И время не разлучит нас

Юная девица с чудесными тёмными волосами, закрученными в кокетливые кудряшки, была бы воистину очаровательна... если бы умела вовремя закрыть рот. Никогда прежде обыкновенный затуплённый нож для масла не казался Винсенту настолько привлекательным оружием. После тяжёлого дня у него ужасно болит голова, а Юлия-Чарлоттэ Ле-Фонтенот, с которой его рядом посадили, кажется, решительно вознамерилась спровоцировать применение тупого ножа для масла в свой адрес. Дьявольская сука не умолкает ни на минуту, рассуждая обо всём на свете и при этом ни о чём существенном! Другие гости активно переговариваются за аперитивом в виде хрустальных бокалов с красным вином. Расставленные перед ними тарелки пока пустуют. Ужин ещё не подали, а Винсента уже тошнит. И болит голова. И она же начинает начинает немного кружиться от спёртого воздуха в тесном замкнутом пространстве. Ему бы на свежий воздух... а ещё лучше домой: в Ад XXI века, в родные современные апартаменты, к воксфону, воксграму и интернету. Он бы утонул в онлайне, утратив всякое представление о времени, пытаясь хоть немного заглушить полученный за сегодня, колоссальный стресс. Он бы объедался едой из доставок и продолжил тяжело бухать... - Преподобный, вы позволите? - обращается к присутствующему за столом пастору один из гостей. - Почему бы и нет? - отвечает тот, с интересом поглядывая на поднос с едой в руках служанки. Что происходит? Вокс, погрузившись в свои мысли, стараясь не слушать Юлию-Чарлоттэ, совсем выпал из сути светской беседы. Один из стоящих поодаль чёрнокожих рабов, удивительно прилично одетый, с очень живым выражением лица, подходит поближе и начинает говорить. Его голос разносится по комнате, как таинство, как нечто абсолютно волшебное: - Отче наш, мы благодарим тебя слово твоё и волю твою. Вокс не верит ни в какие молитвы. В его положении богу уже не молятся, но что-то в этом смиренном тоне задевает его глубоко внутри, даже спутанность сознания на время отступает. - Мы молим и благодарим тебя за опеку и промысел твой. И за то, как ты смиренен к врагам врагов наших. Он вслушается в приятный голос, глядя на тёмнокожего раба-проповедника, как на второе пришествие, пока все прочие благоговейно закрыли глаза, погрузившись в молитвенный транс. - И как ты противостоишь тем, кто противостоит нам. Винсент Уиттман ни разу не поклонник религиозный чуши и в этом дьявольском месте бог едва ли слушает, но всё же... - Продолжай нас наставлять и мы продолжим идти за тобой. Слова этого мужчины так преисполнены того, что медиа-демон убил и похоронил в себе больше семьдесяти лет назад: сокрушительной искренности. - В поисках искупления, кое мы видим лишь в тебе. Не бог Винсенту нужен для искупления, вовсе не бог... - Как и источник силы. Источник силы Вокса - его же величайшая слабость... один красноволосый беспощадный стервец с нелепыми радио-вилками на пушистой голове... - Да славится имя твоё. - заканчивает молитву проповедник. - Аминь. - Аминь. - повторяют за ним все присутствующие, а Вокс с ужасом узнаёт эту историческую фигуру. Нэт Тёрнер, знаменитый негр-проповедник. Будет казнён в ноябре 1831го года, обвинённый в организации одного из крупнейших восстаний рабов на Юге США. Он умрёт, не добившись справедливости, но его дело продолжит жить... * * * * Прохладный вечерний воздух бодрит. Голова всё ещё мучительно болит, но на свежем воздухе хотя бы меньше кружится. Немного придя в себя, Винсент вспоминает, что в его плане на сегодня есть ещё одно, крайне неприятное дело... Ему пора возвращаться на свою территорию, а там... Он даёт себе отмашку перед неизбежным. Просто стоит на пороге чужого дома, вдали от безумного социума, наслаждается тихим ночным пением сверчков в день летнего солнцестояния Его момент тишины прерывают крики и мольбы тёмнокожей рабыни, которую белые слуги тащат в сторону дома. Один из тех гостей Ле-Фонтенотов, что остались на ночь, запросил себе особенное развлечение.