"Медицинская поддержка в бою"

Тёплый ветер слегка колыхал листья цветущей сакуры. Уже прошёл первый месяц весны. Двое парней уже десять минут шли, не проронив ни слова. Ярко-оранжевый свет солнца разливался по частным домам и небольшим пятиэтажкам. Со всех сторон слышался смех детей и подростков, радующихся пришедшим выходным. Кацуки не нравилась эта затянувшаяся тишина между ними. Развернувшись, он заметил, что Мидория отстал. Тот стоял как вкопанный напротив одной из площадок, которая выглядела точь-в-точь как во сне Бакуго. — Что за… — блондин медленно подошёл к Изуку, сверля взглядом место напротив. — Прямо как во сне… будто мы тут играли в детстве. — …играли в детстве, — подхватил Мидория. Парня удивило это совпадение. Он резко развернулся и увидел друга таким же удивлённым. — Ладно, — Бакуго выдохнул, — мы почти пришли.

***

— Кто там?! Масару, иди глянь! Посылку вроде бы завтра принести должны были, — Мицуки работала с бумагами у себя за столом, пока муж готовил еду. — Мицуки, тебе нужно это увидеть. — Ну что там? — в голосе женщины были нотки раздражения и интереса. — О боже! Изуку, это ты? Мидория неловко переминался с ноги на ногу, стоя на пороге. В это время Кацуки терпеливо ждал в стороне, скрестив руки и облокотившись о стену. — Здравствуйте, тётя Мицуки, — Изуку заикался, говорил тихо. Он не должен тут быть. Ему здесь не место. Сейчас его прогонят, Бакуго убедится в правоте его слов и больше не будет доставать. Да, так и будет. К удивлению Мидории, его крепко обняли, поглаживая по спине. — Изу! Мальчик мой! Мы так скучали, так волновались за тебя! Проходи скорее, не стой на пороге. Мицуки резко поняла, что всё это время ребёнок мнётся у двери. — Кацуки, помоги ему повесить куртку и проведи помыть руки. Столько лет прошло — должно быть, он и не помнит, где что, — в голосе женщины был лёгкий смешок вперемешку с грустью. Бакуго даже выполнил просьбу матери без огрызаний, как обычно. Мини-экскурсия до самого стола прошла в абсолютной тишине. — Ну что, Изуку, расскажешь нам, как поживаешь? — Масару, в отличие от жены, был напряжён и сдержан в эмоциях и вопросах. Последнее, что он хотел, — это заставить ребёнка вспоминать ужасное прошлое. — Мм, ничего особенного… Учусь, подрабатываю. — Кацуки сказал нам, что ты уже на третьем курсе медицинского университета и даже работаешь с ЮЭЙ! Это потрясающе! Изуку было… на удивление комфортно и даже приятно, что его хвалят посторонние. На щеках выступил лёгкий румянец, который не избежал внимания алых глаз блондина. Кацуки ухмыльнулся. — Я добился всего только благодаря помощи Айзавы-сенсея. Если бы не он, я бы… не выжил, полагаю. На лице парня была грустная улыбка, а взгляд сверлил ёрзающие колени. Изуку вздрогнул от лёгкого удара по плечу. — Будь на твоём месте кто-либо другой, даже с поддержкой всех героев Японии он бы не добился и крупицы. — Голос Кацуки был грубым. Выражение лица выдавало, что он впервые подбадривает кого-то таким образом. — Оу, Кацуки, это так мило! — Заткнись, старуха! — Это я старуха? Да что ты себе позволяешь при гостях! А ну иди сюда, паршивец… — Изуку, — Масару тихонько подошёл к Мидории, — пойдём в гостиную?

***

— Ты извини, они всегда заводятся из-за мелочей. — Всё в порядке, я немного помню, как даже в детстве они ругались, — Изуку впервые за долгое время посмеялся. Это приятно. — У тебя, наверное, были планы, а Бакуго наверняка притащил тебя сюда силой? — Всё нормально. Если бы он так не сделал, я бы вряд ли сюда пришёл, даже если бы хотел. Изуку чувствовал себя здесь комфортно. Будто ему снова четыре: никто ещё не знает о его диагнозе, папа ещё не ушёл от них, мама всё ещё жива… Постепенно позитивные эмоции переросли в скорбь по прошлому, и слёзы непроизвольно начали литься рекой. — Папа! Что произошло? Почему он плачет? Кацуки был обескуражен. Он привык видеть этого человека непреклонным, сдержанным. Что-то с необыкновенной силой сжималось в его груди при виде слёз парня. Бакуго не знал, чем можно помочь. Это злило его. Что вообще делают в таких ситуациях? Тяжёлая тёплая рука мягко легла на спину Мидории. Медленные поглаживания и тепло рядом немного успокоили поток эмоций внутри парня. В это время Масару пошёл на кухню к Мицуки, решив оставить парней наедине. Должно быть, Изуку эмоционально перегрузился сегодня. — Хочешь, пойдём в комнату? — Гостиная была просторной. Даже слишком. Иногда это приносило дискомфорт даже самому Кацуки. — Угу… извини. — Изуку кое-как пытался вытереть слёзы с лица, но они, как назло, начинали литься только сильнее. — Всё в порядке.

***

— Кацуки, я заварила чай, хотите… — как только женщина открыла дверь, она тут же закрыла рот руками. На кровати сидел её сын, а на его ногах лежал Изуку с умиротворённым выражением лица. Мицуки и представить не могла, что когда-то ей посчастливится запечатлеть такую картину. Она уже хотела начать подкалывать сына, но тот зло посмотрел на неё. — Ой, не мешаю. Бакуго понимал чувства матери. Он сам никогда не думал, что окажется в такой ситуации. И его это будет устраивать. Лежащий рядом парень не раздражал, а наоборот — успокаивал. Ещё недавно блондин злился на учителя за то, что тот его избегал. Но, узнав его прошлое, что они друзья детства, через что этот человек прошёл, чтобы оказаться там, где он сейчас, Кацуки не в силах оставаться равнодушным.

***

Впервые за долгое время я уснул без снотворных. Мне снятся нежные поглаживания мамы по голове. Кудри путаются тёплым ветром, неподалёку громко возмущается Каччан. Постепенно солнце затягивают густые тучи, частные дома сменяются разваленными многоэтажками. Крики Бакуго сменяются воплями боли стариков. Руки мамы уже не такие тёплые и воздушные. Я начинаю задыхаться. Снова. Где я нахожусь? Почему я здесь? Я снова не выпил снотворное? Чёрные нити будто сковывают его тело. Лёгкие заполнились слизью. Кто-нибудь, помогите, прошу. — Изуку… — чей это грубый голос? На Айзаву-сенсея не похоже. — Изуку, всё хорошо. Ты в безопасности. Голос как во сне, только взрослый… Каччан. — Да, я здесь, — надо признать, Кацуки испугался, когда Мидория начал резко корчиться и хвататься за него во сне. — Всё хорошо? Тебе приснился кошмар? И снова ситуация, когда Бакуго не знает, что ему делать. Это раздражает. Ему снова нужно подражать окружающим, если он хочет помочь. — Да… — И часто они тебе снятся? — Не знаю, я обычно пью снотворные, — Мидория не знал, почему рассказывает всё это. Даже Айзаве он редко открывается, потому что не хочет загружать учителя своими проблемами. Сейчас же ему казалось, что, что бы он ни сказал, его не осудят. После слов о таблетках в груди Кацуки заскребло. Его челюсть сжалась, и он нахмурился. — С момента, как Айзава меня приютил. Мидория только сейчас заметил, что сжимает край футболки блондина. Но отпускать не спешил. Повисла оглушающая тишина. Бакуго хотел задать кучу вопросов, но боялся спугнуть друга. А Мидория просто наслаждался уютом и компанией Кацуки, хотя понимал, что не должен чувствовать себя так спокойно. Почему-то именно рядом с ним ему было безумно тепло. — Уже довольно поздно. Тебя проводить или ты останешься? — Кацуки не знал, зачем предлагает остаться на ночь. Но оставлять Мидорию в таком состоянии в одиночестве не было никакого желания. И… почему-то казалось, что Изуку захочет остаться. Внутри Мидории впервые за долгое время зародилось сомнение. Хочет ли он упускать возможность что-то почувствовать? Сегодня он испытал такой спектр эмоций, какого не было уже лет десять. Недолго посидев в тишине, парень всё же решился ответить: — Я хочу остаться.