Из блока №7 с любовью

Винсент Айвери стоял посреди галереи и смотрел на свою персональную выставку. Название было простым — «Дом». Тридцать картин, и на каждой — они. Эмили с гитарой на подоконнике. Ричард за компьютером, смеющийся чему-то. Агата, читающая книгу в луче солнца. И одна общая — все четверо на кухне, в луче закатного солнца, с чашками чая и гитарой в руках. ‎ ‎Галерея была полна народу. Критики хвалили, зрители восхищались, кто-то даже плакал перед картинами. ‎ ‎Эмили подошла сзади и обняла его за талию. На ней было лёгкое летнее платье, волосы отросли до плеч, и в них всё так же пестрели розовые пряди. ‎ ‎— Волнуешься? ‎ ‎— Нет. Всё главное уже здесь. ‎ ‎Она улыбнулась и коснулась своего живота — там, где росла новая жизнь. ‎ ‎В другом конце зала Ричард раздавал автографы. Его канал теперь имел пять миллионов подписчиков, но главным достижением он считал не это. Главным было кольцо на пальце Агаты и её рука в его руке. ‎ ‎Агата смотрела на картины и молчала. На ней было тёмно-синее платье — едва ли не первый цветной наряд в её жизни. Ричард долго уговаривал, но в итоге она согласилась. ‎ ‎— О чём думаешь? — спросил он. ‎ ‎— О том, что тот микрофон, который ты подарил... он того стоил. ‎ ‎— Это я стоил? ‎ ‎— И ты тоже. Самую малость. ‎ ‎Он засмеялся и поцеловал её в висок. ‎ ‎К ним подошла Эмили. ‎ ‎— Народ, через час банкет. Винсент заказал столик в том ресторане, где мы впервые отмечали день города. ‎ ‎— Помню, — кивнула Агата. — Ты тогда напилась и пела на столе. ‎ ‎— Я не напилась! Я была творчески вдохновлена! ‎ ‎— Конечно. ‎ ‎Они вышли из галереи в летний вечер. Город шумел, спешил, жил своей жизнью. А они просто шли рядом — четверо, которые когда-то были чужими. ‎ ‎— Знаете, — сказал вдруг Винсент, — я благодарен той лампочке в коридоре. ‎ ‎— Какой лампочке? — удивилась Эмили. ‎ ‎— Которая мигала. В день, когда вы приехали. Если бы она не мигала, ты бы не заговорила про хорроры, и я бы не выглянул. ‎ ‎Эмили засмеялась. ‎ ‎— Ты выглянул не из-за лампочки. Ты выглянул, потому что я громко тарахтела. ‎ ‎— Это одно и то же. ‎ ‎— Ничего подобного. ‎ ‎— Ребята, — вмешался Ричард, — вы можете спорить вечно. Давайте просто жить. ‎ ‎— Согласна, — кивнула Агата. — Жить — хороший план. ‎ ‎Они пошли дальше. Впереди была целая жизнь — ссоры и примирения, победы и поражения, рождение детей и седина на висках. Но это будет потом. ‎ ‎А сейчас было лето. И они были вместе. ‎ ‎Блок №7 давно заняли другие студенты. Но старые жильцы знали: настоящий дом остаётся с тобой навсегда. В сердце. В памяти. В рисунках на стенах галереи. ‎ ‎В песнях, которые кто-то поёт ночью под гитару. ‎ ‎В тихом «я тебя люблю», сказанном перед сном. ‎ ‎В четырёх людях, которые однажды стали друг для друга всем. ‎