Fiend

Два подростка застыли друг напротив друга на утоптанной поляне, где трава уже давно выгорела под солнцем и превратилась в жёсткую щетину. Воздух был густым от пыли и запаха разогретой смолы сосен. Ни один не моргал. Глаза в глаза, красные и бездонные. Каждый ждал первого движения, как волк ждёт, когда добыча дрогнет. Лист клёна, сухой и красный, словно капля крови, оторвался от ветки и медленно, будто нехотя, поплыл вниз. Он коснулся земли, и тишина лопнула. Первый рванулся вперёд, как пружина. Его кулак, тяжёлый и костистый, летел прямо в челюсть противника, вложив в удар весь вес тела и всю накопленную ярость. Второй не отступил. Он чуть повернул корпус, ладонью отвёл удар в сторону, так легко, будто отгонял муху и тут же, не теряя ни мгновения, вонзил кулак снизу, точно под рёбра, под дых. Удар вошёл глубоко. Первый выдохнул с хрипом, будто из него выбили душу. Колени подогнулись, но он удержался, отшатнулся на шаг, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Глаза налились кровью. Он выпрямился уже медленнее, чем хотел, но всё же поднялся и пошёл снова. Теперь они кружили, как два зверя в клетке. Первый бил тяжело и размашисто, каждый его удар был словно топор в дерево. Второй был быстрее: уклонялся и скользил, бил коротко и точно. Кулаки свистели в воздухе, кожа лопалась, кровь брызгала мелкими тёмными каплями на сухую землю. Первый поймал момент, схватил противника за запястье, рванул на себя и врезал коленом в живот. Второй согнулся пополам, но не упал. Он вцепился в рубашку противника, притянул к себе и ударил головой в переносицу. Хруст. Кровь хлынула потоком. Первый зарычал, ослепленный, но не отпустил, ударил локтем в висок, ещё раз, ещё. Они упали вместе, катаясь по земле, вцепившись друг в друга мертвой хваткой. Кулаки уже не слушались, били вслепую. Пыль поднималась столбом, кто-то из них хрипел, кто-то рычал. Рубашки превратились в лохмотья, кожа горела от царапин и жара. И вдруг, повисла тишина. Один из них лежал на спине, грудь вздымалась тяжело и неровно. Другой, на коленях рядом, тяжело дышал, кровь стекала по подбородку и капала на землю. Ни один не шевелился. Только ветер шевелил листья над ними, те же красные, сухие, как кровь. — Вы снова подрались? Сколько это может продолжаться? — услышал один из них, в ком ещё теплились остатки сил. На горизонте показалась фигура мужчины. Он был высокого роста, с тёмными волосами, спадавшими до переносицы, и негустой, аккуратно подстриженной бородой с усами. На его руках были серые перчатки, ноги обуты в грубые ботинки из той же ткани, а плечи укрывало тёмное пальто. На каждом предмете его одежды красовался один и тот же загадочный символ. На шее поблёскивало ожерелье с идентичным знаком, ловившее отблески закатного солнца. — Он... первый начал, — устало произнёс парень, сидевший, опершись на колено, и указал пальцем на человека слева от себя, тяжело хватавшего ртом воздух. — Шину, вы братья. Вы не должны калечить друг друга из-за каждого пустяка, — проговорил мужчина, подойдя к ним и внимательно осматривая их израненные тела. — Папа, он врёт! Это он начал, а теперь меня обвиняет! — всхлипывая, воскликнул второй. — Какой же ты нытик. Только и делаешь, что ноешь и ноешь без конца, — ядовито бросил Шину брату. — Успокойтесь оба, Шину, Кофуку. Я ведь говорил вам: если будете так колотить друг друга, станете настолько некрасивыми, что ни одна девочка вас не полюбит, — произнёс он, поднимая Кофуку себе на спину и взъерошив волосы Шину. Мальчик отряхнул грязь с изодранной рубашки и побрёл за отцом. Он провёл ладонью по своим белым волосам, вытряхивая из них пыль, и грозно посмотрел на брата, который показывал ему язык. В ответ Шину лишь раздражённо цокнул. Пока он шёл, что-то заставило его обернуться на место их схватки. На мгновение он заметил белую ворону, смотревшую ему прямо в глаза немигающим взглядом. Шину уставился на неё в ответ. Птица показалась ему необычной — прежде он никогда не встречал белых ворон. Хмыкнув, он отвернулся и поспешил за отцом. Войдя в дом, мальчик торопливо скинул ботинки и побежал на кухню, откуда уже доносился звон посуды и аромат готовящейся еды. Заглянув в комнату, он увидел, как отец, уже успевший снять перчатки, с аппетитом поглощал что-то похожее на жареное мясо. Мать, сняв передник, села справа от мужа и, взяв в руки вилку и нож, заметила сына в дверях. — Садись, Шину. Почему вы с братом снова подрались? — обеспокоенным и слегка строгим голосом спросила она. — Он сказал, что я не умею нормально писать! Посмеялся надо мной и назвал дураком! — жалобно проговорил мальчик, присаживаясь за стол напротив родителей. — Понятно... — вздохнула мать, окинув его взглядом, в котором мелькнула тень сочувствия. — Канис, тебе как отцу следует научить своих детей ладить друг с другом. Не должна же я всё делать в одиночку, — обратилась она к мужу с укоризной в голосе. Тот вздохнул, отложил столовые приборы и поднялся из-за стола. — Пойдём, Шину. Я тебе кое-что покажу. Мальчик послушно последовал за ним в кабинет. Открыв дверь, он увидел небольшую, тесноватую на вид комнату, уставленную полками с книгами. Посередине располагался массивный стол, на котором лежали гусиное перо и закрытая книга с уже знакомым символом на обложке. На задней стене висела картина с изображением их семьи. Слева от неё красовался портрет матери, а справа — портрет отца с надписью: «Канису Суребреку от Макаки Айкола». Отец порылся в одном из ящиков и извлёк шкатулку средних размеров. Убрав книгу со стола, он положил перед сыном этот ларец и медленно приподнял крышку. Внутри на бархатной подкладке покоились два кинжала с тем самым символом, выгравированным на их гардах. Клинки тускло мерцали в полумраке кабинета. — Когда наступит время, я передам тебе эти кинжалы. Но чтобы получить их, ты должен пообещать, что будешь вести себя достойно и никогда больше не станешь драться со своим братом. Договорились? Шину с благоговением уставился на оружие, затем перевёл взгляд на отца. Лицо мальчика слегка помрачнело, и, помедлив мгновение, он нехотя выдавил: — Да, я обещаю.

------

Проснувшись в затхлом номере мотеля после очередного заказа, черноволосый парень с усилием разомкнул тяжёлые веки. Его разбудил тусклый луч солнца, чудом пробившийся сквозь слой грязи на окне. Блик играл на лезвии одного из кинжалов. Медленно выбравшись из постели, он застегнул на шее тёмно-красный чокер, лежавший рядом с оружием. Накинув пальто и привычным движением вложив парные клинки в ножны на поясе, он бросил взгляд в зеркало. Из отражения на него пристально смотрели собственные алые глаза — взгляд пронизывал насквозь, словно пытаясь достать до самой души. «Выглядишь паршиво. Как и всегда, сопляк», — язвительно прозвучал голос в его голове. Проигнорировав непрошеного собеседника, он покинул номер. Рассчитавшись на стойке регистрации за ночлег, парень поспешил на улицу. Снаружи его встретил порывистый ветер, хлестнувший в лицо и растрепавший тёмные волосы. Поверхность напоминала бескрайнюю пустыню, только дюны здесь состояли не из песка, а из бесконечных гор мусора. Это были «дары» Небожителей — тех, кто обитал на сияющей Небесной Тверди. Парень ненавидел их всей душой. Именно этот мусор, непрерывным потоком летящий сверху, стал причиной гибели его матери: один из контейнеров рухнул прямо на неё. В знак траура и ненависти он носил исключительно чёрное: сапоги, штаны, футболку, пальто. Даже ножны его кинжалов сливались с тканью. Внезапно на шее завибрировал чокер — коммуникатор, позволяющий держать связь на огромных расстояниях. Услышав настойчивый писк, парень остановился. Оглядевшись и убедившись, что рядом нет лишних ушей, он нырнул в тёмный переулок, небрежно прислонился спиной к стене и принял вызов. — ... — в эфире повисло молчание. — Тебя старших приветствовать первыми не учили, малец? — сквозь статические помехи пробился голос заказчика. — Имя. Возраст. Внешность. Место работы, — сухо отчеканил парень, пропуская нравоучения мимо ушей. — Даже не поздороваешься? Да тебя, похоже, манерам вовсе не учили, Кер. Кер лишь закатил глаза и тяжело выдохнул, сдерживая раздражение. — Уреке Индзин, — наконец перешёл к делу заказчик. — Двадцать шесть лет. Сутулый, курит не переставая. Кожа бледная, на щеке маленький, но отчётливый шрам. Светловолосый. На данный момент служит в Адской Гвардии. Скорее всего, сейчас ошивается где-то на западе. Не переживай, он мелкая сошка. За его шкуру из Первого отряда, вероятно, никто впрягаться не станет. — Пятьдесят тысяч галлов — и он больше не сможет служить в Адской Гвардии, — резко оборвал его Кер. — Идёт. После убийства загляни в бар «Шуко» в городе Западного регион — там я и рассчитаюсь. Сбросив вызов, наёмник вышел из переулка и поднял взгляд к грязно-серому небосводу. «Сейчас примерно полдень. Значит, до запада доберусь где-то к ночи. Отлично», — прикинул он. Миновав городские ворота, Кер надел респиратор и, ускорив шаг, двинулся к цели.

-----

Свет сменился тьмой, и я замер у городских ворот. Закрыв глаза и очистив разум от посторонних мыслей, я успешно пересек черту. На стене мерцало магическое граффити — охранные чары одного из заклинателей. Они защищали город от любого, кто входил сюда со злым умыслом или желанием навредить. Передо мной выросли громады зданий, устремленных ввысь. Сняв респиратор и убрав его в сумку, я сунул руки в карманы и шагнул в город. С того момента, как моя нога коснулась мостовой, я сканировал взглядом каждого прохожего, особенно мужчин. Параллельно я прикидывал пути отхода на случай, если цель окажется прямо передо мной. Покружив по улицам некоторое время, я сузил поиск: меня интересовала лишь алая форма «Адской Гвардии». Рассудив, что сверху обзор лучше, я решил проверить наблюдательные посты — именно там дежурят дозорные. Используя навыки паркура, я взобрался на крышу и, натянув маску, побежал к первой вышке. Короткий взгляд на часового — не он. Я двигался от поста к посту, пока не проверил их все. Перемещаясь по крышам, я всматривался в людей внизу. Завидев форму гвардейцев, я спустился ниже, чтобы рассмотреть их лица. Спустя пару часов удача улыбнулась мне: знакомая светлая макушка мелькнула между двух других бойцов «Адской Гвардии». Спустившись, я быстро нырнул в ближайший переулок, следуя параллельно их маршруту. — Да ты четко вдарил тому пьянчуге, Уреке! Уважуха! — Правда? Благодарю. — Уреке, как думаешь, скоро меня переведут в первый отряд, а? — Первый отряд? Туда, где сама Кёка Ниджики... — Голос парня дрогнул, словно перед глазами возник её образ. — Ага! Ещё пару заданий, и я точно туда попаду! А ты, Уреке? Ты же тоже хочешь туда? — Очень. Тогда я смогу показать всем, на что я горазд, — с уверенностью заявил блондин. Мои догадки подтвердились. Я продолжал подслушивать, выжидая, пока его спутники уйдут. Я тихо скользил переулками, оставаясь незамеченным. — Уреке, ты как считаешь? Я смогу когда-нибудь стать таким, как Кёка? — Такой же злостной сукой? — Ты чего? Не называй её так — она самая злостная сучка! Парни рассмеялись. — НУ? Чего ты ждёшь, сопляк чертов? Какого чёрта ты не можешь просто убить их, а? Чего медлишь, идиот? Прикончи их скорее! Не могу дождаться, когда этот придурок будет лежать, захлебываясь собственной кровью, и молить о пощаде! ХА-ХА-ХА! — голос в голове разразился безумным хохотом. Я лишь поморщился, потерев переносицу. — Ты дальше сам, Уреке? Нам с Питом в другую сторону, — сказал один из гвардейцев, указывая большим пальцем в боковой проход. — Да-да, мама, наверное, уже заждалась меня! До завтра! — Бывай, Уреке! Отлично. Он остался один. Теперь можно переходить к делу. Забравшись на карниз, я тихо следовал за ним, пока он не свернул в глухой проулок. Я спрыгнул вниз, намеренно жестко приземлившись, чтобы создать шум. Уреке резко развернулся. — А! Кто здесь? Покажись! — его ладонь легла на кобуру с кремневым пистолетом. Не увидев никого в тени, он обернулся снова. Стоило ему заметить меня перед собой, он дёрнулся к оружию, но я ударом ноги впечатал его в стену и метнул кинжал прямо в грудь. — Кхе! Твою мать... Кто ты такой, чёрт возьми? — поперхнувшись кровью, он попытался выхватить пистолет, но второй кинжал вонзился ему точно в голову. Не желая пачкаться, я выдернул клинки, стряхнул остатки крови и, вытерев их о его одежду, убрал в ножны. Срезав прядь его светлых волос как доказательство выполненного заказа, я двинулся к месту встречи.

-----

Минуя освещённые фонарями улицы и скрываясь в тени переулков, он спешил к бару. Нужно было забрать деньги и исчезнуть раньше, чем обнаружат труп гвардейца. Сдернув маску и капюшон, он позволил ветру растрепать свои темные волосы. Вынырнув из очередного проулка, парень осмотрелся и ускорил шаг, опасаясь, что заказчик уйдет, не дождавшись встречи. Чтобы сократить путь, он взбежал по пожарной лестнице на крышу и, перепрыгивая с одного здания на другое, вскоре заметил внизу мигающую неоновую вывеску: «Бар Шуко». Спустившись на землю, он устремился ко входу. Перед дверью на секунду замер: быстро привел одежду в порядок и внимательно осмотрел себя — не осталось ли где капель крови. Стоило войти внутрь, как в нос ударил резкий запах дешевого алкоголя и перегара. Барменша лениво протирала бокалы, а редкие посетители тихо переговаривались, делясь байками. Кер скользнул взглядом по залу. Заметив знакомую черную шляпу в углу, он направился к нужному столику. — Явился всё-таки? Долго же ты возился с ним, малец, — проворчал заказчик, не отрываясь от кружки с пивом. — Ситуация требовала осторожности, — сухо бросил Кер. — Садись. Пить будешь? — кивнул тот на стул напротив. Присев, парень тут же поморщился от сильного запаха перегара, исходившего от собеседника. Заказчик выглядел жалко: помятая чёрная федора, засаленное белое пальто и выпирающее брюхо, которое едва сдерживала рубашка. — Нет, — отрезал Кер. Он достал из кармана доказательство — прядь волос убитой цели — и небрежно бросил её на стол перед толстяком. — Отлично. Вижу, ты справился... Как и всегда, — расплылся тот в сальной улыбке. — Ты знаешь, я не люблю, когда тянут время. Гони деньги, и я свалю отсюда к чьей-то матери. — Да сейчас, сейчас... Только ещё одну закажу. Нахмурившись, Кер оглядел зал. Его внимание привлекли две фигуры в грязно-белых плащах: один был внушительных размеров, другой — совсем невысокий. На их столе было пусто — ни напитков, ни еды. Внутри шевельнулось недоброе предчувствие. — Шуко! Мне ещё кружку пива! — гаркнул заказчик. Но ответом ему была тишина. Барменша даже не подняла глаз. Кер резко обернулся. Те двое, что сидели позади, уже сбросили плащи. Перед ним стояли высокий светловолосый парень, с ног до головы покрытый татуировками и сжимающий зонт-трость, и миниатюрная красноволосая девушка в белом топе, ловко крутящая в руках ножницы. — Ну привет, Кер! — ухмыльнулся татуированный, направив острие зонта на наёмника. — Да вы издеваетесь... — злобно процедил Кер сквозь зубы. Меня сдали.