Заноза в сердце

Парадеич медленно проводил лезвием по руке. Слёзы от воспоминаний смешались с болью. Вечно удачливый Саша оказался в той ситуации, в которой каждый на его месте давно бы сдался. Но жизнь ведь продолжается?.. Закончив и успокоившись, парень достал из кармана джинсов свежие бинты. Перемотав запястье и выкинув старые в мусорку, он поспешно всё убрал за собой и вышел. После него в туалет вошёл Кореш. Алексей всем врал насчёт того, что бросил курить — чтобы не расстраивать друзей, он курил за кадром, где они не должны были его увидеть. Оперевшись на стену одной рукой и придерживаясь за стиральную машину, он докурил сигарету. Стало легче. Бросив её в мусорку, он кое-что заметил — бинты. Когда-то и он сам пользовался ими, и кареглазый точно знал, зачем они нужны. Но кто мог сделать так же, как и он в прошлом? Долго думать не пришлось. «Хазяева» приехали примерно в одно и то же время, и первым в туалет пошёл Саня. Выходя, он столкнулся с Лёшей. Кореш сходу спросил его: — Саш, чё ты так долго в туалете сидел? Давай к нам, сейчас готовить будем! Темноволосый как будто проснулся и мигом оказался на кухне, где были все, кроме Сани. И это его сильно озадачило. Кулинарный стрим с самого начала не задался. Как бы сказать... Горилла поссорился с Фрейм Теймером из-за пропорций яиц и муки. Как позже оказалось, ни один из них не был прав. Всё тесто свернулось, но это не помешало им веселиться дальше. Влад Куертов вступил в шуточную драку и начал кидаться помидорами. Он действительно вошёл в азарт. Плохой Парень же, в отличие от него, помидорами не бросался — зато пытался напихать муки в трусы друга. Илья старался успокоить всех и кричал, что такими темпами они даже мандарин не сумеют почистить. Кореш тоже не отставал: где-то шутил, где-то пел и танцевал. Но его беспокоило одно — Сани не было видно уже около получаса. Ничего лучше не пришло ему в голову, кроме как пойти искать его. Просто вслепую. Всё могло бы быть лучше, если бы он не услышал голоса. Поднимаясь по лестнице, он увидел два силуэта на балконе. Решив послушать разговор и так и не уловив сути, кареглазый просто замер в проходе. Оператор Ильи и Парадеич душевно беседовали, как вдруг расстояние между ними резко сократилось. Разговор оборвался, и повисло неловкое молчание. Саня нервно сглотнул... Кто же знал, что парень напротив давно в него влюблён? Светловолосому не дали и секунды на раздумья. Он лишь почувствовал, как его губы соприкоснулись с чужими. Короткий, слегка влажный поцелуй, который оператор попытался углубить. И... у него получилось. Саша не понимал и не хотел понимать, что происходит, просто решил отдаться моменту. Когда поцелуй разорвался, Парадеич вышел с балкона, бросив на ходу, что его долго не было на стриме и пора возвращаться. Кореш всё видел. Сердце сжималось и обливалось кровью. В нём кипела злость, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу, разгромит весь дом и уничтожит человека, прикоснувшегося к Саше. В голове крутились два вопроса, от которых становилось страшно. Первый, понятный: «А как же Кая?». А второй, непонятный даже ему самому: «Почему там был не я?». Пока он стоял, погружённый в мысли, Саня уже успел дойти до него. Алексей хотел бы что-то сказать, да язык не поворачивался. Он просто развернулся и ушёл. Оба парня замерли на несколько секунд. Во взгляде Лёши читалось: «Я всё знаю», а во взгляде Саши: «И что мы будем делать дальше?». Парадеич пошёл на кухню, а Кореш — на третий этаж. На холоде парень простоял около двадцати минут, выкуривая одну сигарету за другой. Его трясло от увиденного. Почему он приревновал? У него есть девушка, хорошие отношения... Но Саша... Саша — это другое. Почему алые, слегка обветренные губы целовали кого-то другого? И эти испуганные глаза, в которых на миг промелькнуло удовлетворение... они смотрели не на Лёшу. Уже седьмая сигарета за последние полчаса. Парень не знал, от чего его сердце остановится быстрее: от безответной любви или от никотина. Восьмая сигарета дотлела до фильтра, обжигая пальцы, но Лёша даже не вздрогнул. Холод ночного воздуха уже не пробирал — он стал чем-то естественным, родным, в отличие от той липкой, удушающей теплоты, что разлилась в груди после увиденного поцелуя. Сзади скрипнула дверь. Лёша не обернулся. Он знал этот шаг, знал этот рваный ритм дыхания. Саша. — Лёх, ты чего тут? — голос Парадеича звучал буднично, но в нём сквозила та самая фальшь, которую они оба научились мастерски продавать аудитории. — Там Илья мандарины начал чистить… ну, как чистить, он их просто давит. Все тебя ждут. Кореш медленно выдохнул остатки дыма и только тогда повернулся. В тусклом свете балконного фонаря лицо Саши казалось почти прозрачным. И глаза — те самые, серо-зелёные, в которых Лёша только что видел «удовлетворение» от чужих губ. — Зачем ты это делаешь, Саш? — тихо спросил Алексей, кивнув на его запястье, скрытое под рукавом худи. Парадеич замер. Маска «счастливого человека» треснула и осыпалась на бетонный пол. Он машинально дернул рукой, пряча бинты глубже в рукав. — О чём ты… — Я видел бинты в туалете. И я видел тебя минуту назад на втором этаже, — перебил его Лёша, делая шаг вперёд. Расстояние сократилось, и теперь запах табака смешался с ароматом Сашиного парфюма. — Ты режешь себя, потому что тебе больно. А потом идёшь и позволяешь другому целовать тебя, потому что хочешь заглушить эту боль? Или потому что тебе всё равно, кто это будет? Саша молчал, и это молчание было громче любого крика. Он смотрел на Кореша, и в этом взгляде больше не было вопроса «что мы будем делать дальше?». Там была пустота. — А тебе-то что, Лёш? — наконец прошептал Саша, и его голос сорвался. — У тебя девушка есть. У тебя стримы. У тебя всё нормально. Какая тебе разница, кто меня целует и сколько слоёв бинта у меня под кофтой? Лёша хотел ответить. Хотел прокричать то самое «Почему там был не я?», которое выжигало ему легкие похлеще сигарет. Но вместо этого он просто протянул руку и осторожно, едва касаясь, коснулся здорового запястья друга. Кореш не осмелился говорить вслух,парень сказал это про себя: — Разница есть, — выдохнул он. — Просто я, кажется, тоже выбрал медленную смерть. Только мой «Чапман» не в пачке, Саш. Мой «Чапман» — это ты. Внизу на кухне что-то с грохотом упало, раздался взрыв смеха и крики Влада. Стрим продолжался. Жизнь продолжалась. Но на этом тёмном балконе время замерло, оставляя двух парней один на один с их общим, неразделимым горем.