"Медицинская поддержка в бою"

Вечер пятницы. 26 марта. В доме Бакуго послышался громкий хлопок двери и ворчание подростка. — Гребаный задрот, даже в мой день рождения не сжалился! — Кацуки со злостью срывал с себя ветровку и разбрасывал обувь. — Кацуки! Мы так соскучились по тебе! — Мицуки давно перестала волноваться из-за агрессии сына. Она всегда твердила себе: могло быть и хуже. Сейчас она со сверкающими глазами любовалась своим отпрыском, мысленно сравнивая его с детской версией. — А мы вот с твоей мамой решили пересмотреть твой детский альбом! — Масару из-за спины достал огромный фотоальбом, обклеенный наклейками со Всемогущим. — Пойдем скорее за стол! Я хочу продолжить любоваться тобой таким маленьким, таким хорошеньким…

***

— Вот тут нас с тобой выписывают из роддома. О, а здесь ты впервые пошёл! Я помню, твой папа аж расплакался! Воодушевлению женщины не было предела. Давно они с мужем не перебирали старые вещи. Надо бы этим почаще заниматься. — Мицуки… — А это что за фотка? — лицо Кацуки побледнело. На одной из фотографий он стоял рядом с мальчиком, который уж больно напоминал Мидорию-сенсея. — Так это же Изуку. Изуку Мидория. Бедный мальчик… Мы так и не знаем, что с ним. У них была замечательная семья, мы очень хорошо ладили с его родителями, но… Женщина замолчала, и блондин насторожился. — Но отец ушёл от них, узнав о беспричудности сына. И они вдвоём с матерью были вынуждены переехать в другой район. — Ты знаешь, куда они…? Кулаки матери нервно сжались, губы сжались в тонкую полоску. — Нет, я не знаю, куда. Я была так зла на происходящее, что даже не подумала узнать. Если честно, до сих пор жалею. Лицо Мицуки помрачнело. Масару скривился, понимая, что не смог вовремя разрядить обстановку. — Предлагаю резать торт! Давайте отложим фотографии, продолжим позже. Масару начал собирать альбом, но Кацуки успел ловко спрятать фото с мальчиком себе в карман. Он обязан узнать.

***

Раннее субботнее утро. Несмотря на то, что Бакуго был дома, утреннюю пробежку отменять он не собирался. И, желая совместить приятное с полезным, оказался здесь — возле старого дома Мидории. Утром он успел поинтересоваться у отца, и тот, не желая, чтобы сын снова тревожил мать, всё рассказал. Жилой комплекс выглядел неплохо: чистые, недавно окрашенные стены, ухоженный двор. Кацуки поднялся на нужный этаж и постучал в дверь, которая показалась ему самой потрёпанной. — Здравствуйте, подскажите, семья Мидории тут проживала? Дверь открыла старушка лет семидесяти. Её взгляд был раздражённым, но не злым. Её можно понять: всё-таки восемь утра субботы. — Здравствуйте. А вы кто? — Друга детства ищу. Вы что-нибудь знаете? — Знаю, юноша. Здесь проживали. Я тут лет пятьдесят уже живу — всё знаю. Спокойная, добрая семья была. А потом резко — бац! — и ссоры, крики, плач. И с чего все так помешались на этих причудах… Жилки на лице Бакуго дрогнули от напряжения. Почему его это так задевает? — Вы, может, знаете, куда они переехали? Мама с сыном. — Точный адрес не подскажу, но район знаю. Потенциальная радость от небольшой зацепки тут же сменилась злостью на систему. От наличия причуды зависит — будешь ты полноценным человеком или изгнанным отбросом.

***

С первого взгляда на этот район можно было предположить две вещи: либо старуха над ним пошутила, либо тётя Инко окончательно отчаялась после ухода мужа. Затащить ребёнка в такую дыру города — край безрассудства. Бакуго боялся предположить, какой исход ждал эту парочку. Куда ни глянь: сомнительные, дёрганые люди, уродливые мутации, мусор, граффити, полуразрушенные здания. Даже будучи почти выпускником ЮЭЙ, обращаться здесь к кому-то за помощью было равносильно самоубийству. Оставалось надеяться только на архив новостных сайтов.

***

«Ноябрь, 2ХХХ год. Район ХХХХ. Найдено изуродованное тело женщины. Предположительно возвращалась с работы и подверглась нападению. Свидетелей нет. Личность убийцы не установлена, как и личность жертвы». Да, конечно. Не удалось опознать. Район и так неблагополучный — вот и не пытались особо. «Июнь, 2ХХХ год. Возобновлено дело почти пятилетней давности. Установлено, что найденная ранее женщина — Инко Мидория. В тот день она возвращалась домой к своему сыну, но подверглась жестокому нападению». Это пиздец. Фотографии Инко были почти точной копией Мидории-сенсея. Это не может быть правдой. Завтра утром нужно снова поговорить со старухой. И про Инко. И про Изуку. Потому что у самого Бакуго будто заблокированы все воспоминания о детстве с этим мальчиком.

***

Тихий Мусутафу. Тёплый ветер, цветущая сакура напоминают о приближении жарких дней. Двое маленьких мальчиков сидят на карусели и на пальцах считают дни. — …Пять, шесть, семь… десять… Эээ? Зелёные кудряшки одного из них всё сильнее путались от ветра. — Ты пропустил две цифры, глупый! Тебе нужно больше учиться и меньше смотреть ролики со Всемогущим! — Прости!.. Так сколько выходит? — Ровно двенадцать! — мальчик радостно показал два пальца. — Ого! Ты совсем скоро узнаешь, какая у тебя причуда! Я уверен, что это будет что-то потрясающее! — Ещё бы! И когда я вырасту, я стану героем номер один! Гордо задранный подбородок вызвал смешок у родителей неподалёку. — Наши мальчики уже такие взрослые… — Ещё недавно один учил другого выговаривать имя Всемогущего…

***

Тот же сон, что и в начале семестра. Не зря он казался таким важным. Никаких имён. Только эти зеленые кудряшки.