Фантастический вальс

Десять лет назад мир рассыпался в пепел. Элизабет помнила это смутно — ей было всего пять, когда вой сирен разорвал тишину детского сада, и воспитатели, белые от ужаса, затаскивали детей в подвальные убежища. Она помнила запах страха, смешанный с хлоркой, и чью-то маленькую ладонь, вцепившуюся в её руку. Кажется, того мальчика звали Кристофером. Они вместе лепили куличики в песочнице за неделю до того, как всё рухнуло. Потом были долгие месяцы перехода, растерянные лица взрослых, временные лагеря. А затем — стены. Кланы возникли из пепла, как новая форма жизни. Выжившие объединялись, строили убежища, способные выдержать всё, что осталось от человеческой цивилизации. Их замок возвели за три года — монументальное сооружение из стали и бетона, облицованное камнем, чтобы походить на старинные крепости. Четыре крыла, ориентированных по сторонам света, вместили в себя всё: школы, больницы, жилые корпуса, правительственные учреждения. Здесь была своя экономика, своё производство, свои законы. Внешний мир превратился в легенду. Но самое удивительное заключалось не в стенах. Основатели клана решили, что выживания недостаточно. Нужно возродить культуру — но не ту торопливую и плоскую, что царила до катастрофы, а нечто более основательное. Они обратились к XVIII веку: эпохе, когда слова имели вес, жест — значение, а общество держалось на сложной системе неписаных правил. Этикет стал религией. Светские манеры — валютой. Технологии внутри стен остались на прежнем уровне — электричество, отопление, медицина. Внешне же жизнь подчинялась строгому кодексу. На официальных мероприятиях, в правительственных учреждениях, на званых обедах мужчины носили костюмы-тройки при галстуках, женщины — платья с высокой талией или элегантные костюмы, шляпки и перчатки. Но дома можно было ходить в обычной одежде. В свободное время, отправляясь в спортзал или на прогулку по внутреннему парку, молодёжь надевала джинсы и свитера — как и везде, всегда. Главное было — знать, когда что уместно. Элизабет выросла в этом мире, как в теплице. Она почти не помнила другого. Последние полгода она жила в Северном крыле, в общежитии для старших подростков. Комната на двоих с Викторией — единственной подругой, с которой она близко сошлась в новой группе. Училась в общей гимназии, куда свозили старшеклассников со всех четырёх крыльев замка. Готовилась к главному событию года — Весеннему балу. Бал был не просто танцами. Это был ритуал, смотрины, праздник надежд. Готовиться начинали за полгода: девушки приводили в порядок платья, юноши — костюмы, все вместе разучивали па на репетициях в большом зале. Элизабет не ждала бала с восторгом. После того, что случилось год назад, восторги вообще стали ей чужды. Но Виктория, жизнерадостная и неунывающая, тащила её сквозь подготовку, как буксир тащит повреждённое судно. — Ты должна, — говорила она, помогая Элизабет застегнуть платье. — Ты вернулась, ты жива, ты обязана жить дальше. Это минимальный этикет выживания, дорогая. Элизабет кривила губы, но позволяла себя затягивать в эту жизнь. *** Утро перед балом выдалось солнечным. В Большой обеденной зале накрывали завтрак. Зал был двухэтажным: внизу, за длинными столами, сидели старшие подростки — около сотни юношей и девушек, кому выпала честь участвовать в бале. Наверху, на галерее второго этажа, накрыли столы для родителей и почётных гостей. Для остальных обитателей замка это был обычный день. Маленькие дети завтракали в своих столовых, взрослые расходились по работам, подростки младших групп — по учебным классам. Бал интересовал только тех, кто был к нему причастен. Элизабет сидела за столом, ковыряя вилкой омлет. Рядом оживлённо болтала Виктория. — ...а говорят, у Джонатана новый костюм, тёмно-синий в полоску, и он будет танцевать с Сарой Палмер, представляешь? А ты с кем? Ты так и не сказала. — Не знаю, — Элизабет пожала плечами. — Никого не приглашала, меня никто не приглашал. — Так сегодня же церемония! Для тех, кто не нашёл пару. Ты пойдёшь? — Наверное. Виктория внимательно посмотрела на подругу. Элизабет появилась в их группе в этом ноябре. Сказали, что долго болела, поэтому на год позже присоединилась к занятиям. Виктория не расспрашивала — чувствовала, что не надо. Но видела, как иногда подруга застывает, глядя в одну точку, и как трудно ей даётся каждая улыбка. — Знаешь, там будет один парень, — осторожно начала Виктория. — Из Южного крыла. Кристофер Блэквуд. Вы с ним на репетициях танцевали в паре, помнишь? Элизабет нахмурилась, пытаясь вспомнить. Высокий, светловолосый, с очень спокойными серыми глазами. Да, они несколько раз танцевали вместе. Он был молчалив, но внимателен — поправлял, если она сбивалась, но мягко, без осуждения. И ещё она постоянно наступала ему на ноги. На каждой репетиции. Он ни разу не пожаловался. — Помню. — Он спрашивал про тебя, — многозначительно сказала Виктория. — И что? — Ничего. Просто спросил, как тебя зовут. Сказал, что лицо знакомое. Элизабет пожала плечами. За полгода она привыкла, что многие на неё смотрят — новая девочка в группе, всегда немного в стороне, всегда с тенью в глазах. *** Церемония для не нашедших пару проходила в Малой гостиной, сразу после завтрака. Человек двадцать девушек стояли вдоль стен, смущаясь и перешёптываясь. Примерно столько же юношей толпились у входа, делая вид, что им всё равно. Виктория, у которой кавалер был уже полгода, пристроилась рядом с подругой. Элизабет стояла у самой двери, чувствуя себя неловко и мечтая провалиться сквозь землю. — Мисс Элизабет Грей! — объявил мистер Хейвуд. Элизабет сделала шаг вперёд и замерла, не зная, что делать дальше. К счастью, Виктория уже взяла инициативу в свои руки. — Я схожу, поговорю, — шепнула она и направилась к группе юношей у входа. В зале повисло лёгкое недоумение — обычно девушки сами подходили к кавалерам, но ничего против правил в этом не было. Мистер Хейвуд только удивлённо приподнял бровь, но возражать не стал. Виктория подошла к темноволосому парню, который первым поднял руку. — Майкл, верно? — спросила она вполголоса. — Мисс Грей интересуется: где вы познакомились? Майкл улыбнулся самоуверенно: — На линейке посвящения в старшие подростки. Два года назад. Она стояла в третьем ряду, рядом с высокой брюнеткой. Виктория кивнула, хотя это было неверно, Лиз вообще не было на линейке, и перешла ко второму. Светловолосый, высокий, с очень серьёзными серыми глазами. — Мистер Блэквуд? Тот же вопрос. Кристофер посмотрел на неё спокойно. — Мы не знакомились, — ответил он тихо. — Мы знаем друг друга. С детского сада. До того, как всё началось. Виктория почувствовала, как у неё внутри что-то ёкнуло. — Её звали Элизабет, — продолжал Кристофер. — Мы вместе лепили куличики в песочнице. Когда началась тревога, нас завели в подвал, и она вцепилась в мою руку. Мы просидели там несколько часов. Я дал ей яблоко, которое мама положила мне в карман. А потом нас растащили по разным крыльям. Виктория обернулась и посмотрела на подругу. Элизабет стояла у двери, бледная, вцепившись в косяк. — Второй вопрос, — Виктория понизила голос ещё больше. — Какой танец вы учили вместе? — На репетициях мы учили вальс и танго, — ответил Кристофер. И вдруг улыбнулся — тепло, совсем не так, как улыбаются малознакомым людям. — Она постоянно сбивается с ритма в танго. И наступает мне на ноги. На каждой репетиции. Я уже сбился со счёта. Виктория не смогла сдержать ответной улыбки. — И вы не против? — Нет, — сказал он просто. — У неё хорошо получается. Когда она перестаёт волноваться. Виктория вернулась к Элизабет. —Спросила как познакомились: Майкл сказал — линейка два года назад, — прошептала она. — Кристофер — детский сад, подвал, яблоко. И твоя привычка наступать ему на ноги в танго. На каждой репетиции, по его словам. Элизабет смотрела на неё расширенными глазами. — Яблоко, — выдохнула она. — Боже мой. Я помню яблоко. И подвал. И как я вцепилась в чью-то руку и не отпускала несколько часов. — Так что выбирай, — улыбнулась Виктория. — Ты сама знаешь ответ. Элизабет перевела взгляд на Кристофера. Тот стоял у входа, не сводя с неё глаз. — Тогда иди, — Виктория подтолкнула её. — Он ждёт. Но Элизабет не сдвинулась с места. Слишком много всего навалилось сразу. Слишком много. Виктория вздохнула и направилась обратно к Кристоферу. — Мистер Блэквуд. — Она указала глазами на дверь. — Элизабет сейчас в левой нише, сразу за порогом. Идите. Он поклонился с лёгкой грацией и вышел. Как только дверь закрылась, к Виктории подбежала белокурая девочка лет одиннадцати — в простом школьном платье, с огромными глазами. — Виктория! — зашептала она восторженно. — Это же любовь с первого взгляда! Вы бы видели, как Кристофер застыл, когда она впервые пришла на общие занятия в ноябре... Он просто смотрел и не мог отвести взгляд! — Надеюсь, Эмили, — улыбнулась Виктория. — Очень надеюсь.