I'm gonna sleep 'cause you live in my daydreams

      — Ни о чем меня не спрашивай в этой жизни, — только и сказал Торд, заявившись в их класс аж на четвертый урок.       И это тогда, когда Том уже вообще не ожидал его увидеть… Стоит ли говорить, что ему нечего было на это сказать, и он вплоть до самого конца школьного дня просто сверлил его взглядом?       А нет, погодите, не до конца.       Этот придурок испарился как только прозвенел звонок с шестого урока. Том моргнул, а он уже выскочил из кабинета, будто его здесь никогда и не было. Торд вообще как-то по странному себя сегодня вел. Его обычно скучающий вид сменился на какой-то… вдохновленный? Будто он что-то задумал.       Лучше проследить за ним, чтобы он ненароком не принес ему проблем. Том с содроганием вспоминает младшие классы, когда Торд где-то вычитал про людей, которые отменили занятия, засыпав в туалет килограмм дрожжей, и решил «спасти всех», поступив аналогично… Ну или когда он случайно забыл сменную обувь, развез грязь по всему кабинету, а все учителя решили, что он это нарочно, и оставили его после уроков на целых два часа, и на следующий день Торд развозил грязь уже намеренно… Похожих ситуаций было много — не сосчитать даже — но у Тома помимо этого была еще одна мотивация. И нет, это не то, что он сам творил не меньше херни.       Чего это он с таким довольным видом убежал, а? Хорошее настроение? Сейчас испортим, прямо как он сам сделал это с Томом сегодняшним утром.       Вот только не успевает он толком подумать о том, с какого места ему начать свои поиски в полупустой ныне школе, как часы на его левом запястье начинают дребезжать. Том в недоумении подносит руку с часами ближе к глазам, понимает, что ему не показалось, и хмурится, ощущая слабый укол в сердце. В последнее время такие моменты случались все чаще. Что там у его соулмейта вообще происходит?..       — Ну и что это по-твоему такое? — тянет из-за угла чей-то высокий голос. — Зайка, ты глазки-то не отводи давай. На вопросик отвечай.       — Я уже и так ответила. Нет у меня никаких денег, отвяньте.       — Ты гляди, Хезер! — отвечает уже другая девушка. — Язвит!       — Голосок прорезается? — снова говорит первая. — Так сейчас мы это исправим…       Том закатывает глаза. Это были девушки из его параллели, и с момента выговора от директора за их «недостойное ученика» поведение не прошло даже двух дней.       Ну и кто теперь стал их жертвой?       — Я еще раз повторяю. У меня. Ничего. Нет. Вот, смотрите!       В кругу, сформированном компашкой Хезер, обнаруживается та самая девушка в красной толстовке, которую Том уже видел утром. Она демонстративно выворачивает карманы и разводит руками в сторону после. На ее лице нет и намека на страх — только чистое раздражение и желание свалить отсюда как можно быстрее.       Но Том прекрасно видит, как у нее дрожат руки, и как дергаются ее брови и губа, с трудом удерживая достойное выражение лица.       Становится как-то жалко ее…       — Эй.       Все тут же поворачивают головы в сторону Тома, вышедшего из-за угла и поднявшего руку, чтоб уж наверняка заметили. Взгляды эти, конечно, далеки от доброжелательных, но девушки расступаются почти мгновенно. Не то чтобы у Тома была какая-то репутация среди них — просто компания Хезер не любила свидетелей.       Пришлось стоять на одном месте с хмурым видом вплоть до момента, пока они не ушли с этажа.       — Я, если что, и сама бы справилась, — бросает она с непроницаемым видом.       — Ты новенькая, — бросает в ответ Том.       — Эм, да?..       — Это не вопрос… Хезер и ее шайка пристают только к тем, у кого нет друзей. В следующий раз держись толпы, и увидишь — они даже не подойдут к тебе.       Он и сам не знает, зачем это все рассказывает. Уф, это все его незнакомый соулмейт виноват. Разжалобил своим неожиданным повышением пульса. Еще не хватало, чтобы эта девчонка теперь считала себя обязанной ему и ходила хвостом.       Надо уходить. Давай, Том, вали. Тебе еще надо Торда искать.       Кстати, а ведь она как-то по-странному на него похожа. Даже рожки из волос похожие делает. И одевается плюс-минус так же — в красное…       — Эм… — неуверенно проговаривает она, заметив на себе взгляд Тома. — Я так и не поблагодарила тебя. Спасибо, что прогнал этих су… Дамочек. Честно говоря, они та еще заноза.       — В следующий раз просто держись поближе к нашему классу.       Он вроде бы собирался уходить, нет?       — А? А ты в каком?       — В параллельном десятом. Том.       Разворот.       — Так вот почему ты показался мне знакомым. Я Тори.       Два шага вперед.       — Тори…       Еще шаг.       —…не видела парня в красной толстовке? На тебя очень похож.       — Своих близнецов тут пока не встречала, — усмехается она.       — Жаль.       Уже спускаясь по лестнице, Том подмечает, что его часы перестали дребезжать. . . .       На оговоренное место — школьную спортивную площадку — Джон пришел первым. Так уж вышло, что их класс отпустили на пятнадцать минут раньше, поэтому он знал, что какое-то время в любом случае будет ждать, но когда наступило официальное время окончания урока, ожидание стало напряженным.       Что, если его обманули?       Джон не дурак — понимает, что к таким, как он, люди обычно не тянутся. Повезет, если просто проигнорируют — чаще всего же бывает наоборот, и уделенное внимание приятным не было почти никогда. Поэтому тот разговор с Тордом больше насторожил его, чем обрадовал. Уж слишком все это подозрительно. Наверное, он не придет. Наверное, Джону надо подождать десять минут для приличия, и уйти, пока учителя не заметили его здесь… Или, может, лучше не ждать, а просто-       — Эй, эй! Долго ждал?       Внезапный голос Торда из ниоткуда заставляет Джона в ужасе выронить телефон, на котором он проверял время каждые пару секунд. Сам парень находится за турником — в паре метров от него. Пока Джон поднимал свой телефон из снега, Торд успел дважды подтянуться. Жуть какая-то, думает Джон. Он бы и одного разу так не смог.       — Надо было дать тебе свой номер, — с искренним сожалением вздыхает Торд.       — Давай сейчас, — пожимает плечами Джон.       Хотя будет грустно удалять его, если общение не задастся…       После быстрого обмена номерами они идут куда-то в сторону вокзала — Торд предлагает сходить к ларьку, где продают сигареты, раз уж у Джона все равно нет никаких других идей. А их и правда нет, так что и сопротивляться смысла нет тоже.       По дороге Джон ловит себя на мысли, что он в этом районе впервые.       А еще на том, что Торду, в отличие от него, вообще не неловко от установившейся между ними тишины. Идет себе да и на небо смотрит. А иногда на него.       — Так ты, значит, в десятом учишься? — спрашивает Джон в один из таких моментов. Он-то тишины не выдерживает.       — Ну да, — пожимает плечами. — В десятом «Б».       — И как учеба?       — Догадайся, — смеется Торд. — Я сегодня только на четвертый урок пришел, а после шестого ушел. О, получается, я вышел аж на два урока за эту неделю. Рекорд по сравнению с прошлой.       Джон вовремя спохватился, чтобы не выдать свой чистый ужас округлившимися в шоке глазами.       — Да не делай такое лицо, — Торд машет рукой, — у меня нет и не будет никаких проблем из-за этого. Я так делаю с класса шестого, и только в первом семестре. Во втором приходится пахать как сивый конь… Но и тут у меня проблем нет — девушки с нашего класса всегда не против поделиться конспектами!       Девушки… Вау, вот уж у кого точно нет проблем с социумом. Может, Джон что-то делает не так в этой жизни? Эй, а еще не поздно бросить учебу?..       К сожалению, он не нашел, о чем еще поговорить, поэтому обрадовался, когда очередной маленький ларек на их пути вдруг оказался тем самым, к которому они шли. Его вывеска выцвела еще в прошлом десятилетии, а краска со стен облезла примерно тогда же, но зато теперь Джон не сомневался, что от покупки сигарет здесь ни у кого не будет проблем. Ни у Торда, ни у продавца. Да, они были знакомы всего полдня, а продавца этого Джон и вовсе видел впервые, но он ничего не мог поделать со своей добротой к окружающим его людям. Наверное, хорошо, что их у него почти что нет…       Но отсюда все-таки лучше убраться и поскорее.       — Не парься, — вернувшийся Торд словно прочитал его волнение, — эти ребята продавали сигареты еще моим старшим друзья-       Парень вдруг замер, не отрывая взгляда от какой-то точки вдалеке. Джон уже было собирался спросить, что случилось, как Торд резко подскочил, развернулся и махнул ему рукой с тихим «валим нахер!», быстрым шагом удаляясь от ларька в противоположную сторону. Но не успели они пройти и пары шагов, как вдруг…       — Так-так-так…       …за их спинами раздалось чье-то деловитое покашливание.       Деловые незнакомцы в количестве ровно трех штук неспеша обошли их и остановились. Один — самый высокий, в зеленом жакете — встал прямо перед Тордом, чье лицо выражало что-то среднее между страхом и гневом. Джон же от ужаса боялся и пошевелиться.       — Не иначе как судьба свела, — закатил глаза стоящий рядом с «лидером» блондин в ярко-сиреневом свитере. — С учетом того, что ты игнорировал все наши просьбы встретиться и поговорить…       — Это было два года назад! — резко ответил Торд, чуть подавшись вперед. — И… поговорить? Еще раз? Вы серьезно? После всего, что я уже сказал?       — А ты с первого раза никогда не понимаешь, — пожал плечами рыжеволосый парень в сиреневой толстовке, стоящий дальше всех. Его делано незаинтересованный взгляд вдруг переводится на Джона, и тот даже вздрагивает от ужаса. — Еще и друзей опасности подвергаешь? Ну, очень даже в твоем стиле, Торд.       Названный парень немедленно поворачивает голову в сторону своего нового друга. А у Джона от ужаса все плывет перед глазами, и только тихое дребезжание соулмейт-часов приводит его в какое-то подобие трезвого состояния.       Достаточно трезвого, чтобы он мог сорваться с места одновременно с Тордом. Вот только угнаться за ним не представлялось возможным даже примерно — он бежал так быстро, что Джон бы вообще потерял его из виду, не оборачивайся его друг по несчастью каждые пару секунд.       Несчастье это длится недолго — уже совсем скоро они останавливаются и осознают, что погони нет. Оба парня тяжело дышат, но Джон довольно быстро приходит в себя и подносит к лицу свою левую руку с соулмейт-часами. Дребезг уже едва слышен, но стрелки идут чуть ли не в два раза быстрее обычного. Джон смотрит на это с таким расстроенным взглядом, что Торд не выдерживает:       — Мужик, подумал бы лучше о себе!       А ведь Джон даже со своего места слышит, что его часы тоже дребезжат. И что Торд? Он даже не смотрит на них! Безответственное отношение к соулмейту… которое, впрочем, вполне себе распространено среди тех, кто его еще не нашел. Ну или имеет плохие отношения. Джону почему-то хочется думать первое.       — Ты его знаешь вообще? — поинтересовался Торд спустя пару минут, подойдя ближе.       — Пока нет, — Джон до сих пор смотрел на свои часы — к его огромному облегчению, они постепенно замедлили свой ход. — Но я думаю, что он или она живут в этом городе, так что это лишь вопрос времени, когда мы встретимся.       — И что, ждешь с нетерпением?       Вопрос был задан скорее из вежливости, но Джон этого не понял и принялся всерьез рассказывать о том, что думает об их странном мире, где каждому человеку с самого его рождения была определена его идеальная пара. Торд даже опешил от такого рвения, и не сколько слушал, сколько удивлялся тому, что такие люди как Джон еще существуют. Господи, да он сто процентов доведет свои отношения с соулмейтом до того, что у них появится «побочка» в виде разделения боли от ран друг друга. Ситуация редкая, конечно, но Торд таких людей уже встречал, и не пожелал бы такого никому.       А потом, в конце рассказа, Торд поймал себя на жалости к Джону. Сильно же разобьются розовые очки этого мальца, если его соулмейт окажется таким же придурком, как у одного его бывшего друга с банды…       —…и вот я думаю, — улыбнулся Джон, — что даже если мы не станем парой, я постараюсь быть ему или ей лучшим другом. Соулмейты же не всегда про любовь, правда? И вообще, любовь бывает дружеской! А дружба иногда бывает даже сильнее любви! Так что нам главное встретиться, а там уже поладим!       Ну бедный пацан. Стоит хоть немного подготовить его к вселенскому разочарованию.       — Мои родители тоже соулмейты, — Торд решил подойти издалека, — и иногда мне кажется, что они проебались бы даже с дружбой. Настолько разных людей еще поискать надо. Я — единственное общее, что у них есть. Так что…       — Ой, понимаю, мои такие же, пусть и соулы. Ну, я лично думаю, что подстроюсь под кого угодно, так что — не проблема!       А, точно, Джон же говорил что-то про семью, когда они только встретились.       — Ну тогда ладно. Надеюсь, у тебя все норм будет.       — Конечно.       Джон кивает Торду и поворачивает голову в сторону, опуская взгляд к своим ногам. По его сгорбленной фигуре очевидно, что тема родителей для Джона почти что триггерная. Они так и стоят в неловкой (теперь она действительно именно такая) тишине, пока часы Торда снова не начинают дребезжать. Джон обращает на них внимание, очевидно, отвлекаясь от своих невеселых мыслей, и часы тут же замолкают.       А в голове Торда после увиденного появляется одна очень странная мысль.