Зима и теплые руки

      Эндрю официально ненавидел зиму. Настолько, что готов бросить все то немногое, что было у него в этом городе, и уехать ближе к югу. Ничего не могло поднять настроение, кроме чашки горячего кофе, чая или чего-нибудь, что могло хоть чуть-чуть согреть. Батарея в общаге стала его новым лучшим другом — прости, Дэй, но тебя сместили. На парах же он садился ближе к выходу, потому что тварям-одногруппникам все время жарко, и они всегда открывали чертово окно. Будь его воля, Эндрю бы просто расстрелял всех, чья терморегуляция максимально противоречит его, но ему оставалось только ежиться от потока воздуха, достающего, сука, до другого конца кабинета, и глубже кутаться в кофту.       Его невыносимость холода дошла до того, что он носил с собой термос — даже не для того, чтобы пить что-то теплое в перерывах, а чтобы в случае чего у него было то, что сможет спасти руки от мнимого обморожения. Аарон всегда фыркал, высмеивая эту его привычку, на что Эндрю просто показывал тому средний палец и продолжал пить кипяток.       Стоит ли говорить, что вся любовь ходить в нормальной (по его мнению, конечно же) одежде испарилась так же быстро, как пришли холода? Он выходил на улицу в трех слоях: термобелье, тонкая кофта, толстая кофта. Примерно также он и сидел на парах. Потому что холодно блять, отъебитесь.       Его руки каждый день выглядели так, словно он уже мертв — кожа бледнела, а вены выступали так сильно, что хоть Аарону давай на разбор анатомии-или-что-они-там-в-своем-медицинском-проходят. Он оберегал каждый сантиметр своих кистей — высунуть их больше, чем на шестьдесят процентов, никогда и ни за что не представлялось возможным. Когда Эндрю записывал что-то с лекции, он наверняка больше походил на курицу, чем на человека, но его это совершенно не ебало. Так теплее, идите нахуй.       Также день начинался и сегодня: он с горем пополам поднялся с кровати, в одеяле нашел свои вещи, налил в термос кипяток — просто кипяток, ему уже даже чай не нужен, задумался о смерти от снежной пурги за окном и, горестно вздохнув, пошел на пары с невыученным материалом — прочтет перед занятием.       Вообще, если верить прогнозу, сегодня должно было быть теплее, чем вчера, но Эндрю разницы особо не увидел. Если вчера погода его морозила, пробираясь этим льдом до самых костей, то сегодня она же решила похоронить его под слоями снега. С каждым шагом по ужаснейшим тропинкам, которые, сука, не умели протаптывать нормально, он все больше сомневался в том, что хотя бы дойдет до универа.       Несмотря на нытье — пусть и в своей голове, — он все-таки дошел.       Сначала, когда Эндрю попал в здание, ему даже показалось, что внутри он не замерзнет. Однако он научен горьким опытом этой обманчивой послеуличной теплоты. Сейчас ему было тепло, а через полчаса будет хуярить так, что только и останется следить за внутренними органами, чтобы они случайно не пробили все слои кожи и не выпали наружу.       Поднявшись на, блять, пятый этаж, он увидел толпящихся у двери одногруппников. Где-то там же была и светлая макушка преподавательницы, которая вела у них Криминологию. Стоило ему подойти, как дверь открыли. Вся толпа сонных студентов двинулась вперед, словно пельмени подтолкнули, ей Богу. Затем послышались протяжные стоны, которые ой как сильно не понравились Эндрю.       Только он зашел в кабинет, он понял, по какой причине все так начали убиваться горем. Он же сразу повесился… Дайте ему только мыло и веревку. Ебанное окно в ебанном кабинете было открыто на-ебанную-распашку. Тело так передернуло, что он был готов найти тех, кто оставался здесь последним, и самолично его убить — желательно в муках погоды. Потому что так люди не поступают, блять.       — Может, курточки возьмете, если холодно вам? — предложила преподавательница — прекрасная женщина с умными идеями, — на что одногруппники протестующе загалдели — придурки. Эндрю же развернулся и ушел вниз. Он, в отличие от этих мазохистов, не собирался терпеть ту холодрыгу.       Спустившись на первый этаж и забрав куртку, Эндрю снова поднялся на пятый, блять, этаж и зашел в кабинет. Парочка смешков прокатились по толпе, когда его увидели одногруппники, но Эндрю было настолько похуй, насколько вообще может быть похуй человеческой особи. Ему холодно, и он разрабатывал план убийства виновника этой холодрыги.       И все бы ничего, но даже в куртке ему было холодно. Хоть шапку с шарфом надевай…       Он уже ненавидел этот день, а тот еще толком не начался.

***

      На обед Эндрю шел уже без куртки — студенческая столовая была тоже ненавистным ему местом, так как находилась в подвальном помещении, где его от парочки трупов отделяли какие-то метра три земли. Тем не менее ему нужно было пересечься с Кевином, который сегодня проспал, тварь, и забрать свои конспекты с истории — тот всю прошлую неделю болел, тварь, поэтому Эндрю любезно — на деле по дороге до его корпуса общаги чуть не убив Кевина и чуть не убившись сам — одолжил ему свои конспекты.       Первым в глаза бросилась рыжая макушка ебанного Нила Джостена. Почему ебанного? Потому что он сидел в одной футболке, а его кофта покоилась на спинке стула. На самом деле, когда учебный год только пришел и они начинали общаться, Эндрю даже где-то на задворках мыслей думал о нем, о них и о том, во что их общение могло перерасти. А потом наступила зима. И ему стало похуй. Прости, Нил, но мутки-крутки он отложил до весны.       Там же ютился и Аарон с Кевином, так что Эндрю ничего не оставалось, кроме как пойти к ним, приземлиться на стул между Джостеном и братом и достать свой термос. Смеющийся взгляд Аарона он уже привык игнорировать, поэтому просто налил кипяток в подобие кружки и стал греть над паром, а после и об саму кружку руки. Кевин ему что-то говорил, но Эндрю только мычал да кивал, не в силах растрачивать энергию на такое бесполезное дело как слова.       После того как Кевин все сам с собой решил, Эндрю нашел себе занятие в том, чтобы прожигать взглядом толстовку Джостена. Он с расстояния метра видел этот теплый флис, который так и хотелось надеть на себя четвертым слоем, раз его хозяину он был уже не нужен. А ебанный — помним по каким причинам — Нил только и делал, что крутил рукав этой прекрасной теплой кофты в руках. Как вообще можно быть таким морозоустойчивым?! Это незаконно…       — Перестань мучить толстовку, — буркнул он, не выдержав. Ледяные — на деле просто голубые, но у Эндрю все ассоциировалось с холодом — глаза нашли его, пробежались вверх-вниз. Эндрю уже заранее знал, что сейчас Нил спизданет какую-то очевидную хуйню.       — Тебе холодно? — Что и следовало ожидать — хуйня.       — Последние два месяца. — От Аарона опять послышалось удушливое фырканье. Средний палец вновь взлетел в воздух.       Нил же несколько секунд посмотрел на него, поморгал, может, красивыми, но пиздец какими холодными на вид глазами, а затем протянул ему свою толстовку. В голове Эндрю произошла ошибка. Типа… Че? Он и так в трех кофтах сидел.       Тем не менее Эндрю, бурча похуже стариков, принял дар и… Господи, она правда теплая. В следующую секунду он осознал, что это не кофта теплая, а он случайно коснулся руки Джостена. Они были не просто теплыми, это была печка. Будь у Эндрю такие карманные грелки, как руки Нила, ему бы нахуй никакой термос не понадобился.       Он надел чужую кофту — та на контрасте с этим мгновением тепла показалась не сильно согревающей.       — Не думал проверить здоровье. Это может быть… — начал свою нудятину Аарон, на что Эндрю только страдальческий промычал, на миг уткнувшись лбом в стол. Сразу же вскочил — тот тоже, сука, холодный.       — Если здесь будет душно, от этого точно не станет теплее, — огрызнулся он. — Это будет только мучительнее, не добавляй мне страданий.       — Ой, королева драмы, — усмехнулся Кевин, точно также не понимая всей его боли. — У меня был перерыв от этого нытья на целую неделю. Я уже скучаю по этому времени, — вздохнул Кевин, который, между прочим, раньше носил статус «королевы драмы», данный ему Эндрю. Тот нагло использовал его же подколы против него… Ну ничего, весна настанет, тогда они и поговорят. Если Эндрю, конечно, доживет…       — Отвянь, — протянул он, притягивая кружку с кипятком, а после отпивая. Лучше не стало.       — Не, серьезно, тебе хоть где-то бывает тепло? — с лицом, искаженным от абсурда ситуации, спросил Кевин. «Да, было, только что» — хотел ответить Эндрю, кинув взгляд на батареи-руки Нила.       — Да, дома, под одеялом, — ответил вместо этого он.       — Удивляюсь, как ты тренировки переживаешь, — тихо сказал Нил, постукивая теплыми пальцами по холодному столу. А лучше бы постукивал по холодному Эндрю, хоть какой-то прок был. Или может это Эндрю следовало стать столом…       — А я такими темпами перестану ходить, — чтобы побесить уже подскачившего Кевина, пролепетал Эндрю, чувствуя, как кипяток и четвертый слой одежды все же начинали действовать. Возможно, до весны он все-таки доживет.       — А тебе сейчас как дам «перестану ходить», — бросил в его сторону Кевин, на что Эндрю только глубже укутался в капюшон чужой толстовки. Тупую ухмылку Нила хотелось стереть, но Эндрю не стал этого делать. Все-таки он его спас от заледенелой смерти.

***

      Он думал, что все наладилось — а еще думал, что толстовка вернется к ее хозяину только весной. Но все пошло, естественно, не так как ему бы хотелось.       Вернувшись в общагу в действительно нормальном расположении духа, Эндрю хотел вымыть руки, специально задержавшись под горячей водой, но вот он открывал кран и… Побежала холодная вода. Блять. Нет. Покрутил. Ну блять. Ну нет. Да… Она холодная.       Эндрю посмотрел в невидимую камеру с таким лицом, будто правда был героем дешевой комедии. Потому что в этой ситуации по-другому просто нельзя. Он постоял пару минут. Подумал. Взвесил все. Варианта было два: либо он вешался, чего Кевин не простил бы, либо он уходил жить к батарее, у которой и так появлялся слишком часто. Ему не понравился ни один.       Он вышел из их с братом комнаты общаги. Прошел пять шагов. Постучал.       Дверь открыл Джостен. Эндрю заглянул ему за спину, проверяя, был ли в комнате кто-то еще.       — Привет, — кивнул Нил, так и оставаясь в проходе. Взгляд скользнул по худи, которое Эндрю так и не снял. — Что-то хотел?       — Воду горячую отключили, — констатировал он. Нил же так и был в одной футболке, да и воздух рядом с ним ощущался тепле — из-за дыхания, конечно же, но Эндрю считал, что из-за того, что тот — ходячая батарея.       — Ага, уже заметил. — Нил оперся на косяк двери, почти выравнивая их рост. — Так? И что дальше?       — У тебя руки теплые. — Язык заплелся, и он произнес совсем другое, а не то, что хотел. Нил же окинул свои руки взглядом, потом опять посмотрел на него. Эндрю прямо-таки видел, как в голове того крутились шестеренки.       Через пару секунд таких немых размышлений Нил протянул ему руку. Эндрю тяжело вздохнул, не веря во всю тупость этой ситуации.       — Что? Больше мне нечего предложить, — пожал плечами Нил и уже хотел было убрать руки, как Эндрю прикоснулся к ним. Контраст его холодной кожи и разгоряченной Нила заставил чуть ли не запищать. Эндрю редко касался кого-либо и сам не любил чужие лапти, исключениями были лишь Аарон с Ники — ну и Кевин, только ему не говорите. — И что? Теперь руки мне отрежешь и будешь с собой вместо термоса носить?       — А смысл? Холодными станут без циркуляции крови, — буркнул Эндрю и прижался руками к чужим ладоням уже увереннее. Они с Нилом знакомы всего каких-то четыре с кепкой месяца, но тот был… Интересным. До наступления зимы они общались чуть ли не каждый день, тогда как сейчас могли обменяться лишь парой фраз на обеде или после тренировок.       — Тоже верно, — выдохнул Нил, заковывая его пальцы в кокон тепла. — И надолго ты так?       «До весны» — фыркнул в мыслях он. На деле просто пожал плечами, на что Нил лишь кивнул внутрь. Эндрю зашел за ним, за теплом.       Они давно не оставались наедине. Он уже и забыл, о чем они обычно говорили.       Нил неловко отвел взгляд в сторону, когда они остались одни в четырех стенах. Что ж, возможно, они слишком давно не оставались наедине… Эндрю помнил время, когда подобную неловкость вызывал только он сам, говоря Нилу какую-то чушь, от которой тот краснел как помидор.       — Как дела в целом? Что на каникулах делал?       Да, на каникулах они тоже не общались. Эндрю был занят в постели. С тремя теплыми одеялами. Ну и сериалом. Он ему не понравился. А вот руки Нила очень даже.       — Отшивал Кевина с его тренировками и пытался согреться, ничего интересного, — отмахнулся Эндрю, сдерживая желание уткнутся холодным носом в теплую шею Нила. Благодаря разнице в росте это было бы очень удобно.       — И как ты дожил до своих лет с такой неприязнью к холоду? — Нил приподнял бровь, расплываясь в улыбке. Эндрю закатил глаза.       — В прошлом году меня не добивали отключением горячей воды, — твердо произнес Эндрю, незаметно придвигаясь ближе. Руки уже и вправду согрелись, но хотелось еще. У него не получилось бы запастись этим теплом на всю оставшуюся зиму, но Эндрю было плевать — Нил был теплым. Именно теплым, в то время как к батареям так не прижмешься. — А ты что делал? Ну, на каникулах.       — К дяде улетал. Он приглашал тебя в гости. — Эндрю сначала подумал, что ему послышалось. Потому что… Что простите? — Ну, он просто спросил о друзьях, а я не знал, о ком еще рассказать.       — Прям не о ком больше? — не веря, спросил Эндрю, на что Нил пожал плечами. Пиздел. — Кевин чуть ли не дрочит на твою игру.       — Игра — это игра. А вот так разговариваю я только с тобой, — провел он пальцем между ними. Эндрю вернул его ладонь туда, где она должна быть — на его руках. И что, что он уже согрелся?       — Я это Кевину скажу, — немного улыбнулся он, все-таки утыкаясь в шею Нила. Та через пару секунд стала еще горячее, или это его дыхание так повлияло на кожу? — Ты теплый. — Эндрю совсем забыл о том, что не любил прикосновения. Слишком холодно для этого. — А Мэтт? О нем тоже рассказывал? — спросил он как ни в чем не бывало.       — М, нет. Только о тебе. — Эндрю чувствовал пиздеж. Не в факте, а в контексте разговора.       — И что ты такого сказал, что твой дядя аж решил познакомиться со мной? — спросил Эндрю, специально выдохнув на Нила холодный воздух. Тот совсем чуть-чуть вздрогнул. — Или у вас, британцев, такая традиция?       — Не совсем, — уклончиво протянул Нил, носом касаясь его волос. Может быть, их мутки-крутки все-таки можно было и не откладывать до весны. Знал бы Эндрю, что Нил такой теплый… — Просто дядя любопытный. Да.       — Точно? — выдохнул Эндрю, прижимая Нила к стене будто бы случайно.       — Не точно, — признался он, покачав головой. — Просто спроси, раз уже понял, что вру.       — Что ты сказал обо мне дяде, что он вдруг решил пригласить меня в другую страну?       Нил немного помолчал, теперь нарочно утыкаясь носом куда-то в макушку. Эндрю подозревал ответ, но хотел услышать его от самого Нила.       — Что ты, наверное, нравишься мне. — Эндрю это уже знал, поэтому подтверждение его предположений не стало удивительным. Он провел носом вдоль чужой шеи. — Ну, не наверное. Просто нравишься.       Эндрю почему-то не мог сказать ему ни слова. Вместо этого он отпустил руки Нила и обнял того за шею. Это было странно, непривычно. Эндрю никогда ни с кем так не обнимался, считая это бессмысленным, однако эта зима слишком уж размягчила его.       — Это такой ответ или тебе настолько холодно? — усмехнулся Нил, так и держа свои руки по бокам, не касаясь. Вот теперь ему точно было тепло.       — Я познакомлюсь с твоим дядей, а сейчас просто помолчи и дай согреться.       Через пару часов Эндрю выяснил, что губы у Нила тоже донельзя теплые. И мягкие.