Пᴏд ʍᴀᴄᴋᴏй ᴨᴩиᴧичий

Солнце медленно клонилось к горизонту, а торжество лишь набирало силу. Молодожены, уже слегка утомленные, часами принимали поздравления. Подарки складывались на столы, а пожелания сливались в бесконечный гул голосов. Особенно затянулся разговор с маркизой Ирмой. Изрядно приложившись к бокалу с вином, она приобняла Амалию и пустилась в воспоминания. - Ох, дорогие, вы не представляете! Моё венчание было верхом совершенства, мы с маркизом буквально парили. А когда мы приехали в его родовое гнездо для брачной ночи, он... Амалия почувствовала, как румянец заливает лицо. Джон, заметив замешательство супруги, мягко положил руку на плечо маркизы. - Вы пробовали те заморские деликатесы, что подают в восточной части? Их привезли из самых дальних стран специально к этому дню. Прошу вас, не откажите себе в удовольствии. Ирма всплеснула руками. - Совсем я заболталась! Вам же нужно хоть минутку побыть наедине, а я всё о себе да о былых временах. Будьте счастливы! Когда маркиза удалилась, Амалия облегченно выдохнула. - Если бы не вы, она бы добралась до таких подробностей, от которых мне стало бы не по себе до конца вечера. Джон тихо рассмеялся, подавая ей бокал. - На свадьбах люди склонны к чрезмерной откровенности. Но, как видите, их легко переключить на еду, чтобы они не утомляли нас своими рассказами. Амалия прикрыла рот ладонью. - Думаю, если бы этот праздник не был полностью за чужой счет, наши гости не были бы столь любезны. - Ваше мнение о людях довольно цинично, - Джон рассмеялся, - но, признаться, я с ним полностью согласен.

***

В саду тем временем развернулось настоящее действо. На небольшой сцене актеры, которых Маттео нанял в одном из лондонских баров, разыгрывали комедийные сценки из семейной жизни. Гости хохотали, некоторые даже порывались выйти на подмостки, чтобы принять участие в представлении. Сиена наблюдала за этим издалека. Она вспомнила свою свадьбу - ту, что была в тихой церкви, без выездных церемоний и театров. Тогда она верила в вечную любовь, но сейчас понимала, что время вспять не повернуть, а разбитое не склеить. - Вечер сегодня удивительно теплый, - голос Оливера заставил её вздрогнуть. Он стоял рядом, не решаясь коснуться её руки. Вид у него был изможденный - слуги постарались скрыть темные круги под его глазами. - Может быть, стоит зайти внутрь? Ты всегда была чувствительна к вечерней прохладе. Сиена медленно повернула голову к нему. Оливер действительно не пил все эти дни, он держался, стараясь вернуть её доверие. - Скоро будет первый танец молодоженов, - ответила она, снова отворачиваясь к сцене. - Тогда и пойду. Оливер всё же решился, коснулся её пальцев. - Тогда я побуду рядом с тобой. Посмотрю спектакль, а потом мы вместе войдем в зал. Я не оставлю тебя одну в этот вечер. Сиена продолжала делать вид, что его слова - лишь шум. Но глубоко внутри, там, где еще теплилась старая боль, вдруг возникло странное трепетание. Это не было прощением, нет. Боль от его предательств всё еще жгла грудь, и до возвращения прежней любви были долгие годы, а может быть, и целая вечность. Но в эту минуту, под звуки актерских шуток, ей вдруг захотелось поверить, что когда-нибудь он снова будет шептать ей слова преданности не из страха потерять статус, а по зову сердца.

***

Маттео встречал тех гостей, что не успели к венчанию, но его мысли все еще были в той душной комнате, где сестра металась в бреду. Поэтому, когда одна из карет подлетела к крыльцу быстрее прочих и из нее вышла Нова, он остолбенел. Она шла к нему легким шагом, а на губах играла безупречная и совершенно пустая улыбка. - Замерз? - рассмеялась сестра, подходя ближе. - Чего ты смотришь на меня? Неужели платье не понравилось? Платье нежного, светло-розового оттенка сидело на ней идеально, подчеркивая хрупкость плеч и тонкую шею, которую украшала изящная золотая цепочка - подарок матери. Нова выглядела ослепительно, лучше, чем когда-либо, но Маттео видел, что эта красота была лишь маской, наложенной поверх глубоких теней под глазами. - С тобой точно все хорошо? Утром ты была при смерти. - Я не могла пропустить первый танец молодых, - Нова усмехнулась, беря брата под руку. - Мне и так невыносимо стыдно, что я пропустила венчание. Но, судя по музыке, которая звучит на всю округу, праздник удался. Пойдем, сегодня мы должны быть счастливы за Амалию, так что убери это грозное лицо и начни наконец улыбаться гостям. Маттео подчинился, но внутри него все сжималось от недоброго предчувствия. Внутри поместья воцарилась торжественная тишина. Музыканты взяли первую ноту, звуки фортепиано и скрипок заполнили зал. В центр вышли Амалия и Джон. Их танец был спокойным и плавным. Гилберт видел, как жена слегка дрожит, как нервно сжимаются ее пальцы в его ладони. - Смотрите только на меня, - шепнул он ей. - Кроме нас здесь больше никого нет. В этот миг они действительно забыли о тысячах глаз. Они кружили в вальсе, и Амалия, глядя в искренние, полные обожания глаза мужа, чувствовала, как расслабляется в его руках. - Влюбилась, - прошептала Нова, прижимаясь к плечу брата. Маттео смотрел на свою младшую сестру, которой когда-то лечил разбитые коленки, и чувствовал, как к горлу подкатывает комок. Его маленькая Амалия теперь была взрослой женщиной, виконтессой Гилберт. - Смотри, - хихикнула Нова, - еще немного, и ты расплачешься при всех. Танец закончился, но молодожены еще несколько мгновений стояли в центре зала, не в силах разомкнуть объятий. Гости, проникшись этим моментом, не спешили их беспокоить, давая им эти драгоценные секунды тишины в начале их общего пути.

***

Герцогиня Кейн появилась в зале бесшумно. Она подошла к Марии-Луизе, которая едва не подскочила от неожиданности. - Ваша Светлость! - баронесса поспешно склонилась в реверансе. - Мы и мечтать не смели, что вы почтите нас своим присутствием. - Я не могла пропустить свадьбу «бриллианта», - Веспер едва заметно усмехнулась. - Ее Величество не простила бы мне прогула. Мария-Луиза украдкой разглядывала герцогиню. Кейн заметно осунулась, ее лицо казалось бледнее обычного, а в движениях сквозила тяжелая усталость. - Я оставила подарок в виде сервиза на общем столе, - продолжала герцогиня. - Передайте им мои поздравления. Пусть будут... по-настоящему счастливы. - Это слишком дорогой подарок, - ахнула баронесса. - Не думайте о стоимости, - Веспер отвела взгляд в сторону танцующих. - Этот подарок сделан от чистого сердца, если оно у меня еще осталось.

***

В этот момент заиграла новая мелодия, приглашая гостей к танцу. Нова внезапно отстранилась от Маттео и, повысив голос так, чтобы слышали окружающие, произнесла: - Мои сестры покинули дом, брат скоро уедет... Я не намерена коротать дни в одиночестве. Сегодня я намерена найти себе мужа! Эти слова подействовали на неженатых лордов как сигнал к атаке. Мужчины, которые раньше не смели подойти к острой на язык Нове, тут же окружили ее. Она кокетничала и принимала приглашения, чего никогда не делала прежде. - Не всех сразу, господа! - воскликнула она. - Трех танцев будет достаточно. Лорд Андерсон первым увел ее в центр зала. Маттео и Сиена стояли в стороне, лишившись дара речи. - Я не сошла с ума? - прошептала Сиена. - Она действительно танцует и улыбается Андерсону? - Не знаю, что происходит, - мрачно ответил Маттео. - Но мне это не нравится. Мария-Луиза, окрыленная шумом и блеском праздника, обернулась к герцогине, ожидая увидеть на её лице привычное светское одобрение или хотя бы тень вежливого удивления. Но то, что она увидела, заставило баронессу осечься на полуслове. Веспер смотрела на Нову, кружащуюся в вальсе с Андерсоном, и в этом взгляде была сосредоточена вся мука мира. Она пришла сюда, переступив через собственную гордость, движимая лишь сводящим с ума страхом за жизнь той, кого она оттолкнула. Женщина хотела лишь мельком увидеть её издалека, убедиться, что Нова дышит, что она не совершила непоправимого в ту роковую ночь. Она ждала увидеть бледную, убитую горем девушку, но увидела... это. Нова смеялась, запрокидывая голову, её ладонь доверчиво лежала на плече другого мужчины, а тот прижимал её к себе чуть ближе, чем позволяли приличия. Для Веспер этот танец выглядел как казнь. Она сама велела ей найти счастье с другим, сама толкнула её в эти объятия, но реальность оказалась в тысячу раз страшнее. Веспер чувствовала, как внутри неё всё выгорает дотла. Это была не просто ревность - это было осознание того, что она собственноручно отдала свою жизнь, свою единственную радость в чужие, недостойные руки. Она видела, как Андерсон что-то шепчет Нове на ухо, и ей хотелось броситься через зал, сорвать эту розовую ткань и забрать «своё» обратно. Но она могла лишь стоять, впившись пальцами в веер. Повинуясь невидимому зову, Нова резко повернула голову. Их взгляды столкнулись в переполненном зале. Мир для девушки мгновенно оглох. Смех застрял в горле, а улыбка, которую она так старательно держала на лице, сползла, обнажая кровоточащую правду. Она увидела Веспер, эти глаза цвета осеннего тумана, которые теперь были полны нечеловеческой печали и... мольбы. В этом взгляде не было ни капли той твердости, с которой герцогиня произносила «наигрались». Нова замерла посреди шага. Ей показалось, что пол уходит из-под ног. Она видела, как у Веспер дрогнула нижняя губа, как её грудь тяжело вздымалась под шелком корсета. В этом секундном контакте они сказали друг другу больше, чем за все недели тайных встреч. Нова поняла, Веспер не «наигралась», а умирала от боли точно так же, как и она сама. Девушке стало физически дурно. Запах парфюма лорда Андерсона, тепло его рук, музыка - всё стало невыносимым, грязным, ложным. Она смотрела в глаза Веспер и видела в них своё собственное отражение - потерянное и преданное. В горле встал ком, мешающий дышать. Перед глазами всё поплыло. Нова поняла, еще секунда - и этот фальшивый спектакль с танцами закончится её позорным падением. - Мне… нужно идти, - прошептала она, резко отстраняясь от лорда Андерсона. - Что-то случилось? Вам худо? Она сделала несколько нетвердых шагов к выходу. Но сознание начало гаснуть, края зрения затянуло черной дымкой, и её тело, ставшее чужим и невесомым, стало заваливаться в сторону. Падение на паркет казалось неизбежным, но удара не последовало. Чьи-то руки подхватили её прежде, чем она коснулась пола. Нову обдало знакомым до дрожи ароматом: горьковатый миндаль и терпкий табак - запах, который она узнала бы из тысячи, запах её персонального рая и её же погибели. - Я сама отведу её в комнату, - бросила герцогиня Маттео, который в мгновение ока оказался рядом, побелев от ужаса за сестру. - Проследите, чтобы гости не устроили из этого сцену. Делайте вид, будто ничего не произошло. Но музыка смолкла на полутакте. Сотни глаз впились в эту невозможную картину: герцогиня Кейн - эталон бесстрастия и холодного высокомерия - теперь с нескрываемой тревогой и нежностью поддерживала за талию Нову. В её взгляде, обращенном на бледную девушку, было столько отчаяния, что у многих гостей перехватило дыхание. Маттео, быстро сориентировавшись, расправил плечи и обернулся к толпе, чей ропот уже начинал нарастать. - Праздник продолжается, господа! Не забываем, ради чьего счастья мы здесь сегодня собрались! По его знаку скрипки снова запели, заливая зал весельем. Гости, привыкшие подчиняться правилам приличия, медленно вернулись к своим бокалам и тостам, стараясь скрыть любопытство за обсуждением достоинств виконта Гилберта. К Маттео подошла Сиена, нервно теребя кружево на рукаве. - Опять жар? Она едва стояла на ногах. Мы должны пойти за ними. Брат не отрывал взгляда от пустого дверного проема, в котором только что исчезли женщины. - Ей сейчас совсем не нужна наша помощь… Сиена посмотрела вслед ушедшим, качая головой. - Я бы никогда не подумала, что герцогиня способна на такое. Сорваться с места, наплевать на все приличия ради спасения кого-то… А тем более нашей Новы, которая вечно говорит первое, что придет в голову. Она ведь всегда казалась ей такой неудобной. Маттео усмехнулся. - Может, в этом и кроется разгадка их дружбы. Он вздохнул, поправляя манжеты. - Но я всё же проверю её через несколько минут. Если, конечно, герцогиня позволит мне переступить порог.

***

Комната была маленькой: кровать, тумбочка с оплывшей свечой и гардероб. Веспер осторожно опустила Нову на покрывало, поддерживая её до последней секунды, пока не убедилась, что девушка твердо сидит. Девушка выжала из себя горькую усмешку. - Вы действительно хотите знать, как я себя чувствую? - голос её дрожал от едва сдерживаемой ярости. - Или мне стоит собрать остатки гордости, встать и выйти из собственной комнаты прямо сейчас, лишь бы не стеснять вашу великую персону своим присутствием? Герцогиня пропустила удар мимо ушей. Она медленно обвела взглядом скудное убранство, задерживаясь на каждой мелочи. - Удивительно, что я завела вас именно в эту комнату, - произнесла Веспер. - Словно я кожей чувствовала, где ваше пристанище. Так ответьте на вопрос, вам стало лучше или мне всё же стоит вызвать врача? Нова даже не посмотрела на неё, впиваясь пальцами в покрывало. - Зачем вы пришли? Хотели посмотреть, как существует та, чье сердце вы разбили вдребезги? Может быть, вы хотите еще что-то добавить к сказанному в ту ночь? Веспер начала медленно мерить комнату шагами. - Ну, во-первых, вы сами принесли мне приглашение на свадьбу. А во-вторых... мне нужно было увидеть вас. Но когда я заметила вас в танце с этим лордом и... - Веспер повернулась к девушке. - Я не думала, что может быть так больно просто от осознания того, что я не могу отпустить человека, хотя сама на этом настаивала. Считала, что, если вы меня возненавидите, вам будет легче жить дальше. Нова подняла на неё взгляд полный скорби. - Мне не стало легче, - прошептала девушка. - Вы просто бросили меня в темноту и захлопнули дверь. Сказали слова, которые не просто ранят - они не укладываются в голове. Вы ведь даже не представляете, что эти слова делают с людьми…Потом они стоят на мосту, смотрят в темноту воды и понимают, что это - единственный выход. - Вы... собирались закончить с жизнью из-за меня? - её голос сорвался на хрип. Нова не отвечала, смотрела на ковер, пытаясь сфокусироваться на каждой ворсинке, лишь бы слезы не выдали её окончательно. Герцогиня подошла к ней и медленно опустилась на колени перед кроватью. Её руки коснулись лица девушки, приподнимая его, чтобы встретиться взглядом. - Поверьте, не такой исход нашего разлада я представляла. - За то небольшое время, что мы были вместе, вы стали мне самым родным и любимым человеком. Я говорила вам это не раз, но вы решили всё за меня. Так вот знайте теперь, что лучше мне не стало и не станет, потому что всё это время вы лгали мне. Веспер перехватила её ладони, сжимая в своих. - Я солгала, - призналась герцогиня. - Но солгала только в ту ночь, Нова. Мне было страшно разрушить вашу жизнь своим сомнительным положением вдовы. Я хотела скрыться от вас, лишь бы вы были счастливы... Но всё это время схожу с ума от того, как сильно... люблю вас. Нова смотрела на их переплетенные пальцы, не веря своим ушам. - Вы... любите меня? - Эта мысль сначала казалась мне бессмыслицей, - Веспер опустила взгляд, прижимаясь лбом к рукам Новы. - Но после того вечера я не находила себе места. Понимаю, что не могла так поступать с вами. Мне нужно было остановить вас, сказать, что это мой страх... но я держалась. Я погибаю без вас, Нова. Не прошу вас вернуться после того, как растоптала вашу душу, но как же тяжело дышать, зная, что вы страдаете. Слеза скатилась по щеке девушки. - Зачем вы поступили так жестоко со мной? - прошептала она. - Зачем заставили поверить, что я была лишь вашей забавой? Веспер потянулась к ней, нежно смахивая мокрую дорожку с её щеки. - Мне нет прощения. Но прошу вас, не губите себя ради мести мне. Не выходите замуж из-за импульсивных чувств. Нова закрыла глаза, отдаваясь теплу этих рук. - Я никогда бы не смогла выйти замуж, - выдохнула она. - Ведь... мое сердце осталось на пороге вашего поместья. Веспер рванулась вперед, притягивая Нову к себе в отчаянном объятии. Она прижалась лицом к её шее, вдыхая такой необходимый запах лаванды. Нова обняла герцогиню в ответ крепче, чем когда-либо, и зарыдала в её плечо. - Только не уходите больше... не предавайте меня, - шептала она сквозь слезы. - Вы - всё, что мне нужно. - Более никогда. - Мне нужны лишь вы, - Нова чуть отстранилась, её глаза светились отчаянной искренностью. - Та, которая будет всегда рядом, которая будет греть в тяжелые дни и говорить обо всех своих страхах и сомнениях. Прошу вас, откройтесь мне... я же... так сильно люблю вас, Веспер...

***

Грохот первого залпа заставил землю вздрогнуть, и небо над поместьем расцвело мириадами огненных цветов. Золотые, изумрудные и багряные искры отражались в глазах гостей, заставляя всех на мгновение замереть в восхищении. Амалия стояла, вжавшись спиной в грудь Джона, чувствуя, как его руки крепко смыкаются на её талии. Она повернула голову, ловя его взгляд. - Сегодня я поняла, что влюблена в вас, виконт. Джон не ответил словами. Он медленно наклонился и коснулся её губ. Этот поцелуй был трепетным, первым и бесконечно важным - он ставил печать на их союзе, превращая формальный брак в начало настоящей истории. Чуть поодаль Оливер не сводил глаз с Сиены. Залпы подсвечивали его лицо, обнажая глубокое раскаяние. - Когда вы вернетесь домой? - спросил он, боясь услышать отказ. - Вещи собраны, - произнесла она. - Завтра мы переедем обратно в наш дом. Если ты, конечно, готов к тому, что я больше не буду той послушной женой, которую ты знал. Оливер опустил взгляд. - Мне не хватает тебя, дорогая. Я буду просить прощения всю оставшуюся жизнь, только, пожалуйста, не бросай меня больше. Сиена лишь прикрыла глаза. Она возвращалась не из-за слабости, а из-за того, что её любовь была сильнее его предательства. Она давала ему последний шанс, зная, что теперь правила в их доме будет диктовать она. Мария-Луиза, наблюдая за своими детьми, чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы - впервые за вечер не от тревоги, а от облегчения. Она сжала локоть Маттео. - Пусть у тебя не будет такой пышной свадьбы, - прошептала она. - Но я счастлива, что скоро ты женишься на той, кого полюбил всем сердцем. Маттео приобнял её за плечи, чувствуя, как внутри него разливается покой. - Я познакомлю вас очень скоро. Она особенная, мама. Ты увидишь это в первую же секунду. - Та, что заставила моего сурового сына так светиться, не может быть иной.

***

На балконе второго этажа, скрытые от праздничной суеты густыми тенями, стояли Веспер и Нова. Прошло несколько часов после их надрывного разговора в спальне. Маттео заходил к ним - он лишь коротко взглянул на сестру, увидел её пальцы, переплетенные с пальцами герцогини, и молча кивнул. Он понял всё без слов и ушел, оставляя их в этой заживляющей тишине. Нова смотрела на сад. Она видела счастье Амалии, решимость Сиены и нервозность Маттео, которому еще предстояло бросить вызов обществу своим выбором. Но Веспер не смотрела на салют. Она смотрела на Нову. - Хотите ли вы быть со мной чаще наедине? Видеть меня постоянно, а не урывками в душных залах? Девушка обернулась, удивлённая такой прямолинейности. - Если бы это было в моей власти, я бы растворилась в вас, не оставляя себе ни секунды одиночества. Герцогиня проводила взглядом последний залп, затухающий в ночном небе. - Мне нужно было это услышать. Нова не стала задавать вопросов. Она просто потянулась к ней, мягко обхватила лицо женщины ладонями и поцеловала её - горячо, страстно, вкладывая в этот жест всю ту боль, что они пережили, и всю ту нежность, что ждала их впереди. «Вы всё, что мне нужно», - читалось в каждом её движении.

***

Праздник подходил к концу. Кареты одна за другой покидали поместье, унося гостей в ночь. Когда карета Гилбертов тронулась с места, скрывая молодожёнов за бархатными шторами, Амалия больше не была робкой невестой. Она пересела к Джону на колени, её руки потянулись к его воротнику. - Как же я ждала этого момента, - шептала она, осыпая его лицо короткими, жаркими поцелуями. - Я так хочу вас, Джон. Виконт, чьё терпение весь вечер испытывали на прочность, обхватил её за талию, прижимая к себе с такой силой, что у Амалии перехватило дыхание. Он припал к её шее, оставляя на нежной коже яркие следы своей страсти. - Теперь вы только моя, - отозвался он, вдыхая её запах. - Я изучу каждую вашу родинку, каждый изгиб. Ваш парфюм останется на моей одежде, на моей коже... я никогда не отпущу вас. Карета мерно покачивалась на ухабах, унося их прочь от семейного гнезда к их собственному дому. Кучер лишь прибавлял ходу, стараясь не мешать тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием тех, кто наконец обрёл своё счастье.