Песнь Беркута

- Господин Готье. На моем пороге стояла наша новая служанка. Лора, милая девушка-полукровка, племянница нашей домоправительницы Сильвии. Она все ещё боится смотреть мне в глаза, хотя, будь я на ее месте, такой участи удостоились бы отец или брат. - Господин Уильям просит вас в свой кабинет. Я ничего не ответил. Она быстро кивнула и тихо ушла, так и не удостоив меня взглядом. Лора мне не нравилась, слишком наивная, легко поддаётся влиянию, и, будем откровенны, ее поведение рядом со мной меня раздражало. Она будто на уровне инстинктов чувствовала себя неуверенно рядом со мной и старалась как можно быстрее оказаться подальше от меня. Не дай бог кто-то из прислуги подумает, что я ее задираю, в последнее время мой образ пай-мальчика и так трещит по швам, а тут ещё служанка, которая смотрит на меня оленем в свете фар. Будь моя воля, ни за что не взял бы ее к нам в прислуги. Не будь она племянницей Сильвии, я бы без сомнений указал на нее в случае какого-нибудь инцидента. Кто бы что ни говорил, а чистокровные никто без своих слуг. Многие даже элементарный завтрак приготовить не сумеют, что уж говорить о более сложных вещах. Поэтому я стараюсь запрещать убираться в моей комнате больше необходимого. Независимость от слуг делает тебя более свободным и самостоятельным. Конечно, не все мои порывы помочь или сделать что-то самому поощряются. Например, убирать разгром после припатков Гедеона мне категорически запрещено. « Господин Готье, не трогайте осколки, не поднимайте тяжести, прошу вас.» Приходится сразу отступать, но где-то и я одерживаю победу. Например, заставляю Габриэлу убирать свои разбросанные игрушки. Отец растит ее как маленькую принцессу, пугая страшными полукровками и еще более бесчеловечными низшими. Я понимаю, для чего ему это, но не считаю такой метод воспитания правильным. Это приучает ее безоговорочно доверять чистокровным, словно правило: видишь белые волосы — значит он хороший человек. Как будто среди чистокровных мало аморальных падонков. К счастью, сейчас у нее появился достаточный пример полукровки, который не работает у нас прислугой, но оказался добрым парнем, играющим с ней. Надеюсь, что так всем останется, и Скэриэл не совершит ошибки. Так что пока на счастье Лоры в этом доме не происходило ничего вопиющего, а это значит, мне придётся терпеть ее еще какое-то время. Я отложил книгу, которую читал, и решительно поднялся. Кабинет отца никогда не предвещал ничего хорошего. Мысленно я уже приготовился к часовой лекции на тему «Полукровки — только работники, и я не хочу, чтобы ты дружил с ними. Особенно если это тот полукровка, который лазает к тебе по ночам почти каждую ночь. Да, я в курсе его ночных визитов, и нет, я этого не одобряю, но пока не настолько, чтобы сделать что-нибудь большее нравоучений.» Клянусь, если я ещё раз услышу что-то похожее, уйду жить в запретные земли, и отец в жизни меня не найдёт. Хотя всё это больше плод моего воображения, на деле мы общаемся не больше пятнадцати минут. Словно я нерадивый работник, снова пришедший на выговор. Если бы он общался со мной целый час, неважно как и по какому поводу, я бы находился на седьмом небе от счастья. На меня потратили время больше, чем того требовалось! Эх, сладкая мечта. Кабинет отца находился на третьем этаже и представлял собой личную библиотеку с широким письменным столом в центре. Я постучал в дверь и вошёл. Отец, высокий, статный мужчина с полностью седыми волосами, был занят документами. – Вы хотели меня видеть? – Присядь, – кивнул он. Я чуть не закатил глаза, ещё один тяжёлый разговор в твою копилку Готье. – Как твои дела в лицее? – не отрываясь от очередного документа, спросил отец. Никогда не понимал, зачем спрашивать то, что ты прекрасно знаешь. Как будто не ему каждую неделю присылают мой табель с отметками. Молча я уставился на листок бумаги в его руках, мой табель весьма приемлемый, я бы даже сказал лучше, чем у большинства. Нет, я, конечно, никогда не смогу сравниться с идеальным Гедеоном, которому учеба давалась так же легко, как дышать, но считаю свои успехи довольно неплохими. Если бы не практика по тёмной материи, я, возможно, был бы одним из лидеров класса, а пока твердая середина. Однако этого хватает, чтобы отец расслабился и не контролировал мои прогулки вне лицея. Пока я веду себя как прилежный ученик и почтительный сын, как бы смешно это ни звучало, мне прощают некоторые шалости. Конечно, из-за полукровки в моей комнате в последнее время мне все чаще задают неудобные вопросы, и я пока не могу подобрать правильный выход из ситуации. Можно, конечно, устроить подростковый бунт, что-то типа обидеться на отца за его взгляды на полукровок и низших, но, боюсь, это только усилит контроль. Пока стратегия плыть по течению и проверять границы терпения отца за счёт нового друга вполне работает. Я собираюсь как можно дольше оттягивать момент, когда отец узнает, где гуляет его милый Готье и чем занимается. – В следующем году ты поступаешь в академию, готовься усерднее, – он отложил бумаги и наконец посмотрел на меня. – Ты помнишь про наставников? Тебе нужно будет выбрать наставника из старшекурсников. Ещё один бесполезный балласт в моей жизни. Если уж быть достаточно откровенным, меня чуть не стошнило, когда я только прочитал буклет академии святых и великих. Наставники помогут вам освоиться в вашей новой бурной студенческой жизни и станут вашими проводниками в мир знаний в этом замечательном месте. Помните, что выбор наставника очень важен для вашей комфортной жизни в лицее. Я читал это максимально писклявым голосом, желая, чтобы у того, кто это написал, потекла кровь из ушей, жаль, что это лишь мои мечты. На деле наставникам с высокой колокольни плевать на наш комфорт и все прочее. Единственное, что их интересует, это сколько баллов они смогут получить за наш счёт. Я слегка скривился, жду не дождусь участи бесплатной рабочей силы. – Не хочешь наставника? – усмехнулся отец. – Ты можешь попросить Оскара или брата стать твоим наставником. Гедеону тоже нужно выбрать первокурсника. Это оптимальный вариант для вас обоих. Один вариант хуже другого. Выбрать между бесконечным тусовщиком и почти не просыхающим пьяницей или человека, с которым у вас родственные связи, но он ведёт себя так, словно желает вашей смерти. Ответ очевиден, никого, но, как всегда в этом доме, мое настоящее мнение мало кого интересует. Придётся смириться, что на какое-то время я буду желать себе быстрой и безболезненной смерти, единственное, что успокаивает, это счастье продлится только на один год. Я уже весь в предвкушении, аж спать по ночам трудно. – Я подумаю. – Хорошо, – кивнул отец. – Ступай. Если бы я не знал своего отца так хорошо, уже бы скакал на всех парах в свою комнату, однако... - Где ты был ночью? Сильвия говорит, что видела кого-то во дворе под твоими окнами, – настойчиво произнёс он, при этом не отвлекаясь от документов. Спасибо, Сильви, надеюсь, ты не страдаешь бессонницей, как хорошо, что у меня есть такая система безопасности, а то вдруг грабители решат попытать удачу. - Я спал, отец. Отчасти это была правда: я спал, пока Скэриэл Лоу не заявился среди ночи. – К тебе по ночам ведь не наведывается тот дружок-полукровка? Будь ты девушкой, я бы уже переживал, не принесёшь ли ты мне бастарда в подоле. Будь я девушкой, Скэриэл никогда даже на порог не попал, а об ночных свиданиях и речи бы не шло. А так неплохая идея, будь мы в мире, где такое возможно, как там это девчонки из лицея называли омегаверс или что-то типа того? Было бы забавно посмотреть на лицо отца, да и брата в принципе тоже, я уже могу представить эту кровавую расправу над Лоу. Интересно, его бы подвесили за мужское достоинство прямо на воротах нашего дома или просто кастрировали? Я очень надеялся, что на моём лице ничего не отразилось, но по тому, как быстро отпустил меня отец, понял, что всё обошлось. Что ж, на сегодняшний день мы имеем несколько задач от отца: решить, Оскар или Гедеон будет моим наставником в академии Святых и великих, и сделать что-то с моей дружбой с Лоу. Последнее я, конечно, проигнорирую и пущу на самотёк, а с первым буду надеяться, что до того, как меня прижмут к стенке, приемлемый наставник свалится мне на голову. А пока нужно собрать все имеющиеся силы и опять сесть за домашку. Чёрт бы подработал преподавателей, особенно по непрофильным предметам. Интересно, они что-то принимают перед занятиями в выпускных классах, иначе я не понимаю, откуда у них столько энергии на проверку тонны макулатуры, которую им на стол складывают лицеисты каждый день. Недавно кто-то из одноклассников подбивал остальных написать петицию в совет старейшин об отмене домашнего задания для старших классов. Идея неплохая, но нас, скорее, ещё больше нагрузят домашкой, когда узнают, а к тому моменту, как старейшины получат письмо, мы уже выпустимся. Возможно, тогда это можно посчитать за помощь будущим поколениям, но я не настолько альтруистичен. За своими рассуждениями я даже не заметил лишнюю деталь, разволившуюся на моей кровати. - Господи. – Я ухватился взглядом за мой ежедневник в руках Скэриэла, не самая его лучшая находка, там нет ничего важного. Вот если бы он нашёл мой второй телефон, то, наверное, самым лучшим решением было бы убить его на месте. – Можно просто Скэриэл, – хмыкнул он. – У тебя на редкость скучный дневник. - Иди в жопу. Я не имею привычки держать личные дневники. – Да я уже понял, однако ожидал увидеть тут исписанные моим именем страницы, но нашёл только расписание уроков и походов к стоматологу. Кто ведёт запись приёмов к стоматологу, Готи? Чокнутая старушка, которая боится потерять последние зубы? Тот, кто не хочет, чтобы его потаённые мысли прочитал такой, как ты, подумал я, показав Лоу средний палец. Нет, серьёзно, никогда не понимал концепцию личных дневников. Мало того, что это крайне ненадёжный способ хранить свои тайны, так ещё и тратить уйму времени на то, чтобы их написать. Проще и надёжнее держать все в голове, чтобы в один прекрасный день этот дневник не оказался на первой странице всех газет Октавии. - Что-то случилось? Ты только скажи, и я со всем разберусь, – его глаза блестели, а на губах играла довольная улыбка. - Тогда можешь разобрать с самим собой. - Я!? Я пришёл полчаса назад и что-то уже успел натворить? – Я слышал его довольный голос. - Тебя видели сегодня ночью, и отец недвусмысленно намекнул, что будь я представительницей прекрасного пола, мое наследство уже бы было переписано на Гедеона с Габриэлой, если оно уже не переписано, про себя подумал я. – Не волнуйся, я обязательно женюсь на тебе, – он шутливо взял мои руки, пытаясь поцеловать, но я лишь отпихнул его, и мы вместе упали на кровать смеясь. В такие моменты мне приятно отпустить себя. Не думать о том, кто я или кто такой Скэриэл и что он от меня скрывает. Мне приятно проводить с ним время, для меня Лоу — удивлённый человек. Ему многое интересно, и он никогда не перестаёт учиться новому. Мы словно две противоположности, нашедшие друг друга. Без него эта часть моей жизни была бы серой и бессмысленной. Он единственный человек, который смог пробить барьеры этой моей личности. Однако я знаю, что он что-то скрывает. Как бы я ни старался списать все на мое богатое воображение, все мои инстинкты кричат о том, как опасен Лоу. Скэриэл думает, что я вижу только то, что он мне показывает, и тут не поспоришь, он прекрасный лжец. Будь я обычным чистокровным аристократом, чей мир не выходит за пределы дома и лицея, он стал бы для меня единственным свежим ветерком в затхлой комнате. Я вижу, как он мягко пытается влиять на меня, как старается натолкнуть на нужные ему мысли. Чистокровные — это угнетатели, полукровки и низшие невинные овечки, жестоко подавленные в этой несправедливой системе. Это нечестно, мир несправедлив, и его порядки нужно исправить, и я явно должен стать частью этого. Наверное, любой другой чистокровка уже повелся бы на речи этого харизматичного полукровки, чего греха таить, я тоже мог бы попасться в его сети, не будь частички моей жизни в заплетных землях, не будь я чистокровным извлекателем тёмной материи, который владеет этой способностью на неплохом уровне. Скэриэл знает только Готье, невинного аристократического мальчика, для которого он открывает этот жестокий мир. И пока я не пойму, для чего нужен ему, позволю нам находиться рядом, но никогда не доверюсь Скэриэлу Лоу полностью.