Типология любви

— Удобно? Нигде ничего не трёт? — Пальцы Душеньки ощупывают ремни, проверяя, всё ли затянуто верно. — Всё хорошо, — успокаивает его Обси. — Не туго, не трёт. Стоп-слово помню. — Настолько не терпится начать? — Душенька ухмыляется, и Обсидиан вздыхает, но покорно кивает. — Я готов, — добавляет он вслух. — Хорошо, — Душенька становится серьёзнее, теряя свой игривый флёр, — тогда сессия начата. Почему-то каждый раз после этих слов Обси подсознательно ждёт каких-то спецэффектов — резкое выключение света, грохот, извержение вулкана или открытые ворота в Ад. Ничего, конечно, не происходит — даже Душенька остаётся всё тем же Душенькой: в розовой футболке, с полуулыбкой на губах и блестящей серёжкой в ухе. Только взгляд меняется, становясь твёрже, внимательнее и собраннее. Обсидиан предвкушающе облизывает губы. Душенька кивает сам себе, убеждаясь в том, что Обси действительно готов, и молча опускает повязку ему на глаза. Обсидиан громко выдыхает, закономерно начиная нервничать — без зрения он перестаёт понимать время, и даже короткая секунда может ощущаться целым часом ожидания. Щеки касаются тёплые пальцы, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Душенька смеётся. — Ты очень красивый, — мягко, вкрадчиво сообщает он, а потом добивает: — Особенно когда такой беспомощный. Обси рвано выдыхает. Душенька знает, на что давить — знает, что Обсидиану нужно и как ему это дать. И знание, что это дать может только он, по-настоящему, льстит. Душенька тянется за тюбиком лубриканта, щёлкает крышкой и предупреждает: — Сейчас я растяну тебя, а потом вставлю игрушку. Согласия ему дожидаться не нужно — сценарий был обсуждён заранее. Обсидиан достаточно доверяет Душеньке, чтобы позволить ему вытворять что угодно и без обсуждения сессий, но в вопросе практик тот остаётся упрямо принципиален и импровизаций не одобряет. Огорчать это не может — Обси с лихвой хватает и обычного секса, где Душенька свободно проявляет всё богатство своей фантазии. Смазанные пальцы ведут по ложбинке, оставляя влажный след — Обсидиан как будто по команде расслабляется и даже жмурится, хотя и так ничего не видит. Душенька умело растягивает мышцы, двигая пальцами почти механически — вспыхнувшее желание подразниться он без раздумий давит. Не сегодня и не в этот раз: он тут не для этого. Когда Обси пытается начать подмахивать, Душенька вынимает пальцы. Обсидиан распахивает глаза, упираясь взглядом в темноту, и напряжённо вслушивается в шорохи. Душенька никуда не девается — его ноги прижимаются к разведённым бёдрам — и Обси помнит, что в него сейчас вставят пробку, но это никак не помогает разобрать течение времени. Он дёргается, когда чувствует прикосновение гладкого кончика пробки. Душенька хмыкает. — Подумать только, Обси! — Он плавно вводит игрушку, заворожённо глядя на то, как жадно мышцы обхватывают — почти поглощают — пробку. — Тебе настолько не нравится, когда в заднице ничего нет? Обсидиан краснеет. Отвечать ему необязательно — он и не придумает, что сейчас ответить, потому что игрушка оказывается внутри целиком, а вибрацию Душенька включает сразу, не давая привыкнуть. Из груди вырывается протяжный стон. — Умница, — хвалит Душенька, — хочу тебя слышать. Не сдерживайся. Он спрыгивает с кровати, и Обси кажется, что его мозг превратили в вакуум — становится очень пусто. Пробка вибрирует на одном режиме, в одном темпе, и тело на настойчивую стимуляцию реагирует крайне однозначно. Обсидиан чувствует, как с головки члена стекает капля естественной смазки, и кровь начинает пульсировать громче — он почти слышит, как она бьётся в щеках и ушах. Зубы привычно цепляют колечко пирсинга на губе — в эту же секунду на бедро опускается шлепок. — Нельзя, — командует Душенька, и Обси от его холодного, властного тона хочется скулить. — Иначе мне придётся достать кляп, а я бы всё-таки хотел тебя слышать. Обсидиан краснеет ещё сильнее, и его смущение опьяняет. Душенька скользит взглядом по распластанному на постели телу — могучему, мощному, тренированному. Кажется, такие мужчины не должны умолять о члене в задницу — но Обси умолял и даже плакал. Воспоминания об этом у Душеньки выжжены на сетчатке и до сих пор вызывают острый прилив горячего, тяжёлого и сложного чувства. Он смаргивает соблазнительную картинку и поджигает фитиль свечи. Ваксплей они пробуют впервые, и Душенька сосредоточенно отбрасывает лишние мысли — ему нужна полная концентрация и контроль, потому что контролирует он не только себя, но и Обсидиана. Он прикусывает губу, ожидая, пока воск растопится, и капает себе на ладонь. Температура кажется вполне комфортной, и Душенька удовлетворённо ожидает появления новой лужицы воска. Он бросает взгляд на Обси — тот, потерянный, чаще обычного облизывает губы и постанывает. Видно, насколько сильно ему хочется большего, только Обсидиан послушно молчит, не высказывает и крохи недовольства и не пробует поторопить. Его даже хочется похвалить, но вместо этого Душенька выпрямляет руку и наклоняет свечу. Обси вскрикивает. Он сам настоял на том, чтобы не знать, когда именно Душенька достанет свечи, но и не представлял, что это будет… так. Как будто в темноте, к которой он уже привык, внезапно появилось солнце и ослепило. Первая капля ошпарила бедро, вторая приземляется уже на живот, вновь заставив дёрнуться. Обсидиан хрипло дышит, ошарашенный, и даже не разбирает до конца своё остро-сладкое удовольствие — просто принимает, так естественно уверенный в правильности вещей. — Я бы спросил, как тебе, — мурлычет Душенька, уже увереннее двигая свечой, — но твой член так мило подрагивает, что мне и спрашивать не нужно. Обси согласно стонет и потрясённо замолкает: от пупка до груди прерывистой линией появляются огненные вспышки. Капли приземляются друг за другом с такой крошечной паузой, что мозг не успевает её обработать и просто отключается — Обсидиан остаётся в мире, где есть только ощущения. Только вспышки жара, горячее возбуждение, дрожащие мышцы и бесконечная вибрация, ушедшая на фон. Душенька одобрительно улыбается. Он замечает, как из Обси уходит вся нервозность — тот превращается в податливую глину, из которой можно слепить что угодно. — Умница, — всё-таки хвалит он, прежде чем опустить свечу ближе к телу — так капли в полёте охлаждаются меньше и до кожи добираются горячее. Обсидиан подрагивает от возбуждения и роняет стон за стоном. Душенька пробует другую тактику — набирает немного горячего воска на пальцы и тут же стряхивает, оставляя беспорядочные брызги на груди. Пара капель попадает на особо чувствительные из-за пирсинга соски — Обси хрипит, а его член выплёскивает целую каплю предэякулянта. Он уже на грани с тем, чтобы кончить, и эта стойкость искренне восхищает. Свеча оказывается ещё ближе к коже, и расплавленный воск Душенька теперь льёт струйкой, медленно двигая выше. Обсидиан поскуливает, пробует дёрнуться. Его пожирает возбуждение, и пунцовое лицо, уши и грудь этому сплошное доказательство. — Ты отличный холст, Обси, — Душенька тушит огарок и ведёт пальцем возле быстро твердеющей полоски прямо вдоль тазовой косточки. — Может, хочешь отдохнуть от свеч? — Нет, — даже не задумывается над ответом Обси, — пожалуйста, нет. — Хорошо. — Душенька даже приподнимает бровь, прежде чем поджечь фитиль. На теле Обсидиана осталось достаточно свободных мест, а свечи они купили с запасом. Вновь проверив температуру, Душенька оставляет несколько капель на рёбрах и груди, прежде чем оставить такую же полоску по тазовой косточке. Обси кажется, что он сжимается в маленькую-маленькую точку и поднимается куда-то высоко-высоко, когда воск льётся так — непрерывно, единым обжигающим потоком — а потом на целую вечность пропадает. На теле снова появляются вспышки огня — то тут, то там, и их нельзя предугадать, можно только послушно принимать и ждать. Душенька внезапно кладёт ладонь ему на бедро, и его пальцы кажутся такими холодными, что почти обжигают морозом. Обсидиан всхлипывает, мотает головой, стремясь отсрочить близкий оргазм, но на сосок вдруг падает крупная капля, и та маленькая точка, в которую он превратился, взлетает ещё выше и взрывается. Его бьёт крупной дрожью, перед глазами пляшут разноцветные узоры, а горло вибрирует. От собственного пульса становится оглушающе громко, он не помнит, как дышать и только хватает губами воздух. — Хороший мальчик, — сквозь толстый туман слышно, как нежно его хвалит Душенька, — так красиво кончаешь, я так тобой горжусь. За один смазанный миг Обси отпускает — возвращаются звуки и темнота. Почему-то сейчас похвала бьёт куда сильнее, чем унижения — Обсидиан всхлипывает и продолжает подрагивать в посторгазменной неге. Он тупо пялится в темноту под повязкой, смутно чувствуя, что из него вытаскивают пробку. Душенька всё ещё мягко что-то ему говорит, и Обсидиан улавливает этот тон, но не пытается разобрать смысл. Это становится совершенно очевидным по его взгляду — пустому, но не отсутствующему, а просто лишённому беспокойства. Душенька улыбается, гладит Обси по щеке и приказывает: — Посмотри мне в глаза. Обсидиан слушается. Ох. У Душеньки даже внутренности ёкают и сжимаются в сладкой истоме: чужие зрачки расширяются, наполняются слепым обожанием и бескрайней благодарностью. — Сессия окончена. Обси устало моргает, но взгляд его особо не меняется. Душенька целует его в уголок губ и принимается развязывать руки. — Мы повторим? — сипит Обсидиан. — Если захочешь, — кивает Душенька. — А ты? — И я, — улыбается он, — мне тоже понравилось. Обси радостно выдыхает и неохотно шевелит руками. В сабспейс Душенька его вообще не планировал погружать — посчитал, что не подходящая практика и время — но Обсидиан всё равно смотрит на него со знакомым жадным обожанием. И вдруг спрашивает: — Почему ты закончил сессию? — Дальше бы ты не выдержал, — пожимает плечами Душенька и опережает: — Не спорь. Я видел, как ты оттягивал оргазм. — Я ничего не делал, — виновато бормочет Обси. Душенька приподнимает бровь, разбираясь с последним ремнём, и садится рядом. Обсидиан возится, переворачивается на бок и бормочет: — Ну прости. — Мы изначально обговорили, что эта сессия будет исключительно чтобы попробовать ваксплей, — напоминает Душенька, зарываясь ладонью в тёмные, густые волосы. — Это было впервые и для тебя, и для меня. Дай своему телу и мозгу возможность переварить ощущения до конца. — А я думал, ты меня ещё отшлёпаешь, — невпопад вставляет Обси и исправляется: — Чтобы воск убрать. — Как-нибудь в другой раз. — Душенька по-лисьи улыбается и задумчиво отлепляет большую каплю воска. — Будешь помогать? — А у меня есть выбор? — Есть, лежи, — снисходительно фыркает Душенька. Обсидиану сразу же становится стыдно, но извиниться ему не позволяют: — Я серьёзно. Отдыхай. Обси издаёт смешной смущённый звук и наблюдает, как ловко руки Душеньки убирают застывший воск. В памяти всплывает их первая встреча — тогда эти же руки не менее ловко скручивали пацана, рискнувшего распустить свои руки. Тогда Обсидиан ещё не знал, что следующей ночью встретит его в гей-клубе. Тем более не представлял, что он согласится на предложение заняться сексом, высказанное в лоб. — Ты о чём там задумался? — Душенька шлёпает его по плечу, и Обси вздрагивает. — Смотри! На чужой ладони лежат две капли, застывшие в форме сердечка. Обсидиан улыбается. — А я как раз вспоминал, как мы познакомились. — Познакомились! — фыркает Душенька. — Ты подошёл ко мне со словами: «Привет, не хочешь трахнуть меня в жопу?» — Ну ты же согласился! — уязвлённо оправдывается Обси. Душенька кивает с таким мученическим видом, как будто согласиться его заставили под страхом смерти, но долго притворяться не может и порывисто Обсидиана целует, прежде чем продолжить свою медитацию над воском. На самом деле, согласился он исключительно из здравого понимания — никого лучше он в ту ночь себе не нашёл бы. А типичные альфа-самцы, которые не потрахивают всех направо и налево, а сжимаются на члене и просят ещё, в таких местах появлялись редко. Сам Душенька ложиться под кого-то не любил — для этого нужно было доверять, но для доверия надо было искать постоянного партнёра, и вот там крылась загвоздка — его характер мало кто мог вынести, а вы добавьте к этому ещё и увлечение БДСМ-практиками. Обси же, как выяснилось в первую же ночь, всегда мечтал попробовать себя в роли сабмиссива, и как-то сами собой у них устаканились сугубо деловые отношения, состоящие из секса. Потом оказалось, что Обсидиан вкусно готовит, умеет делать массаж, в запасе у него есть смешные истории, а ещё он терпеливый и неконфликтный. И, самое главное — перепутав дни и придя к нему не вовремя, Обси спокойно выслушал все его психи, согласился со всеми оскорблениями, послушно пообещал катиться нахуй, а потом предложил себя ударить — мол, выплеснуть эмоции. Душенька действительно его ударил — а потом, как идиот, разревелся. Психовал он тогда вообще не из-за Обсидиана, тот просто попал под горячую руку — но для Обси это оказалось чем-то вроде воска, капающего со свечи для ваксплея. Потому что он, едва Душенька успокоился, взял и предложил встречаться, перечислив разумные доводы. Душенька не думал, что из этого что-то получится, и согласился лишь из-за очевидной выгоды таких отношений. — Ну а ты чего задумался? — Обси трогает его за плечо, и Душенька вздрагивает. — Ты пытаешься отковырять мне пупок. — Вот и отковыряю! — смутившись, угрожает Душенька, уходя в оборону. Обсидиан сверлит его долгим взглядом, потом улыбается и сообщает: — Люблю я тебя. — Извращенец, — припечатывает Душенька, — ему пупок угрожают отковырять, а он в любви признаётся! — Ты мне, между прочим, не ответил! — Обси хмурится. Душенька строит самую равнодушную гримасу, наклоняясь к его лицу, и как бы по секрету говорит: — Я тебя тоже люблю. И мысленно, про себя, продолжает: «И каждый день буду снова и снова выбирать любить тебя».