"Медицинская поддержка в бою"

Кровать была на удивление достаточно широкой для них двоих. Однако это совершенно не мешало соприкасаться конечностями под одеялом. Остатки возбуждения всё ещё туманили разум. В этом плане Мидории было проще, ведь он был в душе, а что прикажете делать Бакуго? Всё это время он сидел в комнате парня, который только что пялился на его тело и буквально потерял сознание от этого! Ещё сильнее крыло от того, что Кацуки сидел в одних трусах. Ничего более смущающего он не испытывал. Изуку уже десятый раз поменял позу для сна. Видимо, душ не так уж и помог. — Эй, Изуку, — ответа не последовало, но парень затаил дыхание в ожидании, — я знаю, ты не спишь. Мидория медленно, также не дыша, развернулся лицом к блондину, выглядя до безумия смущённым. Бакуго знал, что так резко и напрямую говорить об этом будет опасно, но ничего не мог с собой поделать. — Я думаю, нам стоит обсудить то, что произошло, — на секунду ему показалось, что изумрудные глаза начали блестеть от подступивших слёз. Сам Бакуго был серьёзным, с такими же сведёнными бровями и уверенностью в глазах. Однако это лишь оболочка. Внутри у него также бушевал страх от незнания того, что будет дальше. Убежит ли от него Мидория или сделает шаг навстречу. Посчитает его придурком и извращенцем либо же разглядит в нём что-то большее. — Ха-ха, я думаю, это было недоразумение! Возможно, наши тела слишком устали, и резкий всплеск эмоций после фильма… Не зря же говорят, что телевизор нельзя смотреть так поздно, ещё и в темноте, вот мы и… — Задрот, — бормотание резко оборвалось, и Изуку зарылся лицом в одеяло. — Я… Тцск… Бакуго не мог выдавить из себя ни слова. С каких пор он вообще многословен? Его стихия — это действия, поступки. Он не силён в словах. Но что-то ему подсказывает, что ожидать хоть какой-то реакции от Изуку, кроме как «Каччан такой хороший друг», не стоит. А если затягивать с этим, то их статус дружбы только сильнее закрепится в голове задрота, и станет лишь сложнее. — Посмотри на меня, — он будто вечность провёл в ожидании того, пока веснушка найдёт в себе силы оторваться от одеяла. На секунду Кацуки задержал дыхание: смущённое лицо задрота в лунном свете было завораживающим. Будто под влиянием каких-то потусторонних сил блондин подался вперёд. Внутри бушевали желание и страх. Страх, что его оттолкнут, скорчат лицо, полное отвращения и презрения, и просто выставят за дверь. И ведь Мидория имеет на это полное право. Потому что они друзья. Потому что Бакуго его недостоин. Поэтому Кацуки делал всё медленно: приподнялся на локтях и запустил руку в кудрявые волосы, не прерывая зрительного контакта, слегка провёл большим пальцем по усеянной веснушками щеке. Всё это время он ждал. Ждал увидеть ответ: да или нет.

***

В голове Мидории роились тонны мыслей. Даже ледяной душ не помог избавиться от образов мускулистого тела блондина, поэтому уже десять минут он безостановочно ворочался, не справляясь с накатившим возбуждением. Такие ощущения Изуку настигли впервые, поэтому он абсолютно не знал, что с этим делать и как на это реагировать. Друзья ведь не испытывают такого друг к другу, верно? Если Бакуго догадается, какого мнения он будет о Мидории? Наверняка посчитает его больным извращенцем. Так хотел завести друга, что аж влюбился в него! Погодите… Влюбился? Вспоминая все прочитанные романы в четырнадцать лет, Изуку начал находить сходства: всё время мысли только об этом человеке, трепет в груди от предвкушения встречи, желание постоянно находиться рядом и касаться… И самое ужасное, что отличало романтические чувства от дружеских, — возбуждение. Чёрт, с каких пор Мидория стал извращенцем?! Они ведь учитель и ученик! И что с того, что они ровесники и только формально имеют такой статус… Внезапно Кацуки подал голос, и Изуку замер. О нет, наверняка он его разбудил своими телодвижениями. Развернувшись, Мидория заглянул в глаза друга, ожидая увидеть раздражение, но столкнулся с недоумением и серьёзностью во взгляде. — Я думаю, нам стоит обсудить то, что произошло. О нет, сейчас Изуку точно расплачется от нервов! Он точно всё испортил! Грёбаный ты извращенец, Мидория! Нужно как-то себя оправдать, нужно хоть что-то сказать! В итоге он выпалил абсолютно несвязные между собой предложения и, похоже, только сильнее разозлил блондина. Господи, он что-то собирается ему сказать. Наверняка сейчас скажет, что лучше ему пойти спать на диване, ведь с Изуку ему некомфортно, а утром даже не заговорит. Заблокирует его номер и перестанет надоедать после уроков. Мидория не переживёт такого исхода. Он не находит лучшего выхода, чем спрятаться в одеяле, чтобы не видеть лица собеседника. Он чувствует, как Бакуго напрягается, и спустя время просит снова поднять голову. Изуку боится. Впервые за долгое время он испытывает ужас. Ужас от того, что сейчас его бесповоротно отошьют и выкинут, и в итоге по собственной глупости он лишится и друга, и, возможно, потенциального парня! Это катастрофа. Найдя в себе силы, он всё-таки поднимает голову и встречается взглядом с алыми глазами. И, к его удивлению, не встречает там ни злости, ни отвращения, ни даже раздражения. Кацуки тоже нервничает и боится. Но чего ему бояться? Он ведь ничего плохого не сделал! Это Мидория должен быть готовым падать на колени и извиняться. Внезапно блондин привстаёт и зарывается пальцами в его кудри, и Изуку больше не может продолжать хоронить в себе надежду на то, что Бакуго находится в таком же положении, что и он. Неужели… Мидория замирает, наслаждаясь поглаживанием по щеке, и, видя взгляд, наполненный ожиданием и такой же надеждой, подаётся вперёд, неуклюже прикасаясь своими губами к чужим. Будто вечность проходит в таком положении, после чего Кацуки усиливает хватку в зелёных волосах, сильнее напирая и вжимая Изуку в кровать. Бакуго чуть ли не урчит от удовольствия, когда задрот обвивает его талию своими худыми, но сильными ногами, сильнее прижимая к себе. Тонкие руки слегка поглаживают мускулистую спину, усеянную шрамами. Не желая продолжать неловкие столкновения носами, Кацуки целует глубже, ещё сильнее напирая. Изуку издаёт писк от неожиданного соприкосновения. Блондин явно не желает разрывать поцелуй, отчего у Мидории начинают закатываться глаза от недостатка воздуха. — Подожди, Каччан, — двое подростков тяжело дышали, не отрывая друг от друга чуть потемневших от наслаждения и возбуждения глаз. — Я-я думаю, нам стоит на этом остановиться… — Мидория тяжело дышал, еле выдавливая из себя слова, но, заметив возмущение на лице блондина, тут же выпалил: — Моё сердце больше не выдержит! — Как скажешь, задрот, — Бакуго с досадой выдохнул и загрёб в объятия дру… Парня. Но они это ещё обсудят. — Спокойной ночи, Изуку. Мидория, в свою очередь, поудобнее устроился в объятиях, расплываясь в довольной улыбке: — Спокойной ночи, Каччан.