ААА, 007Н7 ЖЕНЩИНА?!??!??!!!

Очнулись выжившие за привычным кухонным столом, который служил не только для общих собраний и приёмов пищи, но и точкой спавна для тех, кто выжил в раунде. После неприятного помутнения глаза сидящих за столом стали вычерчивать картину небольшой кухни, но не проснулся только один. Голова Семёрки устало лежала на столе. Шелковистые волосы растекались водопадом, закрывая лицо. Руки безвольно свисали вдоль тела. — Хэй, Сев? — спросил рядом сидящий с эксплойтером Шанс. Он потряс его за плечо в надежде разбудить, но ни малейшего звука от лежавшего не последовало, лишь тихое медленное дыхание слышалось от бывшего хакера. Значит, живой, просто отключённый от реальности, очнётся позже сам. Хотя в этом месте уже давно забыли, что такое настоящая смерть, из-за вечных циклов перерождения. Эллиот встал из-за стола и, подойдя к Севену, стал его осматривать с ног до головы. Одежда Семь была практически вся пропитана собственной кровью — это пугало. — Этот раунд выпил из него все соки. Столько всего за один день... Нашему товарищу будет сложно это переварить, — молвил Дуссекар, незаметно подошедший сзади, и положил свою руку на плечо Эллиота. Маг видел его беспокойство. Доставщик посмотрел на руку Тыквы, потом на его лицо. Хоть ладонь и бледная, но ощущалась как то тёплое дерево, которое не мог пройти стороной, и всегда бросал любопытный взгляд, зная: это настоящий мудрый дуб. Светловолосый нехотя, осторожно стряхнул его руку, пытаясь не показать своей усталости и беспокойства. Аккуратно перекинув его голову назад, чтоб после того, как он отодвинет стул от стола, тот не упал вниз, курьер боязливо, пытаясь не задеть раны, просунул одну руку под колени, а вторую под спину. Под весом руки немного прогнулись — несмотря на то сколько Эллиот в своей жизни перетаскивать довольно загруженные коробоки, целый человек — это абсолютно совсем другое. — Малой, тебе не тяжело? Может, я понесу? — предложил Шедлетский, уже протягивая руки в знак готовности переносить вес. — Да... Да не... Сам справлюсь... Ты пока лучше за аптечкой сходи... — отрывисто выдавливал из себя слова работник. Обладатель меча ответил коротким «Угу» и, скрывшись за углом, пошёл в ванную, где обычно хранились все медикаменты. Эллиот направился к дивану. По пути Гость тоже хотел предложить помощь в перемещении эксплойтера, но его остановил Билдермен. — Видишь? Парень, сааам. Положив руку на плечо военному и показав ладонью на несущего, убедившись, что вплотную рядом с ними никого нет, сказал тихо синеволосому на ухо: — Позаботиться молодой хочет, понимаешь? Гость округлил глаза, во взгляде мелькнуло понимание. — Ааа... Так вот ты о чём — потрогал макушку от неловкой ситуации, брови поползли вверх, после он усмехнулся — Мгм... Не будем им мешать. Строитель с понимающей усмешкой увёл Гостя на верхний этаж. На диване сидели Нуб и Таф. Пока первый спокойно, поджимая ноги, рисовал в блокноте ручкой, изредка поглядывая вокруг, второй, изучая ситуацию, подбежал к Дуссекару, чтоб расспросить. Слегка встряхнув плечо близкого друга, этим привлекая внимание, подрывник начал показывать жестами интересующие его вещи. — «Тыковка, что случилось? Кто эта прелестная дама на руках у Эллиота? У меня столько вопросов!» Дуссекар внимательно вглядывался в каждое действие пташки, чтоб ничего не пропустить. — Тут... Всё сложно, друг мой. Мне нужно всей вашей троице незнающих рассказать всё. — В конце нежно улыбнулся, чтоб не напрягать товарища. Теперь маг спросил: — Нуба вон вижу... Ааа... Руки сложились в замок — лекарю не хотелось даже в такой раз пересекаться с культистом. — Ту... Тайм... Где? — «Он в своей хижине, сказал, что читает какую-то свою молитву и попросил не мешать». Дуссекар тяжело выдохнул, положил руки на пояс. — Понятно... Его этакая «вера» подождёт. Сейчас дела поважнее всей его ерунды. Откинув голову назад, маг глубоко вдохнул. Подойдя к дивану, Тыква потряс увлечённого процессом Нуба, привлекая его внимание. — Мой друг, твои рисунки очень хороши. Можешь мне уделить минутку? Нужно кое-что разъяснить. Целитель показал в сторону выхода, у которого уже ждал Таф, расправлявший свои крылья на висках. — А? Ой! Конечно-конечно! Сейчас, минутку! Нубик, встав с дивана, подошёл к ближайшему шкафчику, на котором обычно хранили книги. Положил там свой блокнотик, в кольца которого была вставлена ручка, и пошёл за Дуссекаром на улицу, где был отдельный домик Ту Тайма. Раньше у культиста, конечно, была своя комната на втором этаже хижины, как у всех, но из-за того, что своими ночными ритуалами он многим мешал спать, чёрноволосый перебрался в один из мелких жилищ на улице. В это время Эллиот дотащил н7 на диван. Он медленно, стараясь не делать резких движений, наклонился и отпустил 007 на упругую мебель. Голова была положена на подлокотник. Курьер выгнулся, хрустнул костяшками пальцев, вытянув их в замок. К этому времени подошёл Шедлетский и, приблизившись к светловолосому, вручил тому в руки аптечку. Доставщик, еле заметно поблагодарив кудрявого, кивнул в знак того, что его поручение выполнено. Эллиот опустился на колени, открыл аптечку и, перебирая бинты, обернулся к Шедлетскому: — Я сегодня обед не успею приготовить... Можешь за меня? Когда будет твоя очередь, я... — Да не кипишуй! — перебил станер, дружески хлопнув его по спине. — Всё сделаю. И за себя, и за тебя. Не парься. — Спасибо. В голосе звучало облегчение, настоящая благодарность. Шед улыбнулся от такого простого, но светлого в этом мрачном месте слова и, уходя на кухню, напоследок бросил взгляд на юношу. Умиротворённая улыбка показалась на лице Эллиота, но расслабляться ему было ещё рано — впереди лечение товарища. Смочив ватку хлоргексидином и приложив к ране Седьмого, тот через сон простонал. — Тише-тише... — шёпотом промолвил светловолосый, несмотря на то, что тот его всё равно не слышал. В главной комнате кроме них никого практически не было, тишину прерывали только звуки из других комнат и с улицы, но они были настолько незаметны для Эллиота в этой ситуации, что, уже машинально продолжая процесс, он стал осмысливать недавно произошедшее: как Ноли утаскивал 007н7, как доставщик мчался, чтобы спасти, и это тёплое живое тело на его руках. Щёки немного покраснели от ощущения незабытого тепла, такого родного чувства. Но что-то в парне хотело отрицать все эти внезапные ощущения — память о том, что сделал эксплойтер раньше, не отпускала. «Заслужил ли он это?» — спросил себя курьер. И хотелось ответить «да», ведь он сделал столько хорошего, что это могло бы перекрыть плохое. Но снова же хотелось это отрицать. Мысли и чувства боролись между собой, пытаясь выявить победителя. Битва длилась уже не один месяц. — Волнуешься за него? — неожиданно из-за спинки дивана показалась Вироника. Она подошла поближе к лечащему и локтями облокотилась на подлокотник. — Как тут не волноваться-то... За него.. — не отводя глаз от процесса обработки ран, ответил парень обеспокоенно. — Сильно ему досталось, — Вироника кивнула на израненные ноги Севена. — Я такого давно не видела. Ноли совсем с катушек слетел? — Похоже на то, — глухо ответил Эллиот, меняя ватку. — Этот раунд был... Довольно жёстче последних... — А ты как? — вдруг спросила скейтерша, и в её механическом голосе послышались нотки беспокойства. — Может не физически но может душевно? Эллиот удивлённо поднял взгляд. — Я? При чём тут я? — Ну... ты его нёс, тащил, теперь вот лечишь. Переживаешь. — Я в порядке, — он покачал головой. — Просто... устал. Вироника понимающе кивнула, и на экране уголки импровизированных губ съехали вниз. — Тяжело смотреть, как товарищи страдают. Особенно когда ничего не можешь сделать. — Да... — выдохнул Эллиот, снова глядя на Севена. — Особенно когда ничего не можешь сделать. Повисла тишина, нарушаемая только тихим дыханием спящего и шорохом бинтов. Вироника внимательно смотрела то на Севена, то на Эллиота, и на её экране задумчиво мигала точка. — Мне вот кажется... Прошлый бы Эллиот не стал бы так беспокоится о том кого не долюбливает. Экран показал ухмылку. Эллиот поднял взгляд. — В-в каком смысле? Голос немного задрожал, будто его заподозрили в чём-то запретном. — В прямом! Девушка встала во весь рост. — Ты в него втюрился! — без тени насмешки, по-дружески озорно сказала Вироника. — М-молчи! Доставщик покраснел, на минуту даже сбившись с процесса лечения. — Я видела, как ты о нём будто заботишься! Держишь на руках, краснеешь при его виде, да и когда он мёрз, ты так на него обеспокоенно смотрел. Это всё из-за того, что он теперь девушка? Понимаю! Как в такую не влюбиться?! Скейтерша говорила довольно озорно. — Всё... Гораздо глубже... Пытаясь парировать, работник выкидывал в камин очередную использованную ватку и готовил другую. Экран Вироники показал недоумённое выражение электронного лица. Эллиот глубоко вздохнул, готовясь к трудному для него разговору. — Я уже как три месяца к нему испытываю такие чувства... Он замолчал, будто сам не верил в то, что говорит. — Так долго? Так почему не признался? Эллиот отложил ватку, провёл рукой по лицу. Вопрос давил на душу тяжелее, чем он ожидал. — Мы же вроде должны ненавидеть друг друга. Я его за то, что он сжёг пиццерию моего отца... — голос дрогнул, но Эллиот справился. — А он меня... ну, в молодости точно за что-то ненавидел. Он посмотрел на спящего Севена и вдруг улыбнулся — устало, тепло. — Но знаешь... Глядя на него сейчас... на то, как он изменился... Как переживает, как помогает, как поддерживает по-своему, как даже воспитал ребёнка, не простую ношу, не простую ответственность. И видя, как он страдает за свои грехи прошлого, как он просил меня простить его, как он плачет, когда видит, в кого его сын превратился, я по-настоящему понял, что он искупил свои грехи. Но что-то внутри всё равно терзает: разве я могу простить его за поджог? И, глядя на это бедное тело сейчас, я с уверенностью хочу сказать, что да, он и вправду искупил грехи. И даже этот. Эллиот всё это время, смотря на 007н7, всё же повернул взгляд на подругу. А она показывает на экране искреннюю эмоцию — слёзы радости. — Божечки! Это же так здорово! Скейтерша подбегает к Эллиоту стараясь не влететь на всех парах и по дружески обнимает того со спины. — Ты должен ему признаться! — А что, если не примет? Если подумает, что я шучу... — А мы будем аккуратно идти к этому! Не переживай! Я в этом спец! Глаза-звёздочки и ослепительная улыбка, сверкающая гордостью, показались на экранчике. Доставщик добро усмехнулся, заканчивая обработку и уже перевязывая ноги стерильной повязкой. Смотря, куда руки для лечения подтянутся дальше, работник замер. Он и то обрабатывал ноги, не снимая шорты, а тут снимать целую майку, под которой, к слову, нет лифчика или даже топа. — Ви... — голос предательски сел. — Тут... ну... может, ты? Девушка присела рядом. — Нууу... Ты знаешь, я робот и могу инфекцию занести... Да-да-да... Пхе... Говорила она таким голосом, пытаясь не засмеяться, ведь знает, к чему ведёт парня. — Я на чужую женскую грудь смотреть не буду! — светловолосый покраснел. — Ну так это первый шаг к отношениям! Хе-хе! Прикрывая ладошкой место экрана, где был изображён рот, немного хихикнула под конец розовая. Эллиот глубоко вздохнул, обречённо перебрасывая взгляд то на окровавленную майку, то на лицо 007. В итоге, собравшись с силами, решил сделать необратимое. Курьер аккуратно снял майку через голову Семь. Эллиот почувствовал, как к щекам приливает кровь. Несмотря на раны, он всё равно видит это — округлости. Доставщик быстро отворачивается и берёт подготовленную ватку. Не сильно глубокие борозды, но всё равно серьёзные. Через запёкшуюся кровь виднелся белый слой кожи. В процессе лечения у работника смешался будто весь спектр эмоций: от ненависти к Ноли за то, что он сделал, до смущения и переживания за Севена, чтоб тому не было больно. Через минут десять всё уже готово и перевязано, но светловолосый ещё долго не отводил взгляд от груди. «Я не извращенец, я не за это его полюбил!» Но тело предательски тянулось, хотелось коснуться, защитить... И что-то ещё, чего он боялся признать даже в мыслях. Вдруг Вироника своей нелёгкой металлической рукой ударила прямо по кисти курьера. — Ай! — Чтоб знал! Я, конечно, сказала, что помогу тебе с вашими отношениями, но то, что ты хотел — это что-то слишком быстро! — Понял... — Вот и молодец! А теперь отнеси свою будущую вайфу прямо в кровать! Хах! Оба под конец ситуации дружески рассмеялись. Эллиот накрыл женское достоинство н7 той майкой, что ранее снял, чтоб никто не увидел. Те же действия: аккуратно просунул одну руку под колени, а вторую под спину. Тяжесть уже не казалась таким испытанием, как было раньше. Наоборот, высказавшись подруге, курьер теперь чувствует одно облегчение, теперь он определился что ощущает, внутренняя битва закончилась. Наконец он бережно, будто кладя последнее хрупкое сокровище мира, положил его на кровать, накрыв того одеялом. — Спи спокойно, солнце, — прошептал он одними губами. Уже у двери остановился. Одеяло сползло с плеча Севена, оголяя кожу. Эллиот бесшумно вернулся, осторожно, стараясь не потревожить, натянул его почти до самого подбородка. Задержал ладонь на мгновение — просто почувствовать тепло сквозь ткань, убедиться, что тот не замёрзнет. А потом наклонился. Губы едва коснулись лба — тёплого, чуть влажного после всей этой боли. Совсем легко, будто поцелуй мог разбудить, разрушить этот хрупкий покой. Эллиот замер на секунду, вдохнул запах его волос — кровь, лекарства и что-то родное, от чего сжималось сердце. Выпрямился. Пальцы легли на выключатель. Он обернулся в последний раз — тёмный силуэт на кровати, тихое дыхание, тусклый свет ночника, рисующий золотистый ореол вокруг спутанных волос.

Щелчок.

Дверь закрылась почти без звука, оставляя Севена одного в тишине и темноте. Но даже во сне, сам того не зная, он чуть повернул голову на подушке — туда, где только что стоял Эллиот. Будто почувствовал.