Только ради тебя.

Уилл никак не мог собраться с мыслями, в голове всё крутился вчерашний день. Казалось, он всё ещё чувствует привкус чужих, местами потрескавшихся, губ. Пальцы осторожно дотронулись до нижней губы, Уилл хотел снова почувствовать, какого это. — Уилл! — Шепотом, почти в голос, позвали сзади, хлопая пальцами по его спине. Уилл обернулся, сзади сидел Майк, которому не терпелось что-то рассказать. — Я хотел тебя предупредить насчёт Бориса. Он... Байерс повернулся обратно к себе, не желая слушать очередные бредни друга. Ему не нравилось, как Майк о нём отзывается, как врёт, чтобы рассорить его с Павликовским. — Послушай же! — Крича шёпотом, Майк привстал со стула, прижавшись к парте ближе к Байерсу. Мистер Кларк окликнул Уиллера и тот сел на место, как и подобает ученику. Он недовольно фыркнул, всматриваясь в затылок перед собой. — Я видел Бориса на перемене. С ним точно что-то не так, он был весь потный, дрожащий! Держал в руках какие-то таблетки! Учитель снова сделал замечание и Майк замолк, также сверля взглядом Уилла, для которого все в один миг перевернулось. В голове все встало на свои места: эти зрачки, слегка дерганные движения, рассеянность — всё указало на одно, но Уилл не хотел этого признавать. Он не верил своему другу, думал, что он просто клевещет, как и всегда. Весь урок он не мог найти себе покоя, не мог сфокусироваться на речи учителя, хотя тот объяснял важную тему. Звонок с урока прозвучал в коридоре, означая конец мысленным страданиям Байерса младшего за партой. Собрав рюкзак, он спешно покинул класс. Несколько секунд назад пустые коридоры наполнились учащимися, которые стремились покинуть школу как можно скорее. Байерс почти протискивался среди толпу у входа, извиняясь, когда задевал кого-то плечом или наступал на чью-то ногу. Борис стоял у входа на том же месте, что и вчера, ожидая Уилла. В голове засела мысль о том, чтобы уйти одному, но что-то держало его на месте. Когда черные глаза нашли каштановую макушку и знакомый профиль, Павликовский дернулся с места. — Горшочек! — Длинные ноги шли вровень с ногами Байерса, рука уложилась на волосы, почувствовав как тот дрогнул. Уилл посмотрел на лицо Бориса, внимательно рассматривая каждую мелочь, но смотрел не с тем интересом и теплотой, как вчера. Он будто искал в чужом лице ответы на все свои вопросы, возникшие на уроке, и он нашёл: необычно большие зрачки, дрожащие ладони, прилипшие от пота к коже волосы. — У меня что-то на лице? — Спросил Борис, нащупывая что-то на коже лица. — Нет, просто... — Уилл замялся. — Забудь. Пойдём в аркаду, как и договаривались. Борис заметил переживание Уилла, догадываясь, кто может быть его источником, но промолчал. ㅤ

***

В зале с игровыми автоматами было шумно, что Борис сначала замер, привыкая к резкому звуку, ударившему по ушам. Свет на потолке был тусклый, большая часть автоматов была занята: подростки увлеченно играли, в попытках обойти предыдущего игрока по рекорду, и соревновались друг с другом. Уилл провел Бориса к свободному автомату на углу. — Ты когда-нибудь играл в такое? — Спросил Уилл, закидывая монету в монетоприемник автомата с яркой вывеской «Centipede». Дисплей залился ярким светом и они бросили свои рюкзаки в пространство между автоматами. — Нет. — Признается Борис, с интересом разглядывая кнопки на панели управления. — Научишь? — Уилл молча кивнул. Он хватил бледные ладони, уложив одну из них на трекбол, а другую на кнопки. Уилл чувствовал, как руки старшего дрожат, подергиваясь перед движением, но не придал этому значение. «Волнуется, наверное» подумал про себя. — Смотри, это ты. Тебе нужно стрелять по сороконожке, которая будет спускаться вниз. Если она дотронется до тебя — потеряешь жизнь. — Уилл начал объяснять механику игры, тыкая пальцем на разные места. Борис внимательно слушал, но уложить всю эту информацию за короткий промежуток времени было тяжело. — Я буду помогать тебе в начале, а дальше ты сам. Игра началась и Уилл накрыл своими руками руки Бориса. Слегка надавив, он заставил старшего нажать на кнопку и на экране пронеслась красная линия. — Вот так ты стреляешь. А чтобы передвигаться нужно крутить трекбол. — Уилл провел рукой вправо, и рука на управлении, последовав примеру, повторила движение. Гуманоидная голова подвинулась вправо. — Понял? — Кажется, да. — Ответил Павликовский и с, полной грудью уверенности в своих силах и решимости, начал играть. Уилл внимательно смотрел за процессом игры, точнее, за лицом Бориса в этот момент. Он видел, как тот вздыхает каждый раз, когда промахивается; как он поджимал губы и затаивал дыхание в критические моменты; как раздраженно морщился, когда промахивался; как скидывал кудри с лица, не отрываясь от игры. Павликовский очень старался пройти эту идиотскую игру, что стало неожиданным даже для него самого. Однако удача сегодня явно была не на его стороне. Потеряв последнюю жизнь, Борис ударил по автомату. — Тупая игра! — Тяжело вздохнув, он поправил кудри, упавшие на лицо. На экране вылезла надпись «Game Over» отчего Борис ещё сильнее разозлился. — Ты хорошо держался для первого раза. — Он говорил без капли преувеличения, искренне. — Хочешь попробовать ещё раз? — Тогда я разнесу этот автомат. — Уилл рассмеялся, и губы Бориса дрогнули в улыбке. — В таком случае, ко мне домой? — Да. — Борис накинул лямку рюкзака себе на плечо, протягивая Байерсу его рюкзак. Тот надел его на два плеча и они вышли из здания. Байерс словил себя на мысли, что не взял сегодня свой байк и они опять вынуждены идти пешком. Дорога занимала минут десять-двадцать, но на велике они доехали намного быстрее. В следующий раз он точно его не забудет!

***

Борис вальяжно разлегся на диване, уложив руки себе под голову. Уилл сидел на полу возле дивана, прижавшись ногами в туловище. Они сидели в тишине, но она была не давящей, а уютной: прохладный ветер, играющий с прозрачными шторами, едва слышный шелест листвы деревьев за окном не раздражали, а успокаивали. Павловский впервые чувствовал себя так. Это было больно приятное и пугающее от неизвестности чувство. Шуршание бумаги и шорох карандаша, легко скользящего по бумаге в руках младшего. Борис запустил пальцы в каштановые волосы, приятно пахнущие древесиной и печеньем. — Что рисуешь? — Спросил он, бросая взгляд на аккуратные линии на бумаге, собирающиеся в знакомый силуэт. — Тебя. — Уилл повернул голову в сторону Бориса. — Надеюсь, я буду таким же красавчиком, как и вчера. — Проговорил Борис, переворачиваясь на бок. Он забавно скорчил лицо, пытаясь казаться крутым, вызвав тихий смешок сидящего рядом. — Ты всегда красавчик. — Уилл нежно улыбнулся. Тело развернулось в сторону Бориса, облокотившись плечом о край дивана. Они молча смотрели друга на друга где-то минуту. Павловский уже готов был схватить Байерса за щеки и жадно прижаться к его губам или сказать что-нибудь смущающее, чтобы его щеки мило покраснели. — Борис, скажи честно, ты употребляешь? Майк видел тебя выходящим из туалета в плохом состоянии с таблетками. — Слова, словно выстрел, разрезали тишину. Уилл взглянул на руку за головой Бориса. Рукав куртки оттянулся назад, предательски открывая вид на перебинтованное запястье. Борис тут же спрятал руку за кудрями, поняв, куда направлен взгляд младшего. Он хотел сказать что-то в оправдание, но замялся, не смог подобрать слов. — Это в последний раз... — Выдавил он, голос дрогнул. Его переполняло чувство вины перед Байерсом одновременно с кипящей злостью на Уиллера. — В последний раз что? — Брови собрались у переносицы. Уилл отодвинулся от Бориса, стряхивая чужую ладонь со своей головы. — Я верил тебе! — К глазам подступала влага. Уилл еле держался, чтобы не сорваться с места и не уйти. Он чувствовал себя преданным. Его обманывали, а он верил и защищал. — Знаешь, тебе лучше уйти. — Произнес Уилл пусто, без эмоций, но голос дрогнул на последнем слове. Борису было бы плевать, если б об этом узнал кто-то другой. Он бы просто ушёл из его жизни, забыв о нём навсегда. Но Уилл — особенный: тихий, закрытый в себе, но с ним интересно. Уилл показал ему Хоукинс с другой стороны, скрасил последние дни. Ему не хотелось терять его так глупо. — Уилл, я не хотел тебе врать, я просто... — Борис приподнялся, опершись локтями о диван. Скрип дивана сбил его мысль, не дав закончить фразу. — Но ты соврал. Соврал, назвав моего друга идиотом. Просто... просто уйди! — На глазах собирались соленые капли, губы дрожали. Столько всего ещё хотелось сказать. Он смотрел прямо в широкие зрачки, ища там причины такому поступку, но видел только пустоту и последствия нaркотиков. Павликовский схватил рюкзак и просто ушел, оставив входную дверь открытой. В помещении стало холоднее. И пусто. По коже Байерса прошлись мурашки. Теперь тишина не успокаивала, а давила. Уилл откинул голову назад, на сиденье дивана, и по щеке покатилась слеза. Затем ещё одна, вторая, третья, а дальше он просто перестал считать. Уилл закрыл лицо руками, тихо всхлипывая. Борис выбежал с крыльца, спотыкаясь на ступеньках. Ладонь со всей силой сжимала лямку рюкзака. Он был зол. Очень зол. На себя, на Уиллера и даже на Байерса. Хотя больше всего на Уиллера. И на себя.

***

Майк не мог найти себе места: покусывал ногти, шагая по подвалу туда сюда. Лукас развалился на диване, равнодушно поедая пачку соленых орешков. — А если он не поверил мне и опять пошёл с этим торчком? — Майк остановился, повернувшись к Синклеру и ища в нём хотя бы каплю поддержки. Но тот только устало вздохнул, закинув в рот ещё один арахис. — У меня уже голова болит от того, как ты маячишь. — Недовольно проворчала Макс. Точно, Макс. Уиллер совсем забыл про то, что и она здесь, хоть та та сидела недалеко от своего парня. — Если бы ты молчала, то Уилл вообще не подошел бы к Борису! — Ах, так это теперь я виновата? Разве я игнорировала своего лучшего друга, постоянно говоря о Джейн? Я постоянно тащила её с собой, не спросив ни её мнения, ни мнения Уилла? Ты всё ещё уверен, что он ушёл из-за меня? — Девушка взглянула на Лукаса, и тот закивал в подтверждение её словам. — Знаешь, все устали от того, как ты носишься с Джейн. Мы все понимаем, но ты с нами не проводишь столько времени, сколько с ней. Что уж говорить об Уилле. Спор прервал резкий шум в одном из рюкзаков. Майк сорвался с места, доставая из кармана рацию, из которой донесся знакомый голос. — Майк, ты был прав. Макс и Лукас поднялись с дивана, бросив арахис на диван, и подошли к Уиллеру. — Я же говорил! А ты мне не верил! — Макс стукнула его в плечо, смотря на него как на идиота. — Ты в порядке, Уилл? — Мэйфилд схватила руку, держащую рацию, и потянула к себе. — М... Да. — Спустя длительное молчание, ответил Байерс. — Все в порядке. До завтра. — Ты полный тупица, Уиллер! — Взбесилась рыжеволосая, когда Уилл отключился. — «Я же тебе говорил»?! Ты вообще умеешь подбирать слова? — И что по-твоему мне надо было сказать? Или вообще молчать? — Майк бросил рацию на диван. — Уж лучше бы промолчал, а не сказал такую чушь! Макс больше не хотела находиться в компании Майка и, забрав свои вещи, ушла вверх по лестнице. Лукас бросился за ней, прихватив с собой не только рюкзак, но и не доеденные орешки. — Извини, Майк, но она права. — Бросил темнокожий, прежде чем подняться на первый этаж. Майк стоял на том же месте, искренне не понимая, где его ошибка. Сверху, под женское недовольство, послышался хлопок дверью. И тишина. Ничего больше. Просто давящая на мозг тишина. Слова Макс попали точно в цель, открыв глаза Уиллеру. Конечно, дошло до него не сразу, но он понял. Понял, что был полным козлом. — Нужно извиниться завтра перед ним. — Будто закрепляя мысль в своей голове, произнес Майк, поднимаясь в свою комнату.