ты всегда был необыкновенным, даже если прятался от меня, и я никогда не понимал тех, кто называл тебя тихим и скромным. Это ведь совсем не так. Ты громкий, хаотичный, абсолютно неудержимый, иногда неловкий, открыт чему-то новому, даже когда это априори плохая идея, моя спина это подтвердит, -его улыбка стала шире, — Но тебя это никогда не останавливало, даже если тебе самому было страшно. И эта бирюза лишь подтверждает мои слова, со светом на коже или без него, ты был рождён сиять. Этого у тебя не отнять. — Но ведь он лишь показывает, что я умру… — Кими…-протянул Берман, — Мы все однажды умрём, рано или поздно. И твой Синдром здесь не при чём, он ведь не убивает, ни тебя, ни людей рядом с тобой. Он прекрасен. Ты прекрасен, а свет лишь это подчеркивает. И если кто-то считает иначе, просто забей на них, они ничего не знают.       Антонелли умолк, переворачиваясь на бок лицом к другу, его взгляд цеплялся за складку на одеяле между ними. Скорее всего он не знал, как ему реагировать, и как сказанные другом слова вообще воспринимать, Оливер это видел. — Помнишь как мы познакомились? -тихо спросил Олли, придвинувшись чуть ближе. — О Боги только не это…-закатил глаза Кими, после чего накрыл ладонью глаза. — Я как сейчас помню. Это было давно, на картинге. Я, восьмилетка, кажется стоял около гаража, мы готовились к заезду. И тут я замечаю что на меня движется чужой карт, я кричу мальчишке за рулем чтобы тот остановился, а он кажется не слышал. В итоге мне удаётся отскочить за секунду до того как он чуть не проехал по мне. Он вылезает с карта и мы с ним кричим друг на друга, я обзываю его кротом за рулем, а он меня столбом недорослем. Потом он снимает свой шлем и я почему-то перестал на него кричать. Я помню каким он был тогда, маленький, щуплый, брекеты в зубах, а ещё волосы светлые и волнистые… Он выглядел очень милым, но при этом крыл меня матом, я обматерил его в ответ и кажется это услышали наши отцы. Нам тогда сильно от них досталось и мы оба сидели на скамье, молчали. В какой-то момент он протягивает мне руку и говорит: Я Андреа, давай дружить. — Ты тогда сам был виноват, что стоял на проезжей части. И зачем ты это вспомнил? — Потому что это одно из лучших моих воспоминании.       Они замолкают, погружаясь в приятную тишину комнаты, что медленно погружалась в темноту ночи вместе с миром. — Ты иногда такой придурошный…       Он придвинулся чуть ближе, их лбы почти соприкасаются, усталость обуяла обоих и накрыла с головой. — Поспим сегодня вместе? — А как же? ***       Следующее утро Антонелли провёл в раздумьях. Вчерашний случай не отпускал его, а вместе с ним их с Оливером разговор… Сам Берман сидел напротив него и спокойно завтракал, боль в спине кажется полностью прошла, эта мазь творит чудеса. По пробуждению ни один ни другой не стали поднимать эту тему, возможно потому что каждый хотел сделать выводы для себя. И Кими понял две вещи, первое: люди по-любому будут на него смотреть и реагировать и ему нужно попытаться принять это, не воспринимая близко к сердцу, ведь как говорил сам Олли, нужно просто забить. И второе… Кажется он и вправду чувствует что-то, что уже нельзя назвать дружбой, но насколько это взаимно? Не сломают ли эти самые чувства то, что между ними? Ответа на этот вопрос у него пока не было, но в одном он был уверен, пора проверить себя на прочность. Он многого боялся, многое скрывал, и пришло время пройти этот рубеж, сделав шаг. — Я решил, -произнёс он, подняв взгляд со своей тарелки. — Что именно? -не понял Олли. — В общем… Я хочу написать пост о себе, чтобы окончательно расставить все точки в этом вопросе. — То есть, расскажешь всем всё? Прям всё-всё? — Прям всё… Не знаю как на это отреагирует команда, да и в целом… Я всё ещё сомневаюсь в правильности своих решений, но мне надоела эта неопределенность. Пусть лучше мир узнает и перестанет строить догадки. А если меня уволят… — Тебя точно не уволят, -прервал его Оливер, — Они же не дураки, чтоб тебя уволить.       Антонелли кивнул. После завтрака он принялся обдумывать, что и как именно ему следует написать. Для начала он достал телефон и открыл новостные ленты, и там творился хаос. Люди под постами с его фотографиями, сделанными на той выставке, то и дело писали бредни, о нём и о Мерседес, даже доходило и до обвинений в стигматизации. И если так посмотреть, то проблем из-за его раскрытия было выше крышы. Его действия без согласования с руководством могли либо спасти, либо усугубить ситуацию, вообще всё могло пойти по одному месту. Но останавливаться сейчас не было смысла.       Он скрещивает ноги, делает глубокий вдох-выдох, и принимается печатать. В посте он сначала извиняется за произошедшее на выставке перед художником и организаторами, перед фанатами, за то что скрывал о себе этот факт. О синдроме в целом, что он не опасен сам по себе, о своём самочувствие на данный момент. О том как он всю жизнь скрывал его косметикой, а затем и пил таблетки, что чуть не сгубило его состояние.И о том, что команда скрывала всё по его же просьбе, хотя по правде это было обоюдное решение. Он ещё раз извинился за сокрытие и объявил, что больше не будет скрываться.       Текст получился довольно плотный, пару предложений следовало бы вырезать. В какой-то момент Антонелли хотел и вовсе всё удалить, заблокировать телефон и ничего не писать, но одёрнул себя. Вся эта ситуация и так зашла дальше некуда, поздно сворачивать назад. — Ты закончил?       Рядом с ним сел Олли, всё это время находившийся где-то в другой комнате. — Нет… Это всё ещё кажется плохой идеей. — Дай глянуть, -попросил друг, и Кими повернул экран телефона к нему, давая прочесть текст, — Хм… Всё хорошо, но не хватает одной детали. — Какой? — Фото. — Знаешь, я уже просто ненавижу эти фотографии. — Да, я тоже. Но здесь будет весомое отличие от прочего. Ты сам выберешь какое фото прикрепить, -ответил Олли, включая камеру, — Посмотри на меня и улыбнись. — Вот так сразу? -с ухмылкой спросил Кими, чуть наклонив голову набок. — Да, и к твоему сведению, я уже сделал пару фото, так что поменяй позу. И улыбнись уже.       Результатом небольшой фотосессии на диване в гостиной стало несколько изображений, где Кими улыбаясь сидел, а свет естественно изливался с него. Из всех сделанных фотографий они выбрали одну, где он улыбался, а с окна падали мягкие лучи солнечного света. Кими опубликовал пост с фотографией, тут же блокируя телефон. Они ждали, Оливер сидел рядом и посматривал на то на телефон, то на друга, вместе с ним чувствую как пальцы пробирает от нервозности.       Могло произойти что угодно. Телефон мог разрываться от звонков, а мог зависнуть в тишине. Бесконечным потоком могли начать приходить сообщения из десятки разных чатов, а могло и вовсе не быть никакой реакции. Кими не мог до конца осознать, что правда сделал это, время вокруг словно замерло. И Олли, понимая это, протянул руку и положил ему на плечо, будто говоря «Не бойся, я рядом». Боятся уже давно не было смысла, ведь как говорят французы, морковки сварены.       Значит им обоим оставалось только прожить этот день, вовремя поесть, обработать раны и гематомы, занять себя чем-нибудь, например приставкой, и просто побыть рядом.       К ночи они снова лежали на одной кровати, готовые ко сну, но если честно, его не было ни в одном глазу. Они уснули поздно. Оливер, поглаживая кудрявые волосы. Кими, прислушиваясь к ровному сердцебиению. *** — Ого…       Это единственное что мог выдавить из себя Второй пилот Мерседес, читая комментарии под постом на следующий день. Они уснули очень поздно и снова проснулись только к обеду.       В комментариях люди поделились на две части. И меньшая часть из них писала что-то вроде «Я так и знал, другого я не ожидал» или «Неужели туда теперь и инвалидов принимают?» что было на самом деле обидно, то большая часть выражала слова поддержки молодому пилоту. Некоторые люди даже делились своими собственными историями, связанными с Синдромом. Кто-то рассказывал о своих родных и друзьях, а кто-то о себе, как они жили и живут с этим и как на них реагируют, и как порой донимают. Его пост создал настоящий резонанс.       И это по правде говоря вызывало смешанные чувства.       Оливер, находившийся рядом, наблюдал за тем как сменяются эмоции на лице Кими. Они сидела на кухне в этот момент, не ели, а просто сидели в ожидании чего-то. И вот теперь, когда процесс был необратимо запущен, они просто утопали в этом потоке. Для себя Берман понял одну вещь, здесь начинается новая история, и он стал её непосредственным участником. — Что теперь будем делать? — Давай погуляем, я знаю одно заведение где подают хорошие салаты. — Я не могу уже смотреть на эту траву. Мне нужно что-то по-настоящему вкусное и желательно мясное, а то я на стену начну лезть. — Ладно-ладно, думаю мы можем сегодня немного отбиться от режима. Наденешь кофту, Минестроне? — Ты перешёл с пасты на другие блюда? И я уже говорил, что не надену эти чехлы, Лапсанг, -язвит Кими, сидя в белой хлопковой футболке. — Крадешь мою фишку с прозвищами? -усмехается Берман, направляясь в прихожую. — Не краду, а заимствую. Так что привыкай. — Как скажешь.       До самого вечера подростки гуляли вдоль набережной, к вечеру усевшись на открытой террасе одного из прибрежных ресторанчиков, заказали запеченную рыбу и Капрезе. И впервые за долгое время Кими чувствует, как плечи сами расправляются в ночном Монако. ***       Дожди для маленького государства на средиземном море такая же редкость, как и один седой волосок сдери густой чёрной шевелюры, но всегда заметный. В такие дни люди обычно не покидают своих домов, предпочитая оставаться в сухости и тепле. И именно в это уникальное погодное явление настал тот самый последний обещанный день. И где-то в душе Кими бы хотел, чтобы он не наступал вовсе.       Да, ему надоел режим, рекомендованный врачом. Да, ему надоели ограничения в физической активности. Да, ему надоело ощущение замкнутого пространства. Но… Он не хочет, чтобы это закончилось. Не хочет думать о том, что завтра, после перелёта, не будет совместных пробуждении, не будет совместного приёма пищи, не будет Оливера совсем рядом. Он рад, что тело наконец пришло в норму, что кошмары ушли, а рука, несмотря на швы, которые снимут не скоро, может нормально функционировать.       Но отпускать эти дни, полные тепла и заботы он не хотел.       Самому Оливеру тоже было откровенно паршиво от осознания, что их неделя подошла к концу, но он пытался гнать эти мысли прочь, ведь несмотря ни на что, им удалось восстановить их дружескую связь. С утра всё было уже как по часам, он проснулся раньше Кими, и пока была такая возможность, уткнулся носом ему в волосы, от друга пахло оливеровым шампунем, и это было превосходно. Потом он ушел на кухню и в этот раз приготовил жаренные яйца с беконом, потому что от каш правда уже тошнило, и сварил два эспрессо. А счастливое лицо Кими в момент пробуждения стоило видеть, как он весь растрепанный вышел из спальни и учуял слишком знакомый аромат кофейных свежесваренных семян.       «Неужели, это всё в последний раз?»-с грустью думал Берман, хотя с виду просто наслаждался завтраком, -«Нет… Не расстраивай его. Соберись… Уже завтра после перелёта всё вернется на круги своя… Но я так не хочу назад…»       Успокаивал он себя тем, что теперь между ними нет секретов, что они смогут как и в старые добрые времена ехать по городам после заездов, гулять по паркам, съездят к семье Антонелли в конце концов. А сегодняшний вечер должен был пройти просто идеально. Всё для них, для двух друзей…       И сейчас, сидя на диване, на столике перед которым лежали обещанные вкусняшки и напитки, выбирая фильмы, Кими не мог отделаться от горечи, что на этом всё закончится. — Ладно, давай посмотрим что у нас тут…-проговорил Оливер, листая каталог фильмов налогом стриминговом сервисе, — Вот этот вышел недавно, но оценки какие-то двоякие. Так, а вот этот кажется рекомендовали на одном сайте, правда обложка блёклая. О! Можем глянуть вот этот боевик, там по минимуму используется хромакей. Что думаешь Кими? — А? Да, давай? — Все в порядке друг? -обернулся к нему Олли, откладывая пульт. — Нет. То есть, да. Порядок. Просто задумался… Боевик звучит здорово. — Хорошо, давай смотреть.       Олли врубает фильм. И первые минут десять Кими правда пытается сосредоточиться на фильме, что выходит с трудом. Из всего что было на столе он берёт только пару чипсов, но и те в горло особо не лезут. Чувство какое-то поганое. И он отводит свой взор от яркого экрана, переводя его на Бермана, который кажется был полностью поглощен сюжетом, при этом подсевший к нему очень близко.       «Не хочу его покидать»-проносится в голове у Антонелли, -«Он столько всего для меня сделал за эти дни. Да, иногда чёрт знает что творится в этой дурной голове. Но…я не могу представить жизнь без него… А что же ты чувствуешь Олли?» — Кими? Ты чего, друг?       Видимо Оливер заметил как на него долго смотрят, и сам решил поверить, почему. Антонелли смотрит на него, будто изучает, будто хочет сказать что-то важное. В голове внезапно сплыл момент из того вечера, когда второй пилот Феррари отвел его за угол и бесцеремонно прошелся своими губами по его его шее. Конечно, Кими понимал, что он так проверял температуру, но тот момент правда заставил землю исчезнуть из-под ног. — Потом можешь мне врезать, -вырвались с ухмылкой из уст Кими слова Оливера, сказанные там в тени. — Чего? -не понял Берман, уже потерявший всякий интерес к фильму. — Так…хочу вернуть должок.       С этими словами он приподнялся на коленях, приближаясь ближе к Оливеру, прицелившись в шею, случайно попадая губами Берману в щеку. — Кими…ты… — Хах, прости. Просто вспомнилась ночь выставки. Нас тогда реально мог кто-то увидеть и не правильно всё понять, -немного нервно посмеялся Антонелли, опуская голову и чуть отстраняясь от ошарашенного Оливера, — Это шутка, забей.       Он уже хотел было вернуться на своё место, а желательно отсесть подальше, в другую комнату. Как такое вообще можно было выкинуть? Стыдно до ужаса, они же друзья в конце концов, а он творит такую хрень… Но Берман резко хватает его за руки, блокируя движения. — Шутка? -спросил Берман, его голос стал темнее, брови сошлись в переносице. В следующий миг, Антонелли не успевает осознавать, как оказался прижат спиной к дивану, — То есть для тебя это всё шутки? — Олли? — Я спросил, для тебя это лишь шутки? -наклонившись ниже, к непонимающему Кими по новой спрашивает Оливер, — И вся эта неделя была для тебя шуткой? — Оливер… Прости, это была дурацкая шутка. Пусти… — Тогда вот мой дурацкий ответ.       И Оливер припадает своими устами к Кимивым губам, да так быстро что тот даже опомниться не успел. Поцелуй, их первый настоящий поцелуй, выходит не аккуратным и рваным, жадным, будто этот момент у них кто-то отнимет. Ошарашенный Кими не дергается даже, до конца не осознавая происходящего. Оливер Берман сейчас целует его на гребенном диване гостиной своей квартиры, углубляя его. Кими жмурится закрывая глаза, он чувствует как чужой горячий язык врывается ему в рот. И он не хочет, чтобы это кончалось.       Что чёрт возьми сейчас происходит?       За окном капли дождя громко бились об стекло, фильм продолжался сценой с резнёй, а у Кими в голове одновременно фейерверки и гробовая тишине. Кажется они только что перешли черту. Оливер отстраняется, давая себе и Кими вздохнуть, дыхание сбилось. — Олли?..       У того перед глазами пелена, хоть поцелуй и был разорван, но Оливер не спешил подниматься, его ладонь, уже как-то привычно, ложится на лицо Кими. — Я…Кажется я хочу разорвать нашу дружбу.       Вроде бы глупость, но сказанная так тихо и искренне, что всевозможные чувства в Антонелли перемешались. — Это так ты признаёшься в любви?!       С этими словами Кими рвётся вверх и сам впивается в чужие губы, обхватывая шею руками. И Олли отвечает ему, принимая сидячее положение и усаживая этого итальянского мальчишку себе на на колени. — Сложись всё иначе, я подготовился бы получше, -отрываясь от поцелуев прошептал Оливер.       Руки сами плотнее прижимают его, телом к телу. Бирюзовый свет на лице становится ярче и затмевает собой рабочий экран телевизора. — Нет, ты бы сделал всё то же самое.       Оливер заглянул ему в глаза, у самого на дне тёмных зрачков зависли вопросы, недосказанность, воспоминания о долгих днях молчания между ними, когда он думал, что разорвал их связь. А всё из-за той дурацкой фотографии. — Когда я увидел, как ты убегаешь с Максом, -вдруг начал он, не смыкая кольцо рук, обвивших Кими за талию, — И когда я почти всю ночь просидел у твоего номера, я понял, что больше не смогу смотреть на тебя как на друга. Я был так зол, что рядом с тобой может быть кто-то кроме меня, Фузилли, ты не представляешь что со мной творилось тогда. Я злился, хотел сломать всё что было под рукой. А после нашей ссоры изводил себя тренировками, пытался забыть всё что случилось, но лишь больше утопал в мыслях, что рядом с тобой могу быть не я…я-сказал он мягко, а затем уткнулся носом Кими в грудь, вдыхая запах собственного геля для душа с его тела, — Ты даже представить себе не можешь, что творишь со мной. Всё что я к тебе испытывая… Просто кощунственно называть одним словом… Я хочу быть рядом с тобой, в любых условиях. Быть твоим другом, врагом, соперником, братом, соулмейтом. Кем угодно… Но только не чужим. Прошу… Не вычеркивая меня из своей жизни. — Ты такой дурак Берман, -прошептал Кими, уткнувшись носом Оливеру в волосы. Грудную клетку просто распирало от биения собственного сердца и от тепла чужой головы на ней. Он посидел так несколько секунд, а затем, наклонившись к оливерову уху, сказал, — В тот день после аварии, я хотел найти тебя и всё рассказать. О своём секрете, потому что мне стало слишком тяжело. Хотел извиниться за это, и за то что не отвечал тебе после инцидента… Столько всего произошло Олли, ты даже не представляешь. Когда я пришел вечером в клуб… И увидел тебя в объятиях той кудрявой девчонки… Боже, ты себе не представляешь что я испытывал. Я хотел подойти и отодрать её от тебя, откинуть подальше, я был так зол… И сам не понимал почему. Я ушел в отель, пытался успокоиться, понять, почему так злился. И только сейчас признаюсь тебе, я хотел оказаться на её месте.       Оливер внезапно поднял на него широко распахнутые глаза, в уголках которых скопилась влага. Кими наклонился и губами смахнул едва выступающие слёзы. — Я хотел сидеть там, в твоих руках прямо как сейчас, и до последнего отрицал всё. Продолжал отрицать до больницы. Я ужасно боялся, что ты не только не примешь меня с Синдромом, но и с этими чувствами. Я так боялся всё испортить. Боялся испоганить этим твою жизнь, смотреть тебе в глаза. И сейчас тоже боюсь, -у него и у самого в глазах начинают выступать слёзы, которые он сдерживает, к горлу подступает ком, — Я так не хочу чтобы эта неделя закончилась Олли… — Я тоже… Этого не хочу, — на его губах выросла счастливая улыбка, — Я хочу быть твоим… — И я… До самого конца…       Да, друзьями они точно больше не будут. ***       «Как непривычно…»-думает Кими при выходе с аэропорта.       Они с Оливером только что сошли с рейса из Ниццы, в город где пройдёт следующий Гран-при. По хорошему оба должны были быть здесь ещё два дня назад. Но даже не опоздание беспокоило Антонелли, а то что прохожие так или иначе смотрели им вслед. Берман, что шёл рядом, крепко держал его за руку, что было не видно под куртками обоих пилотов. До автодрома они доезжают на такси, проходят по паддоку проходят под прицелом камер и яркими вспышками, Кими избегает всех возможных вопросов от журналистов. Всё это происходит в таком быстром потоке, что они не замечают, как доходят до Моторхоума Мерседес. — Колени дрожат…-проговаривается Кими, стоя перед постройкой. — Я мог бы зайти с тобой, -наклонившись к его уху шепнул Олли. — Тебя ждёт твоя команда, -напомнил Антонелли, — Не волнуйся, я напишу тебе как только всё закончится. — Хорошо.       И перед тем как уйти в сторону красного Моторхоума Оливер оставляет невесомый поцелуй на сверкающей родинке. Кими делает глубокий вдох и шагает ко входу. Было страшно. Он впервые покажется перед командой после всего, в голове уже перебирая все варианты событий, и как он поступит, если его выгонят после этого. Но последняя мысль была уже крайней мерой и он надеялся что до этого не дойдёт.       С порога за него цепляются взгляды всех, стажеров, инженеров, механиков, Джорджа, что до этого спокойно сидел на диване. Повисает тишина, которую никто не осмеливался нарушит, кроме самого Кими. — Всем привет…-машет он рукой присутствующим, пытаясь улыбаться.       Обстановка лучше не стала, но он шагнул дальше, к нужному кабинету. И как оказалось, Тото Вольфф уже ждал его. — Здравствуй Кими, -поприветствовал он, сидя за широким столом, — Закрой дверь и присаживайся.       «Ощущение, что меня собираются казнить…»-проносится в его голове, когда он усаживается на стул. Проходит несколько минут в тишине, пока руководитель не начал: — Вижу, Берман сдержал своё слово и поставил тебя на ноги. Как твоё самочувствие? — Хорошо… Я сейчас в лучшей форме. — Я бы не спешил с этим утверждением, -сказал Тото, глядя на перебинтованную руку Антонелли. — С рукой всё нормально, правда. Порезы уже почти полностью затянулись, так что я смогу рулить. — Поверю тебе на слово. А теперь давай поговорим про твой пост, -положив локти на стол начал Вольфф. — Конечно… — Что ж, для начала, получилось хорошее фото.       Глаза Кими расширились от удивления. — Что? — Нет, правда. От внимания прессы это нас конечно не спасло, да и с руководством пришлось поговорить, но в целом твой пост в какой-то степени спас нас. Хотя вопросов в общественности появилось не мало, но наши пресс-атташе с этим справятся. — То есть… Всё в итоге хорошо? — Не совсем. Нас впереди ждёт очень большая работа, эту историю так просто не оставят. И тебе возможно придётся чаще участвовать в крупных мероприятиях и отвечать на интервью. — Оу… — Да. И раз уж ты зашёл, мне нужно кое-что тебе отдать.       Тото встаёт со своего стола и подходит к шкафу у стены, достаёт оттуда сумку и ставит на стол перед Антонелли. — Кажется это твоё?       Кими, удивленный, сразу узнал свою же сумку, оторванный ремешок был пришит на своё место. — Моё, -подтверждает Кими, тут же хватаясь за вещь и открывая замок. Пусто, — Тут были таблетки. — О них мы сейчас тоже поговорим, -сел на своё место Тото, — А точнее об «Огнетушителях». Что это за препарат и откуда ты его достал? — Мне их дал наш врач, -честно ответил Кими, — Он говорил, что они помогут скрыть свет. Но я пренебрёг правилами пользования и в итоге… Потерял контроль? — Я прочитал о них тут, их вообще не должно было быть здесь. Ты же понимаешь что это могло стоить тебе жизни?       Антонелли промолчал. Он прекрасно понял свои ошибки, думал о них почти всю неделю и сделал определенные выводы. Да и его пост собственно тоже своего рода результат. — Меня уволят?..-внезапно для Вольффа спросил Кими, подняв взор. — Не дождешься. Ты заварил такое блюдо, которое придётся расхлёбывать нам всем, так что даже не думай, что мы просто так тебя отпустим. Ближайшие лет пять уж точно, -вроде бы строго ответил Тото, смотря Кими прямо в глаза.       А у того с души кажется упало что-то очень тяжелое. Тело было готово оторваться от стула и взмыть ввысь. — Я не подведу, -с энтузиазмом ответил Кими. — Не сомневаюсь. Раз уж мы всё прояснили, то я спрошу. Хочешь ли ты что-нибудь сказать? — Да… Могу ли я сократить приёмы к врачу до одного раза в полгода? — Хм…-задумался Вольфф, — Да, думаю теперь в частых приёмах нет смысла. Но продолжай тренироваться. А теперь иди и готовься к квалификации. — Спасибо, -кивнул ему Антонелли, покидая кабинет. — Похоже, у нас освободится вакантное место врача, -проговорил Тото под себе нос, принимаясь писать письмо.       В это же время Оливер шёл напрямую к гаражам, так как предполагал, что все сейчас там, и не прогадал. Почти вся команда, включая его напарника были здесь и готовились к квалификации, удивленно уставилась на Бермана, когда тот зашёл. — Всем привет? -попробовал он поздороваться. И на этом моменте на него накинулись все с расспросами, где он был, почему от него не было никаких новостей. Фред говорил им, что он вернется к самим гонкам, но когда это будет, не было ни единого слова. Льюис вытащил его с этого хаоса. — Да успокоитесь вы, -крикнул он всем, и утащил своего напарника в сторону, — Пойдем, Берман.       Они оказались в отдаленной части гаража. — Ты где пропадал? Тут уже теории заговора начали строить, одна страшнее другой. — Да так, были некоторые дела. Но с ними покончено, поэтому можем работать дальше, -ответил Олли. — Помирился со своим мерседесовским мальчиком? — Его зовут Кими, -поправил Олли, — И с чего ты это взял? — Да лицо у тебя просто счастливое. Ладно, пойдём уже.       Оливер только кивнул, возвращаясь к команде. ***       День квалификации выдался безумным, и не только из-за трассы, что под палящим солнцем превратилась в адское кольцо, а машины стали печками на колёсах, но и пристального внимания вообще всех на одного конкретного пилота под двенадцатым номером. В самой квалификации он пришёл далеко не первым, но даже так от него не отрывали взгляд. — К этому тяжело привыкнуть, -заваливаясь в чужой номер выдохнул Антонелли, сразу же падая на кровать рядом с Олли, что залипал в телефон.       Они переписывались несколько минут назад, перед тем как Кими зашёл в здание. — Пресса? -уточнил Оливер. — Не уместные вопросы. Просто очень много вопросов. Я не понимаю, им самим не надоело каждый раз спрашивать одно и то же? — Может они перестанут, -поглаживая его по спине сказал Олли, — Если ты станешь следующим чемпионом мира.       Кими поднял голову и взглянул на него. — Думаешь сработает? — Ну, только после меня разумеется.       Кими кинул в него подушку. Олли в долгу не остался, тоже взял подушку и принялся атаковать своего парня. В их жизни за последнее время произошло столько всего, что и тысячи слов не хватит. А мир так или иначе каждый день будет ждать от них многого, новых свершений, побед, поражений. И им ещё предстоит доказать ему всё. Но пока они могут вот так вместе дурачиться, кидаясь подушками, а после нежиться в одной кровати и шептать друг другу нежности, мир подождёт.