all i want

      Уилл не мог уснуть уже два часа.       В темноте очертания подвала размывались, но Уилл провел здесь почти всю сознательную жизнь и помнил каждую деталь этого места. Он любил думать, что этот подвал — отражение Майка. Уютное, полное странных, порой абсолютно несуразных, но милых вещей, заваленное книгами, отсылками к D&D и картинами Уилла. Он также любил думать, что его любовь — это часть Майка в самом невинном из всех возможных смыслов. Байерс не часто позволял себе думать о той ситуации с картиной, но не мог избавиться от мысли, как его слова повлияли на Майка. Как его любовь, пусть и спрятанная в личность Джейн, помогла Майку найти путь к себе.       Не расстраивайся, Майкл. Ты такой красивый молодой альфа. Я уверен, что ты вскоре встретишь кого-то, кто ответит тебе взаимностью.       Уилл не мог сказать, что ненавидит Мюррея, скорее, тот ему даже нравился, но иногда он говорил резкую и даже жестокую правду, которую люди не хотели слышать и признавать. И Уилл тоже не хотел. Отпускать Майка было легче, когда тот встречался с Джейн, когда Уилл не мог его потерять, потому что он ему и не принадлежал. Но сейчас его грудь наполнялась не просто ревностью, а жгучей, разъедающей ребра болью при мысли о том, что Уилер действительно может встретить кого-то другого.       Он знал, что был несправедлив к Майку, что тот из раза в раз старался искупить свои ошибки, но этого никогда не было достаточно. И это была не его вина. Уилл надрессировал себя на мысль о невзаимности, на уничтожение надежды в самом ее зародыше. Он старался защитить свое сердце, потому что каждый раз, стоило ему позволить себе поблажку, он жестоко платился за это.       Уилл перевернулся на спину. Майк может найти себе кого-то, если у него получится разорвать их связь. И Уилл должен хотеть этого, должен оставаться его лучшим другом. Смотреть на него с кем-то другим будет больно, но потерять его совсем будет еще больнее.       Твоя любовь — это все, чего я бы хотел.       Уилл сел, свешивая ноги с дивана. Холодное дерево коснулось его голых ступней, одеяло съехало с плеча, и он только сейчас в полной мере осознал, какой мороз стоял в подвале. Уилл поежился, обхватив себя руками, и посмотрел на лестницу.       Ему не стоило этого делать. Они расставили точки над i, Уилл дал Майку понять, что они не должны переступать проведенную черту. Они друзья. Лучшие друзья.       Ноги сами понесли его к лестнице, он даже не успел испугаться своей смелости.       Ступеньки привычно скрипели под тяжестью его тела, и Уилл замирал после каждого шага, прислушиваясь, не проснулся ли кто. Коридор на втором этаже был тёмным и холодным, но уже не таким ледяным, как подвал. Уилл прошёл мимо комнаты Нэнси, и мог поклясться, что слышал там голос Джонатана. Он зашагал быстрее, отказываясь знать, о чем эти двое могли говорить поздно ночью.       Наконец, Уилл остановился у комнаты Майка. Сердце колотилось где-то в горле. Он протянул руку, коснулся пальцами холодного металла ручки и бесшумно надавил на нее.       Майк спал. Он лежал на животе, растянув свои длинные конечности по всей левой стороне. Правая, на которой обычно спал Уилл, была свободна. Байерс переминался с ноги на ногу, подумывая просто уйти, но это было глупо. Наверняка Майк учует его запах, когда проснется. Это вызовет еще больше вопросов.       Уилл сделал шаг. Потом другой. Подошёл к кровати, опустился на край. Матрас прогнулся под его весом, и Майк заворочался, что-то пробормотав во сне. Уилл замер, боясь дышать, но Майк не проснулся.       Байерс осторожно лег на самый край, почти свесившись с кровати. Он подтянул ноги к себе, сворачиваясь калачиком. Черт, стоило просто пойти на диван в гостиной. Может, разжечь там камин. Но его внутренности, вопреки мыслям, успокаивались от ощущения тепла тела Майка рядом, его запах заставлял глаза слипаться, и Уилл почти провалился в сон.       — Ты замерз, — голос Майка прозвучал глухо и сонно, но так близко, что Уилл подскочил.       — Я… ты… — он замялся, не зная, что сказать. — Прости, я не хотел тебя будить.       — Я отсюда чувствую, какой ты ледяной, — пробормотал он вместо ответа. Уилл мог чувствовал его теплое дыхание на своей шее. — Иди сюда.       — Майк.       — Иди сюда, — повторил он.       Уилл не двинулся. Майк устало вздохнул, и его рука собственнически перегнулась через грудь Байерса. Он притянул его к себе так легко, словно тот ничего не весил. Тепло, исходящее от Майка, приятно распространялось по всему телу, и Уилл расслабился против воли, позволяя этому чувству наполнить волнующим уютом всю грудную клетку.       Майк тихо заурчал, зарываясь носом в волосы на его затылке. От этого звука жар скрутился внизу живота Уилла, оседая в нем тянущим узлом. Казалось, все его нутро ужасно соскучилось по Уилеру, и теперь наконец почувствовало себя там, где уже давно хотело оказаться, — дома.

***

      Утром он проснулся один. Глянув на часы на прикроватной тумбочке Майка, Уилл понял, что проспал до двенадцати. Впервые за долгое время он чувствовал себя отдохнувшим, но уже через час ему нужно было мчаться на радиостанцию, чтобы в последний раз обсудить их грядущую вылазку, на которую отправится Уилл. Было решено идти втроем — Хоппер, Эл и Уилл. Майк и Джонатан настойчиво просились вместе с ними, но Джим открыто рычал на них, заявляя, что они будут только мешать и привлекать внимание. Уилл молчал, но втайне был согласен с ним. Как бы ему не было спокойно рядом с Майком или братом, их присутствие только усиливало бы его беспокойство. Хоппер выглядел так, словно без проблем переживет ядерную войну, и Эл может за себя постоять. Если так посмотреть, то это только он, Уилл, среди них выглядит жалко, славясь только иррациональной симпатией Векны к себе.       Потянувшись, Байерс на мгновение уткнулся носом в подушку Майка, ощущая приятные лимонные переплетения в привычном аромате. У Майка было хорошее настроение, судя по всему, и Уилл, возможно, даже знал причину этого. Счастье невольно пробежалось мурашками по его коже, оседая будоражащим теплом на плечах и груди. Было так тяжело и так легко свыкнуться с мыслью, что Уилл нужен Майку, что тот хочет его, может быть, почти так же сильно, как сам Байерс. Быть первым, к кому обращается взгляд Майка, единственным, кто безраздельно владеет его вниманием и мягкостью. В детстве это казалось естественным и неотъемлемым, вшитым в саму реальность негласным правилом — Майкл Уилер необъяснимо и трепетно привязан к нему. Только потом, когда фокус внимания Майка, словно прожектор, сместился в сторону Эл, Уилл, оставшись в тени, понял, что он недостаточно ценил то, что имел, недостаточно наслаждался лучами любви, которыми был освещен. Возвращение этого чувства сейчас и пьянило, и ужасало его в равной степени — Уилл уже знал, каково это чувство терять.       Он выбрался из кровати, стараясь не шуметь, и начал одеваться. В комнате было прохладно, и Уилл по-хозяйски открыл шкаф Майка, выискивая для себя что-нибудь потеплее пижамы. Остановив свой выбор на белом свитере, Уилл стал думать, как незаметно проскользнуть в ванную, не наткнувшись на кого-нибудь из Уилеров. Он подкрался к двери, но за ней неожиданно раздались шаги и громкий стук, заставившие Байерс подпрыгнуть на месте. К своему облегчению, он почувствовал запах Джонатана, мягко просачивающийся через дверь.       — Уилл? — тихо позвал он. Уилл открыл дверь, встречаясь со внимательным взглядом брата, который бегло осмотрел его с ног до головы. — Наконец нашел в этом доме место потеплее подвала?       — Заткнись, — прошипел Уилл, выскользнув из комнаты Майка. Джонатан мягко улыбнулся ему, явно не имея ничего против его местонахождения.       — Я отвезу тебя на радиостанцию, — Джонатан взглянул на часы на своем запястье. — Думаю, остальные уже там.       Уилл рассеянно кивнул, направляясь в сторону ванной, чтобы умыться. Холодная вода вернула немного ясности в его разум, и он тут же задумался о последствиях своих ночных решений. Теперь он — тот, кто посылает смешанные сигналы. Не разрешает Майку быть рядом, но раз за разом возвращается сам, нуждаясь в близости.       Байерс жестко растер щеки полотенцем, желая, чтобы все было легче. Кроме его страха, есть другая причина, по которой он не может быть с Майком ближе положенного. От одной этой мысли по затылку расползается знакомая дрожь, и он впивается в нее пальцами, пытаясь заглушить чужой шепот в своей голове.       Скоро все будет кончено.       — Нам пора ехать, — торопит его Джонатан, снова барабаня костяшками по двери. Уилл вздыхает, откладывая полотенце, и выходит, стараясь не показывать брату своих эмоций. Он и так напряжен больше обычного, и Уилл не хотел нервировать его еще сильнее.

***

      Майк искренне не хотел вылезать из постели сегодня. Не тогда, когда, уткнувшись в его щеку, рядом мягко сопел Уилл. Во сне он был куда доверчивее и решительнее, поэтому Майк, проснувшись, обнаружил себя почти полностью прижатым его телом к матрасу. Он ненавидел Нэнси, ненавидел себя вчерашнего, пообещавшего поехать на радиостанцию пораньше и помочь ей с оружием, ненавидел всю эту затею с вылазкой Уилла, ради которой и нужна была подготовка оружия. Майку было почти больно от мысли, что они снова заставят Байерса держать в руках дробовик. Уилл мог быть упрямым и острым на язык, но он был мягок и добр, и он ненавидел причинять кому-то боль — будь то военный или какая-нибудь изнаночная тварь. Но больше всего он ненавидел мысль, что ему придется просто сидеть и ждать, пока Уилл будет рисковать своей жизнью, притворяясь приманкой для этого обгорелого ублюдка.       Майк придумывал тысячу возможных вариантов, которые помогут ему отправиться туда вместе с ними — начиная от убеждений Хоппера и заканчивая тайным побегом в Изнанку, но все они разбивались об очевидный до скрежета зубов аргумент Уилла: «Если ты будешь там, то он обязательно использует тебя как рычаг давления на…нас». Но он имел в виду себя, и Майк прекрасно это знал. Знал с того самого момента, как поцеловал его на той дороге, ощущая электричество на губах Байерса. Может, Уилл не был готов к чувствам Майка, но он явно не имел ничего против них. Майк был готов ждать его столько, сколько потребуется.       Но ожидание все равно давалось ему с трудом.       Чувствуя взаимность, его руки всегда подрагивали от навязчивого желания утащить Уилла в свои объятия и расцеловать каждый миллиметр его тела, пока он наконец не смириться с мыслью, что Майк не сможет оставить его. Но Уилер знает, что сам виноват в том, что происходит с Уиллом — он так часто давал ему поводы сомневаться, что теперь приходилось расплачиваться за это терпеливым ожиданием потепления.       — Я не умею разбирать винтовку, Нэнс! — Майк вздрогнул, услышав недовольный голос Стива из соседней комнаты. — Если бы я умел, ты думаешь, я бы возился с этой сраной битой?       Уилер зашагал к ним, осознавая, что его перерыв затянулся дольше положенного. Он все утро провозился с оружием, и его пальцы ныли от усталости, поэтому Нэнси отпустила его отдохнуть на пятнадцать минут.       — Вы все просто фантастически бесполезные, — рявкнула его сестра, выхватывая винтовку из рук Харрингтона. — Надо было просто взять с собой Уилла.       — Кто говорит обо мне?       Уилл улыбался Нэнси, входя в зал вместе с Джонатаном. Он был немного растрепанным, явно только недавно выбравшимся из постели, и Майк подавил в себе клокочущий рык, представляя, сколько часов объятий он упустил из-за своей сестры. Взгляд Уилера скользнул ниже, останавливаясь на белом свитере, который Байерс позаимствовал из его шкафа. Майк повел носом, ощущая тягучее переплетение их ароматов, и приятное в своей тяжести чувство затопило его тело.       Его омега. Уилл Байерс.       Нэнси и Робин скривились, явно уловив давление его собственнических феромонов, но ему было плевать. Уилл был в его одежде, Уилл был его омегой и он носил его запах, зная, что другие явно почувствуют его. Раньше, даже после совместно проведенных ночей, Байерс проводил в душе уйму времени, стараясь смыть с себя запах Майка, чтобы не вызывать ни у кого подозрений. Но сейчас он здесь, и он весь пахнет Уилером, и это настолько крышесносно, что Майку удается сдержаться и не сорваться к нему лишь из-за собственного обещания терпеливо ждать.       Уилл точно улавливает его бушующие эмоции — он улыбается ему краем губ, и Майк сгорает от желания поцеловать его прямо в этот подергивающийся уголок. Он выглядит довольным. Даже больше, чем довольным. Уилл мог колебаться и сомневаться сколько хочет, но Майк знал, что он любил его внимание. Уиллу нравилось знать, что альфа сходит по нему с ума, и Майк был рад потакать ему в этом.       — Выбирай, — Нэнси указала подбородком в сторону стола, на котором расположились почти все запасы их оружия.       Уилл подошел ближе, обводя взглядом арсенал. Его пальцы легли на дробовик, но он, поколебавшись, прошел чуть дальше, задерживаясь у револьвера. Он подхватил его, взвешивая в руке. Черная сталь сверкнула под светом лампы, и Уилл сделал свой выбор.       — Я возьму его, — пробормотал он, не смотря никому в глаза. Майк нахмурился, ощущая зудящее чувство беспокойство под кожей.       — Почему не дробовик? — не удержавшись, спросил он, настороженно вглядываясь в лицо Байерса. Уилл с детства умел обращаться с ружьями, он был хорошим стрелком, хотя это и не доставляло ему никакого удовольствия. Лонни брал его с собой на охоту, и Уилл всегда приходил разбитым после этого. Однажды Майк видел, как он около часа в истерике оттирал со своих рук кровь какого-то животного, которого отец заставил его убить.       — Он удобнее, — пожал плечами Уилл, и отошел от стола, явно не намереваясь продолжать дискуссию. Снаружи послышалось мягкое рычание мотора. Кажется, это Джойс привезла Хоппера и Эл к ним.       Они трое вскоре показали в зале, принося с собой запах нервозности и решительности. Майк поежился, реальность накатывала на него все сильнее — они действительно собираются позволить этому случиться. Уилл пойдет в Изнанку. Уилл станет приманкой. Сердце яростно заколотилось в его грудной клетке, и Майк фыркнул, отходя в угол комнаты. Это абсурд.       — Уилл, — Джойс шагнула к сыну, притягивая его к своей груди. Он мягко коснулся губами ее виска в успокаивающем жесте.       — Все в порядке, — пробормотал он, и взгляд его на секунду метнулся к Майку, словно Байерс пытался успокоить и его. Майк отвернулся, раздраженно сверля глазами стену. Он обещал не вмешиваться, обещал доверять Уиллу, но это было слишком. Вся эта идея казалась чем-то отчаянным и глупым, словно Генри только этого и ждал.       Эл расположилась на диване рядом с Робин, и Уилл скользнул туда же, мягко встречаясь с ней объятиями на полпути. Иногда Майка поражало, насколько они были похожи между собой. Сильные, особенные, потрясающие. Люди, которые имели полное право озлобиться на этот мир, но предпочитали оставаться добрыми. Они мягко перешептывались о чем-то, улыбаясь друг другу одинаковыми улыбками.       Вскоре появились Дастин и Лукас, примчавшиеся сюда на велосипедах. Хендерсон был взбудоражен, он сжимал в руках какой-то свёрток, который тут же бросил на стол.       — Я принёс самодельные дымовые шашки! — объявил он, срывая ткань. — Если что-то пойдёт не так, вы сможете прикрыться и отступить.       — Прикрыться от монстра, пробирающегося в сознание? — скептически протянул Хоппер.       — Помимо него, там еще куча других тварей, — упрямо возразил Дастин. Он был почти так же взволнован, как Майк. Его взгляд то и дело возвращался к Эл.       — Спасибо, Дастин, — мягко улыбнулась она, и он тут же спрятал глаза за кепкой, перебирая смятую ткань в руке. Хоппер прищурился, глядя на него.       — Садитесь, — скомандовала Нэнси, прерывая их. — У нас мало времени.       Лукас встал рядом с Майком, опираясь плечом о стену. Его брови свелись к переносице, руки мелко подрагивали от напряжения. Майк знал, что ему тоже не нравилась идея этой вылазки. После инцидента с Макс у него развилась паническая боязнь вновь не защитить того, кого он любит, и Майк мог его понять.       — Итак, — Нэнси обвела всех взглядом, дожидаясь, пока шум стихнет. — Давайте ещё раз пройдёмся по плану.       Она указала на карту, расчерченную красными и синими линиями. Хоппер подошёл ближе, скрестив руки на груди, Джойс замерла у его плеча, сжимая край стола дрожащими пальцами.       — Проникаете в Изнанку через разлом в бывшей лаборатории, — Нэнси ткнула пальцем в карту, и Эл поежилась, явно вспоминая свое несчастливое детство, проведенное в этом ужасном месте. — Я и Джонатан проводим вас до туда, проследим, чтобы военные не увязались хвостом. Стив и Дастин будут следить за вашим сигналом, как и прежде, а Майк и Лукас будут контролировать военных на базе. Джойс и Робин останутся здесь, на всякий случай.       Майк прикусил язык, чтобы снова не попроситься пойти с ними.       — Мы не можем предсказать, что случится, когда Уилл попадет туда, — аккуратно продолжила Нэнси, поглядывая на Джойс, которая стремительно бледнела. Джим сжал ее плечо, безмолвно обещая позаботиться о ее сыне — об их детях. — Действуйте по ситуации, но наша первоочередная задача — выследить Векну, узнать, где он прячется. Если будет слишком опасно — уходите, но если представиться шанс…       — Я убью его, — безапелляционно кивнула Эл, выглядя пугающе решительной. Ее темные глаза блеснули, и Майк не мог не восхититься этой силой.       Супергерой — вот кем была эта девушка.       — Только если это не будет слишком опасно, — поправил ее Хоппер в том же тоне. Эл поджала губы, но кивнула, соглашаясь с этим условием.       — Уилл, твоя задача — почувствовать и найти Генри, но не впускать его в свой разум, — Майк прикрыл глаза, и Джонатан вторил его действию, нервно потирая переносицу. Они оба слишком хорошо помнили события восемьдесят четвертого. Худшим кошмаром Майка было видеть чужие глаза на родном лице, видеть, как тело Уилла перестает принадлежать ему, становясь игрушкой в руках монстра.       — Он не получит мой разум, — кивнул Байерс отрешенно.       — Тебе нужна кассета, — подал голос Лукас. Все взгляды обратились к нему. — Твоя любимая музыка. То, что поможет тебе выбраться оттуда, как помогло Макс.       Уилл задумчиво кивнул, и Майк взял на заметку узнать, какую именно песню выберет Уилл, чтобы он мог носить ее с собой постоянно.       Нэнси снова склонилась над картой, обводя маршруты разными цветами, проговаривая детали, которые Майк старался запомнить, но они выскальзывали из сознания, разбиваясь о стену паники. Он знал, что должен слушать, должен быть полезен, но всё, что он мог, — это смотреть на Уилла. На его спокойное лицо, такое раздражающе спокойное, словно ничего не происходит. Будто они все здесь планируют прогулку в парке.       Почему ты? Почему именно ты?       Майк знал, что думать так — это ужасно эгоистично, но он ничего не мог с собой поделать. Уилл страдал всю свою жизнь, и ему приходится продолжать страдать, потому что чертово чудовище раз за разом выбирает его своей жертвой.       Почему не я?       Это было бы куда проще. Майк принял бы любую боль, если это означало, что Уилл будет в порядке, что все это пройдет мимо него. Он смог бы остаться в Калифорнии, смог бы жить счастливую жизнь, встретить других хороших друзей, другую достойную его пару. Уилл смог бы иметь все. Он заслуживал этого.       — Завтра, — подытожила Нэнси. Ее голос чуть дрогнул, выдавая беспокойство, и Майка почти снесло волной паники. Если даже его сестра нервничала, то они в полной, беспросветной…       — Лукас! — голос Хоппера прогремел совсем рядом с ним. Он вздрогнул, поднимая голову. Джим обращался к Синклеру, но его глаза были прикованы к Майку. — Ты должен проследить за тем, чтобы Уилер не натворил глупостей.       Майк тихо рыкнул, но Хоппер даже бровью не повел. Он в последний раз смерил его тяжелым взглядом и отвернулся, подзывая Эл к себе.       — Ты останешься в хижине сегодня, милый?       Майк услышал тонкий голос Джойс, нежно сжимающей руки Уилла. Он мог понять ее страх и ее просьбу, но это не помешало его естеству завыть от досады. Он планировал провести эту ночь, сжимая Уилла в объятиях до самого утра. Может, ему бы удалось убедить его не идти на эту вылазку. Если бы он подобрал нужные слова, если бы сказал Уиллу то, что уже давно был должен сказать…       — Да, — Уилл слабо улыбнулся матери. — Да, конечно.       Майк прикрыл глаза, упираясь затылком в стену. Уилл собрался идти в Изнанку, Уилл решил рисковать собой, и у Майка даже нет времени на то, чтобы побыть с ним. Наверное, это правильно. Уиллу будет спокойнее с семьей, он им доверяет, они смогут его защитить.       — Майк.       Он вскинул голову, мгновенно откликаясь на звук его голоса. Уилл смотрел на него с дивана, и взгляд его светился чем-то беспокойным.       — Можем поговорить? — тихо спросил Уилл. Майк кивнул пару раз, чувствуя себя глупо взволнованным. Байерс поднялся, направляясь к двери, и Майк безропотно последовал за ним.       Они шли молча, изредка касаясь друг друга локтями и плечами. Майк снова чувствовал это зудящее напряжение, от которого хотелось расчесать кожу. Уилл выглядел так, словно собирался с духом, и Уилер не торопил его, позволяя тишине осесть между ними. Наконец они дошли до той комнаты, в которой Уилл закрылся в их прошлую ссору. Тогда Майк остался стоять за этой дверью, но теперь Байерс тянул его вслед за собой. Комнатой оказался маленький кабинет с пыльными стеллажами и единственным окном, выходящим на лес. Дверь за ними закрылась почти беззвучно.       — Майк… — начал Уилл, оборачиваясь, но был тут же впечатан в долговязое тело Уилера. Майк обвил его плечи одной рукой, другой зарываясь в мягкие волосы на затылке. Байерс напрягся лишь на мгновение, задержав дыхание, но затем расслабился, позволяя своим ладоням скользнуть на спину альфы.       — Ты не должен делать этого, — прошептал Майк. Его голос сломался на середине фразы, срываясь на шепот. — Пожалуйста, не надо.       — Ты знаешь, что должен, — пробормотал Уилл, вжимаясь ладонями в позвоночник Майка. Он чувствовал, как Уилер дрожит под его пальцами. — Пора закончить это все.       — Втроем? — глухо спросил Майк. Он немного отодвинулся, чтобы посмотреть Уиллу в глаза. — С ним едва ли справиться целая армия.       — Это началось с него, меня и Эл, — глаза Уилла блеснули решительностью. Майк знал, что он уже проиграл этот спор. — На нас и закончится.       Челюсть Уилера щелкнула. Он отвернулся, пытаясь справиться с подступающей к горлу желчью. Ему следовало довериться, следовало предоставить Байерсу право самому распоряжаться своей судьбой, но все, что он делал в своей жизни, все, что было по-настоящему важно — это Уилл. Уилл и его жизнь — то, что наполняло суть Майка смыслом. То, ради чего он бродил круглыми сутками по лесу, то, ради чего сражался с любыми монстрами.       — Майк, — тихо позвал его Байерс, мягко касаясь ладонью щеки. Нежные пальцы обвели его скулу, покрытую россыпью веснушек, и, словно упустив момент, медленно опустились, прерывая касание. — Ты нашел способ разорвать связь?       Майк медленно моргнул, переваривая услышанное. Что…нет, стоп, что? Еще несколько секунд назад они обсуждали смертельно опасную вылазку, а теперь Уилл решил поинтересоваться их связью? Это то, что сейчас имеет значение?       — О чем ты говоришь? — Уилер сделал шаг назад, обескураженно всматриваясь в бледное лицо друга. — Уилл, ты…это так важно прямо сейчас?       — Да, важно, — прошептал он, и голос его был похож на дрожащее стекло. — Так ты нашел?       Конечно нет. По правде говоря, Майк не открывал эту книгу уже очень давно. Он позволил себе наслаждаться тем, что имеет, чтобы сейчас вновь поплатиться за это.       Майк прикрыл глаза, пытаясь не чувствовать пульсирующую боль за изогнутыми ребрами. Это все было не важно. Не так важно, как поход в Изнанку.       — Уилл…       — Майк, мне нужно, чтобы ты разорвал ее, ладно?       Глаза Уилла были наполнены слезами — они срывались вниз, скользя по щекам. Он не смахивал их, позволяя влажным дорожкам жечь кожу. Майк смотрел на него, лихорадочно думая.       Он что-то упускал, он точно упускал какую-то деталь.       — Он не получит мой разум.       Майк сглотнул, пытаясь справиться с дрожью, хотя ноги едва держали его. Он хотел ошибаться в своем предположении.       — Почему не дробовик?       — Он удобнее.       — Нет! — рыкнул Уилер так громко, что фраза буквально разорвала тишину комнаты. Уилл прикрыл глаза, понимая, что Майк сложил кусочки пазла в своей голове. Он думал…надеялся, что Майк взбеситься из-за просьбы разорвать связь и сделает это назло, но, конечно, тот знал Байерса слишком хорошо. — Нет!       — Майк… — Уилл шагнул ближе, протягивая руку, но Майк оттолкнул ее, выглядя раненным зверем. Его глаза наполнились слезами. Он смотрел на него так, будто Уилл его предал. — Ты должен понять меня.       — Понять? — ошеломленно переспросил Уилер, какая головой. — Как, по-твоему, я должен понять это? Уилл, ты…       Он подавился воздухом, словно был не в силах произнести остаток этой фразы. Слезы брызнули из его глаз, и на мгновение он снова выглядел как тот двенадцатилетний мальчик, потерявший друга. Уилл слегка нагнул голову, чтобы посмотреть Майку в глаза.       — Я не собираюсь умирать.       Губы Уилера дрогнули в болезненной усмешке.       — И именно поэтому ты взял револьвер вместо дробовика.       Уилл почувствовал, как внутри что-то яростно сжалось, оседая тяжестью в животе. Он мог бы соврать. Возможно, месяц назад он бы так и сделал, потому что ложь всегда давалась ему проще, чем мысль о том, что Майк посмотрит на него с жалостью. Но они оба заслуживали правды, и Уилл не мог…он не мог уйти, зная, что соврал.       — Если он снова войдет в мою голову, — начал Байерс, чувствуя, как холод поднимается по позвоночнику, — если я пойму, что больше не могу контролировать себя…       — То что? — резко оборвал его Майк. Он затрясся сильнее, его эмоции лихорадочно били разум Уилла через их связь. Он отчаянно закачал головой, прикрывая глаза. — Ты просил довериться тебе. И я доверился.       Майк начал ходить из стороны в сторону, все больше напоминая загнанного волка. Его инстинкты, спровоцированные эмоциями, начали выходить из-под контроля. Уилл подавил желание заскулить и подчиниться.       — Я доверился и посмотри, куда это меня привело, — его губы изогнулись в злой усмешке, но она тут же спала, когда он вновь обернулся к Уиллу. Его зрачки затопили всю радужку, он выглядел устрашающе. — Ты хочешь оставить меня.       — Не говори так.       — А как мне говорить, Уилл? — Голос Майка ударился о стены комнаты, заставляя Уилла невольно отступить на шаг. — Как мне, черт возьми, говорить об этом?       Он резко провел ладонями по лицу, пытаясь взять себя в руки, но ничего не получалось. Уилл чувствовал, как слезы хлынули из его глаз, разбиваясь о пол. Он не был готов умирать, он не хотел умирать, но в прошлый раз из-за него погибло столько людей, столько невинных жизней. Из-за него погиб Боб, и его мама плакала каждый день на протяжении долгих месяцев, и Уилл знал, что это была его вина. Кривой ожог на боку лишь подтверждал это, каждый раз болезненно пульсируя под детской рубашкой.       Уилл сделал осторожный шаг вперед, и на этот раз Майк не отстранился. Он стоял безвольной куклой, его руки бессильно свисали по бокам. Уилл сжал край его рукава.       — Майк…       — Нет, — хрипло оборвал его он. — Нет, потому что я знаю, что ты сейчас скажешь.       Майк грубо вытер ладонью слезы со скул, и сжал челюсть.       — Ты скажешь, что должен сделать это ради Лукаса и Макс, ради того, чтобы твоя мама перестала бояться, ради Джонатана и Дастина, ради меня и Эл. Ты всегда это делаешь, Уилл. Ты всегда решаешь, что твоя жизнь — это самая выгодная вещь, которую можно положить на алтарь, если это спасет остальных. Но ты хоть раз подумал, что будет со мной? — голос Майка дрогнул, и он тут же возненавидел себя за эту слабость. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти болезненно впились в ладони. — Ты хоть на секунду представил, что мне придется жить с этим?       Уилл опустил глаза.       Конечно, он думал. Он думал об этом каждую ночь, с тех пор как впервые допустил эту мысль в своей голове. Думал о Джойс, которая потеряла бы своего младшего сына после того, как годами вытаскивала его из чужих миров. О Джонатане, который уже однажды собирал деньги на его похороны. Об Эл, которая снова останется с ощущением, что не смогла спасти своего брата.       Думаю, часть меня навсегда осталась в той твоей могиле.       Уилл не мог думать о Майке — о мальчике, который до последнего не верил в его смерть; о его лучшем друге, который держал его за руку и не позволял сойти с ума; о его истинной паре, трепетно ждущей взаимности, верящей в их светлое будущее — то будущее, о котором сам Уилл не мог и мечтать.       — Ты думаешь, я не понимаю, как тебе страшно? — Майк коснулся его щеки, блуждая глазами по всему лицу, не в силах остановиться на чем-то одном. Уилл молчал все это время, но у него складывалось ощущение, что Майк знает каждую мысль, проносящуюся у него в голове. — Но все это не твоя вина. Это никогда не было твоей виной. Ты был всего лишь ребенком, Уилл. Ты не заслуживаешь смерти.       Уилл всхлипнул, ощущая, как все его тело разрушается от этих слов, и он вновь обретает возможность дышать полной грудью. Словно до этого его ребра были колючей проволокой, которые наказывали его за каждый вздох, который он мог делать, а Боб, Барб, Билли, Эдди, Макс, все эти солдаты — нет.       Он хотел сказать что-нибудь, хотел ответить Майку, но его замкнуло, как в детстве, и он не мог вымолвить ни слова. Это могло продолжаться неделями, но Майк всегда понимал его.       — Если хочешь…если хочешь идти на свою чертову вылазку — ладно, — выдохнул Майк, прижимаясь к нему своим лбом. Его сбивчивое дыхание ложилось на кожу Уилла, горячее и дрожащее. — Но ты должен поклясться вернуться оттуда живым. Ты должен бороться до конца, как Боб, который пошел в ту лабораторию, потому что любил тебя и твою маму. Как Макс, которая продолжает сражаться до сих пор.       Голос Майка сорвался, и он прикрыл глаза, словно эти слова причиняли боль и ему самому.       — И если ты действительно их любишь, перестань превращать их жертвы в повод ненавидеть себя.       Уилл не нашел в себе силы ответить. Что-то внутри него, то, что годами было натянуто до предела, просто перестало держаться. Он обмяк в руках Майка, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. Слезы впитывались в воротник чужого свитера, и Уилер прижал его крепче, помогая устоять на ногах.       — Просто вернись ко мне, — прошептал Майк в его волосы. Сильные руки надежно сжимали талию Уилла, и на короткое мгновение он почувствовал эгоистичное и трусливое желание отказаться от всей этой идеи и остаться здесь навсегда. Но если у него появился шанс на счастливую жизнь с Майком, то он должен убедиться, что никакой больной ублюдок не позволит им помешать.       — Прости меня, — прошептал Уилл так тихо, что сам едва услышал собственный голос.       Он никогда не задавался вопросом, что чувствует Майк на самом деле.       Он думал о том, как сильно Майк будет страдать, если потеряет его, но где-то глубоко внутри все равно считал, что эта боль будет оправданной ценой за безопасность остальных. Будто Майк сможет однажды проснуться, встретить кого-то другого, влюбиться, стать счастливым.       Может, только сейчас Уилл начал осознавать, насколько жестокими были эти мысли. Потому что он бы никогда не позволил себе представить жизнь без Майка. Даже в самые одинокие дни в Калифорнии, когда письма становились короче, а телефонные разговоры все более неловкими и обрывистыми, когда казалось, что он уже потерял его, Уилл все равно хранил где-то внутри глупую детскую уверенность, что Майк — это дом, в который он всегда сможет вернуться.       Майк отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Его большие ладони легли на щеки Уилла, осторожно стирая слезы большими пальцами. Он заурчал, пуская волну спокойствия и безопасности в разум Байерса. Уже завтра он отправится в свой худший детский кошмар, но сейчас он здесь, в самом безопасном месте на свете — в руках своего альфы.       — Я обещаю, — прошептал Уилл, глядя во влажные карие глаза. — Я обещаю, если он попытается забрать меня, я буду сопротивляться.       Улыбка Майка вышла дрожащей, но теплой, и Уилл прильнул к нему ближе, наслаждаясь последними моментами близости.       — Если появится хотя бы один шанс вернуться к тебе — я им воспользуюсь.