Навстречу тебе

Мирон вздохнул и посмотрел в сторону кофемашины. На месте Мишеля стояла симпатичная темнокожая девушка с волосами, собранными в высокий пучок, украшенный крупным алым сердцем. Он метнулся к стойке: - Где Мишель? - спросил Мир столь резко, что сотрудница вздрогнула. - Его смена закончилась. Не знаю, возможно, переодевается, а может, уже вышел. «Нет, он не мог просто исчезнуть. Я ведь всё время смотрел на дверь, заметил бы», - мелькнуло в голове. - Скажите, Лаура, вы покидаете здание через главный вход или у персонала есть собственный выход? - Конечно, свой. Мы стараемся не мешать гостям. - А где он ночует? Не похоже, чтобы в такую погоду кто-то мог отправиться домой, да ещё в два часа ночи. - Обычно сотрудники проживают в служебном корпусе на территории отеля. Но мы не имеем права разглашать личные сведения. Простите. Мирон на секунду завис, прокручивая мысли по кругу: «Что делать? Где его искать?» За почти три часа, проведённые в лаундже: два капучино, фруктовый салат, чай с кусочком лимонного пирога, пять выкуренных сигарет, десяток обжигающих взглядов и шесть касаний - он понял: «Мишель совсем не против познакомиться поближе». И Мир стойко пил, ел и курил, лишь однажды задержав взгляд дольше чем на полминуты - на экстравагантной даме лет шестидесяти. Та, забирая свою шипучку, с чрезмерным усердием вешалась на совсем зелёного паренька, явно решившего устроить сюрприз для такой же юной спутницы… ну или спутника. К слову, лишь единицы ради своей половинки шли на такие жертвы: ночью тащиться за виноградом, ну или клубникой с шампанским и куском торта. «Романтики, блин. Не то что братец.» Подумав, парень решил не соваться в служебные помещения - «не хватало ещё, чтобы брату сообщили». Он направился к выходу, пытаясь совладать с наплывом обиды и раздражения. Но едва шагнул в прохладный воздух коридора, как буквально столкнулся - о, боги! - с Мишелем. Он стоял, лукаво улыбаясь; кудряшки игриво спадали на удивительные глаза. - Привет. - Привет. Мирон на секунду замялся, будто взвешивая, стоит ли спрашивать, но слова всё равно сорвались с губ: - Когда у тебя следующая смена? - Завтра, нет, уже сегодня: с восьми утра до одиннадцати в основном ресторане, потом до восьми вечера в амфитеатре. Там весь день будут мероприятия к Дню святого Валентина. А после - выходной. Мир кивнул. На мгновение его взгляд скользнул в сторону. Он попытался спрятать лёгкое разочарование, но внутри всё равно что-то сжалось. Хотелось подольше побыть с этим притягательным парнем. Мирон вырос в атмосфере всеобщей любви и заботы, порой даже чрезмерной, но эгоистом от этого не стал. Ему и правда было жаль Мишеля, которому предстояло лечь под утро, а уже в семь снова быть на ногах. - Давай я провожу тебя, - тихо произнёс Мир. Мишель приподнял бровь, делая шаг ближе. - Что? И даже не пригласишь к себе? - удивился бариста. - Не могу, - смущённо улыбнулся парень. - С братом делим одну комнату, форс-мажор. Но завтра постараюсь снять отдельный номер, - добавил он, и в глазах у него загорелся огонёк. - Заманчиво, - протянул Мишель, проводя пальцем по груди Мирона, потом по руке вниз, к ладони. Мягко погладил запястье, переплёл их пальцы и сердце Мира забилось вдвое быстрее. Прикосновение получилось слишком естественным, будто между ними всё уже решено. С одной стороны, ему было приятно: парень оказался раскрепощённым, и не пришлось строить сложных планов по завоеванию - тем более что меньше чем через двое суток он возвращался в Россию. В голове вдруг зазвучала любимая песня мамы: «Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой» - напоминание о том, как мало времени осталось до разлуки. А с другой - всё же хотелось, почти болезненно, чтобы Мишель был особенным, не искал одноразового секса. Да и сам он чего ждал? Всё равно скоро домой. Эта мимолётная связь, как рисунок на влажном песке: красивая, но обречённая исчезнуть под первой волной новых встреч, дел, забот. Что-то неприятно кольнуло в груди - тонко, настойчиво. Мирон медленно выдохнул и решил не идти за этим чувством, не давать ему разрастись. Мишель на мгновение коснулся его плеча. Лёгкий жест вернул в реальность. Мир поднял глаза и поймал чуть дерзкий, выжидающий взгляд. - Идём, если не передумал. Тихий коридор служебного крыла встретил их приглушённым светом. Мишель остановился у окна и коротким уверенным жестом указал на вторую дверь справа. - Моя… Едва он попытался отстраниться, оставив лишь мимолётное касание губ, Мирон почти собственническим движением перехватил его. Прижал к стене, не оставляя пространства для вдоха, и втянул в глубокий поцелуй: резкий, жадный, будто назло собственным сомнениям. Они отодвинулись только тогда, когда лёгкие обожгло нехваткой воздуха. Губы Мирона горели. Он облизал нижнюю, не сводя взгляда с Мишеля. Тот запечатлел на его щеке едва ощутимый поцелуй и, сохраняя загадочное молчание, ушёл к себе. Захлопнув дверь, бариста сполз по ней на пол. «Что я творю? Веду себя как шлюха. Совсем мозгами поехал». Если бы любовь с первого взгляда казалась ему возможной, он, пожалуй, решил бы, что это она. Но в такие вещи Мишель не верил, поэтому списал всё на физиологию и затянувшееся воздержание. Парень работал в этом отеле уже третий месяц. Руководство строго запрещало любые отношения с гостями. Мишель неукоснительно соблюдал правила и терять место не собирался. Здесь хорошо платили и позволяли совмещать смены бариста и официанта. Выходные выпадали редко, но стабильный доход того стоил. Деньги шли на закрытие студенческого кредита, до полного погашения которого оставалось всего два платежа. Ради учёбы в Париже, в известной школе дизайна, он оставил уютный старенький дом, родных, друзей и любимый Лазурный берег и уехал за мечтой. Снял крошечную квартирку на крыше: всего тринадцать квадратных метров, зато с душем. Все четыре года работал без единого выходного, хватаясь даже за самые низкооплачиваемые заказы: распарывал швы, нашивал пуговицы. Успел даже поработать моделью на показе дизайнера средней руки, скорее из необходимости, чем из тщеславия. «И как я могу поставить всё это под удар из-за какого-то русского? Что со мной происходит?» Мирона он заметил, а точнее, услышал сегодня днём, проходя мимо лобби. Парень заразительно смеялся над шуткой какого-то мужчины, который явно к нему подкатывал. И его словно переклинило. Да, Мирон был красив, но вокруг хватало привлекательных людей. Однако именно на него хотелось смотреть, изучать: не только глазами, но и языком. Запустить ладонь в светлые волосы, обвести пальцем каре-зелёные глаза, исследовать рот медленным, настойчивым движением. Мишель с досадой ударился затылком о дверь. Разбуженный сосед недовольно прикрикнул из-за стены. Он направился в душ. До начала рабочего дня оставалось всего несколько часов, и нужно было хотя бы немного поспать. Будильник был заведён на шесть сорок пять, пятнадцати минут всегда хватало на сборы. Форменную, аккуратно отглаженную одежду каждый вечер приносила одна из горничных. Это заметно облегчало жизнь официантам, бариста и поварам: за день ткань впитывала десятки запахов, а отель за умеренную плату предлагал услуги прачечной. Для Мишеля, работавшего почти без выходных, это было настоящим спасением. Ему повезло с кожей - нежный персиковый оттенок выглядел свежо даже после бессонных смен. Упругие каштановые кудри при правильной стрижке и щепотке порошка для укладки не требовали много времени, чтобы выглядеть безупречно. Слегка раскосые серо-зелёные глаза становились финальной деталью образа, той самой изюминкой, благодаря которой его запоминали. А вот собственное тело вызывало у него смущение. При росте выше среднего Мишель чувствовал себя почти карликом, просто потому, что в семье все мужчины были под два метра ростом, в отца. Ему же достались разрез глаз и стройное телосложение матери - наполовину китаянки, наполовину норвежки. Она познакомилась с отцом, когда путешествовала с друзьями по фьордам. Он тогда отстал от своей делегации и растерянно метался по берегу. Вспомнив родителей, Мишель невольно улыбнулся и подумал, что утром обязательно нужно поздравить маму и папу. Сегодня был их день. Вот уже двадцать пять лет вместе. Трое сыновей и дочь лишь крепче связали этот союз. Последнее, о чём он подумал перед тем, как окончательно провалиться в сон, было простым и неожиданно ясным: «Я тоже так хочу - вместе и навсегда». А Мирон в это же время, вернувшись в люкс, вошёл в спальню и, не раздеваясь, повалился на постель. Ему было всё равно, что скажет брат-педант. Куда сильнее волновало то, что он почувствовал по отношению к Мишелю. Минут через пять Мир понял, что в номере подозрительно тихо. Перекатился по кровати, но Фила рядом не обнаружил. «Хм… и где сейчас торчит мистер перфекционист?» В одной из комнат что-то с грохотом рухнуло. Раздалась сдавленная ругань и Мир узнал голос брата. Он нехотя поднялся, скинул обувь и направился к спальне Ника. Пока шёл, снова что-то упало. На этот раз, похоже, разбилось. Дверь была приоткрыта, и из щели тянуло горячим воздухом, насыщенным телесным запахом. Мирон осторожно толкнул створку… и замер, забыв, как дышать. Филипп срывал с Николоса рубашку, целуя шею и оставляя на коже следы зубов. «А ведь он был в халате, когда мы пили…» - зачем-то мелькнуло у Мира. - Ты бесишь меня, - рычал брат, опускаясь всё ниже и расстёгивая брюки. Ник стонал, зарывшись пальцами в волосы Фила: - Взаимно… но не останавливайся. Они упали на ковёр. Ник перевернул Филиппа на спину, прижав сверху весом своего тела, и начал медленно раздевать его, не торопясь, изучая и лаская каждую мышцу. - Расслабься, Волков, - шептал он, целуя внутреннюю сторону бедра. Хлопнул колпачок смазки. Ник выдавил немного на ладонь и, едва сдерживаясь, начал подготавливать Филиппа под себя. Тот выгибался, стонал, царапая его плечи. А когда Ник резко вошёл в него, брат издал такой звук, что Мир покрылся испариной. Затем темп сменился и движения стали медленнее, глубже. Теперь стонали уже оба. Жар воздуха смешивался с их потом; тела двигались в ритме, полном былой ненависти… или, может вовсе не ненависти? - Ты… невероятен, - выдохнул Ник, ускоряясь, пока волна не накрыла их обоих. А Мир стоял, не в силах отвести взгляд. Это было не просто любопытство или шок. В этом не было ничего грязного. Ему казалось, что он смотрит не на случайную связь, а на финал сложного фильма о любви с многолетней болью, ожиданиями и, наконец, полным обладанием. Он никогда не предполагал, что брат способен согласиться на нижнюю позицию. Кем же был для него Николаос, если Филипп так легко позволил это? Продолжения Мир выяснять не стал. Тихо закрыл дверь и пошёл в душ. Стоя под струями тёплой воды, подумал о Филе: «Два самца, два лидера, два упрямца - гремучая смесь. Но вместе они способны добиться нереальных высот и в бизнесе, и в постели.» Было ясно: это не разовая связь, а нечто куда более глубокое, пронесённое сквозь годы. И отсутствие свободного номера - часть идеально выстроенного плана. Даже незапланированное появление Мирона не помешало Нику добиться своего. Для Филиппа же всё происходящее имело совсем другой оттенок. Его мучил стыд за собственную несдержанность, за то, как быстро он потерял контроль. Воспоминания о том, что случилось несколько часов назад, набросились на него, словно бешеная собака. Стоило закрыть глаза, как картинка восстановилась до мелочей: когда Мирон ушёл, Филипп погрузился в документы. Его отвлёк стук в дверь. На пороге стоял Николаос в обтягивающих чёрных брюках и такой же рубашке, выгодно подчёркивающей рельеф груди. Фил сглотнул, но быстро взял себя в руки. - Чем обязан? - чересчур вежливо спросил он. - Хочу тебе кое-что показать. И да, это по работе, - ответил Ник, поманив его за собой. Филипп, словно загипнотизированный, пошёл следом в соседнюю спальню. На столе стоял открытый ноутбук, на экране мерцали таблицы и графики. - Смотри, - сказал Николас, - это отчёты по фирме, на которую ты работаешь. И это уже не просто откаты. Мужчина ткнул пальцем в монитор. - Это мошенничество. Филипп побледнел. Он и сам догадывался, что после смены руководства в прошлом году что-то изменилось, но не копал глубже, предпочитая сосредотачиваться исключительно на своих обязанностях. - Вот я дурак… И ещё возомнил себя профессионалом. Дебил. Фил схватился за волосы. - Мне нужно подумать, - со стоном выдавил он и начал подниматься с кресла, в которое даже не помнил, как опустился. Но Николаос прижал его за плечи и усадил обратно. Его руки легли на голову Филиппа, начали медленно растирать кожу, затем опустились на шею, разминая напряжённый плечевой пояс. Наклонившись ближе, он почти интимно прошептал на ухо: - Я помогу тебе. У меня есть план. - Я весь внимание… - только и удалось выдавить Филиппу. - Завтра. Или уже сегодня, - поправился Ник. - Мы подписываем контракт. Ты отчитываешься по сделке и увольняешься. Мужчина сделал короткую паузу, наблюдая за реакцией. - Если возникнут вопросы, скажешь, что переезжаешь к любимому за границу с намерением узаконить отношения. У Филиппа отвисла челюсть. Он закашлялся, приходя в себя. Но, будучи прежде всего профессионалом, всё же спросил: - Но зачем тебе теперь продавать сеть бутик-отелей? Ты мог бы найти других покупателей. И что за бред с женитьбой? - Ну… - Ник сделал паузу, подбирая слова. - Этот актив давно был для меня обузой. Твоя фирма предложила хорошую сумму, не вижу причин отказываться. Тем более ты всё равно оттуда уходишь. - Откуда такая уверенность? - раздражённо бросил Фил. Николас усмехнулся: - Ты же умный мальчик. Хочешь, чтобы тебя аккуратно подставили по всем пунктам? Филипп выругался сквозь зубы: - Чёрт… Об этом я не подумал. Выдохнул и махнул рукой: - Ладно. Спасибо. Дальше разберусь сам. - Подожди, - мягко, но настойчиво сказал Ник. - Моё предложение не шутка. Переезжай ко мне. Давай встречаться. И, поверь, помощь в бизнесе мне сейчас точно не помешает. Мужчина сделал шаг ближе. Его ладонь легла на грудь Филиппа, пальцы почти невинно сжали ткань рубашки, но этого мимолётного жеста оказалось достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки. Все внутренние тормоза Волкова отказали. Он резко подался вперёд. Постепенно пришло осознание: противник, некогда невыносимый, оказался надёжным человеком, которому Фил был не просто симпатичен, а по-настоящему дорог. Не зря ведь именно Ник предложил план с отношениями. Филипп моргнул, стряхивая наваждение. Тепло чужой ладони всё еще призрачно ощущалось сквозь ткань, но мысли прервал голос, и свежее воспоминание растворилось, уступая место реальности: - Волков, только не загоняйся, - Николас чмокнул его в нос. - Пойдём лучше в душ и спать. Или ты хочешь продолжить? - Я к себе, - вяло ответил Филипп. - Стоп. Никаких «к себе». Мы теперь вместе, - мужчина потащил его в душ. После пары поцелуев и взаимных ласк они наконец отправились в кровать. И, несмотря на тревоги сегодняшнего дня, Фил отключился сразу, как только голова коснулась подушки. Николас с нежностью посмотрел на него и улыбнулся: наконец его любимый был рядом. Да, вот уже несколько лет он не просто любил Волкова, грезил им. Подстраивал случайные встречи и деловые переговоры. Даже покупка, а затем перепродажа сети бутик-отелей была лишь способом оказаться к нему ближе. Ник прижался к Филу, осторожно положил руку ему на талию, прислушался к его мирному дыханию и вскоре уснул с улыбкой на лице. Но не всем в эту ночь было так спокойно