Теория золотого сечения

По мере того как беременность Гермионы развивалась, а её живот становился все заметнее, самой острой темой для обсуждения в Малфой-мэноре стало имя будущего ребенка. Это был вопрос не просто предпочтений, а столкновения двух миров, двух культур и, конечно же, двух очень упрямых личностей. Традиция Малфоев диктовала строгое правило: все дети в роду носили имена созвездий. Драко, сам названный в честь звезды в созвездии Дракона, считал это неотъемлемой частью их наследия. — Гермиона, это же прекрасно! — убеждал он её однажды вечером, листая старинный атлас звездного неба. — Представь: наш ребенок, Лира. Или Орион. Или… — он указал на мерцающую точку, — …Скорпиус. Гермиона, которая в этот момент пыталась зарисовать схему по выращиванию магических цветов в условиях невесомости (её новый странный интерес), лишь тяжело вздохнула. — Драко, Скорпиус? Ты же понимаешь, что это звучит как название какого-то вредного зелья? Или, в лучшем случае, ядовитого насекомого. — Но это же созвездие! — возмутился он. — Очень древнее и мощное. Оно символизирует… — Оно символизирует, что моего ребенка в школе будут дразнить, — перебила Гермиона. — И представляешь, как это будет звучать в маггловском мире? «Мистер Скорпиус Грейнджер-Малфой»? Люди подумают, что мы шутим. — А как насчет Аполлона? Или Феникса? Это тоже созвездия, — предложил Драко, пытаясь найти компромисс. — Драко, Феникс — это мифическая птица, а не созвездие, — терпеливо объяснила Гермиона. — И Аполлон — это греческий бог, опять же, не созвездие. Ты что, забыл астрономию? Драко нахмурился. — Ну хорошо. Но традиция есть традиция! Имя должно быть сильным, звучным. Оно должно отражать наше наследие. — А как насчет «Аннабель»? Или «Теодор»? — предложила Гермиона. — Это обычные, хорошие имена. Они не будут вызывать вопросы у магглов, и не будут казаться угрожающими магам. — Аннабель Малфой? — Драко содрогнулся. — Звучит… слишком обыденно. Слишком… маггловски. — А что плохого в «обыденном»? — возмутилась Гермиона. — У нас уже есть слишком много необычного в жизни. Возможно, нашему ребенку просто нужно нормальное имя. Нарцисса, которая случайно (или не очень случайно) оказалась поблизости, вмешалась в спор. — Драко, моя дорогая, я понимаю твою приверженность традициям. Но, возможно, стоит найти компромисс? Может быть, второе имя? В конце концов, у тебя тоже есть второе имя, которое ты не используешь. Драко посмотрел на мать. — Мама, ты же знаешь, что это была ошибка предков. — А Либра? — предложила Нарцисса. — Весы. Созвездие. Очень благородно. И звучит довольно… элегантно. Гермиона задумалась. Либра. Это было не так уж плохо. — Либра… Грейнджер-Малфой. Звучит… приемлемо. Драко, ухватившись за соломинку, тут же подхватил. — Либра, значит Либра! А если будет мальчик? — Тогда будем искать другое созвездие, — сказала Гермиона. — Но с тем условием, что оно не будет звучать как название болезни. В итоге, после долгих споров и ночных дебатов, они пришли к временному соглашению: если девочка, то Либра. Если мальчик, то… они пока не решили, но Драко начал активно изучать созвездия, которые могли бы быть более «обыденными».

***

Помимо имени, были и другие приготовления. Детская была полностью готова. Скругленные углы, серебристые мыльные пузыри, вылетающие из пастей игрушечных драконов, мягкие коврики, зачарованные на постоянную чистоту, и, конечно же, та самая «бронированная» кроватка, которая, к счастью, пока не издавала никаких тревожных сигналов. Нарцисса прислала целую коллекцию старинных игрушек, которые, по её словам, «обязательно принесут удачу». Среди них был плюшевый единорог с одним золотым рогом и крошечный деревянный дракончик, который, при приближении, начинал тихо рычать. Гермиона, которая не могла усидеть на месте, начала готовить список книг для чтения будущему ребенку, начиная от базовой «Истории Хогвартса» до продвинутых трактатов по зельеварению. — Гермиона, ты не думаешь, что начать с «Продвинутых методов создания амортенции» немного рано? — спросил Драко, заглядывая в её список. — Никогда не рано для знаний, — ответила Гермиона, поглаживая свой живот. — Вдруг он будет таким же умным, как его мама? — А вдруг он будет таким же красивым, как его папа? — парировал Драко. Их дни проходили в приятных хлопотах, ожидании и легких спорах. Беременность Гермионы была волшебным временем, наполненным радостью, предвкушением и, конечно же, эксцентричными капризами. Она научилась ценить Драко по-новому: как заботливого мужа, как безумного, но любящего отца, и как человека, который готов был пройти через любые трудности ради неё и их будущего ребенка. А Драко… Драко просто светился от счастья. Он обнаружил в себе качества, о которых даже не подозревал. Заботливость, терпение, способность превращать маггловские огурцы в нечто, достойное Малфоев. Он понял, что его жизнь, казавшаяся такой предсказуемой и скучной до встречи с Гермионой, теперь была полна удивительных открытий. Он с нетерпением ждал того дня, когда их маленький мир станет полным, когда в их доме появится смех ребенка, а Гермиона, наконец, сможет снова пить свой любимый кофе, а не нюхать мокрую землю.