physical

Великолепный Север славился своими землями, растянувшимися на многие мили и хранящими много тайн и магии. Впервые за долгое время Эванджелина Фокс могла насладиться просторами этого края, забыв о недавних тревогах и злоключениях, которые уготовила ей судьба. Она ступала по зелёной поляне, на которую падали хлопья снега. В месте, которое показал ей Джекс, будто бы зима встретилась с весной, и это сравнение невольно напоминало ей их историю, в которой холод переплетался с теплом. У Эванджелины каждый раз перехватывало дыхание от столь неописуемой красоты. Не портили впечатление даже саркастические комментарии Джекса, который что-то затеял и скрылся из виду. Эванджелина не волновала за него, зная, что Принц Сердец скоро появится. Она остановилась, наблюдая за тем, как солнечные лучи ложились на траву, на серебристые камни и лазурные крылья крошечных дракончиков, которые резвились среди кустов дикой голубики. Они были почти игрушечными — размером с ладонь, с переливающейся чешуёй и глазами, блестящими, как отполированные сапфиры. Один из них, самый смелый, осторожно вспорхнул к Эванджелине и сел ей на руку, коготками едва касаясь её кожи. Эванджелина рассмеялась, погладила малыша по голове и услышала странный звук: нечто среднее между фырчанием лошади и мурчанием кота. Она абсолютно не испытывала страха к этому волшебному созданию, забавно морщащему мордочку и смотрящему на неё с плохо скрываемым любопытством. Эванджелина не могла скрыть умиления, когда разглядела у своего маленького приятеля крошечные ресницы, из-за которых он смотрелся ещё очаровательные. Её пальцы чуть дрогнули, но она позволила дракончику устроиться удобнее. Заметив, что ему ничего не угрожало, его сородичи медленно приблизились к Эванджелине и окружили её. В этот момент на поляну наконец‑то вышел Джекс. Принц Сердец не изменял своим привычкам и набрал для себя и своей возлюбленной Лисички спелых красных яблок. Здесь росли особенно сладкие сорта. Однако он меньше всего ожидал увидеть Эванджелину, воркующую с драконами. Её совершенно нельзя оставлять одну! Лисичка умудрялась везде найти компанию. Она совсем не боялась их и звонко смеялась. Наверное, ей в самом деле глупо было опасаться за свою жизнь после всего пережитого. Раньше, застав Эванджелину за хороводом с драконами, Джекс непременно сказал бы что‑нибудь язвительное. Но сейчас всё было иначе. Хотелось просто смотреть на неё и любоваться. Он любил Эванджелину именно за это. Она несла свою особую магию, сотканную из веры и любви ко всему в мире. Его взгляд задержался на её лице, на том, как ветер играет прядями длинных золотисто‑розовых волос. На губах играла нежная улыбка, пробуждающая желание завладеть ими и целовать до тех пор, пока с её уст сладостно не сорвётся его имя. Джекс не отдавал отчёта своим действиям, очарованный своей Лисичкой. — Попался! — воскликнула Эванджелина. — Ты опять не сводишь с меня глаз, Джекс! — Я слежу за драконами, — небрежно парировал Джекс. — Ты же любишь искать приключения на свою хорошенькую голову, Лисичка. Эванджелина медленно повернулась, и их взгляды встретились. В её глазах читала плохо скрываемая мягкая насмешка, выдающая ее чувства. В свете солнца Джекс выглядел как ангел. — Нет, ты смотришь на меня, — продолжила дразнить его Эванджелина. — Я точно знаю! Джекс прищурился, уголок его губ дрогнул. — Ты, как всегда, всё сильно романтизируешь, Эванджелина, — Джекс усмехнулся, с откусив яблоко и облизнув губы. Эванджелине многочисленное количество раз доводилось быть свидетельницей подобного, но, как в первый раз, её сердце заколотилось быстрее, а к щекам прилила кровь. Принц Сердец даже яблоко умудрялся есть чересчур соблазнительно! Она осторожно подняла руку, и дракончик вспорхнул в воздух, растворяясь среди ветвей. Эванджелина зашагала к Джексу, чтобы преодолеть незначительное расстояние, разделявшее их. Выражение лица Джекса оставалось немного насмешливым и надменным. Но Эванджелина прекрасно знала, что это — всего лишь маска. — Ты смотрел на меня, как во всех сказках со счастливым концом, — сказала Эванджелина. — С восхищением. Джекс предпочитал хранить молчание и доедать своё яблоко. Звонкий хруст распространился по всей поляне, и Эванджелина немного обиженно поджала губы. Мог бы и поделиться с ней! Вместо этого Джекс обдумывал, что ему предпринять. В конце концов, он опустился на поваленное дерево и решил воспользоваться своим преимуществом, пока уверенная в своей правоте Эванджелина всё ещё стояла перед ним. Он неожиданно потянул её за запястье — и через мгновение она уже оказалась у него на коленях. Эванджелина ахнула. Её ладони легли ему на плечи, удерживая равновесие. Джекс провёл ладонью по её волосам, играючи накручивая прядь волос на палец. — Ты слишком много говоришь о чувствах, Лисичка, — протянул Джекс. — Потому что ты любишь меня, а я — тебя, — Эванджелина улыбнулась. Его пальцы скользнули к её талии, с порывисто прижимая к себе — так, чтобы она не смогла отстраниться, даже если бы захотела. Он наклонился к её шее, и губы коснулись кожи мучительно медленно, будто он впервые пробовал её на вкус. Поцелуй был тягучим, нарочито неторопливым — и от этого ещё более дразнящим. Эванджелина невольно выгнулась навстречу, сдерживая стон. Джекс лизнул гладкую кожу, а затем резко, но нежно прикусил — ровно настолько, чтобы оставить след, но не причинить боли. — Джекс! — возмущённо простонала Эванджелина, и её пальцы судорожно сжали ткань его плаща, сминая её в руках. — Лисичка, можешь не притворяться, — прошептал он, едва касаясь её кожи губами, обжигая дыханием. — Я знаю, что тебе нравится. Эванджелина покраснела — не только от смущения, но и от нарастающего жара, который растекался по телу волнами. Она действительно не возражала, когда Джекс в порыве страсти оставлял на её коже следы любви, изучая каждый сантиметр губами. Она знала, что так он не только стремился вскружить ей голову и заставить сердце трепетать, но и упрямо заявлял всем, что она выбрала его. А он — её. И теперь никто не разлучит их. Они сумели преодолеть козни принца Аполлона, заклятия и саму смерть. И наградой стала настоящая любовь. Эванджелина провела ладонями по его спине, впиваясь ногтями сквозь ткань, и счастливо застонала, когда он наконец завладел её губами. Его поцелуй был жадным. Джекс поглощал её рот, оттягивая нижнюю губу, посасывая её, заставляя Эванджелину трепетать от желания, плавится, сладкому десерту, который таял под лучами знойного солнца. Тем временем его руки скользнули к груди, сжали через ткань платья, и она выгнулась, чувствуя, как внизу живота стягивается тугой узел. Она приоткрыла рот, впуская его язык, и застонала ему в губы, перестав сдерживаться. — Ты прекрасна, моя Лисичка, — между поцелуями прошептал Джекс, и Эванджелина счастливо улыбнулась, обхватив руками его лицо. Не разрывая поцелуй, Джекс умудрился снять с плеч плащ неспешным, почти небрежным движением. Эванджелина закрыла глаза от удовольствия, а тёмно‑синий бархат лёг на серебристый мох, будто отражая отблески холодного северного сияния. Этот контраст оттенков напоминал ночь и рассвет — нечто завораживающее. Но, разумеется, не сравнимое с Эванджелиной. Джекс задержал взгляд на Лисичке дольше, чем собирался, будто хотел запомнить её именно такой: раскрасневшейся от череды долгих поцелуев, с розовыми, растрепавшимися волосами, которые засияют ещё ярче, когда рассыпятся по его плащу, с глазами, где отражалась палитра неба. А затем его ладони легли ей на талию, и он уложил её на плащ, накрывая собой, прижимая всем телом, не оставляя ни малейшего шанса на побег. Джекс медленно наклонился к Эванджелине, нежно провёл кончиком носа по скуле, пока ловкие пальцы ослабили шнуровку на лифе платья, дюйм за дюймом открывая доступ к изящным ключицам и к нежной коже груди. Его губы невесомо коснулись её уха. Это было так мимолётно и напомнило дуновение ветра, однако, когда Джекс слегка прикусил мочку, жар мгновенно распространился по её коже. Он лизнул пульсирующую вену на шее Эванджелины и продвинулся к ключице, целовал так, будто не собирался упустить из виду ни единого участка пленительной кожи. Поцелуи становились напористее, дольше, а следом за ними следовали укусы. Эванджелина застонала, когда его губы задержались у основания её шеи, а затем слегка прикусили, вызвав дрожь по телу. — Джекс… — прошептала Эванджелина, обняв его за шею. Он не спешил. Каждый укус тут же сменялся ласковым поцелуем, будто он стирал след и одновременно закреплял его, вычерчивая на её коже особые знаки любви, которые понимали только они двое. Его губы вновь скользнули вверх, к чувствительной впадине под ухом, и там он задержался дольше и настойчивее. Его ладонь удерживала её за талию, щекотала, нарочно дразня и напоминая, что Эванджелина в безопасности, они предаются любви под солнечным небом, и никакие пророчества и проклятия больше не имеют власти. — Лисичка, ты сводишь меня с ума, — прошептал Джекс, погладив её по скуле. Эванджелина повернула голову, и её пальцы скользнули к его воротнику, притягивая ближе. В её глазах было столько любви, что Джекс не смог не улыбнуться, особенно когда она подалась вперёд, потёрлась носом об его нос и сладко поцеловала. — Кто ещё кого сводит с ума… — задумчиво прошептала она, учащённо задышав. Его губы коснулись её изящного плеча, скрытого под тканью платья. — Ты принадлежишь мне, — Джекс пальцами вырисовывал узоры на линии её позвоночника, — а я — тебе. После сказанного они одновременно потянулись навстречу друг другу, заключая друг друга в пылкие объятия и сливаясь в не менее страстном поцелуе. Так приятно было лежать вместе, не думая ни о чём. Только о нетерпеливом желании всё больше и больше испытывать друг друга ласками, проверяя, кто первый быстрее поддастся. Ведь теперь никому не по силам их разлучить. Эванджелина продолжала смотреть на Джекса с нежностью и пропускать светлые пряди сквозь пальцы. Тем временем горячая ладонь Принца Сердец пробралась под подол пышного платья и погладила тыльную сторону бедра. — Да, мы выбрали друг друга, — повторила Эванджелина. И в этих словах было больше истины, чем в любых клятвах, что он когда‑либо слышал. Джекс улыбнулся, наблюдая, как Эванджелина пыталась не отставать от него, и его пальцы проскользнули под его рубашку. В следующий раз, отправляясь на прогулку, им определённо придётся подобрать одежду, скрывающую следы их страсти. А пока каждое прикосновение заставляло сердце биться сильнее, подкрепляя веру в счастье и в то, что какие бы дороги ни ждали Джекса и Эванджелину дальше, они всё справятся. Ведь любовь — это самая сильная магия.