Зов умирающей звезды

      В короткой собачей жизни может происходить много ярких событий, если бы Лео мог говорить, то только подтвердил бы это.       Всё дело в том, что Макс взял таксу к себе на пару недель. Перед следующим гоночным уикендом у всех выходит перерыв на протяжении месяца, так что ему показалось отличной идеей провести его с собакой. И вроде бы все следующие дни должны были пройти только для них двоих, но как оказалось, у людей всё не так просто и однозначно. Первая половина дня так и проходила, лишь они вдвоём, Макс и Лео, пока Ферстаппен не получил сообщение. От человека, которого первый пилот Ред Булл считал не просто соперником, а весьма наглым щенком, который почему-то решил, что они теперь друзья. И пусть сам Макс так не считал, но и отрицать не стал. — Что же ему надо, приятель? -спросил он, одной рукой поглаживая Лео, устроившегося у него на коленях, а второй открывая переписку. От: Ходячая катастрофа       «Привет Макс»       «Как твои дела?»       «😁» — И почему все начинают переписку с этого?

«Давай ближе к делу, Берман»

«В общем» «Я подумал над своим желанием» — Каким желанием? -не понял Макс, перечитывая сообщение. А затем вспомнил, — Точно…

«Ну и что же ты хочешь?»

— Наверное попросит какую-нибудь фигню, -подумал Макс, — Какую-нибудь вещь или номер человека… Но если он попросит снять с ним рилс, я…       Закончить мысль вслух ему не дало новое уведомление. «Кими уехал домой сдавать окончательные экзамены» «А затем останется до выпускного бала» «Я хотел сделать ему сюрприз и поздравить лично» «На самом выпускном»       Где-то в этом моменте внутренняя чуйка подсказала Максу, что ничего хорошего от следующего сообщения не будет. И она оказалась права. «Поехали со мной»       Лео мог почувствовать, как теплая ладонь перестала поглаживать его шерстку, и как в ней скопилось напряжение. — Этот мальчишка…       И самое интересно, Макс сам не мог понять, его злит такая наглость или наоборот. Ведь кем нужно быть, чтобы попросить малознакомого о таком? Но вопреки этому Ферстаппен автоматический начал прокладывать в голове маршрут, по привычке. Он и не заметил, что уже минуты две молчит в переписке, а Лео уставился на него, чуть наклонив голову в бок.

«Тебе попросить больше некого?»

      Тратить время на поиск смайликов он не стал, но если выбирать, то точно бы выбрал самый осуждающий. «😅» — Они решили в конец меня довести, малыш. Эти подростки, -выдохнул Макс, отпуская собаку на пол.       Сам он поднимается с дивана и пишет лишь одно слово:

«Когда?»

      Ответ приходит незамедлительно. «Через две недели» «Ты правда поедешь?» «🥹»

«Ещё одна рожица и передумаю»

«Понял» «Будем на связи» — Так-то лучше. Коротко и по делу.       Да, собачая жизнь куда короче человеческой, но даже четвероногие любимцы могут быть свидетелями невероятных внеплановых событий. Даже если это событие заключает в себя поездку одного из лучших пилотов Формулы-1 своего времени с наглым новичком. ***       Ровно через две недели Макс стоял около своего дома в белой толстовке с темно-синим рюкзаком за спиной и уставшим от жизни видом. Почему он просто не отказал? А хрен его знает. Оливер приезжает, как они договаривались, ровно в десять, на минивэне. — Ты в автопутешествие собрался со мной или с многодетной мамочкой? -первым делом спросил Ферстаппен, столкнувшись с водителем взглядами. — И тебе доброе утро, -улыбнулся Оливер, — На этой машине мы будем более незаметными. — Мы едем поздравить Кими с выпускным, а не грабить банк, -продолжал ворчать Макс, садясь на переднее сидение. Как только он пристегнулся, Оливер плавно двинулся с места.       Вопреки всему, машина была в идеальном состоянии, салон ещё не постиг последствий семейной бытовухи, что радовало. Вот только зачем ехать на ней, когда у обоих есть машины побыстрее, ему решительно не понятно. — Ладно, ехать всего четыре или пять часов. Это можно легко пережить. — Вообще-то… Пауза. — Что? -Макс и сам не заметил как тон стал темнее. — Выпускной только завтра вечером, мы будем в дороге с ночевкой…       Макс посмотрел на Олли тем самым взглядом, об который можно колоть кокосы, сам же Берман смотрел на него с самой невинной улыбкой из возможных. — Ты… — Знаю, я не сказал сразу, но какая разница если ты уже согласился? — У тебя ещё и хватает наглости на эти слова?! -не выдержал Макс, — Что вообще творится в твоей башке? — Ну, чисто технический я и не умолчал. Я спросил тебя, поедешь ли ты со мной, и ты согласился. Да и вообще, это было моё желание, -спокойно ответил Олли, прибавляя газу. — Погоди… Ты что, похищаешь меня?! — Не называй это похищением, -тут же возмутился Оливер, они уже выезжали на магистраль А8, — Это было бы похищение, если бы я не назвал маршрут, но у нас есть точка Б. И я ручаюсь за то, что верну тебя в целости и сохранности в точку А. — Да от этого вообще не легче!       С тяжелым выдохом, Макс валится на сидение, не понимая как так вообще получилось. Хотя почему не понимает? Ещё как понимает, всё из-за его собственного поражения в виртуальном заезда и его собственный азарт в моменте.       «Больше никаких споров»-делает он для себя один вывод, -«Больше никогда».       И пока виды за окном сменялись, Оливер за рулем перечислял ему их дальнейший маршрут. Как оказалось, вместо четырех или пяти часов пути их ждёт почти десять часов за рулём с остановками. Макс не понимал, когда и где он так согрешил, что теперь оказался здесь, поэтому смирял взглядом потолок автомобиля и смотрел так, будто с потолка на него смотрит кто-то ещё. Когда Берман перечислял их планы (скорее только его планы, в которых Макс просто оказался пассажиром) на остановки, Ферстаппен не вслушивался, продолжая наблюдать за дорогой. Он сам редко занимал пассажирское место, поэтому не обращал внимание на такие вещи, как плавно текущие по небу облака или пасущихся в полях скот. Но это странным образом расслабляло, хоть обстоятельства его нахождения в этой машине раздражали до сжимающихся зубов. — Почему ты загадал именно это? -поинтересовался Макс спустя какое-то время, когда заметил за окном двух коров, — У тебя ведь была возможность попросить что угодно.       Оливер, что странно, промолчал. Очень долго. Полностью сосредоточенный на дороге. Макс, не получивший ответ, поворачивается к нему и замечает на молодом лице редкую серьёзность, словно сам Берман не мог ответить на этот вопрос. Но через несколько мгновений, говорит: — Да, мог. Может последовал бы примеру Рассела и попросил тебя снять со мной пару рилсов или танцев для TikTok…Или попросил бы какую-нибудь твою вещь. Что угодно. Но так было бы неинтересно, -улыбается Олли, не поворачиваясь к Ферстаппену, — Да и эта поездка оставит куда больше воспоминании.       Макс на это только фыркает и отворачивается к окну. Кому вообще захочется вспоминать такое? Он продолжает наблюдать за пейзажами, за облаками. Едва сдерживает себя, чтобы не задремать, ведь просто сидеть и смотреть куда-то, не упираясь об лобовое стекло, казалось нереальным. И засыпать здесь совсем не хотелось, мало ли что этот шкет придумает, пока он дремлет. — Чтоб тебя…-шепчет Макс себе под нос, коснувшись лбом стекла, затем поворачивается к Оливеру и наблюдает, — Почему ты держишь руль вот так? — А? — Руль, -произнёс Макс, кивая на руки подростка, — Ты держишь его так, будто он убежит куда-то. — Ну, убежать куда-то тут можешь только ты, -смеётся Олли. — Я не такой псих, чтоб спрыгивать из машины на полном ходу, -покачал он головой, — Ну так что, почему странно держишь руль? — Привычка? — Хм…       И в этом «Хм…», Берман готов поклясться, можно услышать «Неправильно как-то», «В другом положении было б в сто раз удобнее», «Руль такой себе», и много всего другого. Осознание этого почему-то пробило Олли на смех. — Чего? — Ничего. Просто… Если хочешь поговорить, то ты мог просто сказать. — Я хочу не поговорить, я хочу чтобы ты взял руль нормально. Секунда в тишине. — Хочешь за руль? — Нет. — Мы можем поменяться после первой остановки, если… — Да не хочу я за руль! -уже твёрже произнёс Макс. — Ты как ворчливый дед, -закатил глаза Оливер. Где-то глубоко в подсознании он начал жалеть о своём желании, но чуть погодя осознал другую вещь, — Когда ты в последний раз выбирался в автопутешествие? — В…-уже собирался ответить Макс, но затормозил, — Не помню.       «Вот оно»-проносится у Оливера в голове. — Знаешь, -начинает он неспешно, — У нас впереди остановка в Генуи, чем бы ты хотел там заняться? — В Генуи? — Да. — Ну…       И тут он задумался. Раз уж он согласился на эту авантюру, то планы какие-нибудь должны быть. Макс достает телефон и начинает гуглить, чем там вообще можно занять себя. По результатам он понял что этот город мало чем может его привлечь. Он и сам не заметил, как за изучением промолчал почти десять минут. — Раз ты не знаешь, то позволь устроить тебе экскурсию, -сказал Оливер. — Ты часто бывал там? — Нет, не часто. Но побывав где-то однажды я пытаюсь набраться впечатлении.       Дальше они ехали под музыку, включенную по радио. Макс не переставал цепляться к мелочам, но Олли даже не пытался его остановить. Генуя встретила их теплой, облачной погодой и улочками полными жизни. Приехать сюда не ради мероприятий или по работе было немного странно, даже как-то тревожно, но Макс пытался отгонять любые мысли. Оливер и вправду знал несколько мест, которые можно посетить, поэтому оставил машину на парковке и увлёк его на прогулку. И Ферстаппену ничего другого не оставалось, как выйти из машины под солнечный свет и следовать за подростком. Макс, условно, был знаком с этим городом, что внешне особо не отличался от других итальянских городов. Берман вёл его по узким улочкам, увлеченно рассказывая обо всём что здесь когда-либо видел. А ещё как оказалось он бывал тут с Кими пару раз. Макс слушал, но не был уверен в том, что хоть что-нибудь запомнит, ибо Берман тараторит в спешке.       И в момент, когда они прошли несколько метров без особой цели, Макс позволил себе расслабиться, ведь стоило признать общество Бермана в подобных обстоятельствах было весьма…приемлемым. Ровно до того момента, как у этой гиперактивной катастрофы появилась идея. — Давай на фуникулер? Самый лучший способ посмотреть город!       Оливер появился с ним, в руке бутылка воды, которую он протягивает Ферстаппену. — Отлично, как раз скину тебя вниз по пути, -ответил Макс, принимая бутылку. — Хе-хе, с такого точно не скинешь.       И примерно с этого момента Макс понял одну вещь, нельзя верить всему что видишь и слышишь. Оливер привёл его на станцию в центре города, где они сели в красную кабину и поехали… По рейсам? Ну или как правильно называются эти пути? — Кто и при каких обстоятельствах назвал это фуникулером? -возмущался Ферстаппен, пока они ползли по городу со скоростью 6 метров в секунду, — Это не фуникулер, Берман, это грёбанный трамвай. — Прошу тебя, не горячись, -пытался Берман как-то сохранять самообладание и успокоить своего спутника, — Просто сиди и наслаждайся видами. — Как прикажешь наслаждаться на такой скорости?       И таким образом прошла вся поездка, даже прекрасные виды на город их окна не спасли самого Оливера вместе с несколькими пассажирками от участи выслушать каждый возможный комментарии. Кажется это и была главная ошибка Олли, посадить Макса Ферстаппена в слишком медленный вид транспорта, но эта ошибка дала ему опыт, который он обязательно передаст всем будущим новичкам, если вернется с этой поездки живым.       Как только поездка закончилась, их ждал подъем на холм Риги, возможно эти несколько минут подъема были единственными мгновениями для Оливера, когда Макс не осуждал всё вокруг. Наверху ждала смотровая площадка, с которой, стоит признать, открывался поразительный вид на город и округу, зеленые леса и холмы, морская синева горизонта. — Трассу сюда не поставишь, -заключил Макс через некоторое время просмотра. — Мы сюда не гоняться приехали, -только и ответил Оливер, не отрывая взор от города, — Как-то раз мы с Кими сюда заезжали. — Правда? Ты и его сюда успел притащить? — Хэй, он любит путешествовать! — Надо будет его спросить потом, вдруг он подаст сигнал о помощи. — Злой ты, -ткнул его локтем подросток, — На самом деле он тоже был не в восторге от фуникулеров. — Не удивительно, -без сомнений проговорил Макс. — Но лифт ему понравился. — Какой ещё лифт? — О нет, -тут же качнул головой Берман, осознав сказанное, — После этой поездки на лифте с тобой я точно не поеду. — Больно надо, -закатил глаза Макс, продолжая наблюдать за городом, что внизу продолжал жить своей бурной жизнью, в солнце отражалось об водную гладь яркими бликами, — Ненавижу пляжи… — А? — Нет, ничего. Я присяду.       С этими словами Макс отошел к скамейкам поблизости, оставляя второго пилота Феррари у перил. Тот проводил его взглядом и не понимал, что это только что было. Вопреки сказанному, Оливер четко услышал его слова. Макс ненавидит пляжи и при этом живёт в Монако? Но цепляло другое, он сказал это отнюдь не с ненавистью а…с тоской? Оливер, раздумывая над своим желанием, хотел попросить Макса рассказать ему о Шарле Леклере, что угодно. Но, в силу обстоятельств, Макс явно не был готов рассказывать какому-то новичку о своём сопернике. Хотя вряд ли их можно таковыми назвать.       Берман снова смотрит на город, на море, на солнце в небе. Поездка, несмотря на ворчливого спутника, ему нравилась, привлекала его своей нестандартностью, и цель была для него оправданной. Он снова поворачивается к Максу, что сидя на скамейке раскинул руки по сторонам и запрокинул голову назад. Со стороны он казался просто туристом, принимающим солнечные ванны, что по правде было даже забавно, поэтому Олли достал телефон и сделал пару снимков. «Вот и впечатления», -улыбался он, глядя на результат. — Ну, давай разомнемся, -весело пропел Берман, подходя к скамейке. — Тебе мало моих мучении? — Не преувеличивай, мы ехали всего двенадцать минут. — А могли и за десять доехать.       «Он неисправим»-понимает Оливер, просто кивая в ответ.       Несмотря на не самый позитивный подъем, спуск был куда тише, даже если некоторые комментарии повторялись. Возможно Макс просто мстил ему таким образом за похищение, ценой его собственного стыда перед окружающими и страхом что их больше не пустят в этот город. Никогда.       Они так же выходят на станции ближе к центру города, под осуждающие взгляды других пассажиров, которые вряд ли забудут эту поездку. Но важно другое, Макс разговаривает. С ним. Да, всё ещё о скорости фуникулера, который таковым не является. Да, жалуется на солнце. Но всё же разговаривает, сам.       «Никогда б не подумал, что он может быть таким болтливым», -думает Оливер, абсолютно довольный.       Дальше они гуляют по сувенирным лавкам, где Берман, чисто на энтузиазме, покупает брелок с фуникулером. Ведь какая поездка без сувениров? И так постепенно перемещаются по узким улочкам, что не остались без комментариев Ферстаппена. И пока он поднимался по лестнице вверх, Оливер его сфотографировал.       «Надо будет потом показать Кими… Как у него сейчас дела?», -мысль о парне, который сейчас где-то в Болоньи готовится к выпускному, грела Бермана, да так что на лице расползается теплая улыбка, -«Он точно не ждёт нас.» — Где ты там застрял? -кричит на него Ферстаппен откуда-то сверху.       Подняв к нему свой взор Оливер увидел, что тот добрался до самого верха. — Иду-иду, -кричит ему Олли, думая о том что Макс наконец втянулся, — Шустрый чтоб его. ***       «Идти в бар было ошибкой, Оливер, огромной ошибкой…»       Для того, чтобы усвоить какой-либо урок, бывает не достаточно теории и примеров, даже самых показательных. Иногда единственный способ познать вкус плохой идеи-исполнить её. И результат плохой идеи сейчас стоял за диджеевским пультом и не собирался уходить. Оливер конечно сделал пару снимков этого момента, но большую часть времени сидел за их столом и наблюдал, утопая в испанском стыде. А Макс… Ну, Макс как раз и был тем самым источником его испанского стыда и веселья всех посетителей бара этого вечера.       А ведь всё начиналось вполне невинно. Они зашли сюда поужинать, выпить кофе, и дальше двинуться в трёхчасовой путь до Болоньи, а там уже и ночевка в каком-нибудь придорожном мотеле. Но Берман не мог и предполагать, во что обернется ужин. Всё дело в том, что кто-то отправил на их стол два бокала пива, просто угостить. Оливер, не забывший, что он за рулём, отказался от бокала, а вот Макс принял, заверив, что такое его уже не берёт. И второй пилот Феррари чувствует себя полным идиотом, поверившим в слова старшего. В какой-то момент Олли вышел из бара, потому что ему позвонил Кими, с которым они проболтали на улице, видимо очень долго, ибо когда он вернулся внутрь, то обнаружил на столе два пустых бокала пива и ещё три пустых бокала какого-то напитка. А затем обнаружил отсутствие Ферстаппена и не успел даже задаться вопросом, какой ветер его унёс, как услышал его же голос с динамиков: «Что за тухляк, Генуя? Давайте зажжем!»       И теперь Оливер уже тридцать минут наблюдал, как первый Пилот Ред Булл качал головой под громкую музыку, а толпа туристов ему вторила. Благо хоть никто не снимал, иначе проблем было б по горло. — Куда едем дальше? -спросил, точнее проорал Макс в микрофон, а толпа прокрикивала названия каких-то песен. В паре из них Оливер узнал недавно вышедшие хиты, а в других более традиционные итальянские песни.       «Это никогда не закончится»-пришел к выводу Оливер.       Несмотря на неустойчивость, взгляд за прикрытыми веками и пошатывание из стороны в сторону, Макс выглядел весьма довольным. А Оливер не упустил возможности снять всё это на видео, ведь он сам себе не поверит, если однажды вспомнит всё это без вещ.доков. И вмешался в это лишь тогда, когда Ферстаппен, едва-едва перебирая ногами, покидал сцену, чуть не упал с неё и не присоединился к компании туристов, что подзывали его к себе, а он и рад был.       Берман мчит в их сторону, перехватывает Макса на полпути и тащит к выходу, параллельно извиняясь перед туристами. — Постите, но моему другу уже хватит, -улыбается он, — Пойдём. — Погоди, не хватит. Я ещё мог бы…-договорить Максу не позволила икота. — Вижу, поэтому мы и уходим. И не дав своему спутнику и слово вставить, он увёл их к столу, усаживая его на место. — Как грубо… Они ведь и тебя могли угостить… — Ага, какой я невоспитанный, -покачал головой Оливер, пытаясь подозвать официанта, но кажется весь персонал предпочел игнорировать их стол, а вечеринка начатая Ферстаппеном набирала обороты, — Как тебя вообще унесло с трёх напитков? — Ну одним меньше, одним больше… А ещё наш стол тут не единственный…с напитками…       «Боже что вообще происходило пока я отходил?»-не понимает Оливер.       Один официант, заметивший их, подошел и спросил, нужно ли им что-нибудь ещё. Оливер только попросил счёт и на всякий случай. После оплаты он поспешил увести их подальше, но Макс упрямо отказывался идти куда-то. В конце концов, с криками «Я ещё вернусь, далеко не уходите!», они покинули бар. — Нет, не вернешься. Пошли уже… — Ты чего такой скучный? Это же было твоё желание…       У пьяного Макса даже тон голоса менялся. — В следующий раз поставлю запрет на алкоголь. — Нееет…ты не посмеешь, -театрально протянул Макс, которого Оливер придерживал, пока они шли, — Кстати про следующий раз. — О нет… — Да, повороты… Я кажется понял твою проблему с вхождением в поворот, ты держишь руль не так как надо… — Да забудь ты уже про руль ради Бога! — Не дождешься! Кто вообще учил тебя так держать руль? Будто гуся задушить пытаешься, а руль должен быть как продолжение твоих рук… — Да-да, будь водой мой друг. Пойдём, нам ещё ехать. — Ну нееет, тут так весело оказывается… Давай назад. — В следующий раз, Макс. — Тогда тебе нужно будет выиграть у меня ещё один заезд… Хе-хе…       И в этом «Хе-хе» Оливер мог услышать свой будущий недосып и боль в позвоночнике. — Давай в машину, -проговорил Оливер на пути к парковке, но Макс внезапно вырвался из его рук. — Не хочу я в этот семейный недогрузовик. Давай на пляж, -и с этими словами он потопал к берегу, всё ещё шатаясь. — Ты же говорил что ненавидишь пляжи! -кричит ему вслед Оливер. — Мало ли что я там говорил! Так ты идешь?       «Главное чтоб не надумал искупаться.»       С этой мыслью Берман последовал за Максом, в пьяном состоянии которого мало что оставалось от Макса. ***       Море этим вечером было не спокойным, но волны едва доходили до их ног. Ферстаппен где-то по пути снял обувь с носками и ронял не замечая, а Оливер подбирал её и думал о том, как он вообще оказался в этой ситуации. Хотя нет, он прекрасно знал как. Воздух прохладный, что радовало Бермана, ведь в дневную жару он бы вряд ли уследил за пьяным старшим. Вопрос о том, в какой именно момент Макс умудрился так наклюкаться, оставался открытым, но явно не подлежал дальнейшему обсуждению. Ему оставалось следить только за чужой обувью и чтобы сегодня никто не утонул.       В какой-то момент, к облегчению Оливера, он сел на берег и уставился на темный горизонт. Берман, не веря глазам, наблюдал за ним несколько минут. Но поняв, что никто сейчас бежать в воду не будет, присел рядом, не плечом к плечу, но достаточно близко, чтобы видеть и слышать друг друга. Какое-то время они оба смотрят на темный горизонт и огни кораблей и яхт на воде, слушают шум, какой могут создать только волны у ночного моря. — Ненавижу пляжи…-внезапно начал Макс, после чего Олли неожиданно для себя выпрямился, — Чайки постоянно воруют еду… Люди мусорят… Я быстро обгораю… — Крем от загара не входит в это уравнение? — Не вижу в нём смылса… Он же смоется… — Почему ты везде ищешь смысл? -больше в шутку спросил Оливер, но Макс пожал плечами. — Наверно… Я просто не могу по другому… Ик! — Тогда… Зачем потащился на пляж, если ненавидишь его? — Ненависть…наверное слишком обобщ…обоб…блять…обобщенное слово, -едва проговорил Ферстаппен, — Возможно я просто не видел в них смысл… — А сейчас он есть? -приподнимает Оливер одну бровь, уставившись на старшего.       Макс сначала взглянул на подростка, а затем пожав плечами устремил взгляд вверх, к темени неба. Его губ коснулась печальная, но тем не менее, широкая улыбка. — Более чем… В последний раз я был на пляже с… Хах, такое ощущение что это было давно… Я тогда не хотел уходить… — Это был кто-то…особенный? — А? — Ну, ты говоришь, что не хотел покидать пляж, при этом ненавидишь пляжи. Значит это был кто-то особенный?       Макс промолчал, свесив голову вниз. — Прости если я спросил лишнего… — Нет, всё нормально… Да, это был кое-кто особенный… Скажи мне, если бы это был твой последний день… С кем бы ты хотел его провести? — Ты сейчас серьёзно перешёл к философским вопросам? -попытался перевести всё в шутку Берман, но столкнувшись с холодной серьёзностью голубых глаз, понял что шутки неуместны, — Не знаю… Хотя… Думаю что с Кими. — И почему же?       «Я на экзамене что ли?» — Последний день должен быть запоминающийся, а с Кими он будет самым ярким, -честно ответил Оливер, улыбнувшись.       И Макс умолк, понимающе кивнул, но умолк уставившись на море. А Оливер же, опираясь руками об песок, смотрит вверх. Звёзд в городах не видно из-за фонарей, но самые ярчайшие видно всегда. И прямо сейчас он может наблюдать пару, одна из которых, прямо над ним, мерцает красным, будто передаёт привет. Они покидают пляж как только Оливер замечает, как Макс уже клюёт носом песок. Он помогает ему подняться и волочит к машине, предварительно одев обувь на их хозяина. Уже в машине он понимает насколько сам устал за сегодняшний день, поэтому пробивает ближайший мотель по дороге и тронувшись с места, держит курс туда. — Всё ещё будто душишь гуся…-в полусне проговорил Макс, склонив голову. Если бы не ремень безопасности, то он бы упал лицом об панель спереди. — Да, и правда… Потом покажешь как правильно? — Мхм…       После этого Макс окончательно провалился в сон, а Оливер сосредоточился на дороге. ***       На ярко горящем экране телефона показывало три часа ночи, ещё далеко до рассвета, но уже не совсем ночь. Оливер привёз их в придорожный мотель в Болоний, за стойкой ресепшена сидел пожилой администратор и смотрел передачу по телевизору, и быстро выпрямился при появлении ночных гостей. Он узнал двух гонщиков, но лезть к ним не стал, так как один из них был не в силах самостоятельно идти, и просто позволял молодому спутнику вести себя. Оливер попросил два номера и ему дали ключи, а затем улыбнулся и поблагодарил. Мужчина проводил их взглядом.       Оливер уложил Макса в его номер и повесил на ручку двери табличку «Не беспокоить», а затем пошел в свой номер.       Это всё было больше часа назад, поэтому сейчас Берман лежал, уткнувшись в телефон. — Он наверное прибьет меня за это, -шепчет Оливер в темноте, улыбаясь и набирая знакомый номер.       Звонок по видеосвязи, пошли гудки. Через некоторое время на него с экрана уже смотрело недовольное лицо Кими, чей бирюзовый свет притуплялся от камеры. — Олли? -сонно произнёс Антонелли, потирая кулаком глаз, — Ты чего звонишь так поздно? — Так… Соскучился, -честно ответил Берман, поворачиваясь набок, — А ещё мне не спится.       Антонелли лёжа на спине закатил глаза, растрепанные кудри торчали во все стороны. — И ты решил не дать мне уснуть? Мы же разговаривали несколько часов назад. — Хэй, у тебя завтра важный день. И проверка на чуткость сна никогда не бывает лишней. — Время для проверки ты выбрал не самое подходящее, Лапсанг. — Как твои родители? — Нормально. Спрашивают, когда ты снова заедешь. — Ого, а они скучают по мне сильнее тебя. — Да они уже готовы тебя усыновить. Мама с того раза, как мы вместе приехали к ним после Гран-при, только и спрашивала про тебя. А это вообще-то не честно. — Ну да, не честно. Зато она тебя не заперла и вылавливать тебя с окна не пришлось. — Это лишь пока. Мэгги тоже передает тебе привет. — Ох, давно не видел малышку Мэгги. Как у неё дела? — Переживает за мой выпускной бал сильнее меня. Сегодня весь вечер учила со мной вальс. — Ха, жаль я этого не видел. — Да… Жаль тебя здесь нет…       Оливер усмехнулся, уставившись на Кими, а тот смотрел на него в ответ. Они просто лежали молча, смотря друг на друга, будто сейчас не глубокая ночь. Видимо, Кими скучает по нему так же сильно, от этого и их скорая встреча кажется ему более желанной. — Расскажи ещё что-нибудь, -тихо попросил Оливер. — Ты не отстанешь, да? — Прости лисёнок, пока я не усну-я твоя головная боль.       И Кими, не без наигранного тяжкого выдоха, принялся рассказывать об экзаменах, потом о поездках с командой в перерывах между этапами. Это напоминало какое-то корпоративное безумие, но он справился. Затем и о самой организации бала, его зачем-то добавили в общий чат по этой теме и даже не являясь участником, он будто побывал на всех этапах. И в выборе зала, и в выборе музыки, и в определении прохождения церемонии. Просто всё это прошло перед глазами со скоростью болида. — …Ещё и венки на вручении аттестатов, это отдельный ад. — Ты наденешь? — Конечно! Это же традиция. — Будешь выглядеть как персонаж из мифов, -уже сонно пробубнил Оливер, зевая. — А с сиянием вообще как какое-то созвездие. — Самое красивое созвездие.       Повисает молчание, не неловкое, а такое, в каком комфортно находиться. В таком молчании обычно люди могут заниматься своими делами и никуда не отходить друг от друга. — Спи уже. Я вернусь сразу после выпускного. — Буду ждать.       Кими напоследок тепло улыбнулся ему, отключаясь. Оливер же ещё несколько мгновений смотрел на экран телефона, и оставив невесомый поцелуй на дисплее, наконец уснул. ***       Макс едва разлепляет веки и первое, с чем он сталкивается, чуждый белый потолок. — Что за?..       Дальше он попробовал приподняться, голова закружилась, и кажется он улегся на самый край кровати, так как при наклоне вправо упал на пол. — Чёрт… Ау…       Ручка двери, что была с другой стороны от кровати, начала дёргаться, поэтому Ферстаппен, не желая ни с кем сейчас сталкиваться, остался лежать на полу, молясь, чтоб его не заметили. — Макс? -послышался голос Оливера, который наконец справился с ручкой, в номере никого не обнаружил, — Уже вышел?       Некоторое мгновение спустя дверь закрылась, и Макс вышел из своего укрытия. — Боже, зачем я вообще спрятался? -не понимал он себя, — Что было вчера?       Вместе с тем Ферстаппен не помнил, как вообще он здесь оказался. Последним что он помнил был диджейский пульт, а дальше всё как в тумане. Видимо Оливер выловил его и привёз сюда. — Когда я в последний раз так напивался?       Оставив стыд и попытки вспомнить что-нибудь на потом, Макс встал и направился в ванную. Пахло от него не самым лучшим образом, ехать так дальше не хотелось. И плохо что из вещей у него была только одежда на нём, ведь он не ведал о ночевке хрен пойми где.       С Оливером они встречаются уже в коридоре, когда Берман пришёл проверить, не у себя ли сидит Ферстаппен. — Вот ты где, пошли завтракать. — Где мы вообще? — А мы уже в Болоньи, отель Maxim. — Ты специально выбрал это место? — Я клянусь тебе, это вышло случайно, -поднял руки Берман, — Пошли завтракать, я занял нам стол.       С этими словами Берман повернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл обратным путём, возможно он ожидал что Макс окажется в ресторане отеля или сбежал при первой возможности, оба варианта имели права на жизнь, а то что он с утра просто упал с кровати никому знать не обязательно. — Голова не болит? — Топай молча.       В ресторане мотеля почти никого не было, лишь пара постояльцев и пара человек с персонала. Оливер сидел напротив и ел, перед Максом же стояла бутылка минералки и…овсянка. Естественно, Оливер бы не был собой, если бы упустил такую возможность, но Макс решил ничего на это не говорить. — Ну-ка посмотри на меня, -вдруг позвал его Оливер.       И подняв голову Ферстаппен столкнулся с объективом камеры на телефоне. Раздался щелчок. — И что это было? -спросил Макс с приподнятой бровью. — Архивация, -улыбнулся Оливер, поворачивая телефон экраном к Максу. На фото он на фоне ресторана, — Любые впечатления должны иметь фотографии.       Макс только закатил глаза, возвращаясь к овсянке. — Выложишь куда-нибудь и будем судиться. — Какого дурного ты обо мне мнения, -«обижается» Оливер.       Какое-то время они просто сидели и ели, где-то за окном пролетали птички и проезжали мопеды. Оливер время от времени посматривал на Макса, наблюдал как тот ест, наблюдал за его реакцией, будто выжидал чего-то, и сам Ферстаппен не мог этого не заметить. — Что ещё? -спросил он в лоб, поставив ложку на стол. — А? Ничего. Просто задумался. — Слишком громко думаешь. — Тебя что, метеорит? — Выкладывай уже, -выпалил Макс, явно теряя терпение, — Что случилось? — Раз ты начал… Могу я кое-что попросить? — Я уже поехал с тобой в путешествие, лимит на желание исчерпан, -тут же ответил первый пилот Ред Булл, намеренный доесть всё содержимое миски. — Нет, не о об этом… Я просто хотел узнать кое-что… — Что же? Не томи. — Ты не мог бы рассказать мне… О Шарле?       Повисла тишина. Крайне неприятная. Такая, от которой желудок сводит вместе с кишками. Такая, об которую можно порезаться, если пройти мимо. — Что прости?       От его сменившегося голоса по спине прошёл холодок. — Я хотел бы узнать побольше о Шарле. От тебя.       Макс смотрел на него какое-то время, не моргая. Будто пытался понять реально ли всё что происходит сейчас или его ещё не отпустило. Первых вдох дался ему тяжело. И смотря на это Оливер пожалел о сказанном. В этом вопросе вроде не было ничего, что могло бы заставить собеседника растеряться, но он многое не знал. — Я вчера говорил что-нибудь…странное? -прикрыв глаза спросил он у подростка, явно ожидая чего-то не совсем хорошего. — Нет… Ну, опять прокомментировал то как я держу… Нет, ты не говорил ничего странного. — Хорошо…-выдохнул Макс. Его спина чуть сутулилась, голова слегка припустилась вниз, — Доедай и поехали.       И Оливер решил его не трогать. Пока что.       Но это «Пока что» растянулось и могло растянуться очень надолго, ибо в машине царила гробовая тишина. Уже не та, что повисла в самом начале их пути, не та что прошлась холодком по спине Бермана. Это тот самый оттенок тишины, которую хочется избежать, но она неотвратима для всех. До нужного им места ехать ещё полчаса, но самому Оливеру кажется что ему предстоит крутить баранку целую вечность под абсолютное молчание. Он даже опустил руки на руле чуть ниже и сжал чуть сильнее, лишь бы пресечь этот холод.       «Я уже понял, что сказал глупость. Пожалуйста, продолжай комментировать мой стиль вождения, ворчи, выражай недовольство на всё и вся. Но прошу не молчи…»-думает Оливер, но вместе с тем в голове происходит другое, -«На пляже с кем-то особенным… Он изменился сразу после того, как я попросил рассказать о нём…старый заголовок таблоидов «Макс Ферстаппен-последний свидетель»…Семья Леклер его не обвиняет…». — Красный! Красный! Тормози-тормози! -внезапно кричит Макс, сжимая руку на бермановом плече.       Оливер, вздрогнув всем телом, давит по тормозам, оба дёргаются вперёд, и лишь ремни безопасности уберегли их от удара об руль и панель. Сзади слышится сигнал машины, что чуть не врезалась в них, и приглушенная дверьми итальянская ругань. Они порывисто дышат и смотрят то вперёд на светофор и проходящих пешеходов, что поглядывают на них в недоумении, то назад на случайного местного, что по глупости чуть не стал жертвой аварии. Макс приходит в себя первым и даёт Оливеру подзатыльник. — Тебе что совсем жить надоело?! Ты о чём блять думаешь?! — Я…Я…Прости, я… — Заткнись и смотри на дорогу, шкет! Ещё один светофор пропустишь я тебе руки поотрываю и засуну под педали! — Хорошо Макс.       После этого Оливер попросту перестал думать и не гнул спины, руки как-то сами собой взялись за руль под пристальным и жгучим взором голубых глаз. Крик старшего звенел в ушах всю оставшуюся дорогу, по ходу которой Макс так или иначе отмечал каждый знак и светофор, чтобы не дай Бог Берман опять пропустил. — Чёртовы выходцы из конюшни… Эмоции через край, а как смотреть на дорогу так всё! Слепые котята! -причитал Макс пока они ехали и пока парковались, — Как вообще можно не смотреть на долбанный светофор? А?! У вас там инстинкт самосохранения насовсем вырубает или что? Только и можете влезать в какую-то хуйню!       И лишь когда мотор умолк, Макс накрыл ладонью лицо и дышал как можно глубже. — Макс… Мне правда жаль, я не хотел… — Заткнись! Сейчас, прошу тебя, просто заткнись! Я тебе сейчас ничего хорошего не скажу, так что просто молчи! -накричал на него старший, не оборачиваясь, — Я пройдусь.       И с этими словами Макс выходит из машины, оставляя Оливера, чьи руки до сих пор сжимали руль, одного. Его сумка осталась на заднем сидении, Берман мог лишь наблюдать, как фигура Ферстаппена отдаляется от машины, исчезая между улочек. Оливер отворачивается от окна и опускает лоб на руль. Место на голове, по которому Макс до этого прошелся рукой, ныло и горело, но это было вполне заслуженно, он это понимал. Но внутри всё ещё дрожало. Они правда чуть… Даже думать не хочется о том, что бы было, не вмешайся старший вовремя. Он и вправду идиот.       Его самобичевание прерывает стук костяшками пальцев об стекло. Олли резко поднимает взгляд и видит знакомое лицо. — Кого это нелёгкая принесла? -с улыбкой спросил мужчина, стоило Оливеру выйти из машины. — Здравствуй, Марко. — Мне показалось, или из машины только что вышел… — Да. Я попросил его поехать со мной, но по дороге кое-что случилось и… Ну, в итоге ему надо пройтись. — У меня к тебе сейчас столько вопросов Берман. Пошли в дом, расскажешь мне всё. — А Кими… — Не беспокойся, он сейчас с матерью и сестрой в центре, у них там дела. Пойдём, я скажу тебе, когда они подъедут.       Дальше он рассказал всё отцу своего парня, и по лицу последнего стало ясно что история настолько же забавна, насколько невероятна. Конечно, Олли умолчал о многом, но саму суть передал. И возможно это теперь любимая история Марко, даже больше чем разоблачение его собственного сына на светском мероприятие. ***       Вечером просторный банкетный зал, выбранный учителями и некоторыми родителями учеников, казался теснее из-за обилия людей. Венки выпускников были повсюду, кто-то оставил их на столе, а кто-то сначала зашёл домой и оставил уже там, во многом потому что танцевать в них было неудобно. Но Кими не снимал свой и листья лавра, обвитые красной ленточкой, продолжали украшать его голову. Мама и сестра настаивали, чтобы Антонелли надел костюм, как и многие его одноклассники, но пилот предпочел комфортную льняную рубашку без ворота и не снял свои подвески с шеи. Выглядел он немного инородно, но это было не так важно. Вечер начался с официальной части, с поздравительных слов директора школы и некоторых учителей, а затем начались импровизированные фотосессии, танцы и кто-то даже умудрился играть в карты. Кими успел поучаствовать практический везде, на фото его ставили в центр, а он был вовсе и не против. Танцы, как это обычно бывает на школьных выпускных, больше напоминали последнюю дискотеку в их жизни. Но через некоторые время начались белые танцы. Вообще, они должны были быть в самом начале, но в последний момент организации всё переиграли. — Пойдём танцевать, Андреа? -протянула ему руку одноклассница.       Второй пилот Мерседес только улыбнулся ей, сказал, что плох в подобных танцах и указал ей взглядом на парня около сцены, который не отводил от неё взгляд. Девушку тут же сменила курс к сцене, оставляя Антонелли одного. И за всем этим со стороны, за наполовину прикрытыми дверьми банкетного зала наблюдал Оливер.       Берман приехал всего пару минут назад, на нём была белоснежная рубашка, чёрные брюки и кожаные туфли. Он должен был приехать чуть раньше, но как только Марко заметил, что Олли собирается поехать в кроссовках, тут же перехватил его у выхода и попросив подождать, отошел на минуту. Вернулся он уже с обувной коробкой и со словами: «Не позорь себя этой тканью на ногах, ты едешь на вечер выпускников, а не на второсортную вечеринку», достал оттуда пару чёрных кожаных туфлей. По размеру они были Оливеру в самый раз, будто ждали его.       И теперь он готовился войти в зал, подойти к своему парню и поздравить, всё вроде просто, но какая-то нервозность всё равно оставалась. И она возникла отнюдь не из-за Кими или сомнений в собственном внешнем виде. Всё из-за Макса. Ферстаппен, как вышел из машины и ушёл в неизвестном направлении, так и не вышел на связь, но Оливер всё равно написал ему адрес места проведения банкета. Сообщение оставалось не прочитанным по сию минуту, но Берман по приезду сюда даже не смотрел в телефон. — Ладно, -сказал он себе, делая вдох, — Всё просто. Зашёл и поздравил.       И уже собирался сделать шаг в зал, но снова одернул себя, чего-то будто бы не хватало. Родители, что стояли в коридоре и обсуждали, кажется весь прошедший год и экзамены, уставились на него. Кажется они начали задаваться вопросом, что это за юноша и где его родители. А знать о том, что этот самый юноша не из их школы и вообще не из этого города, им не обязательно. — Да что это со мной? -не понимал себя Оливер. — Стоишь как студень, -послышался сзади знакомый голос.       Оливер, в неверии, обернулся и увидел пару знакомых голубых глаз, в руках обладателя которых был… Букет цветов? — Макс? — Ты вроде поздравить приехал. Чего теперь стоишь? -спрашивает мужчина, кивая в сторону зала, — Он там? — Там… Я просто не думал что ты придешь. Ты не зайдешь? — Не моё мероприятие, -покачал головой Ферстаппен, подходя ближе к Берману и вручая ему букет, — В Италии принято дарить цветы на выпускной. — Подсолнухи? -недоумевал Оливер, рассматривая цветы. — Хэй, у меня было немного времени, поэтому навёл справки. Здесь чаще дарят именно подсолнухи. Бери и заходи уже.       Оливер рассматривает букет повнимательней. Несколько подсолнухов, между которыми затесались и маленькие ромашки с сухоцветами, обернуты белой декоративной бумагой, обвязанные золотой лентой. Берман поднимает на Макса немного недоумевающий взгляд, у него была куча вопросов, ответы на который тот вряд ли сейчас получит. — Чего стоишь? Впечатления не ждут, иди к нему.       И Оливер, кивнув один раз, входит в зал. Сам по себе он бы вряд ли привлёк чьё-то внимание, но букет в руках заставляет несколько учеников посмотреть ему вслед. Кими стоит в паре метров, неотрывно смотрит, как разбившиеся по парам выпускники кружатся в танце, и улыбается. Обычно на выпускном поднимаются разговоры о будущем, о поступлении в университет, о планах. Но Антонелли всё для себя уже давно определил, он уверен что его ждёт будущее в мире гонок, ведь по другому быть не может. В голове ещё куча мыслей, а танцы всё идут, пока он не слышит знакомый голос и не видит под собой букет золотых подсолнухов. — Позвольте позвать вас на танец, -улыбается Олли, когда Кими поднимает на него удивленный взгляд. — Что ты здесь?..-но Антонелли не договаривает мысль, а лишь накидывается на Бермана, что распахнул для него свои объятия. — Моё приглашение всё ещё в силе, -проговорил второй пилот Феррари, прижимая к себе парня так, что его ноги свисают над полом. Он утыкается носом в любимые кудри, слегка царапается виском в листья лавра, чем чуть не роняет венок с головы Кими. — Как ты здесь оказался? -спрашивает он, не разрывая объятии, но смотря прямо в глаза, — Я думал ты дома. Думал уже после выпускного сразу выезжать в Монако. — Можно и без таких крайних мер, -улыбнулся ему Олли, — Я просто хотел поздравить тебя лично… А ещё я не мог представить себе, чтобы кто-то другой пригласил тебя на танец. — Ты сумасшедший, знаешь? -шепчет Кими, утыкаясь носом Оливеру в шею. Тот чуть наклоняется и оставляет на волосах поцелуй. Да, он вправду сумасшедший, зато его. — Ну так что? Потанцуем? -спросил Берман, подняв букет выше. — Давай прямо здесь, -отвечает ему Кими.       В его карих глазах отражается сам Оливер, а вместе с ним и неукротимая молодая жизнь, готовая довести куда угодно. Как же Оливер его любит…       И они правда танцуют. Неумело, не под ритм, но искренне. Из-за дверей Макс наблюдал за ними, как эти двое медленно крутятся, что-то друг другу шепчут и смеются, букет перекочевал на ближайший стол. — Какие счастливые, -усмехается он и выходит на улицу. Нечего ему делать среди школьников и их родителей.       Макс выходит на улицу, ночью город, что днём казался ему спящим, сейчас «оживился». Всюду горели огни, ресторанчики развернули террасы, молодёжь вышла покорять эту ночь. И он смотрел на всё это, оперевшись об перила. Ещё днём он уже собирался было поехать обратно домой, но вспомнил что его рюкзак остался у Оливера в машине, что на самом деле разозлило его больше. Но он взял себя в руки, подуспокоился и думал уже написать Оливеру, но увидел непрочитанные сообщения.       От: Ходячая катастрофа «Прости за случившееся» «Мне очень жаль» «😓» «Твой рюкзак остался на заднем сидении» «Я ушёл к Кими» «Вот адрес: ***»       Вряд ли он ждал, что Макс придёт после утреннего инцидента. Да и вряд ли ждал что вообще прочитает сообщения. Но адрес теперь есть, значит можно пойти и забрать свои вещи. Однако пока он шёл гнев начал спадать. Да, Оливер всё ещё идиот, чуть не угробивший пешеходов, но был один важный фактор. Он приехал сюда с этим идиотом. Поэтому по пути Макс зашёл в цветочный и порасспрашивав продавца, купил букет. Он рад видеть Кими таким, каким он и должен быть. Расслабленным, беззаботным… Не скрывающимся.       Тем не менее, цель поездки достигнута, значит он выполнил желание. Значит скоро вернется домой. — Макс?       Ферстаппен обернулся, за ним стояли Оливер и Кими. Лавровый венок остался в зале вместе с букетом, а оба подростка смотрели на него, тот на них. Кажется это в его планы не входило. — Ох, привет мини-истребитель, -произнёс он, как можно непринужденней. — Привет старик в симулятор. Не думал что ты приедешь. — Я тоже. Даже и не предполагал. Но твой парень загадывает весьма странные желания, -ответил Макс, поглядывая на Оливера, — Поздравляю тебя с окончанием школы. Теперь ничто не сможет отвлечь тебя от гонок. — Спасибо, -улыбнулся Кими, подходя ближе и становясь у перил, — И спасибо за цветы. — Этот британец так сразу меня сдал? -сузил он глаза на Оливера, что встал с другой стороны от него. — Нет, просто я просил его ещё месяц назад не дарить мне ничего после выпускного. — Оу… Вот как? Ну да ладно, как прошли экзамены? — Знаешь, самое сложное было добраться до них, приходилось прерываться от чего-то. Но всё сдал. — Хах, ну повезло тебе. Я вот даже не помню был ли у меня выпускной. — Не может быть, -не верят оба подростка. — Ну, такова жизнь, -качать он плечами, — Ты себе даже не представляешь в какие приключения меня затащил твой парень. — Почему ты называешь меня его парнем только если хочешь на меня пожаловаться? -притворно возмутился Берман. — Чтобы он точно знал с кем имеет дело, -отвечает ему Макс, снова возвращая своё внимание выпускнику, — Ну серьёзно, сначала похитил и повёз кататься на каком-то трамвае. — Фуникулёре, -поправляет его Олли. — Называй как хочешь, это всё равно трамвай. — Я так понимаю у вас был весёлый уикенд? -уточнил Кими. — Ещё какой. И всё из-за какого-то желания. — Ха-ха…- и в этом антонеллевом «Ха-ха» можно было услышать нотки вины. — Чего? -Макс, после этого «Ха-ха» сделался серьёзным. Ему оно явно не понравилось, — Кими? — Ничего… Просто весьма велика вероятность, что идею для желания ему подкинул я? — Ты… Вы…-смотрит он по сторонам то на одного, то на другого, — Так это всё была твоя идея? — Нет, я вообще не знал что он собирается провернуть что-то такое, -тут же начал Кими, которого едва не прорывало от смеха, — Просто как-то раз, ещё задолго до экзаменов, я сказал ему что ты начал исчезать сразу после гонок. — Так. — И после этого сказал: «Было бы интересно вытащить его на какую-нибудь нашу поездку». Это его прямая цитата, -закончил Оливер.       Повисло молчание, затем пошёл нервный смех и выдохи, не тяжкие, но и не с облегчением. Кими и Оливер то и дело переглядывались между собой, то поглядывали на Макса, что опустил голову на скрещенные на перилах руки. — Кими… — Да? — Не подкидывай ему больше идеи, а то сдается мне, скажи ты ему, что вам нужно свергнуть Британскую власть-он начнёт разрабатывать план.       И оба подростка разразились смехом. ***       Так и прошёл тот вечер. После их разговора на улице Оливер и Кими вернулись в зал, а Макс забрал свои вещи и поехал в ближайший отель. До этого они договорились, что завтра поедут вместе. Идея конечно казалась сомнительной, но Ферстаппен теперь чувствовал ответственность, чтобы этот столб не врезался об что-нибудь ещё. Букет подсолнухов, на радость Мэгги, остался в доме Антонелли.       На следующий же день оба ждали его у отеля в машине, а перед выездом они устроились в кафешке у выезда из города. Болтали обо всём, начиная от прошедшего выпускного до ближайшего заезда, снова затронули тему злосчастного руля, будь он неладен. Оливер пришёл к выводу что дело в самом руле, а не в том как он сам его держит, но Ферстаппен был с ним в корне не согласен, приводя сотни аргументов. — Я отойду, -встал со стола Кими, — Вернусь и выйдем. — Давай, -согласился с ним Макс, и как только фигура Антонелли пропала за дверьми уборной, он повернулся к Оливеру, — Тебе всё ещё интересно? — Что именно? — О Шарле, -пожал плечами Макс. — Макс, ты не обязан, -ответил Берман, качая головой. Ему всё ещё интересно, но после вчерашнего ему казалось, что это плохая идея. — Не обязан, да. Но сначала уточню кое-что, у вас там на базе разве нет чего-то вроде зала славы или что-то подобное? Зачем спрашивать меня о вашем же пилоте у постороннего? — Есть. У нас есть стенд с ним, но… Это всего лишь факты. А я хотел узнать то, каким он был. Когда-то я очень хотел стать его напарником, но этого не произошло и… Не знаю, как объяснить, мне кажется будто я не на своём месте от того, что не узнал его при жизни. Мы с ним пересекались пару раз, но этого будто недостаточно. Поэтому и хотел узнать. Не из уст команды, а от того кто его правда знал. — Хах, -усмехнулся Макс, ненадолго прикрыв глаза, — Тебе правда так интересно?       Оливер поглядел сначала на свою кружку, а затем поднял твёрдый взгляд и кивнул. — Ну хорошо… Он был невменяемый, -честно ответил Макс, наблюдая как выражение лица Оливера сменилось с внимательного на удивленное, — Нет, правда. В годы картинга он каждую гонку превращал в беспощадную борьбу на выживание. Будто специально пытался мне жизнь испортить. А потом ещё и заносчиво говорил что-то по типу «На трассе не место нытикам». Представляешь? С каждым словом в голове Оливера будто ломалась одна башня и строилась другая. Это как-то противоречило всему что он мог знать о Первом пилоте своей команды. А Макс рассказывал это с какой-то теплой улыбкой, будто вспоминал что-то очень приятное. — Ещё почти перед каждой гонкой он говорил, что помашет мне на финише. А я всегда отвечал на это, чего уж таить, иногда очень агрессивно. Каждую гонку мы пытались обогнать друг друга и получалось у меня это с натяжкой, пару раз я остался весь мокрый в воде из-под лужой, по которой на всей скорости проехал Шарль на своём карте, у него ещё и хватало наглости обозвать меня мокрым хорьком! И так всё время, на всех заездах. Как-то раз к нему подошёл журналист и спросил про соперников, и этот заносчивый мальчишка сказал, что у всех неплохие шансы кроме меня. После этого уже на самой гонке он врезался в меня и мы оба вылетели без возможности финишировать.       Олли молчал, точнее завис, он слышал что-то подобное, но услышать подобное от участника тех событий было…что-то с чем-то. И Макс, заметив это, решил добавить. — Потом я перешёл в Формулу-1 и полностью сосредоточился на гонках, но скажу тебе честно, мне быстро начало не хватать на трассе кого-то, кто мог бы «помахать мне на финише». Я был самым молодым пилотом тогда, и вместе с моим местом в Ред Булл на меня свалилось и куча всего другого, я не то чтобы жаловался, ведь это и была моя цель. Но так хотелось чтобы был хоть кто-то с кем можно и посоревноваться и устроить словесную перепалку. И при этом я точно знал, что если у такого как я получилось попасть в Формулу-1, то и Шарль обязательно сможет. Ведь стоит признать, даже в картинге у него хватало на это таланта, у него были навыки которые мне в те годы даже и не снились. Не поверишь как я был рад его видеть в рядах команды Альфа Ромео. С того момента наши соревнования стали интереснее, вернулся тот самый несравнимый азарт, которого мне так не хватало в первые годы. Он разъезжал по трассе так будто танцевал с машиной, а так я тебе скажу мало кто умеет. Мы время от времени с ним собачились конечно, но потом поладили. Звучит странно, не правда ли? Набрались ума с годами, часто встречались и вспоминали те времена так, будто не пытались снести друг друга с дороги. Хах…       На этом Макс закончил свой рассказ, а Оливер сидел чуть ли не с отвисшей челюстью. Но даже не новые сведения заставляли его сейчас так долго молчать, а нечто другое. То, как Макс рассказывал про него, как вспоминал всё это, то тепло в голосе и глазах невозможно передать, рассказывая о человеке по которому не… Тоскуют.       «Это был он… Тот человек, с которым Макс был на пляже в последний раз… Погоди-ка… Красный свет над Монако… Никто не знает где именно умер Шарль кроме его семьи и… Макса? Был ли это тот самый день? Он был на пляже?..»       Оливер снова завис в своих мыслях, он не заметил как губы сами собой поджались, словно он боялся выпалить что-то не то. Совсем не то. — Хэй, ты чего? -вырвал его из раздумий Макс. — Я…Нет, ничего… Спасибо что рассказал.       Через несколько минут вернулся Кими, и они, расплатившись, сели в машину. Когда она тронулась с места, висела странная тишина, что не могло не тревожить. — Эм… Оливер, ты чего? -спросил Кими, положив ладонь парню на плечо. — Всё нормально, просто не хочу отрываться от дороги, -поспешил он ответить.       «Чем опять грузит себя это ходячее недоразумение?»-думает Макс, сидя на заднем сидении. — Какие у вас планы да начала нового уикенда? -спросил Ферстаппен, неожиданно и для себя и для двух подростков. — Вообще, никаких, -ответил за обоих Кими, Олли согласно кивнул, не отпуская рук, — Через неделю каждый поедет на базу и начнутся будни, а до этого думали просто отдохнуть. — Что скажете на счёт поездки куда-нибудь? — А? — Кто ты и куда ты дел Макса? — Оливер, что он выпил в кафе? — Клянусь, это точно был просто кофе. Может у него горячка? — Вы оба невыносимые, -закатил глаза Макс, — Но я серьёзно. Так что скажете? Только в этот раз никаких фуникулёров. — Ну… Я подумывал о поездке в Грецию, но не знал когда это вообще распланировать, -ответил Оливер, взглянув на Кими. — Звучит как новое приключение, я в деле, -согласился он, — Ты тоже хочешь Макс? — Да. Только не на минивэне. Ещё мне нужно взять вещи. И собаку. — Собаку? -спросили подростки хором. — Собаку, -кивнул Макс, — Одну длинношерстую таксу.       Да. В короткой собачьей жизни может произойти много интересного, главное не упустить.