Fiend

Тишина в моей комнате казалась неестественной. Раньше эту тишину всегда заполнял ядовитый шепот Шину, его едкие комментарии, саркастичные смешки и фоновое присутствие в самых отдаленных уголках моего сознания. Теперь... было ничего.. тихо. Я сидел на краю жесткой, застеленной серым пледом кровати, сгорбившись, и молча смотрел на свои колени. Там, тускло поблескивая в скудном свете единственной настенной лампы, лежали кинжалы. В конце концов, Эндзин сам принес их мне в комнату. Я медленно провел кончиками пальцев по холодному, шероховатому металлу одной из рукоятей. Раньше они казались мне просто идеальным инструментом для убийства. Смертоносным куском стали, к которому я привык. Но теперь, после того что я пережил на Границе, после тех видений и слов, разорвавших мое прошлое на части, я смотрел на них совершенно иначе. «Кинжалы были созданы моим отцом, Канисом Суребреком... Они являются частью серии "Хранитель"...» — холодный голос Шину всё еще эхом отдавался в моей памяти. Я сжал рукояти. Металл словно отозвался на мое прикосновение, не привычным обжигающим жаром, а едва уловимой, пульсирующей вибрацией. Словно под черной сталью билось механическое, дремлющее сердце. «Для того чтобы обуздать истинную силу кинжалов, ты должен позволить им стать одним целым с тобой». Я нахмурился, вглядываясь в багровые символы на гарде. Что это вообще значит? Слиться с оружием? Растворить свой разум в этой черной дымящейся бездне? Или, наоборот, вдохнуть в эту сталь собственную жизнь и волю? Отложив кинжалы на одеяло, я откинулся назад и уставился в серый, потрескавшийся потолок. Вторая часть того разговора в пустоте пугала меня гораздо больше, чем тайны моей родословной. Проклятие. Моя жизнь, моя сила, само мое существование теперь намертво привязаны к ней. К Риё. Шину сказал это так буднично, будто зачитывал сухой отчет. «Если твой связанный умрет, то и ты тоже». Я прикрыл глаза, и в темноте моментально, словно только этого и ждало, всплыло ее лицо. Ее зеленые, насмешливые глаза, красные волосы, тепло ее пальцев на моих висках и вкус того призрачного поцелуя, который я никак не мог выкинуть из головы. Мое сердце дрогнуло, забившись тяжелее и быстрее. Защищать ее не просто долг перед товарищем или внезапно вспыхнувшее, сбивающее с толку чувство. Теперь это физический вопрос моего собственного выживания. Но горькая ирония заключалась в том, что я бы отдал за нее жизнь и без всяких проклятий. Я понял это там, падая в бездну, когда готов был навсегда уступить свое тело ненавистному паразиту, лишь бы снова увидить её. Только вот Шину больше нет. Никто не перехватит контроль, если я окажусь слабее врага. И никто магическим образом не срастит мои кости и не затянет смертельные раны, если я совершу ошибку. Я резко сел, снова схватив оба кинжала. Сжал их так крепко, что побелели костяшки пальцев, а предплечья заныли от напряжения. — Его.. больше нет, — произнес я вслух. Мой тихий и хриплый голос разбился о звенящую тишину комнаты. — Только я. И вы. Моя неосторожная хватка оказалась слишком жесткой. Острое и холодное лезвие правого кинжала предательски скользнуло и глубоко впилось в мою обнаженную ладонь. Резкая и жгучая боль прошила напряженную кожу. Я инстинктивно ослабил сжатые пальцы, но было уже поздно. Густая и темная капля моей крови медленно набухла на краю свежего пореза, сорвалась вниз и с тихим шипением упала на черную и узорчатую сталь клинка. Голодный металл мгновенно впитал эту алую влагу. В ту же секунду мощный и первобытный импульс ударил мне прямо в руку. Это был не чужой и подавляющий контроль Шину, а чистая и необузданная энергия. Невероятный и пьянящий прилив силы обжигающей волной прокатился по моим пульсирующим венам. Эта секундная и ослепительная вспышка абсолютной мощи выбила воздух из легких и заставила мое уставшее сердце забиться в бешеном ритме. Густой и черный дым мягко заструился из массивной гарды, ласково обвивая запястье и вибрируя в такт моему сбивчивому дыханию. Мое древнее и смертоносное оружие наконец-то ответило мне, признав своего истинного и единственного хозяина. Но эта первобытная и опьяняющая эйфория продлилась всего лишь одно короткое мгновение. Слепящая вспышка погасла так же стремительно, как и вспыхнула. Густой и черный дым резко втянулся обратно в холодный металл, а пульсирующая энергия мгновенно покинула мое истощенное тело. Я тяжело пошатнулся, едва не выронив оружие. Острая и безжалостная боль немедленно вернулась, обрушившись на меня с новой силой. Свежий порез на обнаженной ладони мучительно заныл, а перенапряженные мышцы и едва зажившие кости отозвались глухой ломотой от этой резкой перегрузки. Хриплое и сбитое дыхание со свистом вырвалось из моей груди. Я бессильно опустился обратно на жесткую кровать, сжимая в дрожащих руках свои темные клинки. Эта мимолетная и яркая искра силы была лишь жестоким напоминанием о том, какую огромную цену мне придется платить за эту мощь без чужой поддержки.

*****

Стремительно спустившись по лестнице и миновав длинный коридор, мы замерли перед массивными дверями общей комнаты Уборщиков. Навстречу нам вышла Семиу; смерив меня долгим, откровенно удивленным взглядом, она молча толкнула створку. Внутри царила на удивление теплая, почти домашняя атмосфера. За низким столиком, зажатым между двумя потертыми диванами, склонились трое: Гуйта, Ремлин и Рудо. Они увлеченно чиркали карандашами по бумаге, пока Диа, невозмутимо посасывая неизменную соску, внимательно наблюдал за процессом. Чуть поодаль, у левой стены вокруг круглого стола, собрались старшие: Брот, мэр Канвас Тауна и Эндзин, весело играя в Карты. — Так-так... До чего приятная глазу картина, — глубокий, бархатный голос Корвуса теплом разлился по комнате, когда он переступил порог. Ремлин первой заметила нас. — О! Ты же тот самый здоровяк, босс Уборщиков! И ты, мрачный, тоже тут! Приветики! — её звонкий голос мгновенно перекрыл фоновый шум. — Представляете, Рудо пытался меня подбодрить и попросил научить его рисовать, а потом все подхватили: «Давайте рисовать вместе!». И вот, мы рисуем! Эй, ты! — она ткнула карандашом в мою сторону. — Не знаю, как тебя там, но не хочешь присоединиться к нам? Я в ответ лишь тяжело выдохнул и отрицательно покачал головой. Какое к черту искусство? Рудо, чьи щеки моментально вспыхнули, сдавленно крякнул и в панике завопил: — ДА НЕ РАССКАЗЫВАЙ ТЫ ЕМУ ОБ ЭТОМ! — Вот как? — на губах Корвуса заиграла мягкая, искренняя улыбка. — И что же ты там набросал, Рудо? Прежде чем беловолосый успел хотя бы дернуться, Ремлин ловким движением выхватила его листок и с гордостью вручила лидеру. — ЭЙ!! НЕТ! НЕ СМЕЙ ЕМУ ЭТО ПОКАЗЫВАТЬ! — взвыл Рудо, отчаянно пытаясь дотянуться до своего «шедевра». Я скосил глаза на бумагу. То, что там было изображено... Если очень сильно напрячь фантазию, это могло сойти за чей-то портрет. Очень, очень кривой портрет. — Что ж... это весьма... художественно, — тактично протянул Корвус, явно подбирая слова. — Какими бы разрушительными силами он ни обладал, творец из него откровенно никудышный, — припечатала Семиу с холодной прямотой. — Это просто ужасно, — бросил я, не скрывая правды. Рудо со стоном закрыл лицо руками, рухнув локтями на стол в полном поражении. В этот момент Гуйта что-то тихо пискнула, обращаясь к Ремлин. Слов я не разобрал, но девчонка мгновенно воодушевилась. Она вскочила на ноги, уперла руки в бока и с сияющей улыбкой провозгласила: — Время наконец пришло! Пора добавить мой личный штрих на Мурал наследия заклинателей! — Мурал... — задумчиво повторил Корвус, словно выуживая воспоминание из глубин памяти. Затем его глаза понимающе блеснули. — О! Точно, Мурал! Поколениями художники-заклинатели вкладывали свои мысли, идеи и саму душу в эту грандиозную картину на стене Канвас Тауна. Так они ведут летопись своей истории. Весьма достойная традиция. — Каждый из нас переносит туда свой уникальный взгляд на этот мир. Я уверена, это станет крупнейшей, самой потрясной работой в моей начинающейся карьере! — её глаза горели энтузиазмом, но секунду спустя плечи поникли, а голос жалобно дрогнул: — Вот только... нарисовать такой масштаб в одиночку будет чертовски сложно. — И не забудь запастись чернилами, — подал голос мэр Канвас Тауна, строго поправив кепку. — Я, конечно, помогу чем смогу, но собирать материалы и искать подмастерьев тебе придется самой. — Ох... Такова тяжелая доля истинного творца... — с глубоким, почти театральным драматизмом вздохнула Ремлин. Краем глаза я заметил, как Корвус, приложив тяжелую ладонь к подбородку, погрузился в свои мысли. Спустя несколько секунд звенящей тишины он выпрямился и ровным, властным голосом, не терпящим возражений, объявил: — Что ж. А теперь я поручаю вам миссию. Вы отправляетесь на экскурсию в Канвас Таун. В комнате повисла оглушительная тишина. Глаза округлились у всех присутствующих, и я не стал исключением. Серьезно? Мы едва пережили мясорубку, были в полушаге от того, чтобы навсегда остаться в брюхе мусорной твари, а теперь нас отправляют на какую-то... экскурсию?! — На... экскурсию? — тупо переспросил Рудо, часто моргая. — Экскурсию? Нам тоже надо идти, босс? — нахмурился Эндзин, явно имея в виду себя и Брота. — Расслабьтесь. Вы остаетесь, — невозмутимо ответил Корвус. — Идут только дети. — ЧТО?! — взорвалась Семиу, резко шагнув вперед. — Босс, вы в своем уме?! Вы забыли, что на нас только что напали Вандалы?! Риск колоссален даже при поддержке взрослых, а вы хотите отправить их одних?! Насколько же вы безрассуд... Она не успела договорить. Корвус плавно, но властно поднял руку, останавливая поток ее возмущений. — С ними всё будет хорошо. Даже без пристального надзора. Эти дети уже доказали, что достаточно сильны, — его темные глаза медленно переместились и остановились прямо на мне. — И, что самое главное, с ними будет Кер. Ты ведь присмотришь за ними, верно, Кер? Пусть эта поездка станет для тебя синонимом тренировки, шансом обрести контроль и вырасти над собой. Так что собирайся. И насладись своей «тренировочной экскурсией». Я встретил его тяжелый, всё понимающий взгляд. Внутри еще клокотали сомнения и остаточная злость, но перечить лидеру не было никакого смысла. Молча, сцепив зубы, я лишь коротко кивнул.

*****

Наша пятёрка — я, Рудо, Гуйта, Ремлин и мелкий Диа — замерла на выходе из сырого, гулкого тоннеля. Впереди, раскинувшись в серой дымке, открылась панорама города под названием Хол-Таун. Пока остальные щурились от света, я привычно и цепко сканировал взглядом окрестности, оценивая возможные угрозы. Тишину нарушило лишь хриплое карканье. Высоко над нами пролетела ворона, лениво обронив тускло-чёрное перо. — ПЕРО У МЕНЯ! — вопль Гуйты едва не порвал мне барабанные перепонки. Она рванула с места с такой скоростью, будто от этого зависела судьба мира, и в прыжке перехватила плавно падающий трофей. — НЕ-Е-ЕТ! ТЫ ОПЯТЬ МЕНЯ ОБХОДИШЬ! — театрально, с полным поражения отчаянием простонала Ремлин, схватившись за голову. — Хе-хе, — Гуйта самодовольно покрутила перо в пальцах и победно упёрла руки в бока. — Готова поспорить, ты ни за что не сможешь собрать больше меня, пока мы не доберёмся до Канвас-Тауна! — Эй, так нечестно! — возмутилась Ремлин, обиженно надув щёки. — Вы, Уборщики, куда спортивнее меня! Я вообще-то человек искусства, а не боец! «М-да... Если меня что-то и прикончит в этой поездке, так это их вопли, а не мусорные твари», — мысленно простонал я, изо всех сил сдерживая желание пробить лицо ладонью. Скосив глаза вправо, я наткнулся на Рудо. Его лицо скривилось в такой кислой, откровенно страдальческой гримасе, что всё стало ясно без слов. Мы с ним были абсолютно солидарны в этом кошмаре. Какая, к чёрту, это тренировка от Корвуса? Выживание в условиях детского сада? Мы просто вооружённые няньки на выезде. Слава богу, хоть Рудо держится серьёзно, не впадая в этот цирк. Я опустил взгляд на Диа. Мелкий невозмутимо посасывал свою соску, уставившись куда-то в пустоту своими пугающе равнодушными глазами. Кажется, ему было ещё больше плевать на происходящее, чем мне. — Кстати, в этом городе продаются весьма недурные чернила, — вдруг деловито констатировала Ремлин, мгновенно переключаясь с проигранной игры на свою главную миссию. Мы двинулись вдоль пыльной улицы, углубляясь в суматоху Хол-Тауна. Вокруг сновали люди, гудел местный рынок. Пока девчонки беззаботно щебетали о своём, я полностью отключился от их болтовни, перейдя в рабочий режим. Мой взгляд холодно скользил по прохожим, оценивая чужие руки, спрятанные карманы и подозрительные взгляды. Я сканировал каждую подворотню, прикрывая нашу суматошную группу. Краем глаза я заметил, что Рудо делает то же самое. Его красные глаза внимательно и жестко ощупывали толпу, а плечи были напряжены, как взведенная пружина. «Слава богу, хоть один из них понимает, где мы находимся», — пронеслось у меня в голове, и я чуть крепче сжал рукояти кинжалов.

*****

— Погода сегодня на редкость скверная, — голос Кёки Ниджику, командира Красных Рогов Адской Гвардии, прозвучал холодно и резко, разрезая повисшую в кабинете тишину. — Один только первый крупный мусорный шторм за последние шесть лет чего стоит. — Здесь, на Поверхности, небо и так никогда не бывает чистым. Но от вида летающего по округе гигантского мусора становится вдвойне неприятно, — ровно и учтиво ответил лидер Уборщиков Арха Корвус. Кабинет Корвуса казался слишком тесным для той концентрации власти, что сейчас в нем находилась. Адская Гвардия нагрянула в главный штаб Уборщиков без предупреждения. Лидеры двух могущественных организаций сидели друг напротив друга за столом. За спиной Корвуса, подобно невозмутимой тени, застыла Семиу, в то время как за спиной Кёки выстроился эскорт из нескольких гвардейцев, источающих угрожающую дисциплину. — Однако... нам, людям, остаётся лишь смириться с этим, — Корвус сделал многозначительную паузу, неспешно отпив из своей чашки. — Ведь если такова воля чего-то большего, чем мы сами... то сам факт борьбы с ней будет непростителен. В его словах крылось двойное дно, и Кёка это прекрасно поняла. — Не могу не согласиться, — жестко отчеканила она, заставляя напряжение в комнате подскочить до предела. — Мусорный зверь был колоссален. Настолько, что его тень накрыла целый город. Соседние поселения также понесли ущерб из-за этой твари. С резким, сухим хлопком она бросила на стол стопку бумаг — детальные отчеты и карты разрушений. — Урон от самого шторма был незначительным. Проблема... заключается в потоке жалоб от лиц, пострадавших от падающих обломков мусорного зверя. Того самого зверя, которого уничтожили вы, Уборщики, — её тон стал ещё более давящим, почти обвинительным. — Я знаю, что вам известно правило: вы обязаны немедленно сообщать нам, если третьи лица страдают из-за тварей, за устранение которых вы несёте ответственность. Кёка чуть подалась вперёд, упираясь пронзительным взглядом в спокойное лицо Корвуса. — Вы пренебрегли своим долгом. Если вы прямо сейчас не предоставите мне достойную причину своей неспособности соблюдать установленные правила... мы будем вынуждены надавить на вашу организацию гораздо сильнее. Корвус даже не моргнул. Он смотрел на разъяренную командиршу со снисходительным спокойствием человека, который видит противника насквозь. — Признаю, люди пострадали, и я несу за это полную ответственность, — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — Но что-то в этой ситуации не сходится. Обычно наши отчёты могут запаздывать на целую неделю, и мы не получаем от Адской Гвардии ни единого упрека. Но в этот раз... вы лично прибыли сюда всего через четыре дня. Корвус сцепил пальцы в замок и слегка склонил голову набок. — Кроме того, полагаю, ваш ранг слишком высок, чтобы являться лично из-за столь незначительного нарушения. Быть может, вы всё же окажете мне любезность и назовете настоящую причину вашего визита, Кёка Ниджику? Она выдержала его взгляд, поняв, что играть в формальности больше нет смысла. — Я здесь из-за Небесника... и Дьявола, — сухо и прямолинейно бросила она. Атмосфера в кабинете мгновенно потяжелела. — Небесник это наш ключ, — продолжила Кёка, и в её голосе зазвучали нотки фанатичной одержимости. — Нам нужна вся имеющаяся у него информация. От истории Небес до ДНК его расы. Мы арестуем его, заставим говорить и проанализируем всё, что сможем. Ради этой земли, ради наших собратьев и предков мы обязаны узнать, как именно связаны Небеса и Поверхность. Я хочу, чтобы наше поколение наконец восполнило эти исторические пробелы. Она сделала короткий вдох, и её глаза сузились, наполнившись ледяной ненавистью: — А что касается Дьявола... Я хочу лишь одного: чтобы вы передали его под полный суд Адской Гвардии. Думаю, вы прекрасно понимаете почему. Корвус тяжело, разочарованно вздохнул. — Под «Дьяволом» вы подразумеваете Кера Суребрека, не так ли? — он покачал головой. — Я искренне соболезную утрате одного из ваших родных братьев. Но могу абсолютно точно заверить вас: между моим подчиненным и Дьяволом нет ничего общего, кроме, возможно, малейшего визуального сходства их дзинки. Корвус выпрямился, и его фигура внезапно показалась невероятно массивной. — Я не отдам вам его. Как не отдам и Небесника, — каждое слово лидера Уборщиков падало тяжело, как каменный блок. — Теперь они — Уборщики. И они превосходно выполняют свою работу. Кроме того, они оба — полноправные граждане, не совершившие ни единого преступления за всё время пребывания на Поверхности. А под вашим «судом», как я смею предполагать, подразумевается банальная казнь. Корвус чуть прищурился, и его взгляд стал острым, как бритва: — Вам не кажется, что арестовывать и пытать невинных — это уже перебор? Судить о человеке исключительно по его происхождению... выносить приговор за малейшее сходство с преступником... оказывать давление на мирных жителей. Он выдержал идеальную, звенящую паузу, прежде чем нанести финальный дипломатический удар: — Скажите мне... Этому теперь учат в Первой роте Адской Гвардии, за которую вы несете ответственность? Кёка замерла. Слова Корвуса ударили точно в цель, обезоружив её. Повисло долгое, тяжелое молчание. Наконец, она медленно поднялась с кресла, одергивая свой мундир. Лицо её вновь превратилось в непроницаемую маску. — Я выразилась необдуманно, — сухо произнесла она, отводя взгляд. — Мы лишь хотим знать, что связывает Небеса и Поверхность. Мысль о каком-либо... наказании этих двоих даже не посещала мою голову. — Я абсолютно уверен, что так оно и есть, — тепло улыбнулся Корвус, хотя в его глазах плясали торжествующие искорки. — Уже уходите? Вы ведь даже не притронулись к своему кофе. — Я сомневаюсь, что вы предоставите мне кого-то из них сегодня, так что мне здесь больше делать нечего, — Кёка развернулась к двери и бросила через плечо: — К тому же... я ненавижу кофе. — Как жаль. А ведь он сегодня особенно хорош... — с наигранным разочарованием протянул Корвус, глядя на нетронутую чашку. — Не забудьте сдать официальный отчёт о мусорном звере, — чеканя шаг, произнесла Кёка, направляясь к выходу в окружении своих подчиненных. — Вы случаем не желаете навестить своего брата, прежде чем покинуть штаб? — вдогонку спросил её Корвус. Шаг Кёки на долю секунды сбился. Спина напряглась. — Нет, спасибо, — моментально отрезала она ледяным тоном. Но, взявшись за дверную ручку, она вдруг замерла на мгновение, и уголок её губ едва заметно дрогнул. — Но вот что касается того обаятельного блондина с татуировками... Передайте ему от меня привет. Дверь за Адской Гвардией с глухим стуком закрылась, оставив лидера Уборщиков наедине с Семиу.