Баллада об Искуплении

You can run on for a long time

Run on for a long time

Sooner or later, God'll cut you down

Этим утром впервые не было дождя. Небо чистое — ни тучки. Кориолан проснулся рано, заметил, что Киллиан тоже уже не спит, и вышел с ним на прогулку. На полянке у хижины они нашли множество мелких цветов: синих, розовых, жёлтых. Киллиана они заинтересовали. — Давай соберём их для мамы, — сказал Кориолан, и Киллиан радостно залепетал. За последние дни они привыкли друг к другу. Мальчик уже не боялся его, даже стал доверять, видя, что и мать доверяет этому человеку. Его маленькие руки ещё нетвёрдо держали предметы. Цветы сыпались сквозь пальцы. И Кориолан помог ему нести маленький букетик, обхватив своими пальцами его ручонку. Поглядев на сына, он не понимал, как можно допустить хотя бы мысль о том, чтобы отдать его кому-то. Тем более — на Игры. На месте дистриктных он бы предпочёл умереть, но не допустил бы, чтобы его сына забрали на смерть… А ведь когда-то… всего три года назад он думал иначе. Он не мог бы допустить мысли остаться в Дистрикте и жалеть этих людей. — Мама? — спросил Киллиан, показывая на пролески. — Да, давай возьмём для мамы, — подтвердил Кориолан и, наклонившись, сорвал цветок. За то время, что они гуляли, солнце поднялось, освещая озеро и хижину. Повсюду стояло птичье пение, всё ожило и сверкало. Люси Грей стояла на порожках, опираясь плечом на косяк, и смотрела на них. Кориолан с радостью обнаружил, что в её взгляде нет привычного подозрения. В утреннем свете она казалась той, которая ещё не знала произошедших с ней после Игр бед. Кориолан протянул ей, направив ручку Киллиана в её сторону, букет. А затем наклонился, чуть дотронувшись губами щеки. — Посмотри, что он собрал для тебя, — сказал Кориолан. Люси Грей взяла цветы, посмотрела на них, потом на него. Улыбнулась — чуть заметно, но тепло. — Красивые, — сказала она и чмокнула в щёку сына, а потом, приподнявшись на носках, дотянулась до губ Кориолана. На мгновение, короткое, как сон, ему показалось, что всё хорошо. Что они будут счастливы. Что Капитолий не ищет никого из них. Что они навечно в безопасности. Но вечером в полумраке хижины он увидел в её глазах тревожность. — Что-то случилось? — спросил он, убирая со стола посуду. Люси Грей отвела взгляд. — Сегодня Барб должна была принести продукты ещё утром, — произнесла она шёпотом. — А уже темнеет. Она не успеет прийти и вернуться домой. Опасно. Кориолан вытер ложку и спрятал в ящик. Он и забыл про кузину Люси Грей, которая приносила им продукты. — Может, она придёт завтра? — он решил развеять панику, хотя самого уже грызла тревога. Решили подождать. Но Барб не пришла ни на следующий день, ни на третий. Кориолан пересчитал запасы. Они значительно оскудели. Главное — закончилось молоко. Люси Грей готовила кашу с молоком Киллиану каждое утро, и без этого мальчик мог остаться без еды. — У нас есть рыба, — сказал он, возвращаясь. — Сварим на ужин уху. Люси Грей кивнула, но тревога не исчезла из её взгляда. Вечером они ели уху. Киллиан отказывался есть бульон, хныкал. Осложняло всё то, что ему мешали спать и спокойно жить прорезающиеся зубы. Кориолану пришлось потрудиться, чтобы его уложить. Но видеть страх в глазах его матери было гораздо тяжелее. Когда сын уснул, он подошёл к ней, обнял за плечи и сказал: — Я схожу в Дистрикт за продуктами, — сказал он. — Завтра утром. — Ты что, сошёл с ума? — Люси Грей вскинула голову. — Тебя убьют. Они тебя повсюду ищут. — Не переживай, я буду осторожен. Она долго смотрела на него. Потом вздохнула. — Тогда придётся перекрасить волосы. У меня осталось ещё немного краски. Должно хватить. Тем же вечером Люси Грей перекрасила ему волосы. Тёмная краска, которая ужасно пахла, легла неровно, но главное — стёрла узнаваемую белую шевелюру. Его бы даже Тигрис не узнала. Он аккуратно, насколько это было возможно, сбрил белёсую щетину, выдававшую, что черный не его родной цвет волос. А поутру нарисовал тёмные пятна на лице золой. — Ты похож на шахтёра, — Люси Грей, глядя на него, грустно вздохнула. — Тебе не идут эти тёмные волосы. Он надел плоскую кепку, которую ему дали в банде Нефа, собрал вещи для обмена и вышел. Дорога в Двенадцатый, пусть и уже знакомая, заняла несколько часов. Кориолан, выйдя в Дистрикт, не таился, не прятался — шёл, как обычный работяга, возвращающийся в город. На улицах его никто не остановил — он слился с прохожими. Все были заняты своими делами. На местном чёрном рынке было людно и шумно. Кориолан нашёл нужные прилавки. Он купил овсяной крупы, молока, несколько морковок и яблок — всё, что удалось выторговать за мех животных, который он снял с кроликов, пойманных в лесу за всё время. Но этой еды должно было хватить на ближайшую неделю, если правильно распределить. Однако он не собирался сразу уходить. Он планировал отыскать кузину Люси Грей или хотя бы услышать о ней какие-то вести. Наверняка Люси Грей захочет узнать тоже. Тут послышался шум с площади. Что-то там произошло. Крики, резкие движения. Кориолан последовал за двумя торговцами, скрывая глаза под кепкой. На площади установили огромный экран. Не такой большой, как в Девятом, и всё же весьма значительный. По нему транслировали сводки новостей из Капитолия. Дикторы тараторили тревожными голосами: — …в Шестом Дистрикте трое миротворцев подорвались на минах, установленных преступниками в районе старого депо. Отправлена группа на поиск опасной банды, которая украла оружие с заводов Плинта. Внутри всё похолодело от новостей. Если оружие ищут, то его до сих пор не смогли найти. Значит Сет продолжил дело брата. — В Девятом Дистрикте опрокинуты вагоны с зерном, подожгли поле. Пожар переметнулся на жилые дома. Есть жертвы среди местного населения и миротворцев… — В Седьмом во время осмотра лесопилки рабочие убили командира гарнизона — мистера Карлайла. — Трагедия в Восьмом: нескольких миротворцев сбросили в чаны с химикатами, сейчас они проходят реабилитацию в местном госпитале… — В Одиннадцатом пойманы подростки, занимающиеся кражами яблок. Голоса дикторов смешались в его голове. Но тут на экране появилась Волумния Галл, одетая во всё красное. Она посмотрела вперёд, и взгляд её прожёг Кориолана, будто бы она видела его, будто узнала в толпе. — Капитолий не потерпит подобного отношения к его гражданам, несущим службу. К тем, кто хранит наш общий мир. Особые группы миротворцев направлены во все Дистрикты, где сейчас бушует пламя мятежей, на поиск главных зачинщиков происходящего. Граждане Панема! Вы должны знать, что любое проявление неуважительного отношения к миротворцам — это проявление неуважения к Капитолию. Однако мы готовы простить любые прегрешения и помиловать даже преступника, если он выдаст нам главного виновника этих потрясений — Кориолана Сноу. Пауза. У него онемели конечности. — Кориолан Сноу — бывший миротворец, дезертир, предатель. Тот, кто поднял руку на своих. Это он сеет хаос и смерть в Дистриктах, скрываясь под маской добродетели. Не сомневайтесь, он будет пойман и жестоко наказан. И каждого, кто помогал ему, кто укрывал его или укрывает в данный момент, ждёт высшая мера наказания. Смерть. На экране появилось его лицо. Это было старое фото из Академии. На нём он стоял чисто выбритый, с белыми кудрями, с холодным взглядом, совсем, как у женщины с экрана. Кориолан чувствовал, словно кто-то смотрел на него, хотя все взгляды были прикованы к экрану. А потом случилось то, чего он не ожидал. Кто-то из шахтёров — здоровенный мужик в грязной робе — засвистел. Пронзительно, оглушительно. К нему присоединились другие. Свист нарастал, заполнял площадь, заглушал голос диктора. — А ну заткнитесь, ублюдки! — заорал миротворец, но его никто из жителей не послушал. В этом миротворце Кориолан узнал капитана Рейна. За два года тот значительно раздобрел и двигался очень тяжело. Кто-то в этот момент поднял с земли камень и швырнул в экран. Изображение покрылось рябью, однако не погасло. — Нахер ваше помилование, дайте нам хлеба! Мы с голоду помираем в шахтах! Второй камень. Третий. Четвёртый. — Я работаю за десятерых, и где хотя бы мой хлеб?! Экран заискрил, пошёл полосами, а потом погас. Площадь загремела ликованием. Люди свистели, кричали, кидали в воздух платки и кепки. Миротворцы заметались, пытаясь навести порядок, но людей уже было не остановить. — Предупредительный огонь! — скомандовал кто-то. Выстрелы грянули в воздух. Сквозь клубы дыма от выстрелов Кориолан разглядел мечущуюся на помосте смутно знакомую фигуру — сержант Корс. Толпа на мгновение притихла, а потом снова взорвалась — теперь уже гневом. — Весь хлеб и так в Капитолии, а мы ещё и виноваты?! Пора возвращаться. Он нырнул в толпу, начал пробираться к выходу с площади. И вдруг краем глаза заметил движение. Несколько миротворцев схватили парня, который швырял камни, и повалили на асфальт. Лицом вниз, руки за спину. Кориолан узнал его. Кларк Кармайн. Тот самый, что иногда приносил им с Люси Грей продукты. Младший брат Билли Бурого. — Идите нахер! — закричал Кларк, дёргаясь, кусаясь, изворачиваясь в крепких руках миротворцев. — Замолкни, падаль! — миротворец наступил ему на голову. И вдруг из толпы выбежала темноволосая женщина в пестром платье. Её Кориолан сразу узнал. Барб. Кузина Люси Грей. — Не трогайте его! — закричала она, расталкивая людей и бросаясь к миротворцам. — Это я велела ему кинуть камень! Я! Заберите меня! Миротворец обернулся, оглядел её и хищно улыбнулся. — Ты? — Да! Он ещё молодой, ему на Играх участвовать! А я… я просто думала, что его не заметят! Миротворцы переглянулись. Потом один кивнул. — Вяжите эту суку. Барб не сопротивлялась. Только обернулась на Кларка и одними губами сказала: «Беги». Кларк вскочил и понёсся прочь, растворяясь в толпе. Только его и видели. Кориолан смотрел, как Барб уводят, заломив ей за спиной руки. Она побледнела, но была хладнокровна. До ужаса хладнокровна. Он было бросился за ней. У него был пистолет с собой. Можно было побороться, отвлечь внимание на себя. В голове уже созрел чёткий план действий… Но он вовремя остановился. Ничего бы из этой попытки помочь не вышло. В такой напряжённой обстановке его положили бы на месте, стоило ему только коснуться под курткой оружия, упаковали бы и доставили сразу в Капитолий, прямо к Волумнии Галл, в её лабораторию. А Люси Грей и Киллиан остались бы одни. Он развернулся и отправился прочь из Дистрикта. Назад пришлось идти уже другим путём: всюду рыскали, как голодные бездомные псы, миротворцы. Они таскали возмущённых рабочих: кого-то, из самых буйных, волокли в сторону казарм, кого-то избивали прямо на улицах. Кориолан шёл спокойно, стараясь не идти слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений у миротворцев, как будто бы он бежит отсюда. Кларка он не встретил. Дорога назад далась тяжелее. Сумка с продуктами оттягивала плечо, и бутылочка с молоком то и дело позвякивала. Позже, выйдя из Дистрикта, он завернул её в свою майку и понёс так. В голове внутренний голос назойливо повторял: оглядывайся, прислушивайся, не пропусти. Кориолан следовал его советам: оборачивался, напряжённо вслушивался в лесные шорохи, различая шаги зверей, шелест листвы под ветром, далёкое пение птиц. Ничего подозрительного. Но тревога не отпускала — как-то слишком чисто. К тому моменту, как он вышел на знакомую тропу к хижине, Кориолан вымотался, словно прошёл десяток миль. Расслабляться было нельзя. Опасность могла поджидать за каждым углом. Он поставил сумку с продуктами у двери, обошёл хижину по широкой дуге, проверяя все подходы, присматривался к движениям вдалеке, прислушивался к каждому чужеродному звуку, а затем подошёл к двери и тихо постучал условным стуком. Люси Грей не спала — открыла тут же. Она бросилась в его объятия, задержав на пороге: — Ты долго, — сказала она и чмокнула в щёку. — Я переживала. Он молча поставил сумку с продуктами на стол. Потом сел на лавку и закрыл лицо руками. — Что с тобой? — спросила Люси Грей, запирая дверь на засов. — Что-то случилось? — Барб забрали, — не стал утаивать Кориолан. — Ч-что?.. — Люси Грей не дошла до него, остановившись в двух шагах. — Как? Кто? Кориолан тихо рассказал всё, что произошло в Двенадцатом в середине дня: про новости, бунт, Кларка, про самоотверженный поступок Барб и про озлобленных миротворцев. — Ты видел это и бросил её там? — громким шёпотом спросила Люси Грей, и в её голосе звенели слёзы. — Ты должен был помочь ей. — И как же? — он посмотрел в её глаза. — Там было столько миротворцев, что я бы пистолет достать не успел. Если бы и вытащил, то меня бы убили на месте. И вы с Киллианом остались бы одни. Кто бы принёс вам еду? Она молча плакала, глядя на него с той же ненавистью и страхом, с какими смотрела, когда держала его на прицеле. — Я не стал рисковать вами, — сказал он. — И это не оправдание. Я выбрал. Тебя и его. А Барб выбрала защитить Кларка. Люси Грей долго смотрела на него, потом опустилась на колени, обняла его, прижалась к его плечу. — Прости… — прошептала она. — Прости меня, я не должна была… Он отодвинул её за плечи и посмотрел в её глаза: — Хватит. Мы должны подумать, что нам делать. Надо бежать. Это ясно, как день. — Куда? Во всех Дистриктах сейчас облавы. Кориолан подумал про Сета, но Сета сейчас трудно будет найти, да и опасно находиться с ним рядом: неизвестно, что он планировал сделать и насколько поверил в себя. — Я думаю про Тринадцатый. Там, в мёртвых землях, нас точно никто не станет искать, — сказал Кориолан. — Не знаю, там нет еды, а много запасов мы с собой взять не сможем, — она пожала плечами. — Сейчас мы не можем ни в Дистрикт вернуться, ни оставаться здесь. А у нас на руках ещё маленький ребёнок. Если бы мы сами бежали… было бы гораздо легче. Люси Грей закрыла лицо руками. Он смотрел на неё и думал — в этом всём его вина. В её положении, в положении её родни. В голову пришла неожиданная мысль: лучше бы он не стремился выиграть приз Плинта, не жульничал на Играх, приближая её и свою победу, лучше бы она не пела, не завоёвывала любовь зрителей, а погибла в первые минуты после старта… или же… лучше бы она бросила его во время бомбардировки Арены. В ту ночь они спали вместе. Люси Грей быстро уснула в его объятиях, в то время как Кориолан от каждого шороха дёргался и хватался за пистолет. Если сон и находил его, то очень быстро отпускал. В час ночи он проснулся от резкого стука по двери. Кориолан подскочил. Пистолет уже был наготове. — Это мы! — услышал он знакомый голос Кларка. — Откройте! Кориолан подошёл к двери, прислушался. Затем метнулся к окнам и осмотрелся. Никого постороннего. Значит, за дверью только Кларк. Он отпер засов на свой страх и риск. На пороге стояли двое: Кларк и Мод — младшая кузина Люси Грей. Оба были в грязи, запыхавшиеся. Он толкнул их в хижину. Люси Грей тоже подскочила от шума и сонными глазами посмотрела на вошедших. К ней бросилась Мод. Она обняла кузину и, отодвинувшись, с зарёванным лицом произнесла: — Барб… они её увели… они пытают её… но она сказала — уходите. Все уходите. — Мы посмотрели одним глазком в казармы, где её держат, — добавил Кларк. — А потом в нашу хату вломились миротворцы. Что-то искали. Мы еле успели схватить, что под руку попалось, и убежать. Кориолан, слушая этот рассказ, прищурил глаза: — И как вы выбрались? — спросил он, всматриваясь в лицо Кларка. — Если миротворцы окружили ваш дом. Как вы ушли? Кларк перевёл дыхание. В его глазах сверкнула тревога. — Они пошли за нами, когда мы отошли от казарм. Сержант Корс и ещё трое. Люси Грей что-то почувствовала и посмотрела на Кориолана. — Мы открыли окно, Мод перелезла и спряталась в кустах. Я взял стеклянную бутылку и ударил того, кто вошёл первый. Он потерял сознание. Затем я так же перелез через окно, и мы побежали. Он посмотрел на свои руки и сжал те в кулаки. — Ты убил его? — уточнил Кориолан. — Не знаю. Мне было всё равно. Лишь бы оторваться от погони. — За вами никто не бежал? — Кориолан перевёл взгляд на Мод, и девочка помотала головой, хотя страх метался в её глазах яркими искрами. Кларк молчал. — А ты неуверен, — заметил Кориолан. — Я… — Кларк сглотнул. — Не могу сказать наверняка. Лес огромный. Было темно. Но я не слышал погони. Если бы они бежали, думаю, было бы слышно. Кориолан выругался сквозь зубы и подошёл к окну. Лес молчал. Было тихо. Слишком тихо. Слишком. — Надо уходить, сейчас же, — сказал он, повернувшись ко всем. Затем он выудил из своей котомки карту, данную ему Сетом, развернул её и показал пальцем на область, окружающую хижину. — Пойдём в этом направлении, на северо-восток. Насколько я помню, Тринадцатый дистрикт находился где-то там. Будем двигаться цепочкой, в десяти ярдах друг от друга. Кларк пойдёт первым. Если увидит опасность — просигналит жестами. Я покажу. Он придумал простые и понятные сигналы, которыми часто пользовались миротворцы. Поднятие руки — стой. Кулак — опасность. Мах в сторону — беги туда. Мах вниз — лежать. — Умеешь стрелять? — он протянул Кларку пистолет, которым пользовалась Люси Грей. — Немного, но только по банкам целился. — Научишься, — Кориолан показал, как перезаряжать, как снимать с предохранителя. — Только проверяй, прежде чем в карман штанов кладёшь. Ты уже справился с одним. Убить второго будет легче. От этой мысли Кларк побледнел, однако оружие всё же взял. — Мод, — Кориолан обратил внимание на неё, и та дрогнула, как от удара. — Держи, — он протянул ей свой нож. — Если вдруг тебя кто-то попытается схватить — бей. В живот, в горло, куда получится. Бей сильно, пока не перестанет двигаться. Её кожа стала белой, как молоко. — Нет, — прошептала Мод и сглотнула слёзы. — Я не могу… — Сможешь, — он вложил рукоять в её руку и накрыл своей, чтобы нож не выпал. — Если тебя схватят, будет гораздо страшнее. Поверь. Я знаю, что делают миротворцы с теми, кто от них убежал. Тебе это не понравится. У Мод тряслись руки, но нож она взяла и спрятала в сумке. Люси Грей собирала вещи. Она достала склянку с настойкой, дала каплю Киллиану. Мальчик всхлипнул во сне, дёрнулся, но вскоре затих, провалившись в сон. — На пару часов хватит, — сказала она. — Потом придётся нести. — Донесём, — ответил Кориолан. — Главное, сейчас уйти как можно дальше. Выдержать. Он подошёл к ней, обнял за плечи. — Мы справимся. Слышишь? Спрятав пистолет в кобуру, он надел котомку, осмотрел хижину на предмет того, что ещё можно взять с собой. Спички, несколько тупых ножей, вилки — всё, что могло бы пойти в ход как оружие. — Я пойду замыкающим, — он проверил количество патронов: там лежали те, что он забрал в Седьмом у сослуживцев, и те, что у него остались после жизни в Шестом. На случай погони этого всё равно не хватит, но всё равно надо беречь их. Лес молчал. Кориолан чувствовал, как кожа мелко дрожит от предутреннего морозца, и знал: это затишье перед бурей. Кларк уходил вперёд — ярдов на пятьдесят, а то и больше, чтобы проверить периметр, нет ли кого на пути. Возвращался он спустя минут 5-10, поднимал руку в условном жесте: всё чисто. Кориолан кивал, и группа продолжала движение. Деревья густели. К вечеру первого дня пути стали чаще попадаться дикие животные — сперва олень, который замер и уставился на них огромными глазами, а затем убежал, потом пара кабанов, которые, к счастью, убежали в сторону, даже не заметив людей. — Осторожнее, — шепнул Кориолан на первом привале, когда мимо них прошуршало нечто крупноею — Если звери почуют опасность, они могут напасть. — И привлекут миротворцев, — добавил Кларк. На второй день им уже пришлось стрелять. Сначала один раз — в воздух, чтобы отпугнуть волка, который тихо следовал за ними по пятам. Потом ещё пару раз — когда к нему присоединилось ещё несколько волков. Мод устала. Она тяжело дышала, часто спотыкалась на ровном месте, и иногда отставала от Люси Грей, и Кориолану приходилось подхватывать её и подгонять. Киллиан впервые проснулся спустя пару часов после начала пути. Люси Грей покачивала его на руках. Мальчик хныкал, тёр глаза, просил есть, и мать давала ему размоченный в воде хлеб и немного молока. — Долго он так протянет? — спросил Кориолан, когда они остановились. — Пока хватает еды и я рядом с ним, — ответила Люси Грей. — Но если начнётся паника… Она не договорила, сглотнув, и Кориолан понял. К вечеру второго дня он развернул карту и понял, что не понимает, в какой они сейчас части. Кроме того, после условного обозначения Тринадцатого, шёл белый лист, без отметок и ориентиров. — Я понятия не имею, где мы, — признался он Люси Грей. — Дальше не видно пути. И тут подошла Мод. — Мох растёт с северной стороны, — она показала на деревья. — Мы должны ориентироваться по нему. Они следовали её совету и шли долго, очень долго. Солнце клонилось к закату, тени становились длиннее, и Кориолан чаще задумывался о том, что лес вокруг ему подозрительно знаком. Наутро он решил, что они затерялись. Это место он уже видел раньше. То же корявое дерево с огромным дуплом, тот же заваленный каким-то животным ствол, те же кусты с волчьими ягодами. Но группе он ничего не сказал. В потере дороги ещё надо убедиться. Рано сеять панику. Люси Грей снова дала Киллиану настойку, поскольку он уже не сидел спокойно на её руках. — Мы идём по кругу? — спросила она с тревогой. — Не знаю, возможно, но я пока не уверен. Он дал Мод указание — делать затеси на деревьях. Символом выбрал треугольник. Конечно, по затесям их могли найти, однако лучше так, чем блуждать вслепую по огромному лесу. К вечеру они вышли к месту, где на дереве уже был вырезан знак. Кориолан остановился, присматриваясь. — Это наши затеси, — произнёс он тихо. — Мы вернулись туда, откуда пришли. — Мы потерялись, — констатировала Люси Грей. — Да. Но она не запаниковала. Только вздохнула, присев на пень. — Ничего, — сказала она, поглядывая на мирно спящего Киллиана, который вряд ли догадывался о том, что его родители куда-то бегут. — Погони нет. Если бы была, мы бы знали. Мы можем немного отдохнуть. Хотя бы час. Кориолан кивнул. Все попадали на землю, кто где стоял. И тут их молчание прервал звук. Сначала — далёкий, едва различимый в шелесте деревьев гул. Потом — ближе, отчётливее. Мотор. Не мотоцикла, а тоньше, выше, как будто комариный писк. Кориолан привстал, оглядываясь. — Дрон, — прошептал Кларк, задрав голову. Маленькая точка появилась над деревьями и зависла над ними. На корпусе мигал красный огонёк. Камера. Она смотрела прямо на них. — Следит, — догадалась Люси Грей. Дрон, задержавшись на несколько секунд, резко взмыл в воздух и затерялся за кронами. Кориолан выхватил пистолет, пальнул вдогонку, но дрон ловко сманеврировал, уйдя от пули. — Твою мать! — Надо идти дальше. Они знают, где мы, — Кларк уже подорвался с места. Они побежали. Напролом, не разбирая дороги, через кусты, через корни, через траву. Сердце колотилось в горле, лёгкие горели, но они бежали. Кориолан надеялся, что дрон — такой же несовершенный, как и предыдущие модели, застрянет где-нибудь в ветвях и не достигнет хозяина. И вдруг лес кончился. Они вышли прямо на берег озера. Это озеро они узнали сразу. На противоположном от них берегу — хижина. Та самая. В её окнах горел свет. У крыльца стояли мотоциклы. Четыре или пять, Кориолан не мог сосчитать, потому что не понимал, все ли стоят у входа, или какие-то скрылись. Над озером далеко разносились голоса миротворцев, которые ходили с автоматами наперевес у берега, курили, смеялись. А на крыше… У Кориолана дыхание замерло. К крыше была привязана женщина в пёстром платье с тёмными пятнами. Барб. Её тело висело, безвольно склонив голову, руки были связаны над головой, а лица почти не было. Оно опухло до неузнаваемости. Мод дёрнулась, закричала. Кларк успел подбежать к ней и зажать ей рот рукой, прижав к себе, а затем утащил назад, в кусты. — Тихо, — шикнул он, сам дрожа на ветру. Люси Грей смотрела на кузину широко распахнутыми глазами. По её щекам потекли слёзы, но она не издала ни звука. Кориолан заметил, что на пирсе кто-то ходит. — Назад, — скомандовал он. — Живо. Сам отступал последним. Вдруг миротворец на пирсе вгляделся вдаль. Потом он резко побежал к своим сослуживцам на мотоциклах. Кориолан понял — заметили. — Бегом! — закричал он, махнув рукой вперёд, туда, где темнели деревья. Они побежали. В темноте невозможно было передвигаться быстро — мешали ветки, кусты, даже трава. А моторы ревели всё ближе. Мод не выдержала и побежала в противоположную от них сторону, громко бормоча под нос что-то. — Мод! — вскрикнула Люси Грей, испугавшись за неё. Громыхнули выстрели. Мод рухнула. Кориолан ринулся к ней, но Люси Грей поймала его за руку. — Нет! — прошипела она, увлекая его за толстый ствол дерева. — Ты не успеешь. Они тебя расстреляют. — Я должен. — Ты нужен нам, ты нужен Киллиану, — она в страхе прижала к себе сына, который проснулся и заплакал. — Бегите, — без раздумий бросил Кориолан Кларку и ей. — Туда, в противоположную сторону. Я их отвлеку. — Я не пойду без тебя, — Люси Грей вцепилась в него свободной рукой. — Пойдёшь, — он взял её лицо в ладони и поцеловал — отчаянно, жадно, как в последний раз. — Вы должны спастись. Иначе всё зря. Слышишь? Зря. — Обещай, что мы встретимся, — прошептала она. — Обещай, Корио. — Обещаю, — он не был уверен в этом, но должен был успокоить её. Затем он развернулся и побежал к Мод. Она лежала не так далеко, как он полагал. Упав к ней, он ощупал её. Ранена в плечо, но жива. К ней приближался миротворец с автоматом, целясь ей в голову. Кориолана он не заметил, и тот выстрелил первым. Миротворец упал. Пуля попала ему в живот, и он отчаянно задёргался, пытаясь подняться. Кориолан подскочил, добил выстрелом в лоб. Автомат он подобрал, вытащил патроны и перезарядил оружие. Подхватив Мод, утащил её в ближайшие кусты. — Беги туда, — показал он. — Догонишь остальных. Я задержу миротворцев. — Я не… смогу… — Мод всхлипнула, держась за плечо. — Хочешь сдохнуть здесь? — занервничал Кориолан. — Сможешь! Беги! Она кивнула, кое-как поднялась, а затем пустилась вперёд, то падая, то поднимаясь вновь. А на тропе уже ревели новые моторы. Кориолан выглянул из-за дерева. Миротворцы выспали из-за поворота. Человек пять, а то и больше. Он встрелил. И снова. Один упал. Второй выругался, схватившись за плечо и пальнув в ответ. Третьего зацепило рикошетом от дерева. Но они уже заметили его. Бросив мотоциклы, рассредоточились по лесу, пошли в обход. Кориолан отстреливался из автомата, менял позиции, прячась за деревьями. Вдруг автомат щёлкнул. Пусто. Патронов нет. Кориолан выбросил его, достал пистолет. Перезарядил. Выстрелил. Мимо. Он ориентировался только на посторонние звуки: миротворцы сильно шумели, не стараясь даже скрываться. Второй выстрел пробил колено выскочившего из-за дерева миротворца. Тот упал. Третий пришёлся в глаз другому. Пистолет щёлкнул. Пусто. Тут сзади хрустнули ветки. Кориолан обернулся. На него обрушился удар. Он упал на землю. Кто-то схватил его за волосы, рванул вверх, заставил смотреть в глаза, тыча в лицо фонариком. — Ну, здравствуй, Сноу, — прохрипел миротворец, рассматривая его лицо. Он пнул его в живот, саданул по челюсти. У Кориолана закружилась голова. Но сквозь туман в глазах он разглядел фигуру сержанта Корса. Он поставил на грудь Кориолана левую ногу, придавив к земле. — За тебя мне такую премию дадут… Резкий удар. Темнота. Кориолан перед потерей сознания услышал выстрелы. Много выстрелов. Кто-то кричал. «Не трогайте его! Отдайте его мне!». Или же это ему только казалось… В себя он пришёл от боли, пульсирующей по всему телу. Голова будто раскалывалась. Во рту стоял железистый солоноватый привкус крови и ещё чего-то кислого. Он попытался пошевелиться и обнаружил, что прикован к стулу. Металл наручников впивался в запястья, а плотные верёвки сдавливали грудь так, что он не мог полноценно вздохнуть. — Снова очухался, — раздался сзади знакомый голос. — Живучая же тварь. Скольких бойцов моих положил. В темноте-то! А те и с фонариком не управились. Долбоёбы. Кориолан вскинул голову. Перед ним стоял неизвестный мужчина в форме полковника. Рядом с ним, чуть поодаль, прохаживался, куря сигарету, сержант Корс. А позади, судя по голосу, находился капитан Рейн. Корс ухмылялся и поигрывал дубинкой, на которой запеклась кровь. Полковник курил. Рейн же обошёл Кориолана и поглядел на него с ленивым презрением. — А я не раз говорил, — процедил он, — что надо было его сразу, как бродячего пса пристрелить. И неясно, за коим хером Капитолий столько времени возится с ним. Будто он нашкодивший детсадовец, а не дезертир и предатель. — Он принадлежит к одной из уважаемых фамилий Капитолия, капитан. Но это, впрочем, уже не важно, — спокойно ответил полковник, и голос его звучал ровно, без эмоций. Кориолан тяжело дышал. Каждое движение отдавалось болью. Он попытался восстановить в памяти предыдущие события. В голове всплывали обрывки: собственные вопли, тяжесть сапогов, бьющих по рёбрам, ухмылка Рейна, который бил его в живот с садистским наслаждением. Корс с дубинкой — раз за разом бил по плечам, по спине, ногам. — Всё это уже не важно, — повторил полковник, придирчиво осматривая Кориолана. — Капитолий расправится с ним в своей манере. Зрелищно. — Зрелищно? — Рейн прыснул недобрым смехом. — У них что, мозги текут? Этого ушлёпка надо судить на месте. Показательно. Чтобы все видели, что ждёт предателей. Полковник перевёл на него взгляд. Хладнокровный, спокойный, от которого у Корса, кажется, даже сигарета потухла в руке. — Ваша работа, господа, окончена, — голос полковника стал жёстче. — Вы не уследили за порядком в Дистрикте. А опасный преступник гулял в лесочке у вас под носом и радовался жизни. Да и сейчас, в ходе перехвата, вы потеряли слишком много людей. Капитолий в ваших услугах больше не нуждается. Отправляетесь в отставку. Оба. Рейн побледнел. Корс зажевал сигарету зубами. — Чего? — выдохнул Рейн. — Ты чего такое несёшь, полковник? Я что, обязан был каждую щель вынюхивать в поисках этого… этого подонка? У меня тут занятия были поважнее. — Вы свободны, господа, — оборвал его полковник тоном, не терпящим возражений. Рейн и Корс переглянулись, но оспаривать его решение не стали. Вышли, выразив своё недовольство только хлопком двери. Полковник подошёл к Кориолану, наклонился, заглядывая в глаза. — Да, натворил ты дел, щенок, — вздохнул он. — Это, видимо, у вас семейное. Вы, Сноу, прямо скажем, поэтичный синоним пиздеца. Усмехнувшись, полковник поднялся и взглянул теперь сверху. — Твой папаша откинулся слишком рано. Может, всыпь он тебе хорошего армейского ремня в детстве, удалось бы избежать этого… — Избежать чего? — спросил Кориолан хрипло. — Террора Капитолия? — Разве Капитолий сейчас подрывает поезда с зерном, опрокидывает людей в чаны с химикатами? Это всё началось после тебя. И люди снова погибнут с обеих сторон, как в Тёмные дни. Кориолан тихо рассмеялся. — Кто вы? — спросил он. — Меня зовут Марк Аврелий Коин. Одна очень влиятельная особа, знакомая вам, отправила меня сюда навести здесь порядок. И я его навёл. — Сомнительно, — бросил Кориолан. — Ты думал, что победа у тебя в руках, что твоя певчая птичка навсегда с тобой. Но война для тебя только начинается. Кориолан не ответил. Он молча посмотрел перед собой. Коин кивнул кому-то, и тут же Кориолана подхватили конвоиры. — Грузите его в поезд, — сухо отчеканил полковник Коин. Кориолана бросили в пустой вагон товарняка. Холодный, пахнущий вонючим сеном, с голыми металлическими стенами. Руки сковали наручниками, двери надёжно закрыли. Поезд тронулся. Кориолан то спал, то просыпался. Все его сны и мысли были лишь об одном. О ней. В памяти звучали отголоски её криков: «Отдайте его! Не смейте к нему прикасаться!». Но он не понимал, реальность это или его воображение. Он надеялся лишь на то, что Люси Грей и Киллиан живы. Может быть, у Кларка достало сил увести их достаточно далеко? Дверь вагона с грохотом отъехала в сторону. Вошли двое миротворцев — один высокий, другой приземистый. У обоих дубинки на поясах. — А, вот и наш герой, — усмехнулся один, подойдя ближе, и пнул его в бок носком ботинка. — Сноу. Предатель. Ублюдок. Он плюнул Кориолану в лицо. Тёплая слюна стекла по щеке. — В Капитолий едем, — добавил второй. — Там тебя, скотину, на Арене и забьют. В этом году новые правила у Игр: всех бунтовщиков бросают на Арену. Плевать, сколько лет, плевать, кто. Трибуты из оставшихся лояльными дистриктов проведут экзекуцию, а потом растерзают друг друга. Первый надзиратель захихикал. — Покарауль-ка, — сказал он напарнику. — Я этому хлыщу морду начищу сейчас. — Давай, — тот отошёл к двери, закурил. — Думаю, Капитолий будет не против того, что он приедет немного украшенный. Надзиратель замахнулся для удара. Кориолан рванулся вперёд — насколько позволяли наручники — и со всей силы ударил ногой ему между ног. Надзиратель взвыл, согнулся, схватился за пах. Но второй тут же подлетел к Кориолану. Удар в челюсть — и сознание снова померкло. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в темноту, — голос Люси Грей, зовущий его из далёкого-далёкого прошлого: — Кориолан…