Теория золотого сечения

Последние недели беременности Гермионы были одновременно самыми долгими и самыми стремительными. Капризы то исчезали, то появлялись с новой силой. Однажды она захотела сидеть на крыше поместья, наблюдая за звездами, а на следующий день ей было невыносимо находиться вне кровати. Драко, к её удивлению, был неизменно терпелив и заботлив. Он научился предугадывать её желания еще до того, как они формировались в слова. — Хочешь послушать, как растут магические грибы? — спрашивал он, видя её задумчивый взгляд в сторону оранжереи. — С чего ты взял? — удивлялась Гермиона, но через минуту уже сидела там, зачарованная звуками медленного, почти неслышного роста растений. Поместье было полностью готово. Детская сияла чистотой и светом. Все «опасные» предметы были либо убраны, либо зачарованы на безопасность. Кроватка стояла посреди комнаты, ожидая своего маленького обитателя. Нарцисса прислала целую коллекцию мантий для новорожденных, расшитых фамильными узорами, а Эмма и Джон Грейнджеры — уютный вязаный плед и сотню советов по уходу за младенцем, переведенных на «магический» лад (например, как менять подгузники, не используя «исчезающее заклинание»). Драко, к всеобщему удивлению, не нервничал. Он был сосредоточен, собран и выглядел так, будто готовился к самой важной дуэли в своей жизни. Каждое утро он проверял все защитные чары, разговаривал с Тилби о последних новостях и даже пару раз попытался самостоятельно связать крошечный пинеток (получилось что-то очень похожее на синий комочек пряжи). Рон и Гарри навещали их почти каждый день. Рон принес гору сладостей из «Сладкого королевства» — он считал, что сладкое обязательно передастся ребенку, а Гарри обещал научить малыша летать на метле, как только тот сможет держать голову. В один из дождливых, серых дней, когда казалось, что само небо устало от ожидания, Гермиона проснулась от ощущения, что что-то изменилось. Это было не такое чувство, как при очередном капризе. Это было… фундаментальное изменение. — Драко, — тихо позвала она. Он тут же проснулся, мгновенно оценив ситуацию по её изменившемуся голосу и тому, как она держалась за живот. — Что-то не так? — Кажется… кажется, это началось, — прошептала Гермиона, и в её глазах мелькнула смесь страха и решимости. Драко действовал быстро и эффективно. Он вызвал целителя из Мунго, который появился через несколько минут с легким хлопком. В течение следующих часов поместье было наполнено тихим волнением. Нарцисса, узнав о начале родов, мгновенно прибыла, излучая спокойствие и опыт. Эмма Грейнджер, хотя и находилась в маггловском мире, постоянно звонила, чтобы узнать новости. Роды были долгими и изнурительными. Гермиона, сильная и стойкая, держалась изо всех сил. Драко не отходил от неё ни на шаг, крепко сжимая её руку, шепча слова поддержки и даже накладывая легкие обезболивающие заклинания, одобренные целителем. Он видел её боль, её силу и её невероятную решимость, и это только усиливало его любовь к ней. И вот, наконец, в одном из самых уютных крыльев Малфой-мэнора, в комнате, залитой мягким, утренним светом, раздался первый крик. Крик, который наполнил собой весь дом, все сердца и всё пространство. Целитель улыбнулся. — Поздравляю вас, мистер и миссис Малфой. У вас… девочка. Драко почувствовал, как мир вокруг него замер. Девочка. Его девочка. Его и Гермионы. Он посмотрел на Гермиону, измученную, но сияющую, которая уже держала на руках крошечный комочек. — Она… — прошептала Гермиона, — она такая… Крошечная девочка, завернутая в мягкое одеяло, смотрела на них широко распахнутыми глазами. Её волосы были цвета светлого золота, как у Драко, а глаза… глаза были невероятного, яркого голубого цвета, унаследованные от Нарциссы. Драко склонился над ними. Он осторожно коснулся крошечной ручки. — Либра, — прошептал он, и это имя, которое когда-то казалось ему компромиссом, теперь звучало идеально. — Моя маленькая Либра. Гермиона кивнула, слезы текли по её щекам. — Либра Амелия Грейнджер-Малфой, — добавила она, и Драко почувствовал, как в его сердце разливается невероятное тепло. Целитель, улыбнувшись, аккуратно убрал зелье «Lux Familiae», которое он применил для проверки. Золотая капля, которая когда-то показала розовый оттенок, теперь сияла чистым золотом, вокруг которого вился тонкий, серебристый ореол. — Мистер Малфой, — сказал целитель, — этот результат… это редкость. Золото — это сила. Серебро — это мудрость. Ваша дочь будет невероятно сильной и мудрой, как её родители. Драко посмотрел на Гермиону, которая нежно укачивала их дочь. Их мир, когда-то расколотый войной и предрассудками, теперь был полным. Полным любви, смеха и удивительных открытий. В этот момент Драко понял, что все их приключения, все их споры, все их странные капризы — всё это было частью их уникального пути. Пути, который привел их сюда, к этому крошечному чуду. Он обнял Гермиону и их дочь. — Я люблю вас, — прошептал он. — Моя Либра. Моя Гермиона. Вы — моё золотое сечение. Моя идеальная формула. Гермиона улыбнулась, и её глаза светились от счастья. — А яблочный пирог с горчицей, Драко? Драко рассмеялся. — Он будет. Для тебя. Для Либры. И, возможно, для меня. В их жизни начался новый этап. Этап, наполненный пеленками, колыбельными, бессонными ночами и безграничной, всепоглощающей любовью. И Драко Малфой, когда-то высокомерный чистокровный волшебник, теперь был просто счастливым отцом, готовым на всё ради своей семьи.