Горы Дали: золото и лёд

Небольшой домик, расположившийся минутах в двадцати ходьбы от ближайшей деревни, был окружен густым хвойным лесом, сейчас хорошо припорошенным снегом. Тишину зимней сказки нарушало только мерное журчание воды — словно пытаясь укрыться льдом как одеялом, быстрая извилистая речка все никак не могла окончательно замерзнуть. Тесса глубоко вдохнула морозный воздух и, отпив травяного чая из большой кружки, невыспавшимся взглядом обвела округу, которую постепенно заметал снег. К вечеру будет пурга. Мысленно составляя список дел, она отметила про себя: дорожку сильно замело и продолжает мести — надо почистить, а то нападает ещё, и сугробы совсем не сдвинешь, воды набрать побольше, поставить ловушки для мышей, что с приходом зимы всё равно никуда не делись, и обязательно подтопить сегодня баню. Надеясь, что хотя бы упорный физический труд убережет её от вечных ночных кошмаров и она проспит всю ночь, не просыпаясь, она приступила к работе. Дурные сны стали для неё привычным сопровождением ночи, и Тесса уже отчаялась когда-нибудь избавиться от них: казалось, образ пытающегося придушить её мужчины не оставит девушку уже никогда. Запах его сигарет навсегда въелся в нос — не сосчитать, сколько раз тошнота подкатывала к горлу, когда она улавливала его на улицах Форевилля, а чёрная шляпа теперь вызывает только желание спрятаться в ближайшей подворотне, даже если её обладатель не желает ей ничего плохого. Гоня от себя воспоминания и бесконечно доказывая себе, что сейчас она в безопасности, Тесса старалась сделать все, чтобы создать вокруг себя комфортные условия, какие этот дом, изрядно обветшавший, будто и не предполагал. Уже вечером заметно уставшая девушка завалилась на старую кровать и тут же заметила на столике рядом недопитый и сильно остывший чай. Тяжело вздохнув, она заставила себя снова подняться, чтобы вскипятить воду. Уезжая в Богом забытую деревушку, Этерсве, от своей привычной жизни, она понимала, что отдыха в этом всем будет мало, но зато никакой связи с внешним миром и людей, а значит, никто её здесь не найдёт. Ну, кроме тех деревенских детей, которые случайно обнаружили её небольшой домик и, неловко постучав в дверь, стали звать ведьму. Тесса улыбнулась воспоминанию. — А кто спрашивает? — она спросила угрюмо, стоя на пороге своего дома, успевшего стать таковым за последние несколько недель. — Ну-у… мы, это… ты же нас не съешь? Тесса прищурилась, окидывая двух девчонок и одного щуплого мальчика серьезным оценивающим взглядом. — Нет, на ваших костях мяса мало. На удивление, дети не испугались, убегая от неё с криками, а посмотрели друг на друга, будто оценивая: правда, что ли, мало? Рассмеявшись, девушка пригласила их попить чай с пряными сухарями и предложила потом проводить до деревни: лес вокруг опасным не был — звери людей сторонились, но заплутать было легко: иногда опускался густой туман, и уже на расстоянии вытянутой руки разглядеть что-либо не удавалось. Когда и почему это природное явление окутывало лес вокруг домика, Тесса не знала. Казалось, туман действует по своим законам, не подвластным человеческому разуму. Птицы в этот момент замолкали, а волки начинали выть, давая сигнал: не приближайтесь! Она отогнала от себя воспоминание, чувствуя, как по телу пробежала дрожь. В последний раз она отчётливо чувствовала, что кто-то за ней наблюдает, но, сколько ни всматривалась в пространство между вечно зелёными ёлками, не могла разглядеть, кто. Природа здесь сильно отличалась от окрестностей Фрейвена, где выросла девушка. Её родной город стоял на берегу Холодного Моря, за которым простиралась ледяная пустыня, дальше которой ни один человек не смог зайти, а если и смог, то не вернулся. Тесса улыбнулась: там бы её точно никто искать не стал. Благодаря близости к вечно ледяной воде, что не меняла температуру ни летом, ни зимой, воздух во Фрейвене был сырым и солёным, а влажный ветер пронизывал до костей. Этерсве же была окружена густым хвойным лесом, отчего можно было почувствовать не только запах, но и вкус сосновых иголок на языке. Воздух был таким густым, что, казалось, его можно было жевать. — По крайней мере, зима здесь тоже потрясающая, — шепнула себе Тесса, выглядывая в окно, за которым бушевала вечерняя вьюга. С детства привыкшая к холодам и бесконечному снегу, она искренне любила это время года — жара быстро утомляла и соображать было куда тяжелее. Сейчас же Тесса начинала в целом сомневаться в своих умственных способностях: спустя год вынужденной изоляции и больше месяца, когда не общалась ни с кем, кроме торговцев на деревенском рынке, разговоры с самой собой стали единственным её развлечением. Наблюдая, как вода нагревается в металлическом котелке, она думала, что можно приготовить на ужин. Единственная проблема, которая раздражала до ужаса, — готовка не была её сильной стороной, а постоянно есть одно и то же быстро надоедало. Тесса скучала по времени, когда можно было переложить это на кого-то другого: уж лучше пару часов кидать снег, чем снова чистить картошку на пюре. Благо, мясная нарезка ещё оставалась. Зажжённые свечи создавали приятную умиротворяющую атмосферу, а огонь от печки согревал, успокаивая. Мягкий запах трав, пучки которых кто-то развесил по периметру комнаты, настраивал на отдых. Совсем замечтавшись, она вздрогнула, когда услышала резкий стук по стеклу. Метнувшись к кровати, где под подушкой надёжно пристроился остро заточенный кинжал, она притаилась, вытягивая шею и аккуратно выглядывая в заледеневшее окно. Боясь увидеть там те самые глаза, что преследовали её в каждом кошмаре, она сжала зубы, чтобы из горла не вырвалось ни звука. Не сдержав облегченного вздоха, девушка прикрыла глаза, расслабляясь. Поражаясь своей трусости, она открыла окно. — Ну и напугала же ты меня! — тихо произнесла она, грозя большой пушистой кошке оружием. Облегчение накрыло её с головой, и плечи Тессы расслабленно опустились, а зажим, охвативший грудную клетку, стал постепенно спадать. Та, недоумённо посмотрев на девушку, проследовала в комнату и привычно устроилась на мягкой обивке стула, стоявшего недалеко от печки, словно всегда там ночевала. — И что всё это значит? — Тесса непонимающе уставилась на иссиня-чёрное животное. Кошка вопросительно мяукнула, но не предприняла никаких попыток сдвинуться с места. Девушка, расценив это за приглашение, закрыла окошко, запустившее в комнату морозный зимний воздух, положила кинжал на стол и приблизилась к необычной гостье. К удивлению Тессы, она дала себя погладить и даже ободряюще замурлыкала, что вызвало у девушки широкую улыбку. Сев на корточки, чтобы удобнее было ласкать животное, она зашептала ей приятности. — Краса-а-авица… Посмотри на себя, какая шёрстка, какая спинка!…  — Кошка выгнулась, демонстрируя новую позу, отчего Тесса рассмеялась, принявшись нахваливать гостью. — Потряса-а-ающе… Очень красиво! Она всегда считала себя собачницей, отдавая предпочтение большим пушистым псам, но сейчас, зарываясь рукой в мягкую шерсть кошки, поняла, что и они, в целом, неплохие. — Откуда ты такая ласковая взялась, а? — улыбаясь, спросила Тесса, не переставая гладить мурчащее животное. — Как тебя зовут хоть? Ты чья-то? Потерялась, что ли? Девушка нахмурилась, чувствуя огромное нежелание расставаться с новой подругой и вновь оставаться в полном одиночестве. — И что мне с тобой делать? Она тяжело вздохнула, наконец отрывая от кошки руку. Тесса перевела взгляд на красную печку, где вовсю уже кипела вода. Коротко посмотрев на гостью, она спросила: — Ты, наверное, голодная? Кошка оживилась, усаживаясь на задние лапы, и заинтересованно уставилась на девушку. Решив, что этого недостаточно, она утвердительно мяукнула, чтобы до Тессы точно дошло, что ответ положительный. Она рассмеялась, с ужасом понимая, что уже забыла, как звучит собственный смех. — Голодная, значит? Ну, давай посмотрим, что у меня тут есть… Со стоном потянув затекшую спину, Тесса поднялась, сняла с огня котелок и направилась в сторону погреба. Кошка, изящно спрыгнув со стула, последовала за хозяйкой. Подхватив её подмышку, девушка стала аккуратно спускаться в подвал. Еще месяц назад, с целью изучения всего, что её новое убежище в себе содержало, Тесса заглянула в погреб и была приятно удивлена изобилию. Перебирая банки, она наткнулась на внушительные запасы грибов, помидоров и огурцов. Компоты из самых разных ягод и фруктов занимали несколько нижних полок, а рядом стояли коробки со стеклянными банками мяса, рыбы и разного рода дичи. Тесса и раньше видела такие в столовой интерната — еда  сначала долго готовилась, а затем запечатывалась толстым слоем тёмного воска. На таких заготовках интернатские жили всю долгую зиму и начало весны: скот не всегда переживал холода, а запасы помогали прокормить множество голодных ртов сирот даже в худшие месяцы. — Бабушка о нас позаботилась, — с улыбкой обратилась к кошке Тесса. — Что будешь? Выбирай, тут так много всего… Кошка быстро поняла, что от неё требуется и по-хозяйски осмотрела владения. Поставив пушистую лапу на баночку с рыбой в масле, она повернулась к девушке. — Рыба? — Тесса одобрительно сжала губы. — Неплохо, Госпожа, неплохо. Губа не дура. Её гостья горделиво кивнула, словно полностью осознавала, что говорила ей девушка, и направилась к лестнице. Тесса же, взяв пару банок рыбы, поспешила за ней. Решив, что обойдётся сегодня без картошки, она быстро сварила несколько яиц, купленных на местном рынке, предвкушая ужин, наконец разделённый с кем-то. Приятный запах тёплой еды наполнил комнату, и в животе у девушки заурчало. Проследив, чтобы у её гостьи был вкусный ужин, она приступила к своей еде. Кошка оказалась приятной компанией — негромкие чавкающие звуки раздавались из-под стола, где Тесса расположила миски со слегка подогретым молоком и тунцом для своей гостьи. Доев, обе обитательницы маленького домика переместились на мягкое кресло, стоявшее неподалёку от стола и большой белой печи, и уставились на огонь, тихо потрескивающий в печке. Очень быстро Тессу стало клонить в сон, и она поняла, что момента лучше не найдётся — если не уснёт сейчас, промучается от бессонницы ещё несколько часов. Отчего-то проблема обострилась, когда она переехала в отдалённую деревню из большого шумного города, расположившегося на пересечении торговых путей. Тесса хотела верить, что свежий воздух, размеренная жизнь и отсутствие необходимости озираться по сторонам каждый раз, когда выходишь из дома, помогут ей успокоиться, и организм выйдет из режима выживания, дав ей расслабиться. Надежды не оправдались, когда уже в первые несколько дней на неё стали накатывать приступы тошноты, а голова кружилась от малейшего движения. Списывая всё на накопленный стресс, Тесса выстраивала свою рутину, стараясь не думать о том, что и это тоже временно. Сбежав из холодного Фрейвена в огромный Форевилль, девушка не питала особых надежд: её нашли бы и там, однако шансы затеряться в столице были выше, чем в родном городе, где знакомых было слишком много, чтобы просто затеряться. Полгода она жила, словно на пороховой бочке — дёргалась от каждого крика на улице, с опаской бралась за любую работу, которая бы оплатила ей ещё несколько ночей в дешёвых ночлежках и столовых для самых бедных, где не спрашивали документов, да и в целом не задавали лишних вопросов. Несколько раз в месяц она придумывала себе новые имена и историю, но нигде не задерживалась дольше пары недель — слухи о новой девчонке разошлись бы быстро, а привлекать такое внимание к своей персоне она боялась. Приходилось поддерживать репутацию бедной путешественницы, ищущей лучшей доли в большом городе. Тогда она и выработала привычку спать чутко — в любой момент готовая сбежать, она фокусировалась на звуках, доносившихся с улицы, боясь пропустить момент, когда пьяные ссоры и драки за сигареты перебьёт вопрос «девчонка, лет двадцати, тёмненькая, здесь живёт?» Спустя несколько месяцев такой жизни, Тессе удалось скопить небольшую сумму, чтобы поехать дальше — в горный город Сиррэн, что находился недалеко от границы с соседним государством. Ходили слухи, там, в Блэклэнде, затеряться было куда проще — страна занималась добычей угля, металлов, драгоценных камней, и новые рабочие руки были всегда кстати. Но планам не суждено было осуществиться — единственная подруга, что осталась у неё во Фрейвене, рассказала, что незадолго до дня рождения Тессы на её адрес пришло письмо и она отсылает его девушке. Ещё до отъезда Тесса очень осторожно рассказала Салли, как ей можно будет отправить сообщение, если что-то вдруг пойдёт не так в родном городе. Они даже придумали кодовое слово: Салли нужно было упомянуть её собачку, Бруно. Это послужило бы Тессе громким призывом: убегай, за тобой хвост. Девушка понимала, что не может просить подругу рисковать своей жизнью, сохраняя тайну её местоположения, поэтому настояла на том, чтобы та не геройствовала и если что сразу же рассказала всё, что знает. На что он пойдёт, лишь бы добраться до неё, она не знала, но терять последнюю близкую душу она не хотела. Несмотря на тёплый летний день, один из последних перед наступлением осени, руки Тессы задрожали, когда она, в очередной раз проверяя письма на нужном адресе, увидела конверт для себя. Её трясло, пока она читала написанные подругой строки, боясь увидеть там «Бруно», живот стянуло в тугой узел, а дыхание было таким неровным, что, дочитав письмо, ей пришлось несколько минут его восстанавливать. Только спустя время она смогла открыть конверт, отправленный ей государственным служащим. На белоснежной толстой бумаге он долго и высокопарно рассказывал, как Фэймронд заботится о своих гражданах, вне зависимости от их происхождения. Тесса пожалела деревья, что были срублены ради его бессмысленного пустословия, и несколько раз закатила глаза, в очередной раз подмечая, что она даже рада родиться не леди — у неё хотя бы нет обязанности изъясняться так косноязычно, и она может позволить себе ругаться, сколько ей захочется. Как показала практика, только такой стиль общения её новые соседи и понимали. Но идею Лорду Форемьену донести удалось: Тесса достигла возраста совершеннолетия, а значит, в её владение переходит дом в деревне Этерсве, доставшийся по наследству и всё это время содержащийся на обеспечении добродушного государства. Злая усмешка искривила губы девушки, когда она увидела, как красиво Лорд описывает работу Фэймрондских чиновников. Будучи  полной сиротой, она испытала всю прелесть их государственной поддержки — сначала приют, затем интернат, а потом свободное плавание с небольшими подъёмными, которых хватало разве что на пару месяцев вполне себе средней жизни. Хочешь жить лучше — работай, да не строй пальцы веером, выбирая место и должность. Бери, что дают, иначе будешь жить впроголодь. Тесса никогда не стеснялась тяжёлого труда, а ещё была не глупа и быстро обучалась — она сама не знала, почему, но некоторые вещи ей давались заметно легче, чем таким же выпускницам их Фрейвенского интерната номер два. Устроившись в подмастерье у знакомой лекарки, она стала постигать азы врачевания. Работать с травами ей нравилось больше всего, словно её руки были созданы для того, чтобы замешивать мази, пробовать новые рецепты сиропов и снадобий. Тесса не просто учила способы сбора, формулы и дозировки, она буквально чувствовала, как именно стоит подойти к конкретной травке, сколько нужно положить в котелок, чтобы лекарство хорошо подействовало на ребёнке, а сколько — чтобы вылечить взрослого. Обиднее всего девушке было именно от этого — в бегах она не могла практиковаться, и пользы от неё было мало. Она не спасала людей, не принимала роды, не утешала капризных детей. Она мыла посуду, драила полы, чинила стулья и убирала мусор. Нежные руки, привыкшие собирать мяту и зверобой, покрылись мозолями, а голос, прежде всего знавший, что нужно сказать, теперь дрожал каждый раз, когда к ней обращались незнакомцы. Ей приходилось заново выстраивать свою жизнь, учиться защищать себя не только от интернатских девчонок, желавших отобрать у неё пособие, одежду или еду, но от крупных мужиков, чьи похабные комментарии она вынуждена была терпеть, чтобы не лишиться работы в таверне. Около месяца Тесса обдумывала письмо, а её разум достраивал самые безумные картины: а вдруг это он подстроил ей ловушку? Что, если будет ждать её в Этерсве, чтобы закончить начатое? Поняв, что скоро дороги размоют осенние дожди, и до деревни в густом лесу у подножья гор добраться будет куда сложнее, она решила подождать ещё месяц, пока зима не начнёт брать свое, подморозив тракты. Отчасти потому что ей было невероятно любопытно, какое такое наследство досталось ей от бабушки, которую она никогда в своей жизни не видела; отчасти — потому что устала врать, терпеть оскорбления, избегать пьяных конфликтов и прочих атрибутов весёлой жизни в бегах. Добиралась до Этерсве Тесса с одним из последних караванов, что шёл дальше до Сиррэна и в Блэквуд. Торговля между соседними государствами шла оживлённо, но на зиму многие уходили на заслуженный отдых, потому что добираться до Блэклэнда становилось слишком опасно — с гор часто сходили лавины, а животные, голодающие в лесу, смело нападали даже на крупные обозы. Не добавляли спокойствия и разбойники, что с приходом холодов словно становились более жестокими. Некоторые купцы готовы были щедро платить охране, но желающих рискнуть было не много, да гарантии никогда никто не давал. И вот, спустя месяц она сидела в кресле с кошкой, что уютно свернулась калачиком у неё на коленях, и смотрела на огонь, постепенно погружаясь в приятную дремоту и размышляя о том, как круто повернулась её жизнь за последний год. Воспоминания расстраивали, поэтому Тесса нечасто в них погружалась, но сейчас будто сама жизнь к этому подталкивала: бушующая за окном вьюга, жёлто-красные языки пламени в печи из красного кирпича, мурлыкающий пушистик, прижимающийся к сытому животу. Кошка, уловив настроение хозяйки домика, подняла голову, вперев в Тессу умный взгляд. — Ты почувствовала, да? — с мягкой улыбкой спросила девушка, не переставая гладить свою гостью. — Конечно, почувствовала, ты же не только красивая, но и у-у-умная… Во-о-от так, молодец! Животное выгибалось, подставляло мордочку и направляло Тессу, уча её, как правильно нужно прикасаться к кошке. Со вздохом беглянка оторвалась от приятного занятия, решив, что пора ложиться в постель, иначе она уснёт прям в кресле. Кошка запротестовала, грозно мяуча, но Тесса лишь похлопала её по спинке, переложив со своих колен на нагретое, но теперь пустое кресло. — Ничего… — зевая, произнесла она. — Я сейчас умоюсь, и ляжем в кровать. Однако просто дойти до умывальника не вышло: из-под стола выскочила мышь, и тишину холодного зимнего вечера прервал истошный вопль Тессы. Она свыклась с насекомыми, избавиться от которых было невозможно ни в приюте, ни в интернате, ни в бесконечных тавернах, где она снимала комнаты. Но грызуны… Они вызывали у неё животный страх. Запрыгнув на стул, она еле удержала баланс. — Боже… Боже… Боже! — она шептала, пытаясь прийти в себя. На губах вертелись слова похлеще — она набралась разного, слушая разговоры бедняков и пьянчуг, но позволить себе произнести их вслух не позволяло воспитание: в интернате с этим было жёстко, да и Леди Мирелла, пожилая учительница, расстроилась бы, узнав, что её воспитанница ругается, как нищие мужики. Помощь пришла, откуда не ждали: кошка, про которую поглощённая ужасом Тесса забыла, спрыгнула с кресла и крадучись, приблизилась к мыши, что затаилась под выступом печки. Легко, всего за несколько секунд операция по спасению приютившей её девушки завершилась, а пищащее маленькое животное было зажато между острых зубов охотницы. Тесса раскрыла глаза в удивлении — сон совсем оставил её, адреналин разгонял кровь, отчего резко стало очень жарко. — Ого… — выдавила из себя девушка. — Ты… молодец. Она сглотнула. — Спасибо… Кошка, сделав вид, что ничего особенного не произошло, грациозно отправилась на выход, остановившись в нескольких сантиметрах от двери. Она вопросительно повернулась к Тессе, всё ещё стоявшей на стуле. — Открыть? Да… Да, сейчас… Она неуклюже спустилась, чуть не уронив спасительный предмет мебели, и побежала к двери, желая поскорее выпустить кошку на улицу, чтобы та избавилась от столь несвоевременных гостей. Кошка, оставив аккуратные следы на заметённом снегом крыльце, скинула недовольную заточением мышку в снег и поспешила обратно в тепло нагретого дома. Тесса подхватила её на руки, ногой закрывая дверь. Она прижалась к шелковистой чёрной шерсти, погладившись о неё щекой, а затем, вытянув кошку в руках, улыбнулась: — Ты моя спасительница! Кошка мяукнула в протесте и стала извиваться, пытаясь выбраться из объятий, на что Тесса лишь рассмеялась и прижала её крепче к себе. — Я назову тебя Ксандра! — доверительно прошептала девушка, а затем пояснила: — Ты останешься со мной на ночь, а значит, имя тебе всё-таки нужно. В голове вдруг проскользнула мысль: вот бы она осталась навсегда. Тесса решила не думать об этом сейчас. Она опустила кошку, что совсем не протестовала  внезапно обретённому имени, а сама вернулась к вечерней рутине. Быстро обмывшись в бане, Тесса вернулась в комнату, застав гостью растянувшейся на её кровати, словно место теперь принадлежало ей. — Эй, двигайся! — Тесса чуть пихнула её, ложась рядом. Шерстяная подруга зарычала, устраиваясь под боком девушки, и та готова была поклясться, что этот рык звучал как вполне себе человеческое ворчание. Обняв кошку, она устроилась поудобнее, чувствуя, как сон накатывает на неё волнами. Это была самая спокойная ночь из всех — без кошмаров и навязчивых мыслей. Ксандра и впрямь оказалась защитницей, оберегая её и от внешних тревог, и от внутренних.