Только ради тебя.

Зайдя внутрь, в груди у Бориса что-то ёкнуло: воздух в доме был необычно тёплым, пропитанный семейным уютом; на каждом шагу висели детские рисунки, семейные фотографии, особенно много фотографий было с Уиллом. — Миленько у вас тут. — Взглянув на одну из семейных фотографий в аккуратной рамке, произнес он. Уилл стоял в центре, а сбоку женщина, держащая небольшой торт со свечами, скорее всего, мама. Они были искренне счастливы. На следующей фотографии Уилл с, наверное, старшим братом собирали домик в лесу. Пальцы прошлись по деревянной рамке, перейдя на сами фотографии. Грудь наполнилась детской обидой и завистью. Невольно в голове всплыл образ матери, улыбающейся своему мальчику. Глаза заблестели от влаги. — Ты идёшь? — Голос Уилла прервал ход мыслей. Тот уже стоял возле открытой двери в свою комнату. — А, да. — Он отвернулся от фотографий и быстрым шагом направился к комнате, где его ждал Уилл. Пройдя коридор, он вошёл внутрь. — Сядь сюда. — Уилл, усевшись за стол, указал Уилл, тыкнув на свободный стул возле себя. Борис послушно уселся рядом. — Не двигайся лишний раз, пожалуйста. Борис кивнул, пододвигаясь чуть ближе к Байерсу. Тот взглянул на лицо, полускрытое длинными кудрями, рассматривая каждую его черту. Борис смутился столько пристально изучающему взгляду, отводя его в сторону, но Уилл сказал смотреть ему в глаза. Это смущало ещё больше, но Павловский держался как мог. Уилл метался от рисунка к лицу и обратно, стараясь делать максимально точные штрихи. Ему очень хотелось передать ту загадочность и «крутость» старшего через линии простого карандаша. Он едва заметно нахмурился, сфокусировавшись на рисунке, вычерчивая одну и ту же линию по нескольку раз. — Уилл... — Хрипло позвал Борис, сокращая расстояние между ними. Байерс обернулся, уже собираясь что-то вроде «я же просил, без лишних движений». Но он не успел и рта открыть, как тот накрыл своими губами губы младшего. — Расслабься. Борис принял прежнее положение, подперев рукой щеку. Глаза Уилла округлились. Когда ему пришло осознание, что только что произошло, щеки налились краской, сердце забилось еще сильнее. — Видел бы ты себя сейчас. — Усмехнувшись, произнес Борис. Уголки губ растянулись в улыбке. — Идиот... — Уилл отвернулся, рисуя новые, слегка кривоватые от дрожи рук, линии. Он закрыл лицо рукой, пытаясь сфокусироваться на рисунке, но на губах всё ещё чувствовалось тепло и привкус чужих губ. — Тебе не понравилось? — Борис опять придвинулся к нему, скрипя стулом. Уилл молчал. — Ты очень милый, когда смущаешься. Уилл резко всунул старшему в руки лист, на котором был завершенный портрет. Борис умолк, разглядывая рисунок. Он мог раз сто посмотреть на себя в зеркало, но таким он видит себя впервые: не жалким, испуганным мальчишкой, а обычным, даже красивым, парнем. В очередной раз Уилл вывел его из раздумий, но уже не словами, а почти воздушным чмоком в щеку. У Бориса перехватило дыхание. Он ошарашенно обернулся, взглянув на Байерса. Тот смущенно улыбался, глядя прямо в глубокие черные глаза. — Только никому об этом... Борис закивал, не отводя глаз от Уилла.

***

Следующий день в школе прошёл спокойно, но не для Павловского. Запершись в одной из кабинок туалета, тело все тряслось и ломило, а в голову лезли ужасные воспоминания. Мозг требовал чего-нибудь запрещённого, но Борис не решался. Если он покажется в таком виде Байерсу, то тот точно поймёт в чём дело. Но голова разрывалась, его выворачивало изнутри. Сил на сдерживаться уже не было и руки полезли в карманы, судорожно ища пачку таблеток. Дверь в туалет открылась с оглушающим звуком, отчего только что найденные таблетки выпали, покатившись в соседнюю кабинку. Внутрь зашли двое парней. Даже находясь в таком состоянии, Павликовский узнал голос одного из. Это был Майк, бурно обсуждающий что-то со вторым парнем. — Говорю тебе, он плохо влияет на Уилла! Ты еще не слышал как он вчера со мной говорил! — Не задумываясь о том, есть ли кто-то внутрь кабинок, жаловался Майк, размахивая руками. — Но ты ведь и правда с ним даже не говорил, рано делать выводы. — Ответил второй и Борис мысленно согласился с ним. — Если бы ты увидел его лично, то понял бы, о чем я. С ним точно что-то не так. Борис тихо вздохнул, пытаясь собраться, что практически невозможно в такой ситуации. Если он спуститься за таблетками — привлечет внимание, но выходить в таком состоянии еще глупее, тогда они сразу всё поймут. И расскажут Уиллу. Значит, остается только терпеть, пока они не уйдут. — Может, ты просто ревнуешь? Борис уже видел этот глупый шок на лице Майка, даже через дверь кабинки, и уже готов был рассмеяться, но держался из последних сил. — Думай, что говоришь, Лукас! У меня есть девушка, я просто волнуюсь за своего друга! — Даже страшно представить, что с тобой будет, когда Уилл тоже найдет себе кого-то. — Усмехнувшись, сказал Синклер, представив краснеющее от злости лицо Уиллера. — Ты совсем не помогаешь! — Майк включил кран и помыл руки, разбрызгивая воду по сторонам. Несколько капель попало на руку Лукаса и, закатив глаза, он вытер их о футболку. — Пошли. Уиллер не до конца закрыл кран и звук капель, бьющихся о раковину, звонко разносились по всему помещению. Или только казалось, что это так. С каждой каплей Борис сходил с ума сильнее. Пальцы впились в больное запястье, в попытках отвлечь мозг на резкую боль, но лучше не стало. Дверь в туалет захлопнулась и Борис с облегчением вздохнул. Не теряя ни секунды, он присел на корточки, еле держа равновесие, и потянулся за таблетками. Нащупав пластиковую баночку, он схватил её, и тут же открыл, высыпая горсть таблеток на вспотевшую руку. Рука уже подносила их ко рту, как в голове всплыл вчерашний день в доме Байерсов. Но он проглотил, все до единой, обещая себе, что это в последний раз. Тяжело поднимаясь, Павликовский привел себя в порядок настолько, насколько это было возможно, и вышел из кабинки. Он увидел себя в отражении зеркала напротив: вспотевший, с лохматыми волосами, с влажными глазами он тяжело дышал. «Жалкий наркоша» — подумал Борис, преодолев расстояние между кабинкой и раковиной. Он набрал полные ладони воды и плеснул себе в лицо. Торопливо вышел из туалета, слегка пошатываясь. Ноги были ватными, онемели от того, сколько он сидел в этой, уже ненавистной, кабинке. Выйдя в коридор, в голову тут же ударил гул школьных коридоров. Перед глазами все было размыто, он не разобрал ни одно лицо, пронесшееся мимо него. — Это он? — Знакомый голос донесся со стороны и Борис резко обернулся. Майк и Лукас стояли возле своих шкафчиков, покосившись на старшего. — Он. — Майк тут же нахмурился, увидев в каком виде Борис вышел из туалета. — Посмотри, с ним точно что-то не так! — Он не почувствовал ни капли стыда за то, что обсуждает Павликовского перед ним же. — Может, он просто болеет? — Неуверенно предположил Лукас, переведя взгляд на свой шкафчик. Синклер пытался найти оправдание украинцу только потому что Уилл с ним общается. Он знает, что его друг не из тех, кто будет ходить с сомнительными типами. — И много ты таких больных видел? — Майк все ещё пялился на силуэт Бориса, когда тот уже растворялся в толпе учащихся. И только когда того не стало видно, Майк закрыл дверцу и развернулся в противоположную сторону. — Тогда надо предупредить Уилла? — Синклер хлопнул дверцей шкафчика и двинулся за Майком. — Надо.