Тени прошлого, свет будущего

*******

После тяжёлой битвы и освобождения от чужой воли Макотэ постепенно восстанавливал силы. Рин и Кохаку заботливо обустроили для него уголок в своём доме, делились едой и тёплыми одеялами, старались говорить легко и непринуждённо — чтобы брат Рин мог ощутить: он снова среди родных. Благословение Однажды вечером, когда костёр мягко трещал, а над лесом поднималась луна, Макотэ поднял взгляд на Кохаку. В его глазах больше не было тени борьбы — только спокойная решимость. — Ты защищал её, когда я не мог, — произнёс он ровно. — И ты делал это не из долга. Из сердца. Кохаку кивнул, не отводя взгляда: — Она — моя жизнь. Я не мог поступить иначе. Макотэ медленно улыбнулся: — Тогда я говорю это осознанно: я даю своё благословение. Береги её. Люби её. И пусть ваш союз будет крепким. Рин почувствовала, как теплеют глаза. Она сжала руку Кохаку, затем мягко коснулась плеча брата: — Спасибо, Макотэ. Кохаку склонил голову: — Я не подведу.

*******

Странное волнение Но в следующие дни Рин всё чаще замечала: Макотэ ведёт себя… иначе. Он мог надолго замолчать, глядя в одну точку; порой вздрагивал, словно от внутреннего толчка; а иногда — совершенно неожиданно — его взгляд становился рассеянным, полным тихой тоски. Однажды Рин застала его у ручья. Он стоял, опустив голову, а в руках сжимал одинокий цветок сакуры. — Брат? — тихо окликнула она. Макотэ вздрогнул, обернулся. На миг в его глазах промелькнуло что‑то неуловимое — словно он был где‑то далеко. — Рин… Прости. Я задумался. — О чём? — она подошла ближе. — Ты всё ещё не в себе. Что тебя тревожит? Он медлил с ответом. Затем тихо произнёс: — Я вспоминаю. Не только наше детство. Но и… то, что было между смертью и возвращением. Рин нахмурилась: — Что именно? Макотэ сжал цветок в ладони: — Я видел её. Кикё.

********

Откровение Рин замерла. — Кикё? Но она исчезла… — Да. Но в тот миг, когда связь разорвалась, я успел увидеть её суть. Её боль. Её одиночество. Он поднял глаза, и в них была непривычная глубина: — Я чувствовал её. Как будто мы были связаны не магией, а чем‑то большим. И теперь… Он запнулся. — Теперь я не могу её забыть. Рин молча смотрела на него. Она пыталась понять: это отголоски магии? Или что‑то настоящее? — Ты… влюбился в неё? — прошептала она. Макотэ закрыл глаза: — Не знаю. Но это чувство не уходит. Оно как шёпот в сердце.

********

Разговор с Кохаку Позже Рин поделилась с Кохаку. Он слушал внимательно, не перебивая, а когда она закончила, задумчиво провёл рукой по лицу. — Это сложно, — сказал он. — Но если это его чувство — оно имеет право быть. — Но Кикё ушла, — вздохнула Рин. — Он не сможет с ней встретиться. — Зато он может принять это чувство. И решить, что с ним делать.

*******

Решение Макотэ На следующий день Макотэ собрал их у костра. В его взгляде была твёрдость, которой Рин не видела давно. — Я понял, — сказал он. — То, что я чувствую к Кикё… это не наваждение. Это часть меня теперь. И я не стану бежать от этого. Рин сжала его руку: — Но что ты будешь делать? — Искать. Не её — её память. Её путь. Возможно, если я пойму, кто она была, я смогу примириться с тем, что чувствую. Кохаку кивнул: — Мы поможем. Макотэ посмотрел на них — на сестру, полную любви и тревоги, и на Кохаку, готового поддержать. — Спасибо. Но это мой путь. Я пойду один. — Нет, — твёрдо сказала Рин. — Мы не бросим тебя.

********

На пороге нового пути Вечером, перед тем как лечь спать, Макотэ вышел на порог дома. Над лесом сияли звёзды, а ветер шелестел листвой. Он закрыл глаза, вслушиваясь в тишину. Где‑то там, в глубинах памяти, звучал голос Кикё — тихий, но ясный. «Я найду тебя, — подумал он. — Даже если ты лишь воспоминание». А в доме, за его спиной, Рин и Кохаку сидели у огня, держась за руки. Они знали: впереди — новые испытания. Но теперь они были не одни. И в этом единстве была сила.