🔞Семь воспоминаний Лиарэли🌿

Да, можно подумать, что я легкомысленная. И, если честно… отчасти это правда. С самого созревания меня притягивали вещи, о которых приличные девы даже думать не должны. Запретные взгляды. Чужая власть. Интонации, в которых приказ звучит мягче ласки. Тайные игры контроля и подчинения, спрятанные не в действиях — в голосе, в жестах, в паузах между словами. Внешне я совсем не соответствовала подобным желаниям. Слишком светлая, тихая… нежная. Однажды мне сказал об этом один мужчина. Один из тех кто почувствовал это, заставив меня признаться самой себе. Его звали Валкерион Дейр Аштар. Это имя звучало так, будто его нужно произносить шёпотом и только при закрытых дверях. Он был тем, кого во дворцах называют — наставником. Человеком, которого приглашали обучать наследников контролю над страхом, болью, желаниями… и самим собой. Когда я оказалась с ним рядом впервые, я испытала внутренний переворот. Не могу объяснить это чувство, оно меня затопило настолько, что я забывала дышать. Он был невероятно внушающий, внимателен ко всем деталям. Ощущения, когда он смотрел, будто тело обжигает лава и от этого нет спасения. Наша первая встреча один на один, состоялась в архивной галерее — самом тихом месте дворца. До этого нам доводилось перекинуться парой слов, но я не могла заставить себя подойти к нему с разговором о чём-либо. В архиве пахло пылью старых пергаментов, воском и сухим деревом. Я стояла у стеллажа и делала записи, когда внезапно почувствовала взгляд. Не просто взгляд — ощущение, будто кто-то осторожно коснулся моей спины кончиками пальцев. — Вы слишком напряжены, — раздался голос позади. Он не был громким, но от него невозможно было не вздрогнуть. Я обернулась. Он стоял в полутени колонны — высокий, в тёмной одежде, его длинные светлые волосы контрастировали с одеждой. Лицо нельзя было назвать красивым в привычном смысле. Оно было… точным. Правильные линии, спокойные глаза и уверенная осанка. И взгляд. Боги. Его взгляд. Он смотрел так, будто уже знал, как звучит мой голос, если я начну умолять. И как звучит, если сопротивляюсь. В тот раз он всего лишь посмотрел на меня — и этого оказалось достаточно, чтобы я потом неделями ловила себя на странном желании: оказаться рядом снова. Не поговорить. Не коснуться. Подчиниться. Я не призналась бы в этом никому. Даже себе — не сразу. Но тело всегда честнее разума. И вот сейчас он снова стоял передо мной. — Простите? — это всё, что я могла произнести в тот момент. Он шагнул ближе. Моё сердце успело сбиться с ритма. — Вы держите плечи так, словно ждёте приказа, — продолжил он. — Но рядом с вами никого нет. Я попыталась выпрямиться. — Видите? — едва заметная тень улыбки коснулась его губ. — Вы реагируете ещё до того, как я что-то сделал. Моё дыхание стало глубже. — К чему это вы? — спросила я. — Просто наблюдаю, Лиарэли. Он знал моё имя. Конечно знал. Такие люди всегда знают. Наставник остановился на расстоянии вытянутой руки. Достаточно близко, чтобы я чувствовала его подавляющую ауру. Достаточно далеко, чтобы он мог сказать — это ты подошла, не я. Его глаза были спокойны. Слишком спокойны. В них не было ни спешки, ни сомнения, ни желания убедить. Только уверенность человека, который знает — чего желаешь. — Вы не такая, какой вас можно посчитать благодаря вашей миловидной внешности, — произнёс он тихо. Я ничего не ответила. Он наклонил голову чуть в сторону, рассматривая меня так, как изучают механизм. — Ваша внешность говорит одно, а пульс — другое. Я сглотнула. Он услышал. Моё сердце ударило сильнее. Он был прав. И именно поэтому я не могла пошевелиться. Он приблизился ещё на шаг. Теперь между нами оставалось всего дыхание. — Не бойтесь, — сказал он почти ласково. — Я не делаю ничего без согласия. Пауза. — Даже если согласие вы пока не решаетесь произнести. Моя кожа покрылась мурашками. — Вы ошибаетесь… — прошептала я. — Нет, — мягко ответил он. — Я просто вижу дальше, чем остальные. Его пальцы медленно поднялись — не касаясь, только приближаясь к моей щеке. Он остановился в миллиметре. Именно это расстояние оказалось самым невыносимым. — Скажите, Лиарэли, — тихо произнёс Валкерион, — вам нравится сопротивляться… или ждать, пока вас заставят перестать? Я вдохнула медленно, будто воздух стал вязким, тягучим, как мёд. Его взгляд держал меня крепче любых рук. В нём не было насмешки. Только знание. Опасное, спокойное знание мужчины, который уже видел мой ответ прежде, чем я его произнесу. — Я… — голос дрогнул, и я сама услышала, как он смягчился. — Я думаю… мне нравится момент до. Его ресницы едва заметно опустились. — До чего? Шаг ближе. Между нами почти не осталось воздуха. — До того, как меня перестанут спрашивать, — прошептала я. Тишина. Она длилась всего мгновение — но в ней что-то изменилось. Его взгляд потемнел, стал глубже, тяжелее. Не опасным. Хуже. Довольным. Он медленно поднял руку и коснулся пряди моих волос у виска. Не убирая её — просто позволяя своим пальцам почувствовать мягкость. От этого прикосновения по коже побежали искры, как будто тело превратилось в порох и к нему поднесли огонь. — Значит, — произнёс он негромко, — тебе нравится ожидание. Я сглотнула. Его пальцы скользнули ниже — вдоль линии моей щеки, почти невесомо, но так медленно, что каждое движение ощущалось как отдельное мгновение. Я не могла пошевелиться. Не хотела. — Ты знаешь, что самое опасное в ожидании? — спросил он тихо. Я покачала головой. Он наклонился ближе. Его голос стал шёпотом у самой моей кожи уха: — Оно заставляет желать сильнее, чем прикосновение. Сердце сбилось. Он остановился. Не продолжил. Не коснулся больше. И именно это оказалось невыносимым. Мои пальцы сами чуть сжались в складках платья. Он перевёл взгляд на это движение — медленно, внимательно — и уголок его губ дрогнул. — Хм, — выдохнул наставник. — Ты уже просишь… даже не зная об этом. Я чётко осознавала это внутри. Жар разлился по груди. — Валкерион… Его имя сорвалось с губ тихо, почти умоляюще. Он замер. И в этом мгновении вся власть была у него. — Скажи ещё раз, — прошептал он. Я закрыла глаза. — Валкерион… Его пальцы наконец коснулись моей талии — настойчиво. — Мне нравиться, то что я слышу и вижу сейчас. Сердце колотилось, как барабан в тишине. Он не сказал ни слова, его пальцы требовательно развязывали завязки моего платья спереди, пока вторая рука придерживала спину. Губы медленно, мягко еле касались щеки. Я чувствовала, как его взгляд проникает в каждую клеточку кожи. Платье соскользнуло на пол, оставив меня обнаженной в этом пыльном святилище. Жар разлился по груди, волной поднимаясь к горлу. Предвкушение накрыло. — Скажи ещё раз, — прошептал он, голос низкий, вибрирующий, как далекий гром. Я закрыла глаза, чувствуя, как воздух между нами накаляется. Он хотел услышать своё имя. — Валкерион… Он потянул меня ближе, и я подчинилась, тело уже трепетало от его прикосновений. Веревка от моего платья в его руках ожила, обвивая запястья, стягивая их за спиной с такой точностью, что я ахнула от необъяснимых чувств. Не грубо, но твердо, как будто он связывал не только тело, но и мою волю. Он развернул меня лицом к столу, прижав грудью к холодной деревянной поверхности, усыпанной пыльными папками. Мои бедра раздвинулись инстинктивно, и он усмехнулся, проводя рукой по внутренней стороне ноги, поднимаясь выше, к тому месту, где уже пульсировала влажность. — Сегодня ты признаешься во всех своих сокрытых желаниях, — прошептал он, его губы у моего уха, дыхание обжигает кожу. Его пальцы скользнули между бедер — медленно, дразняще. Я выгнулась, стон сорвался с губ, эхом отразившись от стен. Жар в груди разгорелся сильнее, распространяясь по всему телу, как лесной пожар. Он не торопился, наслаждаясь моей беспомощностью. Веревка впивалась в кожу, напоминая о моей сдаче, и это только усиливало возбуждение. Валкерион взял со стола перьевую ручку и провел ее острым пером по моей спине, от шеи до ягодиц, оставляя следы мурашек. — Проси, — приказал он, и его пальцы замерли у входа в меня, не проникая. — Пожалуйста… Валкерион… Возьмите меня, — выдохнула я, голос дрожал от нужды. Он шумно выдохнул. На этот раз перьевая ручка уперлась во внутреннюю сторону бедра. Острый кончик царапал кожу, едва заметно, но достаточно, чтобы я задрожала. Это ударило в низ живота, как электрический разряд. Мои соски напряглись. Его пальцы снова двинулись, раздвигая влажные складки, но лишь скользнули по клитору, надавливая ровно настолько, чтобы я ахнула. Стон сорвался с моих губ. Валкерион отступил, сжал мои ягодицы, а после его ладонь хорошенько приземлилась на одной из них. Удар пришелся по правой ягодице, легкий, как поцелуй, но с жгучим послевкусием. Я застонала громче, тело предательски выгнулось навстречу. — Хорошая девочка, — похвалил он, проводя языком по моей шее, где пульсировала вена. Его горячее дыхание обожгло кожу, а потом он прикусил мочку уха, не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала себя полностью в его власти. Ладонь скользнула между ног, касаясь самых чувствительных мест — влажной щели, набухшего клитора. Каждый шлепок был точным, контролируемым, заставляя соки стекать по бедрам, пачкая пол подо мной. Он повернул меня к себе, нежно взяв за горло. — Скажи, что ты хочешь, — потребовал он гладя по моему горлу, смотря прямо в мои туманные глаза. Они говори за меня больше, чем я могла вымолвить. Он опустился ниже. Его лицо оказалось у моего живота, губы прошлись по пупку, спускаясь ещё ниже. Я задыхалась, слова путались. — Хочу… вашего члена… в себя… пожалуйста… Он рассмеялся сухо, и в этом звуке была жестокая нежность. Вместо этого его рот накрыл меня — язык ворвался внутрь, лаская стенки влагалища с жадностью, которая граничила с насилием. Я закричала, тело сотряслось, веревка на запястиях причиняла неудобство. Мне очень хотелось схватить его за голову. Но я могла только ёрзать. Он сосал клитор, зубами слегка покусывая, пальцы тем временем проникли в меня — два, потом три, растягивая, трахая ритмично, но недостаточно глубоко. Мои бедра дрожали, мышцы сжимались вокруг его руки, умоляя о большем. — Не кончай, пока я не разрешу — прорычал он, отрываясь на миг, и его слюна смешалась с моими соками, стекая по ногам. Пот стекал капельками по спине, смешиваясь с мурашками от пера, которое он снова взял, проводя им по груди. Перо задело соски, кружа вокруг них, заставляя их болеть от желания. Валкерион встал, расстегивая брюки, и его член вырвался на свободу — мокрый от предвкушения. Он опустил меня на колени и потер им о мои губы, мягко постукивая по щекам. Я жадно обхватила его ртом, пытаясь облизать, глотая солоноватый привкус. Но он не дал мне насладиться — выскользнул, шлепнув по щеке головкой. — Не так быстро. Вместо этого он поднял меня прижимая спиной к стеллажу, пропихивая член между ног, создавая трение о влажную вагину. Это сводило сума, я не могла думать. — Я прошу… — мольба сорвалась с моих губ. Я чувствовала как у наставника это вызывало невероятное удовольствие. Мне не пришлось повторять это дважды, ведь его терпение было не таким уж и сильны, но явно менее хрупким чем моё. Он вошел в меня резко, одним толчком, заполняя до отказа. Трахал медленно сначала, каждый толчок — как обещание ада и рая. Руки его гладили связанные запястья, потом спустились к ягодицам, шлепая, сжимая. — Ты такая тесная, такая мокрая для меня, — шептал он грязно, ускоряя темп. Я стонала без остановки, оргазм нарастал, как волна, но он остановился, выходя почти полностью. — Проси снова. Я сломалась окончательно: — Возьмите меня жестко, Валкерион, трахните как шлюху! Его контроль рухнул — он вонзился снова, яростно, руки шлёпали ягодицы сильнее, оставляя жгучие следы. Боль и удовольствие слились, и я кончила, еле сдерживая крики, кусая его ключицу. Он продолжал двигаться ритмично, глубоко, каждый толчок сопровождался шлепком ладони по ягодицам — боль смешивалась с экстазом. Его руки скользнули к груди, сжимая соски, крутя их, пока я не завыла от переполняющих ощущений. Жар по груди — теперь он был везде, в венах, в мышцах, в самом ядре. Валкерион наклонился, кусая мочку уха, шепча развратные слова: — Ты сжимаешь вокруг меня так жадно, как будто это твой последний раз. Я чувствовала, как новый оргазм накатывает волной, его ладонь накрыла мой рот. Теперь я могла только мычать. Он приподнял меня укладывая на стол, и продолжал вбиваться в меня с такой силой, что стол скрипел под нами. Пока не излился на живот, быстро высунув член из моего жестко изнасилованного влагалища. Горячая сперма растекалась мо плоскому животу, смешиваясь с моим удовольствием. Когда он развязал меня, я обмякла на столе, тело дрожит, кожа в следах от веревок и ладоней. Валкерион поцеловал меня в шею, нежно, контрастируя с только что пережитым. — Ты была идеальной, — прошептал он. Архив снова стал тихим, но в воздухе витал запах секса, страсти и нашей тайны. Жар в груди не отпускал. — Хах, а вы просто настоящий демон и очень хороши, — мое прерывестое дыхание рассмешило нас обоих. В тот момент я поняла: этот мужчина останется ярким приятным воспоминанием, и очень вероятно навсегда.