ААА, 007Н7 ЖЕНЩИНА?!??!??!!!

Сознание приходило медленно. Веки открылись, но сначала Севен даже не думал вставать — не хотелось, было тяжело, тело ощущалось ватным. Поэтому, даже не раздумывая, эксплойтер перевернулся со спины на бок и, уже хотел по новой укрыться одеялом, как почувствовал: что-то не так. Посмотрев вниз, он увидел сначала грудь — тяжёлую, непривычно ощутимую, потом, распахнув одеяло, взглянул на своё тело, всё покрытое бинтами. «Так надеялся, что это было всего лишь сном…» Пальцы сжали край одеяла. Челюсти свело — захотелось зажмуриться и провалиться обратно в темноту. В комнату зашли. Бывший хакер сразу, дёрнувшись, сел, прикрывшись одеялом. Грудь от резкого движения тяжело качнулась, и по телу пробежал холодок — будто из зоны комфорта вышвырнули напрочь. «Будет сложно привыкнуть…» Единственное, что Севен чувствовал к своему телу сейчас, — глухое раздражение. Оно было чужим, неудобным, неправильным. Раньше он тоже себя не любил, но сейчас добавилось что-то новое. Бессилие, что ли? Вошла Вироника, держащая в руках шляпу-бургер и чистые очки н7. — Уже проснулся? — брови на экране удивлённо поднялись. — Ааа… Да… Ну, если честным, ещё бы поспал. — Понимаю, — скейтерша вздохнула, приблизилась к тумбочке и аккуратно положила вещи. — Ты как? Бинты сам снимешь или помочь? Раны должны были уже зажить. — в голосе звучало беспокойство. — Наверно… Сам… Да… — Севен провёл рукой по шее, отводя взгляд. — Это же ты меня перевязывала, надеюсь? Да? Вироника сложила руки в замок, потупилась, а потом резко сменила позу — упёрла одну руку в бедро, вторую в плечо, усмехнулась: — Хах… Ну… Конечно! На экране мелькнула неловкая улыбка — врать она не умела, но перевести тему было делом техники. — Я, кстати, вытерла твои очки, чтоб были чистенькие! — в голосе зазвенела детская гордость. Она поднесла руку к экрану, задумчиво постучала пальцем по тому месту, где у людей обычно подбородок. — Довольно крепкие, кстати. — Пауза. — И довольно милые! Розовая оправа тебе к лицу! Ви протянула очки. Севен взял их, и на лице сама собой появилась улыбка. — Спасибо большое, — он приложил свободную руку к сердцу. — Всегда пожалуйста! Чем-то ещё помочь? — в голосе сквозило искреннее желание. — Можешь… Пожалуйста, подай мою рубашку и джинсы из шкафа? — голос дрогнул. В этом месте никто ещё так о нём не заботился, и это было… странно. Тепло, но странно. — Ноу проблем! — Вироника подпрыгнула и метнулась к шкафу. Севен тепло улыбнулся ей в спину. Она открыла маленький распашной шкаф. Вещей было немного: тройка сменного белья, несколько носков и по паре джинсов с синими рубашками. Девушка взяла нужное и протянула эксплойтеру. — Спасибо большое! — благодарность в голосе была почти осязаемой. — Всегда пожалуйста! — ответила граффитистка и, отвернувшись, шагнула к двери, но голос сзади остановил её: — Подожди! Вироника замерла. — Что случилось? — не оборачиваясь, спросила она, чтобы не нарушать границы. — На меня… Рубашка… Ну… Скейтерша обернулась. 007н7 уже стоял на ногах, одетый в верхнюю одежду, но… Он качнулся вперёд, едва удержав равновесие — вес сместился, центр тяжести был теперь не там, где привык. Картина складывалась странная: рубашка обтягивала талию и резко расширялась на бёдрах, грудь упиралась в натянутую ткань с пуговицами. Лицо бывшего хакера налилось краской, уши горели. — И-и-и ч-чего мне д-делать…? — слова рвались, глаза метались, пальцы теребили край рубашки. — А с джинсами как? — голос Вироники дрогнул от удивления. Севен потянулся к джинсам. Надел — и снова замер. В талии они болтались свободно, но на бёдрах ткань натянулась до предела, неприятно впиваясь в кожу. Он с силой хлопнул себя ладонью по лбу. — Выгляжу как шлюха! Причём подтверждено! Из-за долбанного Ноли! Севен закрыл лицо руками и шумно выдохнул — внутри всё звучало так будто по эксплойтеру как по дереву стучал дятел. — Не говори так! — Вироника шагнула ближе, положила прохладную металлическую ладонь ему на плечо. — У меня одежды побольше. Пойдём, может, что-нибудь найдётся. Да и тебе нужно кое-что на твою грудь найти… И я не про рубашку… Севен убрал руки от лица, посмотрел вниз — и тут же отдёрнул взгляд. Вершинки груди предательски напряглись, обозначившись под тканью. Щёки вспыхнули снова. — Кхм… Я тебя понял… Пошли поскорее. Вироника кивнула, облегчённо выдохнула и, распахнув дверь, повела его к себе. Севен прикрывал грудь руками. Хорошо, что на втором этаже никого не было — их никто не видел. Комната Вироники находилась в самом углу. По объёму такая же, как у всех, но внутри напоминала не спальню, а творческую студию. Неровные бревенчатые стены были усыпаны листами с эскизами граффити, приколотыми булавками. На ровных поверхностях рисунки накладывались друг на друга слоями — места для творчества вечно не хватало. — Так… Нашла! — Вироника вынырнула из шкафа с кружевным сооружением в руках — лямки, крючки, непонятная конструкция. — Держи, померь. Севен взял вещь, покрутил в руках. — Спасибо… Только вот… А как это надевать?… — он потёр шею, отводя взгляд. Скейтерша мысленно хлопнула себя по голове, издала глубокий вздох. — Прости! — усмехнулась она. — Вот я дурашка! Забыла, что мужчина с таким не сталкивался. Сейчас тебя научу, не переживай! 007н7 облегчённо кивнул. Стал расстёгивать рубашку и потихоньку снимать бинты. Вироника, видя его готовность, подошла ближе: — Для начала подними немного руки. Севен замешкался, но послушался. — Просто смотри и поймёшь. Она ловко продела лямки, поправила грудь в чашках. Холодный металл коснулся кожи — по телу побежали мурашки, к лицу прилила кровь. Вироника зашла сзади, попыталась застегнуть крючки, бельё натянулось туго. — Что-то не так… — она всё же застегнула, отошла, посмотрела. — Похоже… Лифчик тебе маловат. Я думала, четвёртый подойдёт… А у тебя, оказывается, пятый. Тяжело тебе придётся. Она вздохнула, расстегнула крючки и сняла бельё. Севен придерживал грудь руками, чувствуя себя неловко. Через пару минут процедура повторилась — уже с более простым лифчиком, большего размера. — Ну как? Не жмёт? — Да нет, вроде… — голос звучал неуверенно. Он не знал, как должно быть правильно, не понимал своих ощущений. — Окей, сейчас поищу что-нибудь ещё. — Вироника снова нырнула в шкаф. — Снимай пока бинты. Надеюсь, буду искать не тыщу лет. Севен кивнул, стягивая бинты. В этом мире раны заживали быстро — если забинтовать вовремя, к утру даже шрамов не остаётся. Все давно привыкли. Вироника копалась в вещах уже минут десять. Севен сидел на кровати, терпеливо ожидая, и машинально водил пальцем по кулгаю, вводя какой-то код. Хвост за спиной начал потихоньку собираться из частиц — чёрно-красные нули и единицы сплетались в алгоритмы, такая отдалённая но одновременно родная часть тела восстанавливалась медленно, но верно. «Нужно что-нибудь, что не будет провоцировать Ноли… и чтобы Эллиот наконец взял инициативу… Неброское, но привлекающее…» Наконец взгляд Вироники упал на голубую водолазку, завалявшуюся в углу. Глаза на экране загорелись звёздочками. Она молча, с видом пирата, нашедшего клад, протянула её Севену. Он надел. В груди было свободно, в плечах чуть великовато, в талии висело. Смотрелось… идеально. — Ну как? — Довольно хорошая, не жмёт, спасибо. Ви облегчённо выдохнула. — Всегда пожалуйста! Она улыбнулась так, будто прошла сложный уровень в игре. Севен улыбнулся в ответ — тепло, благодарно. За всё. Девушка снова повернулась к шкафу. Теперь выбор стоял между джинсами и юбкой. «Если юбку — Эллиот может решиться. Но Ноли… и бегать неудобно…» На экране выступили мультяшные капельки пота. «А обе вещи, похоже, малы будут…» Взгляд упал на джинсовую юбку — чуть выше колена, потёртая, на пуговицах. Она будто стояла посередине между двух вариантов. «Бегать удобней. Эл может сделать шаг…» — Вироника? Всё хорошо? Голос Севена вырвал её из мыслей. Он сидел на кровати, хвост за его спиной уже почти полностью восстановился — последние частицы кода встраивались в общую структуру, и кончик слабо дёрнулся, реагируя на голос. — Да, конечно! Я нашла идеальный вариант, держи! Она отряхнула юбку от пыли и протянула ему. Севен молча кивнул, взял и, без лишних слов, надел. Он уже понимал, зачем весь этот показ мод. Вироника отошла, оглядела. В талии сидело идеально, в бёдрах — свободно, но не болталось. Хвост, полностью восстановившись, осторожно коснулся кончиком новой ткани, будто изучая. — Выглядит довольно свободно. Походи, проверь. Севен вздохнул — не устало, а скорее принимая неизбежное. Прошёлся по комнате. Нигде не жало, не давило. — Вроде… Хорошо подошло. Вироника довольно сложила руки на груди, на экране засветились глаза. — Какая прелесть! Выглядишь мило! Севен засмущался — хотел по привычке сложить руки на груди, но пришлось сложить их чуть ниже, под ней. Хвост, пытаясь спрятаться, скользнул кончиком по подолу юбки. — Пойдём! Покажешься всем! — Вироника резко схватила его за кисть и потянула к выходу. Семь упёрся свободной рукой в дверной косяк. — С-стой! Я-я-я не готов ещё! — голос срывался, мысли путались. Мысль, что его снова увидят в этом теле, заставляла сердце колотиться быстрее. — Да ну, не бойся! Всё хорошо пройдёт! — Вироника тянула аккуратно, но настойчиво. Сопротивляться было бесполезно. Они спустились на первый этаж. Гул голосов стих — сидящие внизу обернулись на звук шагов. Вироника наконец отпустила его руку и, сияя, объявила: — Ребят! Вы только посмотрите, как я мило приодела Севена! У выхода стояли Билдермен, Дуссекар и Таф. Двое первых что-то бурно обсуждали, Таф внимательно слушал, изредка вставляя жесты. Услышав Виронику, все трое разом замолчали и обернулись. За столом Шедлетский, Шанс и Нуб играли в карты. Шанс, увлечённый разглядыванием своей колоды, заметил вошедших только когда Шедлетский ткнул его локтем в бок. Нуб, напротив, отвлёкся мгновенно — его взгляд зацепился за Севена, и блокнот с ручкой оказались в руках раньше, чем он успел подумать. У стены, выцарапывая кинжалом символы, сидел Ту Тайм. Он поднял голову не сразу — пришлось моргнуть пару раз, возвращаясь в реальность. Из кухни вышел Гость, услышав шум, и махнул призывая выйти кому-то за плитой. Все постепенно стягивались к центру комнаты. Севен чувствовал, как тело сжимается под взглядами, хвост нервно замер, прижавшись к ноге. Ту Тайм смотрел со смесью интереса и удивления, вспоминая, что ему рассказывали. Нуб, закусив губу, быстро чиркал в блокноте, боясь упустить деталь. Шедлетский просто хмыкнул и одобрительно кивнул — без лишних слов, по-своему. Шанс, поправив очки и потерев глаза под ними, чуть покраснел, но выдавил: — Классно выглядишь, Сев. Правда. Таф поднял вверх два больших пальца, широко улыбаясь. Билдермен усмехнулся, Дуссекар незаметно улыбнулся уголком губ — жест друга его тронул. Гость, чуть помявшись, спросил: — Слушай, Сев… А как нам тебя теперь называть? — он сложил руки на груди. — Непривычно как-то к девушке на «он» обращаться. Ты думал об этом? Севен замер. Хвост дёрнулся. Ответ был очевиден, но слова застревали в горле. Он сглотнул, выдохнул и сказал — тихо, но твёрдо: — Даже не смотря на мой вид… я был и останусь мужчиной. Голос чуть дрогнул в конце — слишком много взглядов, слишком много внимания. Но смысл дошёл до всех. Гость облегчённо выдохнул и кивнул. Вироника сияла. Её наряд оценили, Севен справился — всё шло по плану. Краем глаза она заметила движение у входа в кухню. Эллиот стоял там, прислонившись плечом к косяку, и смотрел. Просто смотрел — не отрываясь, забыв, что вокруг есть кто-то ещё. Взгляд его рубиновых глаз был тёплым, почти осязаемым, в нём смешались восхищение, нежность и что-то ещё, чему он сам боялся дать имя. Щёки горели ярким румянцем, пальцы теребили край футболки, но он не замечал этого — всё внимание было приковано к Севену. К тому, как тот поправляет юбку, как хвост его нервно подрагивает. Вироника хихикнула, прикрыв рот ладонью. Заметив это, Эллиот вздрогнул, отдёрнул взгляд и, прикрывая лицо рукой, поспешно скрылся на кухне. «Не зря наряд подбирала», — довольно подумала скейтерша, скрестив руки на груди. Пока всё было спокойно.

Но для кого-то это было слишком скучно.

— Ж⛆лк▆е зр▆л⛆щ⛆ — И не говори! Не, ну ты видел, как они вокруг Севена крутятся? Как голуби над хлебом! Аж тошно! Ноли и Сп▆⛆т▆ смотрели на экран в бесконечно красно-чёрном помещении. Там, будто камера наблюдения, которую никто не ставил, транслировались все действия выживших в реальном времени. — И только посмотри на этого светлого! Думает, что всем поможет, что такой правильный. Всегда бесил, а сейчас в тыщу раз больше! Ноли кривился, как ребёнок, но в его голосе сквозило что-то нервное. — ▆ зн▆ю ч⛆о т⛆ р▆вн⛆еш▆, пре⛆ращ⛆▆. Сп▆⛆т▆ говорил ровно, холодно, от чего становилось не по себе. Но Ноли за короткое время привык. — Мн⛆ н⛆ нр▆в▆тс⛆ т⛆к▆е эм▆ц▆▆. Т⛆ мн⛆ об▆щ⛆л, чт▆ есл⛆ ▆ исп▆лн⛆ твою прос⛆б▆, при▆тн▆х мн⛆ ▆моций буд▆т бол▆ше. Ну и где? В конце фразы Ноли поёжился — от собственной наглости или от холода, исходящего от собеседника. — Тебе не хватило того, что было в прошлом раунде? Я думал, ты насытился, а ты, оказывается, ещё тот обжора по страданиям, чем я! — Мн⛆ нужн▆ б⛆льше. — Что-что? Из-за твоих тупых глюков ничегошеньки не слышу! Ноли усмехнулся, но усмешка вышла натянутой.

— МНЕ НУЖНО БОЛЬШЕ

Сп▆⛆т▆ не был тем кто скажет прямо о том что ему лучше не прикословить.

Он это покажет.

▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆▆