Притворство: страсть

Владислав Орлов устал. Он провел ни час, ни два и даже не три на работе, и сама мысль о том, чтобы прочитать еще один отчет, созвониться с партнером или просто составить договор, представлялась ему ужасной, отвратительной и болезненной. Таким вымотанным он себя не чувствовал с момента, когда они с Ланой вновь сошлись. Своими грустными голубыми глазами, восхищением в каждом слове и покорностью, впрочем-то, как выяснилось, не безграничной, она смогла вернуть его в жизнь. Вдохнуть в него то, что он, казалось, безвозвратно утратил после её ухода. Примирение было долгим и щепетильным. Человек не может поменяться по щелчку, и Лана прекрасно это знала. Они прошли долгую стадию примирения, сопровождавшуюся его ошибками, её слезами, а потом — ревностью. Она захлестнула Влада с головой, лишила кислорода и способности мыслить здраво. Ни один работник был отправлен восвояси, потому что слишком долго смотрел на полупрозрачную юбку, старался коснуться или навязывал «свидание». Владислав прошел и это. Успокоился, сохранил остатки гордости и здравого рассудка, превратившись в почти простого парня. Их спасла договоренность. Лана заскучала по Владу, который держал её за короткие волосы на затылке, придавливал грудью к столу и трахал так, что она забывала собственное имя. Ей не хватало. До боли, до желания раздразнить его, чтобы взял грубее. И они договорились, что эта часть взаимоотношений вернется. Ни унижение, от которого сердце разбивалось на кусочки, а подчинение, вызывающее дрожь в коленках и пелену перед глазами. Только никакая договоренность не спасла от работы. От бесконечной рутины, заставляющей засыпать, скучать и мечтать о теплой постели и тишине. Влад почти не ночевал дома, оставаясь у Ланы и стараясь уделить ей хотя бы полчаса внимания перед сном, но с каждым новым днем, полным забот и головной боли, все меньше и меньше хотелось даже просто говорить. Страсть затаилась, уснула, словно дикого зверя посадили на цепь и лишили еды. Вишневская хорошо знала, как вернуть Влада. Как напомнить ему, чего он лишается, приходя и заваливаясь спать. Только о работе она тоже хорошо знала. Вернувшись в офис, Лана прекрасно видела, что Владислав не отмазывается. Работы было полно. Партнёры ушли, оставив его разгребать грязь после себя. Многие работники уволились, лишая компанию рук и умов, так нужных в трудный период. И Лана помогала. Помогала самозабвенно, оставаясь с Владиславом после окончания рабочего дня, изучая то, что могло бы ему помочь быстрее справиться. И они почти справились. Закончили основной пласт работы, и Влад пообещал, что еще два дня — и он снова будет собой. Прежним Орловым, способным довести Лану до дрожи одним только взглядом. Он безумно соскучился по этому ощущению. По трепещущей в руках девушке, по влажной от пота коже, по хрупким плечам и запястьям, стянутым веревками. Откинувшись на стуле, он позволил себе помечтать. Представить, как Лана оказывается перед ним, становится на колени. По телу прокатилась волна дрожи. Лане иногда казалось, что она его чувствовала. Чувствовала моменты, когда Влад желает её. Или же, виной тому был простой факт: Владислав желал её почти всегда. Только последнее время работа удручала его, выматывала, забирая силы. И Вишневская видела, как он злится. Как ему хочется снова стать собой. Страстным, отчаянным, властным и подчиняющим себе. Она по нему соскучилась. Подошел к концу второй день из двух обещанных. Владислав задерживался, а сама Лана на работу не пришла — отпустил, посоветовав отдохнуть и заняться своими делами. Дело у неё уж точно было. С утра она уточнила у высшего руководства, может ли Орлов отлучиться на три дня. Получила разрешение, и слезно попросила себя не выдавать. Купила билеты, спланировала. Только вдвоем, три дня в расстеленной постели, в душе, на террасе, если придется. От предвкушения низ живота сводило. В офисе было душно. Владислав закрылся в кабинете — Лана точно знала, что он там. Девушка прогулялась меж опустевших столов, собираясь с духом. Будто побаиваясь, что он может не согласиться. Отреагировать совсем не так, как ей хотелось бы. Иногда от работы Влад становился злее, грубее. И даже Лана, та самая, ради которой он старательно менялся вот уже несколько месяцев, не могла ничего поделать. Она выбрала самое красивое белье, которое было в коллекции. Особое, купленное специально для ночи, когда он наконец покончит с работой и возьмет её так, как положено. Красное кружево было видно под накинутым на плечи пальто. От кружевного пояса на талии шли вниз ленточки к подвязкам. Влад обожал, когда она надевала такие комплекты. Они разжигали страсть, которой последнее время им двоим совершенно не хватало. Он никого не ждал. Отвлекся от работы, сделав импровизированную передышку. Разглядывал фотографию Ланы, сохраненную на телефон. Одну из тех, что она скидывала ему, чтобы «дразнить». И работало. Даже сейчас, спустя время с момента того диалога, работало безотказно. Ему стало жарко. Стук в дверь вывел его из сладкой дымки, в которую Орлов самозабвенно погрузился. Мужчина дернулся всем телом, испугавшись. — Владислав Витальевич, — голос любимой мгновенно расслабил, он едва сдержал улыбку. — Можно зайти? — Вишневская, — процедил с нажимом, изображая злого «босса», — входите, конечно. Лана приоткрыла дверь нарочито медленно, проскользнула в небольшой проем, едва сдерживая улыбку. — Вы так задержались, Владислав Витальевич, — она сделала несколько шагов и остановилась, не дойдя до стола. Влад откинулся на спинку кресла, разглядывая девушку. Задержался взглядом на её голых коленях. Сладкая догадка пришла мгновенно: на ней почти нет одежды. — Какие-то вопросы, Лана Юрьевна? — он улыбался хищно, дико, и у Ланы задрожали колени. Таким она помнила его, таким полюбила и такому хотела отдаваться. Шагнула вперед, «случайно» распахивая пальто снизу. Так, чтобы было видно подвязку. Владислав почти оскалился. Страсть заклубилась, сгустилась дымкой. Заполнила кабинет. Владислав почувствовал, как натягивается ткань в районе ширинки. Как брюки становятся лишними, ненужными. И увидел, как Лана дрожит. Как прикусывает губу, стараясь не выдать возбуждения. Да она же едва держится! — Да. Не могли бы вы мне кое-что разъяснить, — она сделала еще шаг, и стало видно вторую подвязку. Влад почувствовал, как тело предало его окончательно. Лана видела, как дымкой заволакивает его глаза. Как начинает струиться по телу страсть. Она едва держалась на ногах от возбуждения и желания. Еще чуть-чуть, и она станет на колени и попросит: возьми меня грубо, жестко. Между ними так было всегда. Искрящаяся, взрывная страсть, огромное давление и желание, способное смести на своем пути все вокруг. От предвкушения затуманивался разум. — Подойди ближе и задай свой вопрос, — ему стоило титанических усилий не встать, не сорвать с хрупких молочных плеч пальто и не нагнуть её над столом. Как же он, черт возьми, по ней скучал! — Конечно, — Лана поправила пальто, будто бы «испугавшись», что слишком раздета. Сделала еще пару шагов, подошла вплотную к его креслу. — Можно? Она кивнула на колени, и Владислав позволил. От желания во рту собиралась слюна, а дыхание перекрывало. Когда Вишневская села, она почувствовала, как он возбужден. Намеренно поерзала, будто устраиваясь поудобнее. — Так какой вопрос? — Орлов не отставал. Он откинул светлые волосы с шеи, пробегаясь пальцами по нежной коже. Вдохнул её сладковато-вишневый запах. Девушка поерзала снова, и Влад ощутил, как ей не терпится. — Почему вы задержались на работе? — она прильнула ближе. Потерлась боком о его грудь. Как бы случайно снова распахнула пальто, открывая взору мужчины голые ноги. — Нужно было кое-что доделать, — его дыхание коснулось шеи, и Лана не сдержала вздоха. Она растекалась на его коленях лужей, и это грозило превратиться из метафоры в констатацию факта. Еще чуть-чуть, и Влад почувствует на ноге её влагу. — Очень жаль, я ждала вас с одним важным делом, — её голос был похож на мурчание. Да и вся Вишневская была словно кошка. Терлась о его грудь, ерзала на колене и выгибалась, пытаясь поймать его дыхание открытыми участками кожи. — Каким? — он коснулся её шеи губами. Мягко, непринужденно. Едва сдерживая желание укусить. — Узнаете дома. А сейчас мне, наверное, пора? — желание раздразнить его пришло мгновенно, и Лана подчинилась порыву. Надеялась, что это раззадорит Влада. И заставит его быть грубее. — Нет, у меня тоже вопрос, — она почувствовала, как его пальцы скользят по внутренней поверхности бедра. Другой рукой он расстегнул пуговицу на её пальто, распахнул. Кожу лизнуло прохладой. — Считаете, ваш вид подобающий для офиса? Он укусил её шею. Несильно, но ощутимо. Так, чтобы Лана вздрогнула и обмякла в его руках. Девушка повернулась к нему корпусом настолько, насколько могла. — Не нравится? — пальцы на внутренней стороне бедра добрались до промежности, коснулись её через белье. — Нравится, — он прикусил снова, а потом поцеловал. Забрался свободной рукой под пальто, коснулся груди. Пока что тоже через кружева. — Раздевайся, Лана. Терпение Владислава кончилось. От возбуждения у него перед глазами плясали звездочки. Страсть между ними была такой сильной, крышесносной, что терпеть не представлялось возможным. Да и разумным — тоже. Он хотел её как проклятый, и хотел прямо сейчас. Но сперва — увидеть свой «подарочек». То, как она к нему пришла. Командные нотки заставили её тело дрожать. Между ног ныло, пульсировало, а напряжение в животе становилось все более нестерпимым. Вишневская встала с колен медленно, оглядываясь на Владислава в пол-оборота. Убеждаясь, что он смотрит. Стоя к нему спиной, сбросила пальто, оставаясь только в белье и на каблуках. Владислав вздохнул слишком громко. Так, что Лана услышала. Ей казалось, еще чуть-чуть — и она растечется лужей. — Нравится? — девушка наконец повернулась, позволяя рассмотреть себя всю. Кружева на груди не скрывали стоящих сосков. Не так давно Лана проколола их, и Владислав пришел в восторг. Едва удержался, чтобы не касаться её груди, пока проколы заживали. Теперь же Лана знала: с ними можно даже играть. — Безумно, — он сидел не шевелясь. Чувствуя, как ткань давит на взбухший от возбуждения член. Расстегнул ширинку и пуговицу брюк, не отводя взгляда от Ланы. Наслаждаясь каждым мгновением, полученным в награду за все проведенное в унылых отчетах и заумных документах время. Вишневская дразнила сама себя. Касалась кожи на животе, выводила узоры. Спустила с плеч лямки белья, и оно упало ниже. Открывая проколотые соски взору. Холодок пощекотал их, обласкал. Владислав прикусил губу, нашел пальцами собственное возбуждение. Другая рука девушки скользнула под резинку трусиков, коснулась заветной точки, и Лана застонала. Несдержанно, возбужденно. От взгляда Орлова ей уже хотелось кончить. — Долго будешь смотреть? — девушка облизала собственные пальцы, вскидывая голову на возлюбленного. Владислав встал, снимая на ходу штаны. Подошел к ней вплотную, но не касался. Ждал, пока попросит сама. Видел, как от возбуждения и страсти дрожит. — Попроси, — он коснулся её шеи, подразнил. Становилось все труднее держать самого себя в руках. — Влад, — она поднялась на носочки, дыханием опалила его ухо. — Оттрахай меня на этом столе. Орлова дважды просить не пришлось. Мужчина развернул её рывком, укладывая на рабочий стол. Надавил на спину, давая почувствовать свою власть. — Этого хочешь? — он нагнулся к ней, прикусывая мочку уха. Пальцами пробегаясь по ягодицам, внутренней поверхности бедер. Но не касаясь главного места. Такого жаждущего, пульсирующего. — Очень, — голос охрип, Лана едва мтгла дышать от возбуждения. — Да ты течешь, Вишневская, — пальцы мужчины нашли промежность. Коснулись сначала играючи, быстро и почти не ощутимо. А потом грубее, сильнее. Он ввел в неё два пальца, свободной рукой накручивая длинные волосы на кулак. Заставляя прогнуться. — Пожалуйста, — она двигала бедрами, почти скулила. Ей нужен был Влад целиком. Не только пальцы, но и заполняющий её так идеально член. — Раз уж ты просишь, — мужчина достал пальцы, несколько раз погладил круговыми движениями клитор, заставляя поскуливать. Лана задыхалась от предвкушения. Влад, её любимый Влад, вернулся. И теперь возьмет её так, как должен был. — Влад, прошу, — мольба в её голосе сводила его с ума. Лишала последних крох самообладание. Он стянул с девушки трусики, сжал бедро и вошел медленно, растягивая. Они давно не спали, и Лана была узкой. Принимающей его целиком и дрожащей под пальцами. Она застонала протяжно, громко. Если бы в офисе кто-то был, Орлов обязательно заткнул бы ей рот. Но сейчас они были вольны издавать любые звуки. И он тоже не сдерживался. Одной рукой Влад держал её волосы, натягивая ровно настолько, чтобы Лана запрокидывала голову. Другой он коснулся груди. Освободил её из лифчика, не снимая белья. Проколотый сосок так и манил. — Можно? — он замедлился на пару мгновений, позволяя Вишневской прийти в себя. Влад не мог не спросить. Не хотелось причинять настоящую необоснованную боль. — Да, — Лана дрожала в его руках, вздыхала, стонала и задыхалась, — и трахай меня жестче! Владислав не слушался ничьих приказов, но её слова — закон. Движения стали более размашистыми, глубокими. Он срывал с её губ все более и более частные стоны. Пальцы наконец коснулись соска. Несильно потянули, играя с сережкой. Делая больно-приятно ровно настолько, чтобы Лана заскулила. — Ты такая красивая, когда принимаешь меня, Лана, — его слова распаляли. Казалось бы, Вишневской уже некуда было распаляться. Но каждое слово, сказанное с хрипотцой, отдавалось пульсацией внизу. Он потянул сосок снова, и Лана выгнулась сильнее назад. Орлов едва сдерживался. Сказались недели, когда все было вяло, уныло и тухло. Сказалась усталость от рутины и нереализованное желание трахать Лану так, чтобы она забыла собственное имя. Ему приходилось замедлять темп, отвлекать самого себя, чтобы продлить удовольствие. Он вышел из неё за несколько мгновений до того, как Вишневская кончила. Она раздраженно вздохнула, потянулась бедрами назад, пытаясь «вернуть его». — Хочу, чтобы ты кончила, смотря мне в глаза, — мужчина развернул её, усадил на край стола, опуская руку на горло. Другой он стиснул её бедро почти до синяка. На тонкой-тонкой грани между удовольствием и болью. Так, как они договорились и от чего они сходили с ума. Он вошел снова, и Лана едва не задохнулась от удовольствия. Нашел её губы, наконец даря поцелуй. Долгожданный, от того сладкий и сводящий с ума. Языки боролись, отвоевывая территорию. Влад прикусывал её губу, Лана хваталась за волосы на его затылке. Другой рукой держалась за шею, позволяя трахать себя размашисто, глубоко. Она кончила, когда его пальцы снова коснулись клитора, а другая рука — потянула за сережку на соске. — Смотри на меня, помнишь? — Орлов наслаждался зрелищем. Тем, как закатились глаза, как приоткрылся в протяжном стоне рот. Не смог больше сдерживаться, заканчивая тоже. Наполняя. Они сидели в его кресле. Влад снова был в брюках, заправленной рубашке. Лана — снова в красивом белье. Она устроилась на коленях, прижавшись к груди. Гладила его пальцы, дышала в шею тихо-тихо. — У меня есть для тебя сюрприз, — она оставила мягкий поцелуй на подбородке мужчины, заглядывая в глаза. — Это был не он? — Влад хохотнул, и от его радости Лане стало хорошо. Так, словно она наконец была на своем месте. — Нет, еще один, — девушка улыбнулась ему. Орлов плавился от взгляда, направленного на него. От восхищения и любви, поселившихся в её ледяных глазах. — Завтра мы едем на коттедж. И будем только вдвоем три дня.