Теория золотого сечения

Драко внимательно следил за Гермионой, пока та, дрожащими, но уверенными пальцами, разбивала два яйца в небольшую мисочку. Тилби уже успела вернуться из лаборатории Драко с крошечным флаконом, содержащим жидкость цвета расплавленного золота. «Lux Familiae» – Зелье Семейного Света. Драко сам его синтезировал пару лет назад, будучи одержимым идеей иметь в своей семье больше, чем просто потомство. Это зелье не только точно определяло наличие зачатия, но и указывало на количество плодов. Одна капля на одно зачатие. — Ну, давай, — прошептал Драко, подойдя ближе. Он постарался сделать голос как можно более спокойным, хотя сердце его колотилось где-то в горле. Гермиона взяла в руки флакон. Её взгляд был сосредоточен, но в глубине глаз мелькала тревога. Она помнила, как два года назад, после свадьбы, они решили «попробовать», но ничего не вышло. Тогда Гермиона, будучи разумной и рациональной, списала это на стресс и их все еще неокрепшие отношения. Сейчас же, с их устоявшимся браком и глубокой привязанностью, эта возможность казалась более реальной, но от этого не менее волнующей. Она аккуратно открутила крышку и, затаив дыхание, капнула золотистую жидкость в миску с яйцами. Секунда. Две. Три. Ничего. Гермиона почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Разочарование, смешанное с облегчением. Может, это просто ее пищевое отравление? Или… Вдруг, словно по волшебству, золотая капля начала преображаться. Она не просто смешалась с яйцами. Она начала пульсировать. И, самое главное, она стала меняться в цвете. Сначала появился бледный, едва заметный розовый оттенок. Потом он стал ярче, насыщеннее. И, наконец, жидкость в миске обрела нежно-розовый цвет, который, казалось, светился изнутри. Гермиона замерла, глядя на результат. Она никогда не видела такого эффекта. — Что это значит? — прошептала она, не отрывая взгляда от миски. Драко, который до этого момента задерживал дыхание, вдруг рассмеялся. Это был не нервный смех, а чистый, радостный смех, который мог вырваться только из самой глубины его души. Он подхватил Гермиону на руки, кружа её по кухне, словно юную волшебницу, только что получившую свою первую палочку. — Это значит, моя дорогая, — выдохнул он, когда, наконец, поставил её на пол, — что ты не съела испорченный кофе. Это значит, что ты не заболела. Это значит… — он нежно коснулся её живота, — …что нас будет трое. Гермиона посмотрела на него, потом снова на миску. Розовый свет, льющийся из нее, казался живым. — Трое? Одна капля… золота… стала розовой. Это что, значит… один? Драко улыбнулся, и в его серых глазах отразился весь свет кухни. — Почти. «Lux Familiae» — это не просто тест, Гермиона. Это зелье, которое показывает не только факт зачатия, но и его… качество. Золото — это чистота, сила. Розовый оттенок — это начало жизни. А вот что означает «чистое золото, переходящее в розовый»… — он хитро прищурился, — …я еще не сталкивался с таким результатом. Но это точно хорошо. Очень хорошо. Гермиона прижала руки к животу. Её собственный разум, всегда полный цифр и логики, сейчас был затуманен невероятной, всепоглощающей радостью. Беременность. Их ребенок. — Но… почему у меня была такая реакция на кофе? И почему я хочу яблочный пирог с горчицей? Драко обнял её, прижимая к себе. — Магические беременности, моя дорогая, иногда бывают… эксцентричными. Особенно, когда в тебе намешана такая гремучая смесь, как ты. Ты же не думала, что будешь страдать от утренней тошноты, как какая-нибудь простая маггловская домохозяйка? Ты — Гермиона Грейнджер. У тебя все должно быть… сложно. И очень интересно. Он поцеловал её в лоб. — Так что, успокойся. Яблочный пирог с горчицей будет. Идеальный. И я буду рядом, чтобы пережить все твои капризы. Вместе. Гермиона уткнулась ему в плечо, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам, но на этот раз это были слезы счастья. — И это… нормально, что я так мало пью, да? Когда ты говоришь «нас будет трое»? Драко отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В них была такая нежность, что Гермионе стало немного не по себе. — Я же сказал. «Lux Familiae» — особенное зелье. Я сам его дорабатывал. Оно показывает не только сам факт, но и потенциал. А ты, моя Гермиона, всегда была полна потенциала. Он нежно погладил её по щеке. — Ну что, будущая мама? Собираешься сообщить об этом миру? Или мы пока оставим это только между нами и старым поместьем? Гермиона улыбнулась. — Мне кажется, сначала мы должны сказать об этом нашим семьям. И, возможно, Гарри с Роном. А потом… потом уже всему миру. — Мои родители будут в шоке, — задумчиво произнес Драко. — Особенно Нарцисса. Она, кажется, мечтала о внуках еще с тех пор, как я научился летать на метле. — А мои будут счастливы, — тихо сказала Гермиона. — И, возможно, тоже в шоке. Они стояли в тишине, окутанные золотистым светом, исходящим из миски. Их мир только что расширился, стал больше, ярче и, безусловно, полнее.