Норд-Ост:Прощальный Спектакль.

8:03 Пробуждение снова было отвратительным, снова выплывание из пелены, и возвращение обратно сюда. В этот адский смрад, снова не было воздуха. Пелагея не понимающе осматривает помещение. Они все еще здесь. Она осторожно поворачивает голову на Диму, она в первый раз видела, чтобы он спал за эти три дня. Она осторожно касается его щеки кончиками пальцев, тот резко вздрагивает и открывает глаза. - Поль, что? Что случилось? - Нет, ничего, я не хотела тебя будить,- она смущенно улыбается. Билан чуть напрягает ногу ниже щиколотки, пустая стеклянная бутылка все еще стояла рядом с ним. Пелагея первая ощущает, что ее каблуков касается вода, а потом они видят тонкую струйку воды. - Это вы все специально сделали! Штурма добиваетесь! Умереть, хотите?! Это все вы! Штурм так хотите устроить!- кричит боевик, его телефон начинает звонить. – Быстрее присылайте ремонтников. – А сейчас обращаюсь ко всем. По десять голов скоро будем выкидывать. - Дим, Дим, они,- девушка вцепляется ему в руку и сжимает ее через ткань пиджака длинными ногтями. - Поль, тише, успокойся, они так пугают, видишь, как они злы, что трубу прорвало и говорят все, что попало. Мы выйдем отсюда живыми,- твердо заключает он, прижимая ее к себе, и кладя руку ей на затылок. 12:53 Усталость поглотила зал, половина сидели запрокинув голову назад, глаза у многих были стеклянные. Даже самые тихие переговоры смолкали. Боевик снова выходит на сцену. - Отпускаю,- лениво говорит он, у многих появляется огонь в глазах, кто-то вскакивает. – Этих,- презрительно кивает на восьмерых детей. – Вывести,- командует другим боевикам. 14:53 В здание кто-то заходит, его шаги слышатся и угадывается по треску и шуму стекла. Заложники продолжают сидеть неподвижно, пытаясь прислушаться к голосам, которые говорят за пределами зала, слышится голос главного боевика и кажется женский. Двери зала резко распахиваются. Боевик заходит резвым шагом. - Пошла со мной,- кивает он Пелагее. Девушка глазами полного шока смотрит, то на Диму, то на боевика. - Дим,- испуганно говорит она. – Дим, я не хочу,- ее бледное личико уже заливают слезы, которые текут из измученных глаз. - Поль, все будет хорошо, с тобой все будет хорошо, с тобой просто поговорят,- он разжимает пальцы и мягко улыбается. А сам не знает, нужно ли было ее отпускать. Нужно ли было так легко и просто отдавать эту малышку возможно на верную смерть. Пелагея идет за боевиком, испуганно глядя в пол, под туфлями только осколки, по которым скользят ее тонкие шпильки. Она не поднимает головы и вообще боится, сделать, какое либо движение без его приказа. Ее заводят в какую-то небольшую комнату. Она видит еще какую-то женщину. Это не шахидка. - Во такие у нас заложницы, как видишь не обижаем их. Так много девушек красивых среди них, очень жалко, что они нас не хотят, а мы хотим, очень сильно хотим,- он облизывается обнажая белые зубы. Пелагея дергается от той мысли, что ее могут прямо здесь. - Давай другую тебе покажу, эту на место верну,- он хватает ее за тонкое запястье и ведет обратно, точнее тащит, каблуки все еще скользят по стеклу и девушка буквально едет за ним. Ее толкают в спину, когда они заходят в зал, каблуки скользят и она цепляется за подлокотники, чтобы не упасть со ступенек. В след за ней боевик уводит другую девушку. Пелагея возвращается обратно. - Дим,- всхлипывает она, а он только крепко прижимает ее к себе, гладя по спине. 18:00 Тихий ропот по залу проносится, когда заложники замечают бутылки воды и соки. Билан не может себя сдержать и вытаскивает бутылку с соком прямо из коробки, под общий шум и совсем маленькую суматоху. Они сидели на первом ряду, смрад от оркестровой ямы был ужасный, Пелагея сидела уже вся бледная с капельками пота на лбу, Билан тоже еле держался, он пытался закрывать лицо пиджаком и дышать через ткань. Но запах был, настолько резкий и зловонный, что проникал сквозь ткань. - Поль, попей, пей, пей, пей,- он осторожно открыл бутылку и поднес к ее бледным потрескавшимся губам. Девушка тяжело дышит и с закрытыми глазами откидывается на спинку кресла. - Пелагея, Поль,- он сильно трясет ее за плечи, пытаясь вывести и странного обморочного состояние, девушка открывает глаза, ее бледные губы расплываются в улыбке. - Дим, я люблю тебя,- совсем тихо говорит она, в ее глазах странный блеск. Билан резко выдыхает. - Я тоже, тоже тебя люблю, Поль, а сейчас попей еще пожалуйста,- он прикладывает ее к губам картонную коробку. - Дим, а ты? А остальные?- тихо возражает она. - Тут на всех хватит,- жестко отвечает он и непроизвольно скалится, смотря на боевика, который считал себя невероятно милостливым и милосердным, за то что им давали воду и соки. 19:35 Сложно было понять, сколько было уже время, но Дима чувствовал, что был уже глубокий вечер, кто-то вновь провалился в короткий сон. Пелагея сидела положив голову ему на плечо, прикрыв глаза, но Билан понимал, что она не спала. После хоть какой-то воды стало не так мучительно выдерживать эти запахи, но новая энергия тоже постепенно сходила на нет. Он лишь осторожно касался ее волосы, и ласково гладил ее плечи, пытаясь хоть так сохранить остатки ее сознания и чтобы она опять не провалилась в обморок. В его глазах начинают плясать рыжие точки, но потом слышит нечто похожее на всплеск. Пожар? 21:05 Боевик снова выходит на сцену. - Те, кто приехал из Азербайджана встать! На выход живо! Заложники переглядываются и начинают тихо шептаться. Шепот переходит в ропот, а потом просто в тихие разговоры. Их выпустят, их выпустят. 22:18 - Переговоры хорошо идут. Отпустим вас скоро. Отпустим,- гордо говорит боевик. Пелагея поворачивается на Билана в ее уставших глазах появляются неожиданно яркие искорки. - Дим, нас отпустят. Отпустят,- радостно шепчет она, тормоша его за руку. Он натягивает на себя улыбку. Он не верит. Не верит в это. - Ну конечно отпустят, Поль, отпустят,- ему составляет большого труда сдержанно улыбаться и не сеять панику. 23:00 Тихие разговоры и переговоры резко стихают, когда двери зала резко распахиваются. На пороге стоит мужчина лет сорока с игрушкой в руках. - Здесь мой сын,- его голос старается перекрыть остальных. Все резко затихают. Пелагея и Дима поворачивают головы в его сторону. - Как зовут твоего сына? Думаешь он здесь? Если его здесь нет, уже не выйдешь отсюда. - Рома, ему пять лет. - Рома, встать!- громкий голос террориста проносится по залу. Никто не встает. Всем молчат. И сидят. - Значит нет твоего сына здесь. - Нет. На дальнем ряду той части зала, где сидят парень и девушка происходит что-то странное, какое-то шевеление и суматоха. Стеклянная бутылка летит в шахидку, которая стоит у выхода. Молодой парень лет двадцати подскакивает. - Мама, я не ведаю, что творю!- кричит он и бежит по вниз. Резко открывается пальба. Пелагея зажимает рот рукой, Билан прижимает ее к себе, прикрывая собой, чувствует, как она трясется. Пальба стихает, зал заполняют женские крики. В парня не попали, попали в женщину, куда-то в живот. Она громко кричит. - Умоляю выпустите меня! - Вытаскивай ее,- жестко командует боевик другому. - Дочь мою со мной отпустите! Отпустите мою дочь! Отпустите! У нее головные сосуды слабые отпустите!- умоляет она. Ее крик прерывается ее выносят на улицу. - Казним его шариату,- жестко приказывает боевик, кивая на мужчину с игрушкой. - Поль, не смотри, отвернись, не смотри. Пелагея молча смотрит в центр зала, из глаз безостановочно текут слезы. Она видит, как его избивают, ногами, она кричит, и быстро умолкает, когда видит, как в руках боевика блеснул нож. Четыре удара куда-то в сердце, которые отдавались эхом по залу каким-то странным звукам, который было невозможно описать. Его ставят на ноги и выводят из зала, слышна автоматная очередь. Пелагея уже не плачет, она в очередной раз теряет сознание. Билан пытается провести ее в чувства. Боевики становятся на сцену. Начинают вновь иступлено молится вместе с шахидками. 5:10 Билан не понимает, что происходит, когда смотря вверх в потолок, он видит странное, белое облако. Пелагея тихо спала у него на руках. Он быстро рвет пиджак. И мочит ткань водой, прикладывает к носу девушки, она резко просыпается и открыв глаза тихо стонет, пытаясь убрать мешающую ткань. - Тихо, тихо, Поль, так надо, так надо. Прикладывает мокрую ткань к своему лицу. Шахидка рядом с ним тянет руку. - Дай мне,- нагло просит она. - Пошла к черту шахидская шлюха,- цедит Билан. Помогает сесть девушке, все еще держит мокрую ткань у нее на лице. Он слышит стрельбу, а потом и вовсе взрыв. Он замирает, газ становится сильнее. - Мочите тряпки и прикладывайте к лицу быстро!- кричит он в зал. Он слышит, как врываются спасатели, выстрелы, они убивают шахидок. Он осторожно поднимает голову, подхватывает Пелагея на руки. Она слабо стонет, тело начинается дергаться в судорогах. Доносился храп со всех сторон. Он поднимается, девушка на руках стонет. Билан смотрит на остальных, спасатели начинают таскать людей. Он все еще держит ее на руках и выбегает на улицу. - Пустили газ! Газ пустили!- кричит он. Он кладет девушку на бок. Пелагею трясет, почему его не задело, он не понимает. Он видит, как людей пытаются положить на бок, хрипы слышатся со всех сторон. Хрипит и Пелагея, он крепко сжимает ее челюсть. Девушку сильно тошнит. - Сюда! Тут девушке плохо! Ну вы же колите всем что-то! И ей уколите! Ей только шестнадцать! Билан не отходит. Все происходит очень медленно. Врачи пытаются быстро действовать, он видит серые лица людей, на них льется дождь вперемешку с падающим снегом. Отсюда доносится хрипы, кашель и запах рвоты. Их перекрывают громкие сигнализации машин, которые воют из-за взрывов и пальбы. - Сюда! Быстрее! Тут девушка!- к ним наконец мчатся медики. Билан запрыгивает в машину скорой помощи. К ним кладут еще пару женщин и молодого парня. - Ей шестнадцать! Она дышит! Ее спасите!- кричит он, в машине скорой помощи. - Тише ты, тут еще… - Маш, да все уже, эти двое мертвы,- сообщает ей санитар. - Я с девчонкой, ты с этими. Давай, мы должны их откачать. На Пелагее кислородная маска. - Вы останавливаетесь на светофорах серьезно?! Мигалку включите и летите! Тараньте всех к чертовой матери! У вас тут трупов еще прибавится! Это какой-то странный газ! Половина умерли еще на парковке!- кричит Билан водителю. Они влетают в ворота Склифосовского, за ними с интервалом пять минут прилетают, еще несколько машин скорой помощи. - Быстрее, быстрее! В инфекционную всех! Живо! Живо! Какого хуя вы встали?! Живо блять, затаскали ленивые хуи! Руки в брюки блять засунули! Защитники хуевы! А ну таскать!- срывается фельдшер на милиционеров, которые до этого лениво стояли, услышав это, быстро вскакивают и зовут еще санитаров, это не их удел таскать людей. Этих туда!- кивает он на черную дверь. – Скажите, что мест нет, в терапию отправляете! Живее, живее, такими темпами еще трупов прибавится! Эти, куда пошли! Эй, вернитесь! Ну ка сюда этих сомнабул,- он указывает на парня и девушку, которые выйдя из машину идут в парк. Билан бежит по коридорам. Он останавливается у двери реанимации. Дверь захлопывается. По голубым коридорам бегают врачи, санитары, шумят каталки, откуда-то доносится крик. - Сорок. Уже пятьдесят. Шестьдесят уже! 14:10 Пелагея открывает глаза в палате. - Дима, Дима, где,- хрипит она, хватая за руку врача. - Имя, возраст, номер телефона родителей, адрес. - Пелагея шестнадцать лет. Номер мамы восемь девять пять семь шесть три два ноль. Адрес тверская пятьдесят шесть А, восемьдесят. К ней снова подходят. - Имя, возраст, номер телефона родителей, адрес. - Пелагея шестнадцать лет. Номер мамы восемь девять пять семь шесть три два ноль. Адрес тверская пятьдесят шесть А, восемьдесят. Дверь палаты резко открывается. Дима.